×
Герман Клименко, глава ИРИ: Владимир Владимирович! Вот «100 хотелок». Если Вы их подпишете, счастье наступит в интернет-индустрии прям немедленно

JSON.TV публикует полную расшифровку видеоинтервью с главой Института развития Интернета (ИРИ), предпринимателем и общественным деятелем Германом Клименко.


Смотрите видеоверсию интервью

 

 

JSON.TV: Всех приветствую. Это JSON.TV. Меня зовут Сергей Корзун. В гостях у нас сегодня Герман Клименко. Здравствуйте, Герман Сергеевич!

 

Герман Клименко: Добрый день!

 

JSON.TV: Главный счетовод всея российского Интернета.

 

Герман Клименко: Есть такая ипостась.

 

JSON.TV: Есть такая. Общественный деятель, до политики еще не дошли, насколько я понимаю?

 

Герман Клименко: Я понимаю, что есть поговорка: если ты смотришь в бездну, бездна смотрит в тебя. Первый путь к политике – это как раз через общественную историю. Но я искренне надеюсь, что дети меня удержат. Они уже меня дома не видят, они подходят к телевизору, вот так «папа, папа». Мне рассказывают, мне сняли на видео, я прихожу позавчера домой, говорит: «Вот, смотри, Ромочка с тобой пообщался». Но, с другой стороны, пообщался ведь, правильно? Поэтому я постараюсь как-то вернуться, надеюсь.

 

JSON.TV: Институт развития Интернета с февраля 2015-го года. Это сколько же получается, 4 месяца всего?

 

Герман Клименко: С другой стороны, 120 дней уже.

 

JSON.TV: Первые итоги можно подводить? Глава совета этого Института. Что это для Вас на самом деле, зачем это нужно для Вас, для бизнеса, для России?

 

В последний год наша отрасль попала в очень незавидную ситуацию, юридически ее не было. Интернет же – непонятно, что. То ли у нас Минсвязи, то ли у нас Министерство информации и СМИ, то ли мы к Мединскому принадлежим. Неизвестно, что хуже, выбирай что угодно. Причем везде наши интересы как бы присутствуют, везде есть хай-тек.

 

Герман Клименко: Начну с конца. Мне кажется, что основная проблема нашей экономики, людей, это то, что мы хотим что-то сделать для России. Не в том смысле, что я бы не хотел что-то сделать для России, но, когда мы заботимся о каких-то абстрактных вещах, мы получаем абстрактные вещи. Мне кажется, заботиться нужно о чистоте своего двора, это важнее, мне кажется. Также если мы говорим про бизнес, то мне не интересен чужой бизнес, мне интересна отрасль. В последний год наша отрасль попала в очень незавидную ситуацию, юридически ее не было. Интернет же – непонятно, что. То ли у нас Минсвязи, то ли у нас Министерство информации и СМИ, то ли мы к Мединскому принадлежим. Неизвестно, что хуже, выбирай что угодно. Причем везде наши интересы как бы присутствуют, везде есть хай-тек. Как выяснилось сейчас с импортозамещением, везде есть софт, везде есть масса проблем, где-то SAP, где-то 1С, где-то Нуралиев. А, во-первых, нет представительства и, как следствие, мы стали очень агрессивно вылезать, когда была встреча с Путиным во ФРИИ, там прозвучала фраза «из-под коряги вылезайте». Мы стали вылезать, но вылезать стали сами, причем не сказать, что мы были такие стеснительные.

 

Например, представьте себе Маркет.Яндекс. Это доминанта на рынке электронной коммерции. Допустим, там в штате 20 человек или 50, неважно. Они ни дня не работали в магазине, они не знают, что такое пересортица, они не знают, что такое курьеры, которые воруют, крадут, налоговая инспекция не знают, что такое. И вот руководитель Маркет.Яндекса 27-летний (может быть, он другой, я абстрактно) юный хипстер с iPhone с розовеньким собирает всех руководителей крупных магазинов с миллиардными оборотами и рассказывает, как им жить. Он не спускается с горы, потому что они для него чуждые люди, такое стадо, которое надо доить, о нем надо заботиться, точно так же, как Яндекс.Такси заботится о таксистах, как мы переформатировали.

 

То есть мы полезли в офлайн, к чему я все это рассказываю. Полезли во многом без опыта работы, без коммуникаций. Полезли, потому что мы правы, полезли, потому что наша модель донесения рекламы оказалась единственная максимально эффективная. То есть мы можем достучаться персонифицировано до любого человека. В отличие от «Первого канала». Если бы у Константина Эрнста была возможность не по полям шарашить, а каждому персонально, он бы тоже был настолько же влиятелен, как Яндекс, например.

 

JSON.TV: Нет, ну Googleи Walmart сосуществуют в мире как-то?

 

Герман Клименко: Да, но все хуже и хуже. То есть Google-у все лучше и лучше, у него появляются автомобили, которые будут ездить, появляется медицина, чипы, куда они будут вкладываться. А там – рано или поздно либо Google его купит, либо что-то другое произойдет, либо Google запустит свою сеть супермаркетов. Я просто говорю, что мы вылезли наружу, государство на нас посмотрело и говорит: «Слушайте, давайте поговорим». Староизвестная история: из точки А в точку В выехал поезд, из точки В в току А выехал поезд, и они встретились. То есть государство с кем-то разговаривало явно, оно кому-то действительно отправляло на верификацию закон «блоггер = СМИ». Последние 2-3 года, когда принимались законы …. (4.26), оно же с кем-то разговаривало. Это очень интересно, найти следов невозможно. Но я далек от мысли, что государство обманывало. Оно, конечно, считало, что каким-то образом эти люди имеют отношение к Интернету.

 

JSON.TV: С Вами тоже государство разговаривало, в лице президента в том числе?

 

Герман Клименко: Это последнее. Со мной оно один раз разговаривало в лице, когда я был от АСИ, от «Клуба Лидеров». С другой стороны, когда оно разговаривало, это было во ФРИИ, это уже было, когда мы подбирались, когда стало понятно, что что-то надо делать, потому что все разговаривают, но не очень понятно. Знаете, как в параллельных реальностях. Мы же, Интернет, тоже разговариваем, да? Я разговариваю с Гришиным, он говорит: «Герман, мы не вылезаем из кабинетов». Видимо, присутствует параллельная история, она никак не может.

 

JSON.TV: То есть история ИРИ, Института развития Интернета, как раз площадка для диалога или что? Инструмент управления, министерство новое или что?

