×
Кто не рискует, тот не в топе

Один из самых крутых трамплинов в большую жизнь для начинающих бизнесменов – это венчурные фонды, амбициозные инвесторы, готовые вкладывать огромные деньги в перспективные стартапы. 8 из 10 новичков, как правило, гибнут в конкурентной среде, а 2 оставшихся могут покрыть все издержки и принести существенную прибыль. Так, Энди Бехтольсхайм стал миллиардером, вложившись в компанию Google на заре ее существования. Венчурные инвестиции для многих молодых гениев стали дорогой в жизнь.

 

Появление венчуров относится к эпохе середины «холодной войны». К концу 50-х годов американское правительство было встревожено результатами космической гонки: СССР первым запустил искусственный спутник Земли и не собирался останавливаться на достигнутом. Комиссия федерального резервного банка США пришла к выводу, что в Штатах был «утрачен дух предпринимательства». Говоря более строгим языком – малые наукоемкие предприятия не могли получить достойное финансирование и пропадали.

 

США организовали привлечение частных капиталов при поддержке государственного (2:1 или даже 3:1). Одним из пионеров венчурного дела стал финансист Артур Рок, благодаря усилиям которого кремниевые транзисторы вошли в обиход и перевернули всю индустрию электроники. Все потому, что мистер Рок не побоялся вложиться в абсолютно новую идею и в теоретический проект.

 

С тех пор венчурные фонды распространились по всему миру, а их роль по сути не изменилась. Венчурный фонд – это инвестиционная компания, которая вкладывается в ценные бумаги или в долю инновационных предприятий. Прежде это были производственники в сфере высоких технологий, но теперь нишу активно занимают интернет-компании. Ожидания фонда – получить огромную прибыль при не менее огромном риске, а индустрия получает развивающий потенциал. Термин «венчур» приобрел в России универсальное значение: так именуют инвестиционные фонды, сами инвестиции и саму отрасль.

 

Сейчас, однако, наблюдается некоторый спад венчурной активности. Так, люксембургский фонд Mangrove Capital Partners вывел все свои активы из России, сообщает «Коммерсантъ». Среди проданных долей в компаниях – интернет-магазины KupiVIP и HomeMe.ru, поисковик Quintura, студия разработчиков компьютерных игр Drimmi, сервис по бронированию отелей Oktogo. Весь портфель Mangrove – 70 компаний, а объем фонда превышает $750 млн. Эксперты уверены, что причиной бегства с российского рынка является политическая нестабильность и ориентация бизнеса на отечественных инвесторов.

 

Издание Bloomberg подсчитало, что во втором квартале 2014 года российский рынок венчуров упал на 9%, до $127 млн. В первом полугодии в целом падение оказалось еще сильнее: аналитическая компания J’son & Partners Consulting оценивает спад в 27%, с $330 млн в аналогичный период прошлого года до $241,3 млн. Доля инвестиций в запуск стартапов снизилась с 68% до 65%, но привлеченная сумма, напротив, выросла с $16,5 млн до $17,6 млн. Масштаб сделок тоже вырос: со $180 тыс. до $240 тыс. (первое полугодие 2013 и 2014 соответственно).

 

Но это не значит, что в деловой среде все равнодушно смотрят на противоречивую динамику венчурных инвестиций, склонную к спаду. В мэрии Набережных Челнов 29 октября собрались представители местного и регионального бизнеса, чтобы приготовиться к круглому столу на тему «Возможности венчурных инвестиций для предприятий малого и среднего бизнеса». Одни из самых активных участников подобных собраний – Агентство по привлечению инвестиций города Набережные Челны и Камский центр кластерного развития, которые в этот раз и выступили организаторами мероприятия, да и вообще последний месяц заявляют о себе достаточно громко.

 

– Да, наши делегаты принимали участие в дискуссии, – комментирует заместитель директора Камского центра кластерного развития Владимир Кропотов. – Но Камский центр не связан с венчурными фондами. Источник нашего финансирования – государственный бюджет России и Татарстана. Мы помогаем иначе – например, оплачиваем мероприятия IT-фирм. 90% денег с нас, 10% – с них. Сейчас в IT-кластере у нас 25 фирм, среди них «Лайксофт», «Омникомм-Регион», «АСУ-Проект», «ИнТиго». Мы помогаем малому бизнесу по-своему, и косвенно эта помощь касается стартапов. В сущности, задачи у нас те же, что и у венчурных фондов – помочь малым предприятиям стать большими, а долю малого бизнеса довести до 60%.

 

Еще один важный игрок республиканского рынка инвестиций – Инвестиционно-венчурный фонд Республики Татарстан. Сейчас в их портфеле – свыше 40 проектов на ранней стадии развития. Среди них множество практически применимых технологий: установка по производству серобитума и серного ингредиента, высокопрочная базальтопластиковая арматура, центрифуга непрерывного действия и тому подобное.

 

При этом в Набережных Челнах рост венчурных инвестиций не прощупывается: из 10 случайно выбранных резидентов IT-парка не оказалось ни одного проекта, связанного с венчурными фондами, хотя многие из них числятся в IT-кластере. Энтузиазм Агентства по привлечению инвестиций в этом случае более чем понятен. Диверсификация городского производства и повышение технологичности машиностроительного комплекса невозможны без перспективных предприятий, готовых внедрять полезные инновации. Венчурные инвестиции – наилучший инструмент для воплощения этих целей в жизнь.

 

Есть мнение

 

Юрий ДОБРЫНИН, независимый стратегический консультант: «Венчурные фонды, конечно, очень привлекательный вариант финансирования для стартапа. Выживаемость малого и среднего бизнеса – 18 месяцев, 95% уходят с рынка. Но если на вашу инициативу обратил внимание венчурный фонд, то ваши шансы на выживание приближаются к 100%. Хороший фонд имеет доступ к некоему хранилищу опыта, а потому легко просчитывают шансы на успех. С другой стороны – нет легкого доступа к деньгам. Фонд заинтересован в успехе компании, а потому будет жестко контролировать денежную политику, в отличие от банка. Хотя бюрократия при этом сравнима с банковской.»