×
Гайдаровский форум-2017. Доклад Всемирного банка «Российская Федерация – комплексное диагностическое исследование экономики». Комментарии и дополнения: Ксения Юдаева (Центробанк), Владимир Колычев (Минфин), Александр Дынкин (ИМЭМО) и Дмитрий Панкин (ЕБР)

JSON.TV публикует полную расшифровку выступлений российских представителей по итогам доклада Всемирного банка «Российская Федерация – комплексное диагностическое исследование экономики. Пути достижения всеобъемлющего экономического роста», в рамках Гайдаровского форума-2017, прошедшего в РАНХиГС 12-14 января 2017 г. Ксения Юдаева, первый заместитель председателя Центрального банка РФ; Владимир Колычев, директор Департамента бюджетной политики и стратегического планирования Министерства финансов РФ; Александр Дынкин, директор Института мировой экономики и международных отношений РАН (ИМЭМО РАН); Дмитрий Панкин, председатель Правления Евразийского банка развития. 

 

См. видео выступления Аны Ревенги с 1 частью доклада Всемирного банка на JSON.TV

 

См. видео выступления Сирилла Муллера со 2 частью доклада Всемирного банка на JSON.TV

 

Полный текст исследования Всемирного банка по экономике РФ

 

Ксения Юдаева, первый заместитель председателя Центрального банка Российской Федерации: 

«Прежде всего, я бы хотела поблагодарить коллег и, наверное, даже поздравить с тем, что у них получился такой интересный доклад… Прежде всего, в докладе отмечается, что за последние 15 лет России удалось добиться значительного роста экономики и роста благосостояния населения, при этом это был действительно инклюзивный рост, способствовавший существенному снижению бедности, и рост, базировавшийся на потреблении среднего класса. У нас в России, когда мы говорим про рост, мы всегда говорим, что средний класс у нас достаточно небольшой. Так вот, по международным меркам действительно оказывается, что российский экономический рост – это экономический рост, базирующийся на росте благосостояния среднего класса и росте среднего класса в целом за счёт снижения уровня бедности. Но на фоне этой позитивной новости, конечно же, один из выводов доклада заставляет задуматься. Это вывод о том, что этот рост произошёл, в основном, за счёт эффективного распределения нефтяной ренты. Что это означает? Это, с одной стороны, создает фискальные риски, с другой стороны, делает этот рост неустойчивым и зависимым от нефтяной конъюнктуры. К негативным факторам можно отнести также некоторое усиление неравенства в доступе к качественным услугам образования и здравоохранения, что также снижает потенциал инклюзивного роста в будущем. Об этом также очень подробно говорится в докладе.

 

Вторым важным выводом из доклада является замедление темпов роста совокупной факторной производительности в последние 10 лет. В начале 2000-х годов наблюдался серьезный рост производительности. Он базировался, преимущественно, на перераспределении занятости между секторами и организационных мерах на уровне компаний. Дальнейший рост производительности остановился под влиянием недостатков инвестиционного климата, низкой конкуренции, низкого качества менеджмента и кадров в целом, проблем с инфраструктурой, связностью экономики и низкой способностью компаний к имплементации инноваций. Это все барьеры для долгосрочного роста, о преодолении которых говорится в докладе. Вообще, важно понимать, что основная тема данного доклада – это действительно долгосрочный рост или, как мы часто говорим, потенциальные темпы экономического роста. Это не некоторые краткосрочные экономические тенденции, и, собственно, поэтому доклад концентрируется на этом ограниченном круге факторов. Нужно понимать, что в докладе, в принципе, отмечается, что в последние два года за счёт бюджетной денежно-кредитной политики, а также ряда антикризисных мер экономике удалось быстро адаптироваться к новым внешнеэкономическим условиям и избежать хронической стагфляции. Уже в конце прошлого, 2016 г., экономика начала переходить к росту на квартальной основе, и в этом году, в условиях отсутствия новых внешних шоков этот рост может только усилится. Поэтому проблема для российской экономики сейчас, в принципе, не в том, как перейти к восстановительному росту, а в том, как в новых условиях после короткой фазы восстановительного роста не скатиться опять к низким темпам экономического роста, по сути, к периоду хронической стагнации, обеспечить достойные устойчивые высокие долгосрочные темпы экономического роста. 