 

Вы садитесь в GetTaxi, а вам же все красиво, вы же хипстерски нарисовали бизнес-план, у вас все офигительно, но вдруг выясняется одна маленькая особенность, что у нас в России именно для GetTaxi, чтобы оплатить карточкой, нужно ставить полноценный кассовый аппарат. Или таксист должен выдавать бланк строгой отчетности. И то, и то навевает некоторую грусть.

 

Герман Клименко: Я не знаю, что из этого получится. Важно, что ИРИ – это первое такое проявление о том, что в отрасли есть хоть какой-то институт. Он институт не в понимании образовательный. У банковской системы масса институтов: есть «Центральный банк», есть «Ассоциация банков России», есть какие-то институциональные истории, которые коммуникативны между государством и банковской системой. У нас этого не было. Все организации, которые до этого создавались, были внутреннего потребления. Они в целом разговаривали о своих нуждах внутри себя. О нуждах Яндекса для Яндекса. А общение между отраслями – мы начали общаться, а у нас нет опыта общения. Мы вообще не понимаем, как с ними разговаривать. У них же там маразм какой-то, они какие-то документики туда-сюда пишут.

 

Мы же как привыкли? Я пришел, договорился, баннерочки поставил, обменялся трафиком и поехали, правильно? А тут же это целая институция. Вам нужно что-то, есть GetTaxi, есть Яндекс. Вы садитесь в GetTaxi, а вам же все красиво, вы же хипстерски нарисовали бизнес-план, у вас все офигительно, но вдруг выясняется одна маленькая особенность, что у нас в России именно для GetTaxi, чтобы оплатить карточкой, нужно ставить полноценный кассовый аппарат. Или таксист должен выдавать бланк строгой отчетности. И то, и то навевает некоторую грусть. Потому что если вы платите карточкой, почему бы просто не прокатать по ридеру и не уйти? А кассовый аппарат полноценный – 30 тыс. рублей. То есть у нас начали появляться претензии к государству, а у государства к нам есть какие-то претензии, связанные в основном больше со СМИ, потому что у нас произошло некое сращение, мы стали одновременно бизнесом и носителями информации. И у государства есть к этому вопросы. Соответственно, выяснилось, что разговаривать-то не с кем. Я бегал 2 года, это не значит, что это моя заслуга, это во многом заслуга Кирилла Варламова (ФРИИ) и Сергея Плуготаренко.

 

Я бегал и говорил, что я попробовал в АСИ, я 2 года там реально потратил на то, чтобы прийти к Никитину. Я приходил ко всем, говорил: «Слушайте, нам нужно для Интернета секцию отдельную, зоночку дайте нам, пожалуйста, чтобы мы могли что-то, нам что-то надо, мы бы писали». И я выработал фразу, которая, мне кажется, решила все, когда государство принимало решение про Институт развития Интернета. Фраза была следующая: в клубе боксеров секцию шахмат завести нельзя. Я прихожу с каким-то своим Интернетом, дурацким вопросом. Например, у меня сейчас действительно смешной вопрос есть: легализация чаевых. Казалось бы, да? В Америке вы платите по карточке, заплатили чаевые и нормально. А у нас этого нет. Знаете, почему? Это смешной вопрос. Не потому, что это нельзя сделать технически – можно. Дело в том, что в силу наших особенностей налогообложения официант на руки получит 50%. Как Вы думаете, как же тогда на нас посмотрит официант, когда вы ему скажете: «Чаевые я тебе по карточке заплатил». В следующий раз, конечно, он не плюнет вам в кофе, но есть обычай делового оборота. Дело в том, что если вы придете просто, а не ресторан какой-то скажет «нам это надо», никто не поймет. А для нас это важно, потому что это позволяет выстраивать все наши точки продаж, то есть как только наличные уходят, для нашей отрасли это очень важно. Но интерес этот вроде бы смешной.

 

Поэтому мы получаемся все время в истории с нашими хотелками, когда мы приходим, нам, во-первых, некуда приходить, во-вторых, нам там не с кем разговаривать. И получается постоянное несовпадение. И когда я с такими вопросами приходил к Никитину, он на меня смотрел и говорил… А у него рядом толпа боксеров, строители, у них 300 регламентных документов. Чтобы построить дом, нужно 300 согласовать. Они бьются, чтобы их стало 299. С моей стороны – это маразм, честно говоря. Зачем биться, чтобы вас не повесили, а сожгли, например? Какая разница? Конечно, какая-то нюансная, наверное, существует, я не знаю, что лучше, гореть или тонуть, но будет 299. А у меня же всего 1 задачка, которую надо просто решить. А они мощные такие, говорят: «Пошел отсюда». В результате я бегал 2 года, говорил, что нам нужна АСИ для Интернета. Видимо, был вопрос и предъявлял спрос и Кирилл Варламов, говорил о том, что нам что-то нужно, Сергей Плуготаренко говорил, нам что-то нужно, потому что все-таки у каждого из них, у этих институтов, потому что когда говорят: «А почему не ФРИИ, почему не РАЭК?». Потому что у них уже есть какие-то свои заданные парадигмы. Знаете, как назвали корабль, так и поплыл, так он уже и плывет. РАЭК – это внутренняя коммуникационная площадка, совершенно шикарная. ФРИИ – стартаперская история. Речь шла о том, что нам нужен какой-то переходник между государством и бизнесом.

 

JSON.TV: Вот бизнес-омбудсмен появилась должность. Она не может быть таким переходником?

 

По сути, что такое дорожные карты, если перевести на русский язык? Это указ президента, где с одной стороны есть бизнесмены, а с другой стороны есть чиновники. То есть волки с овцами в одном флаконе.

 