 

 

Ксения Юдаева, первый заместитель председателя Центрального банка РФ

 

Большинство проблем, с которыми в связи с этим сталкивается российская экономика, перечислены, очень много говорится о такой проблеме, как демографический вызов. Я бы хотела упомянуть только один фактор, который, фактически, не упоминается. Все-таки, основные сектора, на которых специализировалась Россия во внешней торговле в последние 15 лет – это сектора, где сейчас в мире наблюдается глобальное перепроизводство. Это не только нефть, это, например, металл и некоторые другие товары, поэтому экономика должна поменять свою структуру, она не может просто базироваться на том, на чем она уже специализировалась. Она должна поменять свою специализацию, для этого экономика и ее рынок труда должны стать более гибкими и позволить случиться вот этим структурным изменениям. Это важнейший структурный вызов, который стоит перед экономикой.

 

В докладе практически ничего не говорится про политику Банка России в денежно-кредитной сфере в части устойчивости финансового сектора. Безусловно, во многом, особенно денежно-кредитная политика – это политика краткосрочного управления, и в этом смысле её влияние на потенциальный экономический рост ограничено. Но мы сейчас также внедряем, я бы это назвала структурными изменениями, и в денежно-кредитной политике, и в финансовой политике по урегулированию финансового сектора, которые также могут играть существенную роль и внести существенный вклад в улучшение перспектив для долгосрочного экономического роста. Между докладом и нашей политикой хотелось бы всё-таки отметить, что в докладе действительно говорится, что для решения многих задач, связанных с ростом общей факторной производительности, строительства инфраструктуры, обеспечения связности территорий необходимо долгосрочное финансирование, и обеспечить такое финансирование можно только решив целый комплекс задач.

 

Во-первых, для того, чтобы оно появилось, необходима макроэкономическая стабильность. Это включает и стабильный бюджет, и стабильность государственных финансов, и низкую предсказуемую инфляцию. Только в этом случае бизнес будет способен разрабатывать и реализовывать долгосрочные планы, а финансовый сектор и инвесторы – брать на себя риски по их финансированию. Вклад Банка России в решение этой проблемы – это переход в 2014-м году к режиму инфляционного таргетирования. Политика по постепенному снижению инфляции до 4 % к концу этого года и поддержанию инфляции на уровне, близком к 4 % в последующие годы.

 

Второй момент. Финансовые институты должны пользоваться доверием инвесторов и вкладчиков, иметь достаточного капитала и ликвидности для того, как я уже говорила, чтобы брать на себя риски долгосрочных проектов. Именно на это направлены меры Банка России, такие как введение базеля 3, усиление надзора за финансовыми институтами, оздоровление сектора, вывод рынка слабых и неэффективных игроков.

 

Третье. Необходимо избегать системных рисков и формирования пузырей, иначе даже изначально профинансированные проекты могут столкнуться с проблемами в их реализации. В этой связи Центральный банк постоянно проводит мониторинг системных рисков, вводит инструменты макропруденциального регулирования. К последним относится уже введённая контрциклическая надбавка. Сейчас мы создали специальную рабочую группу, которая изучает возможности по использованию в регулировании коэффициента долга к доходам, и в ближайшее время мы опубликуем консультационный доклад на эту тему.

 

Четвёртое. Не все финансовые институты и инструменты подходят для финансирования долгосрочных проектов, поэтому если мы хотим развивать долгосрочное финансирование, нужно развивать именно те институты и инструменты, которые предназначены для этих целей. Опубликована стратегия развития финансового рынка, которую Центральный Банк сейчас реализует, и в ней обозначены такие инструменты. К основным из них я бы отнесла развитие рынка облигаций, развитие накопительных, страховых и прочих инвестиционных инструментов.

 

Пятое. Очень важный момент - это квалификация кадров, как, собственно, в финансовом, так и в нефинансовом секторе. Недостаточно просто создать инструменты, важно уметь ими пользоваться, структурировать проекты и оценивать риски, поэтому вопросам развития кадров в этой сфере мы уделяем значительное внимание.

 

Источник (здесь и далее): слайды из Доклада Всемирного банка

 

Это основные, но далеко не все вопросы политики Центрального Банка, которые, в конечном счёте, направлены на повышение долгосрочных темпов экономического роста. Из того, что не упомянуто, хотелось бы отдельно остановиться на теме финансовой доступности, ведь именно она связана не только с темпами, но и качеством экономического роста, его эксклюзивности, о чем особо говорится в докладе. Финансовая доступность, защита прав клиентов финансовых институтов и финансовая грамотность также находится в центре нашего внимания. Мы настраиваем регулирование финансового сектора таким образом, чтобы финансовые услуги достигали всех экономических агентов. В центре нашего внимания, например, находится малый бизнес. Также мы параллельно реализуем проекты в сфере финансовой грамотности, чтобы дать людям понимание того, как наилучшим способом использовать финансовые инструменты и снижать риски, и здесь важно заниматься не только финансовой грамотностью людей, но и финансовой грамотностью предпринимателей. Мне кажется, это тема, с которой финансовый сектор достаточно часто сталкивается последнее время. Кроме того, мы активно используем в нашей работе обратную связь, у нас действует проект «Жалоба как подарок», который может использоваться, в т.ч., и в этих целях. Наконец, именно финансовый сектор последнее время становится центром инновационного развития и в глобальном мире, и в России, поэтому Банк России не может оставаться в стороне от этого. И мы сами, и участники финансового рынка должны быть готовы разрабатывать и использовать технологические инновации для повышения эффективности, блокируя при этом кибер-риски. Мы будем создавать, так называемую, «регуляторную песочницу» для отдельных направлений финтеха. Также мы очень активно взаимодействуем с рынками по вопросам разработки и внедрения новых технологий».

 

Владимир Колычев, директор Департамента бюджетной политики и стратегического планирования Министерства финансов Российской Федерации:

 

«Хотелось бы добавить некоторые идеи о том, как можно дополнить доклад Всемирного банка. Косвенно в докладе говорилось о том, что одним из условий реализации перехода к новой экономической модели является устойчивость. В основном делался упор на фискальную устойчивость. Я бы хотел несколько расширить этот тезис и сказать о том, что в ресурсоориентированных странах с высокой долей сырьевого сектора важна не только фискальная, но и устойчивость всей макроэкономической конструкции: реальный эффективный курс, инфляция, процентные ставки к волатильности внешних условий, - нашем случае это цены на нефть. Почему она важна не только с точки зрения фискальной политики, но и с точки зрения темпов потенциального роста? Потому что такие непредсказуемые условия, в конечном итоге, влияют на инвестиционные решения компаний – экономических агентов и, соответственно, на тот уровень требуемой доходности, который эти агенты закладывают при инвестициях. Это естественным образом ограничивает и потенциал роста.

 

 

Можно взять пример, например, последние 10 – 15 лет. Что мы наблюдали? Что с ростом цен на нефть менялись, естественно, и внутренние экономические условия. Под этим я имею в виду, в основном, структуру относительных цен в экономике. При росте цен на нефть структура относительных цен в экономике менялась в пользу роста цен на неторгуемые товары, относительные цены на торгуемые товары естественным образом снижались. Всё это приводило к тому, что посылался довольно однозначный ценовой сигнал для инвестиций в неторгуемые сектора. В принципе, в этом ничего плохого нет, но этот ценовой сигнал оказался не совсем устойчивым, - вместе с падением цен на нефть произошло изменение структуры цен в экономике обратно в пользу цен на торгуемые товары. А все инвестиции, соответственно, в неторгуемые сектора оказались просто не экономичными, их пришлось списывать. В конечном итоге это приводит к тому, что отдача от любого проекта в стране, в которой нет эффективного механизма изоляции от нефтяной волатильности, в конечном итоге, зависит от внешних условий. Это многократно повышает риски, многократно повышает требуемую доходность в любой инвестиционный проект в такой стране. Поэтому очень важно такой механизм создать.

 

Я нарочито называют это механизмом изоляции от нефтяной волатильности, по-другому это называется бюджетное правило. Это более комплексный механизм, это касается не только бюджета, но и всей макроэкономической конструкции. Здесь требуется довольно тесное взаимодействие между как Правительством с точки зрения определения параметров этого бюджетного правила, так и Центральным Банком с точки зрения дальнейшей имплементации. 