Герман Клименко: Это защитник. Защитник – это человек, который защищает, он не может атаковать. Даже в самом названии заложена основа. Случилось ЧП, он снялся, побежал, прибежал в КПЗ, принес сигаретки, я не знаю, что делает омбудсмен. А наша задача другая. Наша задача – по сути, то, о чем меня вытащили к президенту, поставили на табуреточку, сказали: «Ну, скажи, что тебе надо? Ты же можешь говорить по-русски». Я сказал, что нужно сделать дорожные карты, которые я наблюдал в АСИ. По сути, что такое дорожные карты, если перевести на русский язык? Это указ президента, где с одной стороны есть бизнесмены, а с другой стороны есть чиновники. То есть волки с овцами в одном флаконе. Это очень интересное наблюдение, опыт в АСИ мне в этом смысле очень понравился, потому что у чиновников, в отличие от бизнесменов, отхода-то нет. Ну, не выполнится дорожная карта, ну что произойдет с бизнесменом? Времена травоядные, в 1937-м году бы расстреляли, а сейчас просто скажут: «Мы в тебе разочарованы, Петрович». Что произойдет с чиновником, если он не выполнит указ президента? На его карьере можно поставить крест. И вот когда я наблюдал, как в АСИ делались дорожные карты по таможне, по налогам, я вдруг понял, что для нас это совершенно чудесная история. И я выступаю перед президентом: «Вы знаете, нам не то чтобы ничего не надо, так нельзя сказать. Но у нас есть масса интересов, которые никогда не поднимались. Ни розничный экспорт никогда не решался, его решают 7 лет, много-много разных историй. Давайте просто сделаем дорожные карты, чтобы наша отрасль продолжала развиваться, потому что все наши задачки – мелочи для других министерств, а для нас они очень важны». Это нормально, ничего нового я не придумал, просто хотел показать наши приоритеты. А так как отрасль вроде бы, и у меня сложилось впечатление, что президент это понимает, конечно, он в Интернете не сидит, но я так подозреваю, что когда головка с разделяющимися ракетами летит, то, что там нужен процессор, он это понимает. Это хорошо, это здорово. Хотя бы так, как в таких случаях говорят. И для того чтобы отрасль у нас оставалась, она действительно уникальная отрасль в том смысле, что Яндекс, «ВКонтакте», Mail.Ru, на территории Европы мы вообще единственные. Более того, если сравнивать даже с китайскими историями, у нас помощнее будут даже не в смысле пользователей, а в смысле технологичности. Нам вообще абсолютно не стыдно. Есть хоть одна отрасль. Нам не стыдно за космос, но вроде он старенький, нам не стыдно за атомную энергетику, там есть о чем спорить, но за нее не стыдно. А вот эта новая отрасль, которая прям не АВТОВАЗ ни разу. И хотелось бы, чтобы она держалась.

 

JSON.TV: Интересы отрасли, как их объединить и каково представительство? Потому что я не знаю, кого Вы назвали волками, кого – овцами, бизнес или государство, но, в общем, не травоядные в бизнесе существуют.

 

Мы характерны тем, что мы работаем на всей территории России и мира, для нашего функционирования совершенно не нужны землеотводы.

 

Герман Клименко: Ну, зачем это уточнять. Понятно, что для государства интернет-бизнесмены – не очень удобный партнер. Собственно говоря, оно и появилось, потому что безграничность, неуправляемость. Чем мы характерны? Мы характерны тем, что мы работаем на всей территории России и мира, для нашего функционирования совершенно не нужны землеотводы. Конечно, когда-то иногда нужно, но в объеме бизнесов Яндекса

 

JSON.TV: С автономией – это понятно. Как отрасль представлена в институте русского языка? Это непростой вопрос, потому что подразделения Интернета во всех индустриях есть.

 

Герман Клименко: Отрасль представлена сейчас пока исключительно интернетчиками. Я, естественно, пытаюсь продвинуть. Мы сделали клуб директоров, руководителей. Там есть комитет по банкам и банковской деятельности. То есть в чем основная идея? Когда мы были у президента, ФРИИ презентовал стартапы, а я презентовал ИРИ специально. И там основная идея, которую я доносил, что с Интернетом получилась некая особенная штучка. Потом очень долго надо мной смеялись. Там одно сплошное телевидение. По-моему, Колесников написал в «Коммерсанте», я читал, просто рыдал. Но в целом можно так сказать. Действительно, по сути, я сказал Владимиру Владимировичу, что «извините, тут так получилось, что мы случайно всех захватили». И все было бы не смешно, но когда Путину показывали стартапы, там не было ни одного чисто интернетовского. Был стартап по стройкам, стартап по аренде. И в конце Владимир Владимирович говорит: «Слушайте, а ведь коллега (я имеется в виду) прав, Интернет гораздо шире». То есть основная история была о том, что идет новая экономика. Например, есть банковский сектор, он 100%. В нем мы сейчас 5 скушали, причем эти 5, они чем интересны? Они не классический банк. А для того чтобы руководить вот этими с 5-ти % интернетовской истории, нужно в первую очередь понимать, почему по запросу поисковому, допустим, «кредитная карточка» должен быть на первом месте. То есть ты должен понимать, что такое «воронка продаж». Если вы сейчас придете в любой интернет-банк, то вы увидите, что там на первом месте – самый важный человек. Это не тот, кто знает сложный процент, не тот, кто знает, как в ЦБ зайти, что было в 1990-х годах. По каждому поколенчеству существует: чтобы владеть бизнесом, нужны какие-то знания. Сейчас знание основное – это знание оптимизации. Понятно, знать надо, это необходимое и достаточное условие. Конечно же, к необходимому условию о знании, что такое Интернет, еще нужно добавить, конечно же, сложный процент и еще что-то.

 

JSON.TV: То есть вы беретесь представлять интересы и «Сбербанка» в части этих пока 5-ти %, но растущих, и, не побоюсь этого слова, «Газпрома» и «Роснефти», например, у которых тоже, наверное, большая интернет-составляющая?

 

Собственно, в чем наша цель, задачи на ближайшее, до 1 октября, когда мы должны выполнить поручение президента, у нас история вот в чем: если государство ничего не будет делать, то эта доля интернет-бизнеса будет расти так-то, через 10 лет будет 10% занимать. Но если мы хотим что-то сделать и примем такие-то и такие-то законы или такие-то и такое-то постановления, то доля будет не 10%, а 20.

 

Герман Клименко: Знаете, так как у них это пока все в загоне, скорее, «Тинькофф», «Рокетбанк», чистые истории. Собственно, в чем наша цель, задачи на ближайшее, до 1 октября, когда мы должны выполнить поручение президента, у нас история вот в чем: если государство ничего не будет делать, то эта доля интернет-бизнеса будет расти так-то, через 10 лет будет 10% занимать. Но если мы хотим что-то сделать и примем такие-то и такие-то законы или такие-то и такое-то постановления, то доля будет не 10%, а 20. У нас же, помимо банковского сектора, есть телемедицина. Мы же понимаем, что через 10 лет мы будем все ходить с чипами, нам будет приходить на телефон смсочка: «Срочно сожрите таблетку из кармашка на левой штанине». Но есть вариант, либо через 10 лет это будет наш софт работать, условно, наш Яндекс, если мы хоть что-то сделаем, потому что у нас до сих пор нет закона о телемедицине, либо это будет немецкий софт, но он все равно будет. И вопрос, что мы либо проиграем вторую войну. Первую войну мы выиграли именно в телекоме, у нас есть ресурсы, за которые не стыдно ни разу. Удивительная история, чем можно гордиться, Яндексом, «ВКонтакте» и Mail.Ru, «Одноклассниками» можно просто гордиться, и даже нашими рекламными технологиями. Мы же в мозгах, у нас нет нанопроцессоров, толстый, тонкий, 9 нанометров, а головы у нас неплохие. Вот сейчас идет история захода Интернета в реальный сектор, робототехника, медицина, биомедицина, вот эти все истории. Если мы сейчас туда не дернемся резко… А выясняется, что мы сами не можем, мы не можем без поддержки государства. Поэтому мы должны к октябрю выдать, условно, 100 поправочек к тем или иным законам, которые бы позволили нашей отрасли войти в остальные отрасли с минимальным сопротивлением и максимальной скоростью.