 

 

Владимир Колычев, директор Департамента бюджетной политики и стратегического планирования Министерства финансов РФ

 

Означает ли это, что мы введём такой механизм, будет бюджетное правило, и заживём, и все будет хорошо? Не совсем. Это необходимое условие, но недостаточное. С точки зрения бюджета все эти структурные ограничения, о которых говорится в докладе, естественно должны привести к тому, что у нас структура разных элементов бюджета также должна поменяться для того, чтобы эти структурные ограничения снять. Здесь можно много примеров приводить, например, большое внимание в докладе уделяется тому, что у нас довольно высокая смертность в работоспособном возрасте у людей и низкая экономическая активность людей старшего поколения, и, на самом деле, довольно низкая экономическая активность людей молодого поколения, - тех, кто учится в высшей школе. Здесь довольно очевидно можно себе представить, как должна измениться структура расходов бюджетной системы для того, чтобы эти ограничения постепенно снимать. 

 

 

Много должного внимания в докладе уделено проблеме производительности труда, эффективного использования человеческого капитала, его размещение как межсекторного, так и внутрисекторного, и проблеме теневого сектора в экономике. Теневой сектор влияет с точки зрения того, что ресурсы распределяются не очень эффективно, когда компании конкурируют не исходя из того, насколько качественную продукцию и услуги они оказывают, насколько эффективно они это делают, а на основе того, насколько они могут уклониться от формального налогообложения. Это ведёт, естественно, к не оптимальному размещению ресурсов. Здесь можно рассуждать о том, как, насколько существующая структура, подчеркну, именно не уровень налогообложения, а структура налогообложения, способствует тому, чтобы переломить тренд на увеличение доли теневой экономики и постепенно переходить к обелению экономики. В том числе, это касается и рынка труда, потому что занятость, как показывают многие исследования, в теневом секторе характеризуется и более низким уровнем производительности труда, и более низкими темпами производительности труда в будущем».

 

Александр Дынкин, директор Института мировой экономики и международных отношений РАН (ИМЭМО РАН):

 

«Доклад Всемирного банка безусловно подготовлен профессионально и выдержит любые стресс-тетсы. Вместе с тем, хотелось бы обратить внимание на несколько вещей. 

 

 

Александр Дынкин, директор Института мировой экономики и международных отношений РАН (ИМЭМО РАН)

 

Прежде всего, большинство предлагаемых мер в докладе носит не таргетированный характер, а направлены на улучшение инвестиционного климата. При этом, создается впечатление, что стандартный многолетний набор рекомендаций Российскому правительству, таких как развитие конкуренции, бюджетная стабильность, административные реформы, транспортная инфраструктура – сегодня просто переименованы в «меры по преодолению барьеров на пути роста производительности». Устранение общеэкономических барьеров – это необходимое, но отнюдь не достаточное условие роста производительности.

 

Что касается идеологии инклюзивного роста – она не может вызывать никаких возражений, потому что направлена на улучшение положения 40% наименее обеспеченного населения. Однако опять возникает ощещение, что этот подход применяется несколько механически. Если перемещение трудовых ресурсов из стагнирующих секторов в сферу услуг или из неформального сектора в формальный, действительно может способствовать повышению доходов низкооплачиваемых категорий работников. То политика создания высокопроизводительных мест как раз будет иметь противоположный эффект, потому что в этом случае выиграют специалисты с высокой квалификацией. С точки зрения инклюзивного роста – это очевидное противоречие.

 

И последнее, - авторы справедливо концентрируют внимание на задаче преодоления инновационной аппатии. Я бы добавил, что создание высокой добавленной стоимости и, соответственно, высокие индивидуальные доходы, - это реальный путь к росту качества жизни и торможению утечки высококвалифицированных специалистов. Очевидно, что это задача для нас стратегическая.