 

JSON.TV: Почему мы не можем без государства? Частный бизнес не работает, отсутствие инвестиций, которые перестали идти? Нет?

 

Нет, деньги – это самая последняя история. Я вообще уверен в том, что для того чтобы что-то развивалось, деньги не являются первичной основой. Первичной основой является законодательство.

 

Герман Клименко: Нет, деньги – это самая последняя история. Я вообще уверен в том, что для того чтобы что-то развивалось, деньги не являются первичной основой. Первичной основой является законодательство. Например, есть такой термин «розничный экспорт». Самая смешная история, все начинают ржать просто до посинения – русский Amazon. Кто-то выходит, говорит: «Я хочу сделать русский Amazon». Все: «Ха-ха-ха». А вот в чем, интересно, история здесь? Если копнуть, его нельзя сделать физически не потому, что у нас ничего нет, а потому, что наша таможня. Что такое Amazon? Это значит, что вы зашли на сайт магазина, купили, вам доставили. В Америку, Германию, куда-то еще. Казалось бы, есть Златоуст, там куют шикарнейшие совершенно ножи. По идее, у них должен быть сайтик, на нем должна быть кнопочка «оплатить по PayPal», и отправили ножик куда-то там. Шкатулка, куклочка, прекрасные куклы в «Доме художников».

 

JSON.TV: А у них нет? Я не интересуюсь, поэтому даже не знаю.

 

Герман Клименко: Слушайте, нет. А Вы знаете, почему? Потому что это невозможно сделать, потому что наша таможня может принимать 200 посылок в день от Alibaba и таможить каждую посылочку по 2 доллара, но вот если вы в обратную сторону захотите, вам скажут: «Нет, нет, нет, так не пойдет». Сковал ножичек или куколку сделал, в «Доме художника», я дарил жене, съездил, куколку купил. Прекрасная история, их бы на Западе покупали. Русский Amazon – это все-таки концентратор того, что можно продать. Я бы пришел в таможню и сказал: «Я хочу продать». Они скажут, давайте начнем загибать: «Нет, Герман, во-первых, это экспорт. Так как это экспорт, у тебя должен быть таможенный брокер». Я говорю: «Подождите-подождите, но вот Китай!..». Они говорят: «Не, Китай – это там, это импорт. А у тебя же экспорт, это же важно». И вот, знаете, как в том анекдоте: «вообще-то нам нужен не импорт, а экспорт, но получилось как-то наоборот». Я говорю: «Слушайте, я же государству, это же тысяча долларов придет сюда, она конвертируется в рубли». Они говорят: «Не, не, не, Герман, смотри: если это экспорт, у тебя должен быть таможенный брокер. Я с тобой один на один даже разговаривать не буду». Таможенный брокер выйдет такой сытый, упитанный и скажет: «Меньше чем за тридцатничек я с тобой возиться не буду». Это действительно абсолютно реальная история. То есть к цене товара я должен добавить. Любая вещь, вход – это 2 доллара, это то, что мы делаем для китайцев, но не делаем для своих. Пока мы этого не сделаем, но для этого не нужен закон, очень важно, для этого не нужен указ президента, для этого важны ведомства. Да, еще очень важно, когда я эту куклу продаю в наших условиях, хорошо, я заплатил 30 тыс. рублей, покупатель настолько фанатеет от русских кукол, что он согласился все оплатить. А он говорит: «Слушайте, а вы знаете, а вдруг это произведение культуры? Нам же нужно, чтобы от Мединского здесь человек сидел на таможне, чтобы он сказал, что это – не произведение культуры». Я говорю: «Слушайте, я уже месяц что-то вывожу». У нас проблема в том, что этот механизм никогда в России в исторической перспективе, вообще никогда не было права человека что-то продать за рубеж в розничном порядке. Есть такое слово «розничный экспорт». Поэтому мы не сможем построить русский Amazon, пока мы не научим таможню. Возможно, его нельзя построить, я не знаю.

 

JSON.TV: Нет, не вопрос. То есть вы надеетесь эту проблему решить как раз через Институт развития Интернета?

 

Герман Клименко: Я уверен, что мы ее решим. Институт развития Интернета – это мы просто аккумулируем все задачи, которые есть, чем я занимаюсь почти каждый день. Я приглашаю из разных отраслей людей и разговариваю с ними: «Что нужно вам, чтобы ваша хай-течная история выросла?». Понятно, что все как ведут себя? Как нормальные люди. Приходит банкир, не будем называть банк, известный интернет-банк, я говорю: «Слушай, что тебе надо, чтобы расти в 10 раз быстрее, но именно в законодательном?». Он говорит: «Смотри, первое…». Все первые из 20-ти, первые 19 или 18 хотелок всегда идут такие: «дайте денег». Я говорю: «Так, это убираем». Банки просят, например, чтобы средняя ставка потребительского кредитования рассчитывалась по-другому. Это убрали. Вот когда мы доходим до серьезных вопросов, есть известная история, которой мы тоже занимаемся, представим: у вас есть деньги, у меня есть деньги, мы же должны куда-то на депозит их разместить? Возьмем ноутбук, зайдем на сайт banki.ru, прекраснейший совершенно, Филипп – прекрасный хозяин, выберем ставочку и выясним, что в Санкт-Петербурге есть прекрасный банк, который нам дает с вами 20 годовых. Мы знаем про систему страхования вкладов, нас вообще все устраивает. У вас деньги на счете, у меня деньги на счете. И 2015-й год, и Интернет, и Институт развития Интернета есть, и вообще, встреча с Путиным. Мы же понимаем, что мы сейчас можем открыть этот счет? А они говорят: «Нет, вы знаете, вы должны в офис приехать санкт-петербургского банка». Я говорю: «Подождите, в 2015-м году я куда-то должен приехать? Зачем?». Мне говорят: «Вы знаете, 115-ФЗ». Есть такой закон «Борьба с терроризмом». Я говорю: «Нет, это, конечно, здорово, но я же хочу со счета Клименко Германа Сергеевича перечислить на счет, простите – не Ваш счет, не чей-то счет – на свой собственный счет, на депозит, на возвратный депозит вот прям сейчас, прям сегодня я бы перечислил, и банковская система бы зажила новой, яркой жизнью». Они говорят: «Нельзя». – «Почему я не могу на свой собственный счет перечислить?». Эти вопросы, которые реально просто никто никогда не задавал. Для классических банков – им все равно, а для интернет-банков – пока не хватает силенок, потому что мы все находимся в клубе боксеров. Поэтому шахматисты попросили выделить. И, по идее, сейчас существует некая конституция, называется Институт развития Интернета, где собрано. Там же как получается: я, наверное, представляю весь наш обычный бизнес, Сергей Плуготаренко представляет крупняк, Петров – МСК, «Медиа-Коммуникационный Союз», это телеком, у них свои какие-то интересы существуют. Кирилл Варламов ФРИИ представляет и институты всяких стартапов, у него очень много инициатив по закону, потому что у нас много смешного. То есть наша основная задача – собрать задачи, которые для остальных, кажется, отраслей просто не нужны.