 

Однако, при анализе причин этой аппатии, предлагаемые меры по ее преодолению, на мой взгляд, создают мало дополнительного знания. Не проработан вопрос институциональных ловушек нашей инновационной системы. В частности, возникает вопрос, почему создание системы классических институтов англо-саксонской модели не привело пока к инновационному росту? Как институциональная экономия на масштабе, а именно доминирование крупных фирм или корпоративные структуры с доминирующими собственниками, которые, очевидно, не склонны к инновационным рискам, - как все это снижает общеэкономическую склонность к инновациям. Также очевидная проблема в том, что у нас существует стена между оборонными исследованиями и коммерческим сектором. Не сказано ничего, как преодолеть это? Между тем, в мире есть уже богатый опыт. Или центральный вопрос – как сместить конкуренцию за доступ к центральному ресурсу, которая блокирует инновации, - к рыночной конкуренции за потребителя по инновационным эффектам. Без ответа на эти вопросы имеющийся микроанализ, направленный на рост производительности, выглядит, на мой взгляд, неполным. Другими словами, у Мирового банка впереди еще большое поле для анализа».

 

Дмитрий Панкин, председатель Правления Евразийского банка развития:

 

«Хотелось бы, опять-таки, подчеркнуть, на мой взгляд, высокое качество доклада. Особо хочу отметить такие моменты, как анализ человеческого капитала, анализ проблем неравенства в российской экономике, на мой взгляд, это достаточно новое, что привнёс этот доклад. Действительно, о чем бы хотелось поговорить, и что можно добавить – это все моменты, связанные участием России в интеграционных процессах, участия России и евразийское пространство. На мой взгляд, как раз в эти моменты недостаточно были отмечены в докладе, и здесь можно отметить какие-то существенные, такие системно значимые моменты. Конечно, Россия – это 85 % ВВП в Евразийском сообществе, но все равно вопросы взаимодействия России с окружающими странами, внешнеэкономические вопросы имеют существенное значение. И вот ряд пунктов, на которых я хотел бы остановиться.

 

 

Дмитрий Панкин, председатель Правления Евразийского банка развития

 

Первое, наверное, вопросы транспортной инфраструктуры. В докладе много говорится об ограничениях, связанных с транспортной инфраструктурой России, говорится о проблеме связности регионов в Российской Федерации. На мой взгляд, сейчас говорить об этом нельзя в отрыве от масштабных проектов по транспортной инфраструктуре евразийского пространства. Это мы говорим о проектах, связанных с «Шелковым путём», эти магистральные широтные магистрали «Китай - Центральная Азия - Западная Европа». Это и вопросы коридоров «Север – Юг», то есть магистрали «Индия – Иран – Азербайджан – Россия», то есть эти магистральные транспортные пути, как они пройдут, какие изменения они внесут в транспортный ландшафт. Без этого сейчас говорить, на наш взгляд, о транспортных проектах в России нельзя, и обязательно надо принимать во внимание эту работу по сопряжению транспортных решений в нашей экономике с большими транспортными проектами «Шелкового пути».

 

Второй момент, на котором я хотел бы остановиться – это вопросы человеческого капитала, вопросы, связанные с рабочей силой в Российской Федерации. Абсолютно правильное замечание было, что ключевая проблема старения населения, необходимо говорить о пенсионном возрасте, но что не было отмечено и, на мой взгляд, что обязательно нужно учесть – это проблема миграции. 15 % рабочей силы в Российской Федерации – это мигранты. Ежегодно 4 млн. человек въезжает в Российскую Федерацию, заполняют миграционные карточки, где указывают, что едут работать. Сейчас, при анализе процессов, связанных с рабочей силой, обязательно нужно учитывать эту миграцию, она дает здесь определённую динамику, возможность передвижения между регионами, это очень важный фактор.

 

 

Третий момент, который хотел бы отметить, – это перспективы расширения Евразийского сообщества, соглашения о зонах свободной торговли. Сейчас идёт целый ряд переговоров с Сингапуром, Индией, Кореей и Израилем о создании зон свободной торговли. В перспективе это может дать существенный системный эффект на российскую экономику. Так, допустим, по оценке экспертов Евразийской экономической комиссии, заключение соглашения о зоне свободной торговли в Корее дает эффект прироста ВВП в Россию от 0,2-0,6% ВВП в год. Это уже существенный момент, который меняет, в определённой степени, экономическую картину в Российской Федерации. Также нужно учитывать, когда мы говорим о возможных рычагах, которые имеются у российского правительства, что сейчас вопросы таможенного регулирования и, во многом, вопросы нетарифных барьеров выходят из под национальной юрисдикции. Это необходимо договариваться с нашими казахстанскими, белорусскими партнёрами, киргизскими, что не всегда просто, несмотря на, казалось бы, несопоставимые размеры экономик. 

 

Четвёртый момент, на мой взгляд, который тоже надо принимать во внимание. Очень интересно было сказано в докладе о проблемах неравенства, о тех инструментах, которые помогают решать проблемы неравенства в Российской Федерации. Но вот давайте посмотрим на наши соседние страны, потому что я считаю, что очень важно сравнивать российскую экономику не только с Бразилией и Мексикой, но и с нашими соседями – Казахстаном, Белоруссией, Арменией. Не даром же у нас обществоведы придумали термин «новая историческая общность - советский народ». Действительно, эти страны близки по менталитету, общественному устройству. Что у нас получается? В России уровень бедности составил 13 % в 2015-м году, в то время, как в Казахстане – 3 %, Белоруссии – 5 %. Коэффициент распределения дохода в России около 42, чем выше, тем хуже, в то время как в Казахстане и Белоруссии он постепенно снижался, и сейчас где-то составляет 27 единиц. То есть вот это, на мой взгляд, очень интересный вопрос - сравнить социальную политику, политику по снижению неравенства в доходах в России и в соседних странах. Что мы должны брать белорусский пример и двигаться по этому пути – да, по уровню бедности, по социальному неравенству значительно лучше данные показатели, чем в России. Соответственно, у Казахстана тоже показатели значительно лучше, и, на мой взгляд, здесь хорошо бы использовать, по крайней мере, сравнить опыт этих стран и посмотреть, что можно взять, а что нельзя.

 

В заключение, я, может быть, хотел бы отметить парочку моментов, которые интересны, на которые интересно посмотреть из опыта наших соседних стран. Развитие человеческого капитала, развитие образования, повышение качества человеческого капитала - абсолютно правильно было сконцентрировано внимание в докладе Мирового банка. Возьмём наших соседей, Казахстан. Программа Балашак, реализуемая в Казахстане с 1993 г. Суть в том, что отправляют за государственный счёт молодых людей учиться в лучшие учебные заведения, мировые учебные заведения. Сейчас это 3000 студентов в год, едущих учиться за государственный счёт, и возвращающихся обратно для работы в государственных учреждениях, банках, в корпоративном секторе. Реально, даже по общению с правительственными чиновниками, и в корпорациях, реально огромные изменения, уже люди, прошедшие лучшие западные школы, работают на серьезных государственных постах, и определённые уже изменения и менталитета, и стиля работы.

 

Допустим, такой момент, как система государственных закупок. В этом случае, на мой взгляд, нужно посмотреть на опыт Армении, Кыргызской республики, Казахстана, где законодательство фактически сделано на основе стандартов работы международных банков, в том числе, Мирового банка. В значительной степени законодательства по закупкам более продвинутые, чем в Российской Федерации, и использование этого опыта позволило бы существенно улучшить вопросы конкуренции в Российской Федерации.

 

Может быть, заключая свое короткое выступление, что ещё какой-то момент остается от чтения доклада. Мы видим набор рекомендаций. Правильно, абсолютно, говорится о необходимости модернизации российской экономики, об инновациях, о малом бизнесе. Ново это для нас? Нет, наверное, мы видим это и в других докладах, которые посвящены Российской Федерации, опять-таки, все говорится об изменениях, связанных с более гибким развитием, с уходом от ресурсноориентированной экономики. Можно сказать, что произошли какие-то существенные изменения в этой части нашей экономики – наверное, нет. Вывод, наверное, всё-таки, тот, что здесь надо смотреть глубже, надо смотреть на ту общественную модель, которая у нас сложилась, общественную психологию, которая, может быть, не позволяет нам перейти на какую-то более динамичную модель развития и думать, наверное, глубже, о системе ценностей нашего общества, о том, что можно менять и нужно ли менять, чтобы добиться такого более динамичного развития. Спасибо!».

 

См. видео выступления Аны Ревенги с 1 частью доклада Всемирного банка на JSON.TV

 

См. видео выступления Сирилла Муллера со 2 частью доклада Всемирного банка на JSON.TV

 

Полный текст исследования Всемирного банка по экономике РФ