 

JSON.TV: А кто решает эти задачи, собеседники на уровне государства? Это Госдума, Администрация президента?

 

Герман Клименко: У меня очень простое решение, очень простая идея. Как я в АСИ видел, идея в чем? По сути, государство, я думаю, пытается в нашем лице поговорить с остальными, одно окно. В чем смысл? Есть «Билайн», «МегаФон», «МТС». В чем у них мечта? Поднять цену в 5 раз. Правильно, да? Причем не чтобы нажиться, попутно еще нажиться, но донести вам 4G, 5G, 6G. Давайте не будем рассматривать плохие истории, что они в карман кладут. Они в заботе о вас, у них такие инвестиционные планы, что ценник в 5 раз их бы радовал. Это одна история. С другой стороны, есть потребитель. Вот Вы – потребитель. Какое ваше желание от того, чтобы «Билайн», «МТС»? «Да что они вообще делают? Мы хотим бесплатно все получать!». Правильно?

 

JSON.TV: Может быть, даже не бесплатно, но зачем мне пакет навязывают, когда я хочу только голосовую услугу?

 

Герман Клименко: Неважно. Вот Вы хотите подешевле. Но область одна, есть представители Ваши, МКС, договоритесь. Государство сперва удовлетворит Ваши желания в погоне, по сути, Ваша история – это Зюганов, например. То есть что произойдет? Эти начнут дохнуть. Они придут, упадут на коленочки, там должен быть Прохоров, я не знаю, кто сейчас интересы бизнеса представляет, и попросят государство, они поднимут цену, разрешат поднять. Соответственно, должна быть согласовательная служба одного окна. У нас идет достаточно серьезная внутренняя дискуссия, потому что не всегда интересы МКСа, телекома совпадают с интересами нашей отрасли. Поэтому здесь масса разных историй, мы пытаемся выработать одну позицию. Также, как и у «Ассоциации российских банков». Вы же понимаете, у банков противоречий, у них одно желание: «Сдохни, тварь». Чтобы ни вот этого «Сбера» здесь не было, ни вот этого «Альфа» здесь не было, ни «ВТБ» здесь не было. Это естественное желание. Но они вынуждены, так как у них есть общие задачи, связанные с расчетом предельных допустимых ставок, у них есть о чем договориться, и они пытаются через АРБ договориться. Вот я надеюсь, что из Института развития Интернета получится нечто подобное. На текущий момент мы выбрали себе не самую простую задачу: к 1 октября предложить список задач, которые бы, будучи исполненными, не так, как они сейчас, понятно, что все эти задачи будут сделаны, но через 5 лет, через 10 лет. А мы хотим их сейчас. И будучи исполненными, они переведут нашу отрасль в другое качество.

 

JSON.TV: Составили задачи, кому понесете, в какой кабинет?

 

Я же выступал перед президентом, я должен был взять эту книжечку, например, назовем ее «100 хотелок индустрии», давайте так и будем ее называть, и я прихожу 1-го октября, встаю на табуреточку, говорю: «Уважаемый Владимир Владимирович! Вот эти «100 хотелок». Если Вы их сделаете, то есть подпишете, то счастье наступит в интернет-индустрии прям немедленно».

 

Герман Клименко: Уже же все известно, это же поручение президента. Я же выступал перед президентом, я должен был взять эту книжечку, например, назовем ее «100 хотелок индустрии», давайте так и будем ее называть, и я прихожу 1-го октября, встаю на табуреточку, говорю: «Уважаемый Владимир Владимирович! Вот эти «100 хотелок». Если Вы их сделаете, то есть подпишете, то счастье наступит в интернет-индустрии прям немедленно». Причем это такое наивное изложение, лубочно-матрешечное. Естественно, я скажу немножко другую вещь: «Прошу дать поручение правительству, взять эти наши «100 хотелок»…». Потому что то, что мы хотим «100 хотелок», это не значит, что они по разным причинам, даже не потому что просто правительство наше злобное и негодяйское, а потому что, возможно, это очень сложно согласовать. «И прошу дать поручение за 6 месяцев из этих «100 хотелок» согласовать и выпустить те законопроекты, которые должны этому соответствовать». На основании этих хотелок формируется так называемая дорожная карта, как раз где волки с овцами садятся за один стол переговоров и пытаются договориться.

 

JSON.TV: На уровне хотелок вы действуете по принципу «ни в чем себе не отказывай»?

 

Герман Клименко: Можно, я так скажу: вот если бы не было сейчас эфира, а был бы частный разговор, ну что любой бизнесмен хочет от государства? Знаете, есть такое слово: «Пошел отсюда, не вмешивайся, и с налогами тоже, пожалуйста, уйди». Вот это 2 системные хотелки. Они нормальные, они физиологичные, но понятно, что с ними как-то нехорошо приходить. Естественно, хотелки выбираются по принципу первому. Первый принцип – это без денег. Потому что как только вы полезете в истории, например, Вы сейчас будете смеяться, оказывается, Интернет и к сельскому хозяйству имеет отношение.

 

JSON.TV: BigData, это даже известно, там урожай повышают.

 

Герман Клименко: Это ерунда. Я реально видел ферму: коровочка заходит, ее взвешивают, тут же выезжает доильный аппаратик, сосочки теплой водой поливает, начинает доить. По результатам доения в онлайне корове формируется формат еды. Сухой корм, побольше витаминов, поменьше. Она доела, и следующая. И вот приходят и говорят: «Герман, первая задача, нам нужно очипировать коров». Как ни смешно, это далеко, с одной стороны, формально от Интернета, но у нас же есть на всех автомобилях номера? Чипирование коров – это как все домашние животные чипируются, понятно даже, зачем это делается. Я говорю: «Зачем вам чипирование коров?». Там же субсидий много идет по сельскому хозяйству. И нужно, чтобы субсидии были только для чипированных коров. Я говорю: «Слушайте, давайте разделим 2 задачи. Чипировать – это я понимаю, а субсидии…». Представьте себе, Институт развития Интернета выступает с инициативой в Министерство сельского хозяйства давать субсидии только чипированным коровам. Понимаете, да? Так как Клименко завел себе стадо. Логично же, да? Вот на этот путь никто не хочет вступать. Более того, нет интереса в этом пути у нас. В силу того, что Интернет в реальной жизни никогда не проявлял своих интересов. Приведу пример. Есть такое прекрасное Министерство строительства, великолепный руководитель г-н Мень, чудеснейший человек. Давайте, мы сейчас убираем все коррупционные составляющие, по-серьезному: у него дел, Россия – это вам не Польша, простите, не Эстония. А еще постройте к Чемпионату мира эти футбольные. Это же сдохнуть можно. А мост Керченский? И тут к нему приходить Клименко и говорит: «Мень, сделай меня счастливым, пожалуйста!» – «Как?». Есть такой сайт, РосПравосудие.ру, прекрасный совершенно сайт, который собирает со всех судов информацию. Почему? Потому что есть закон о том, что все суды должны свои решения выкладывать в онлайн. 2 мальчика написали скриптик,который парсит и получает прекраснейшие базы, где пасутся все юристы. Я прихожу: «Мень, осчастливь меня, пожалуйста, издай, пожалуйста, приказ о том, чтобы все стройки свое состояние в онлайне просто тупо выкладывали. Мне же ничего не надо, вот только это сделай, потому что я на этом 10 стартапов нарисую, через месяц у меня будет динамика строительства по всей стране, я начну прогнозировать, куда что надо продавать». Но – 2 аспекта. Первое, как в том анекдоте, кручу-верчу, где обманывать, не понимаю. И Мень типа: «Это все, что ты от меня хочешь? Не я этим занимаюсь». У Минстроя вот эта задачка для меня важна, моей индустрии она очень нужна. Но дальше начинается аппаратная история. Если что-то нужно, это же хорошо. Начинается дискуссия, у него просто нет времени. Соответственно, мне просто нужно поручение президента: «Институту развития Интернета совместно с Минстроем разработать за 6 месяцев…». Это называется «открытые данные», для этого есть все названия, но должен быть срок. У нас же страна, как в том анекдоте, все больше и больше. Я раньше как-то бизнесом занимался, а сейчас вот этот бесценный анекдот, который: барин, не было точных указаний. Когда моста не было, потом приехал, опять нет моста. Он ему – в челюсть. И на следующий день мост появился. «А как?» - «Не было точных указаний». Понимаете? Вот точные указания. Есть масса задач, которые для многих министерств являются внизу интересов. Вы понимаете, у вас действительно масса разных проблем, но Минсельхоз, чипирование коров, слушайте, там бубонная чума у них идет, а тут приходит Клименко, я условно, и говорит: «Мне нужно коров чипировать». – «Да отстань ты!». Там даже денег нет, чип стоит 25 рублей, на всю тушу коровы – это вообще ни о чем. А он говорит: «Мне из-за этого будет счастье». А тут, вы же понимаете, как строятся межведомственные отношения, они же очень такие: ты мне – я тебе. А что ты мне дашь? А мы же дать ничего не можем.

 

JSON.TV: Кусочком счастья поделись.

 

Это фантастика будет, если нам удастся из этих условно 100 хотелок сделать хотя бы половину, я считаю, что мы сделаем подвиг.

 

Герман Клименко: Да. А мы, во-первых, дать ничего не можем, и, самое главное, у нас даже опыта нет. Мы бы дали, честно говоря, но у нас же интернет-индустрия вообще никогда не была погрязена в этих межведомственных отношениях. Поэтому основная задача – набрать таких 100 хотелок, четко для каждой выстроить сроки и постараться их решить в разумные сроки, просто сделать за год. Это фантастика будет, если нам удастся из этих условно 100 хотелок сделать хотя бы половину, я считаю, что мы сделаем подвиг.

 

JSON.TV: То есть реализация через поручение президента, чтобы было всем понятно?

 

Герман Клименко: Разные люди идут разными путями. Я иду самым легким. Потому что можно было бы создать партию интернетчиков, потратить на это 2 года, выработать список, избирательная кампания… Есть метод управления в нашей стране, который вполне себе работает. Плохо это, хорошо – разная история. Вот АСИ было создано по поручению президента. Они как-то возятся, нельзя сказать, что плохо, нельзя сказать, хорошо, идеальных решений не бывает. Я вообще не рассчитываю, что мы получим какие-то фундаментальные истории, я рассчитываю, что мы создадим некий институт взаимоотношений между нашей отраслью, которая не очень коммуницирует, с государством, чтобы у нас не было больше эксцессов, как «блоггер = СМИ». Этот закон же ни о чем был принят. Много кольев разбилось об него. Но это только по одной простой причине, что государству не с кем было разговаривать. Как появляется когда о чём-то разговаривать, сразу всё становится хорошо и спокойно. Ну, я надеюсь на это. Ещё раз, я не уверен, что это будет так идеально, как я говорю.

 

JSON.TV: Вторая история, которая сегодня, не много времени у нас осталось, но хотелось бы затронуть - как живёт Ваш MediaMetrics? Как вообще считаются социальные сети? Падают ли они? Растут ли они с этим кризисом? За ними будущее? Заменят ли они вообще весь контентный Интернет на всемирном и на российском пространстве?

 

Герман Клименко: Я вот раньше на эту тему никогда не думал, но есть понятие «обучаемость» у людей, то есть на простом примере - обратите внимание, были ICQ-и сперва (была ICQ, Вы должны помнить), потом появились социальные сети, которые ICQ убили. ICQ же мессенджер. Потом в соцсетях появились мессенджеры, потом они стали отдельными. А до этого, до ICQ, ещё были IRC каналы. И сейчас опять возникают каналы. То есть мы проходим всё время в Интернете, мы прямо видим, спиралевидное развитие идёт. Поэтому люди обучаемы. Сейчас люди научились на украинском кризисе не самой хорошей для новостников и СМИ теме. Черпать информацию в социальных сетях. Давайте говорить не в Facebook-е, давайте о социальных сетях в принципе. Потому что когда была острая фаза украинского кризиса, люди начинают искать новости. Современные СМИ обычные не очень оперативные, несмотря на то, что они в Интернете. Особенно офигительные, особенно лицензионные. И они требуют согласования из двух источников, где можно почерпнуть информацию.

 

JSON.TV: В хорошем случае ‑ да.

 

Герман Клименко: Мы сейчас говорим вообще. Люди по своей природе начинают искать информацию просто за украинский кризис, если раньше, условно говоря, средний человек потреблял, заходил в сеть за поиском информации один раз, то он стал за украинский кризис четыре раза. И вместо СМИ. И, соответственно, люди научились пользоваться социальными сетями как потребители. Они научились доверять людям. То есть выстроились эти цепочки связей, когда уже есть люди, вот у меня в ленте уже есть люди, которым я доверяю по украинскому контенту. Вот если они что-то пишут, я тогда уже перехожу и читаю. То есть случилось - раньше была доминанта поисковиков, ну условно News Yandex, News Google, и трафик из поисковиков. Сейчас появилась доминанта ‑ 18% трафика идёт из социальных сетей, раньше было 4. Причём эти 18%, скорее всего, те самые, нет критерия по тому, как отследить социальную активность, но это те самые, которые интересы проявляют. Ресурсы MediaMetrics-а просто анализируют, что люди ищут, и показывают ту картину, которую главные редакторы СМИ, задача главного редактора СМИ - вывести на главную историю то, что он считает важным показать читателям. Это вот как всегда выстраивались СМИ. Я не знаю, правильно это или не правильно. Кто-то говорит, что это цензура, кто-то говорит, что это выстраиваемое мнение, но от лица главного редактора всегда зависела картинка. Разбор социальных сетей: картинка показывается не то, что формирует главный редактор, а то, что формируют сами люди. Это не всегда бывает приличная картинка. Не всегда бывает хорошая картинка. Не всегда бывает. Иногда бывает очень странная. Вот, например, вчера была история с Саакашвили. Ну не вчера, а позавчера. Мне казалось, что это должно быть просто в топах - до бесконечности. Нет её в топах. Она в украинских топах - к ним относится, но в наших топах её в природе не существует. То есть нашим людям, все СМИ об этом пишут, все СМИ, вот куда Вы ни зайдёте, потому что, оказывается, что формат потребления - ну у нас же всё-таки слои же - давайте назовём это - есть слои потребления людей денежные, богатые люди ‑ у них свой способ потребления, средний класс - у него свой, а есть информационный, видимо. Такая же история. Вот наши СМИ, выясняется, пишут для какого-то утончённого класса потребителей. Вот у утончённого класса потребителей нюансов с Саакашвили, - с назначением губернатором Одессы, - очень много. А для основной массы, оказалось, нет. То есть основная масса потребителей, вот социальные сети вскрыть, если сравнить, чем полезно вообще сравнивать, понятно, что вот тут тот случай, когда не будет сплошного телевидения, тут тот случай, когда и ты прав, и ты прав. Безусловно, современные СМИ в Интернете классические, с главными редакторами, со штатом, они всё-таки работают для своего читателя. Конечно, у них есть желание расшириться, но когда они пытаются это сделать, им надо превращаться в, условно, MediaMetrics. То есть работать на плебс. Но не на денежное содержание, то есть в информации такая же аналогия, как с деньгами. То есть, есть утончённые люди, которые понимают, там при них употребили фамилию какого-то чиновника из администрации – сразу: «О! Да, я это знаю». Но это очень тонкий класс. И получается иногда, когда крупные СМИ пытаются играть на утончённом классе, некрасиво. Я разговариваю со СМИ, они говорят: «Гера, мы сверяемся. Это не значит, что мы не учитываем то, что у тебя есть, но у нас идёт своя задача, своя повестка дня». Но как узнать, о чём люди действительно интересуются? В регионах. Как у них идёт? Там как раз фамилии всплывают. Такие истории, они полезны. А MediaMetrics, вот сейчас у него под 300 тысяч посетителей. Это не то, что я хотел, я хотел под миллион.

 

JSON.TV: Ежедневно.

 

Герман Клименко: Да. Но пока этого нет, но, я думаю, к концу лета что-нибудь придумаю, и, может быть, будет больше. Но на текущий момент он выполняет свою функцию. Уровень потребления выглядит следующим образом. В основном профессиональные потребители ‑ это люди, имеющие отношение к СМИ. Читатели тоже есть, конечно, 300 тысяч не могут быть все журналисты. Но там пласт, я думаю, процентов 30 людей, которые смотрят и пытаются. Это такой получился аналитический. Бывают такие смешные истории, когда градусник читать интересно. Знаете, с одной стороны ‑ градусник, а с другой стороны ‑ читать интересно. Парадоксальная история. Вообще Интернет в этом смысле нам дарит удивительную историю. В обычной жизни бизнесмен ‑ это очень скучное существо. Мерзкое, скучное, живёт себе где-то там, на горе, руководит и деньги ворует. А в Интернете, в интернет-проектах, к сожалению или к счастью, владелец должен быть полупубличным лицом. Он должен совмещать в себе и умение пошутить, и умение что-то написать, и умение коммуницировать с журналистами. Вообще Интернет привнёс в историю взаимоотношение между бизнесом и СМИ. То есть я общаюсь с журналистами публично, но это же вообще нонсенс. Вспомните старые добрые времена.

 

JSON.TV: У Вас несколько ипостасей, Вы же не только бизнес-проектами занимаетесь.

 

Герман Клименко: Так это не только у меня. Я говорю не про меня. А Тиньков, простите, а масса бизнесменов, которые стартапы, они же тоже ведут. У нас всё смешалось. У нас хороший бизнесмен, он же одновременно хороший блоггер и он же одновременно хороший PR-щик. То есть по большому счёту Интернет позволил в одном лице людям, у которых есть более активная позиция, а тем, кто этим не занимается, к сожалению, в Интернете многого добиться не могут. Вот это наша история такая.

 

JSON.TV: О самих сетях, они меняют своё содержание? Понятно, что украинский кризис, то есть больше в сети или наоборот уход в какие-то?

 

А сейчас сети перешли на какой-то этап, который сети начинают представлять - они являются уже СМИ. Они стали шире, и, возможно, их это и погубит скоро. Люди наедятся когда, они всё равно захотят приватности, но на текущий момент люди наслаждаются этой возможностью получить информацию, то есть вы заходите в сеточку и действительно очень многих лента Facebook-а, после неё ходить что-то читать уже не надо.

 

Герман Клименко: Сети, безусловно, сейчас проживают. Я помню очень хорошо, когда расставляли кнопочки, и никто не понимал, зачем в СМИ эти кнопочки. Люди не умели потреблять контент. Они использовали сети. Тоже такое развитие. Сперва они использовали сети для семейных отношений. То есть Facebook стартовал со студентов, и вообще политика Facebook-а пять лет назад, когда я разговаривал с их представителями здесь, они говорили: «Гера, мы ‑ для коммуникаций в семье. Вот эти 5 тысяч френдов - это всё лишнее. Это вообще нонсенс, это мы просто, так как уступка, по идее ты должен вообще всех знать». А сейчас сети перешли на какой-то этап, который сети начинают представлять - они являются уже СМИ. Они стали шире, и, возможно, их это и погубит скоро. Люди наедятся когда, они всё равно захотят приватности, но на текущий момент люди наслаждаются этой возможностью получить информацию, то есть вы заходите в сеточку и действительно очень многих лента Facebook-а, после неё ходить что-то читать уже не надо. В этом есть некоторая опасность для СМИ. Хотя, я думаю, с точки зрения спиралевидности людям потом всё это надоест, и они рано или поздно захотят какую-то локализованную историю. Но сейчас, если пять лет назад средний Facebook был - либо семейный граф, либо рабочий граф, но граф конечный. Социальный термин такой есть. То сейчас это такой информационно-популистический, то есть я захожу к себе в Facebook. Я боролся-боролся, боролся-боролся, но у меня всё равно, я уже по себе даже замечаю, что я пробегаю, смотрю, так - это, это, я всё прочитал уже, что мои френды сделали и я вижу всё именно информационное наполнение, то есть ушёл такой личный момент, я и так всё про всех знаю. Они переживают такой этап превращения в СМИ, который не очень понятно, как будет происходить. Про будущее ничего не могу сказать, потому что если бы знал будущее, у меня фамилия была бы не Клименко, а Сорос, наверное. Но то, что в СМИ, то, что они поглотили, должно что-то произойти, потому что в Интернете уже давно известно, как кто-то занял всё, сразу такой развал, следующий вырастает. Вот на текущий момент социальная сеть. Вот я прихожу на какие-то встречи и говорю: «Поднимите руки, у кого есть что-нибудь». Все поднимают. Никого нет, кто бы не был. Если раньше это было, ну Facebook - один, два, «Одноклассники» - один, два, то сейчас у всех что-то есть, все коммуницируют, а это значит, что, условно говоря, есть место для нового.

 

JSON.TV: Ну и чтобы закольцевать наши все темы, среди тех 100 хотелок, условно, которые Институт развития Интернета будет представлять президенту, закон «блоггер = СМИ» будет как-то ставиться под сомнение?

 

Герман Клименко: Он не будет ставиться под сомнение. Во-первых, эти истории с точки зрения бизнеса ни о чём, ну к бизнесу они не имеют отношения. В частном порядке, я просто знаю, что... я много разговаривал с депутатами, и, в конце концов, если вы хотите блоггеров приравнять к СМИ, дайте им тогда права. Ну как минимум. Вот насколько я знаю, он просто не прошумел в сети, появились изменения в закон о СМИ, что приравнять, дать права журналистов блоггерам, которые по тому закону блоггера-СМИ относятся. Более того, открою Вам большой секрет, чтоб уж совсем, вот мне пишут: «Гера, а можно стать блоггером, чтобы меня записали в этот списочек?». Это, кстати, к вопросу о том, возрождается профессия журналиста, возрождается профессия блоггера, всё возрождается, всё по новому циклу. Я говорю: «А зачем тебе?». Он говорит: «Ты понимаешь, это будет прекрасным доказательством, что я действительно топ-блоггер». То есть понимаете, вы построили клетку золотую, а они сами туда лезут.

 

JSON.TV: Есть и другой путь развития, когда свободная информация вообще не вычленение, а которая может убить в принципе профессию журналиста.

 

Герман Клименко: Понимаете, я в целом сейчас объясню, я в целом достаточно компромиссный человек. Я вообще считаю, что, если уж говорить совсем про журналистику, она действительно меняется радикально и сейчас востребована не столько. У меня дочка хотела стать журналистом, я показывал всё, в результате она пошла историком. Я пытался объяснить, что современный журналист в первую очередь должен быть сперва профессионал, а потом уже умеющий писать. Ну всё-таки, потому что сейчас востребованы все вот эти User Generation Content издания, там не журналисты побеждают, кто умеет там писать складно и красиво, а побеждают профессионалы. Ну вот так получается. И меняется сама. У меня был как-то спор лет 5 назад с журналистами, по-моему, «Секрета фирмы», о том, что журналист должен в первую очередь всегда верифицироваться, потому что, когда ты пишешь в издание, у тебя нет обратной связи. И когда ты берешь на работу журналиста, идеально посмотреть, сколько у него френдов в Facebook-е и что он пишет. У него есть какая-то обратная... что такое Facebook - лайки, перепосты, шары. Это профессиональная репутация, профессиональное доказательство, что ты профессионал. И в этом смысле я бы... Во-первых, в законе «блоггер = СМИ» я зла не вижу даже близко. Потому что он просто говорит о простых вещах. Блоггер не должен врать. То есть клятва пионера. Это полностью совпадает с... Как я могу клеветать, я же не клевещу, а если я обижу человека, я готов за это ответить. Они тогда не предусмотрели одну простую вещь. Вы дали обязательство, но не дали прав. Вот если они сейчас поправят закон о СМИ и блоггерам дадут права журналистов, мы сейчас не говорим о том, насколько это право вообще имеют. Стоит ли вообще биться за это счастье.

 

JSON.TV: Да. Это тема для отдельного разговора.

 

Герман Клименко: Но когда вы кому-то даёте обязанности, вы даёте права. Я вообще, когда шутил, слушайте, я бы вообще блоггерам дал бы ещё значок и удостоверение. Ну вот чтобы. Они будут счастливы, они будут под дудочку идти регистрироваться в «Роскомнадзор» по полной программе. Чтобы было понятно - мы в 100 хотелках, я всё-таки больше стараюсь за бизнес. Я вообще считаю, что если бы меня сейчас выпустили и сказали: «Вот 3 закона, которые действительно изменят мир». Понятно, что это не выборы губернаторские. Отменить НДС, ввести прецедентное право и чтобы налоги платили сами. Мне кажется, что этого более чем достаточно, для того чтобы просто, самые эффективные меры будут. Там нет никаких политических требований, обратите внимание, также и здесь, я считаю, для того чтобы в нашу индустрию привнести что-то, по крайней мере из того, что я вижу. Даже если бы закон о «блоггер = СМИ» менял бы нашу экономику, конечно, он бы там стоял, но так как я не вижу, куда его приткнуть. Даже он не увеличит нашу ёмкость как-то, я так понимаю. Тем более, я не вижу там зла.

 

JSON.TV: Спасибо огромное! Герман Клименко был гостем студии JSON.TV. Счастливо всем!

 

Смотрите видеоверсию интервью