×
Разработка ИТ и ПО в России. Олег Баранов, Neoflex: Выживут те, кто способен быстро адаптироваться к трансформации рынка и спроса

«До 2013-2014 гг., мы практически эксклюзивно  работали только с финансовой отраслью. Но потом поняв, что грядут тектонические изменения, которые не позволят нам расти прежними темпами, сделали три связанных шага. Мы приняли решение идти в другие индустрии, в основном связанные с IoT, Big Data и микросервисной архитектурой (логистика, сельское хозяйство, розничная торговля). То есть мы поняли, что нам надо на технологическом плане перейти на следующий уровень, а с другой стороны, - найти свою нишу и конкурентное преимущество. И третье, - приняли стратегию международного развития» - JSON.TV публикует интервью с Олегом Барановым, управляющим партнером компании Neoflex.

 

См. видеоинтервью с Олегом Барановым на JSON.TV

 

Александр Герасимов: Здравствуйте! Сегодня у нас в гостях Олег Баранов, управляющий партнер компании Neoflex. Собственно, первый вопрос у нас к Олегу: расскажите, пожалуйста, вкратце о том, что такое компания Neoflex, чем она занимается, как она появилась — историю создания?

 

Олег Баранов: Здравствуйте! Компания Neoflex— это российский ИТ-интегратор и разработчик программного обеспечения. Мы работаем на рынке с 2005 года, то есть уже более 12-ти лет. Изначально фокус деятельности компании был связан с финансовой отраслью.  До сих пор большая часть наших клиентов — это банки и другие финансовые организации. В том числе, кстати, компания Группа «Московская биржа». В последние годы мы также стали развиваться в нескольких новых для нас индустриях. Также, если говорить о нашем географическом присутствии, то — начиная, естественно, с работы в России, в дальнейшем мы стали оказывать наши услуги за рубежом. В настоящий момент мы работаем с заказчиками из более чем десяти стран. В том числе такие далеко находящиеся от нашей родины, как Южная Африка, Индонезия, Вьетнам. Естественно — европейские страны и т. д.

 

Александр Герасимов: А разработчики в России в основном, да?

 

Олег Баранов: Да, у нас есть head-office, штаб-квартира в Москве, у нас есть два филиала в Российских городах: это Саратов и Воронеж. И у нас разработчики, соответственно, частично находятся в Москве, а частично — в этих двух упомянутых филиалах.

 

Александр Герасимов: А общий штат компании сколько составляет?

 

Олег Баранов: Около 400 человек на данный момент.

 

Александр Герасимов: Около 400 человек. Из них разработчики?..

 

Олег Баранов: Ну, почти все — не считая, конечно, сотрудников бэк-офисных служб — там, не знаю, бухгалтерия, HR, маркетинг и т. д. Ну и, опять же, кого мы имеем в виду под  разработчиками? Потому что есть бизнес-аналитики, есть собственно разработчики и есть тестировщики. Соответственно, примерно 350 человек — это, как сказать, профессионалы-инженеры. Какая доля в них разработчиков как таковых, которые пишут программный код — ну, наверное 200-250 человек... С ходу даже так...

 

Александр Герасимов: Это не суть существенно... Скажем так, производственный персонал составляет, там, где-то 350 человек.

 

Олег Баранов: Да, 350 человек.

 

Александр Герасимов: А речь идет в основном о разработке на заказ, или это какие-то тиражируемые программные продукты?

 

Олег Баранов: Вы знаете, у нас есть три таких, условно говоря, линейки бизнеса. Больше всего проектов мы делаем на заказ: разработка на заказ, либо внедрение каких-то сложных информационных систем. Причем, как правило, это такое внедрение, которое все равно в себя включает довольно большую часть разработки.

 

Александр Герасимов: Разработки...

 

Олег Баранов: И у нас есть собственные программные продукты, довольно разные. Основные связаны с тем функционалом, который специфичен для российского рынка. Например, у нас есть система банковской отчетности, называется Neoflex Reporting. Это система, которая позволяет финансовым организациям строить отчетность в соответствии с требованиями Банка России и в дальнейшем предоставлять ее регулятору.

 

 

Александр Герасимов: А вот заказные разработки — речь идет в основном о различной функциональности автоматизированных банковских систем? Или это какие-то другие специфичные вещи?

 

Олег Баранов: Как я уже сказал, мы много работаем с финансовыми организациями. Если говорит о вот этой части нашей деятельности, то, как я уже упомянул, это аналитические системы для обязательной, а также управленческой и других видов отчетности. Кроме того, мы много занимаемся такой тематикой, как автоматизация кредитного процесса. Другими словами это называется «кредитные конвейеры», или это по-английски термин Loan Origination системы. Тема автоматизации кредитования довольно многогранна. Очень важным элементом инфраструктуры, которая нужна для эффективного кредитования, являются системы управления рисками, системы принятия кредитного решения или, другими словами, скоринговые системы. Мы делаем комплексные решения. Мы автоматизируем собственно сам бизнес-процесс кредитования.

 

При этом мы же внедряем специальные информационные системы рискового класса для оценки рисков потенциального заемщика и принятия кредитного решения. А также мы обычно делаем интеграцию всех этих систем с другими информационными системами банка, а также с внешними источниками информации: самый простой и понятный пример — это кредитное бюро. Поэтому мы очень много занимаемся еще и интеграцией — тем, что называется application integration, то есть интеграция бизнес-приложений. Это вторая такая большая тема. Чем мы еще очень много занимаемся — у нас есть практика, которую мы называем «рынки капитала»: это внедрение информационных систем для организаций, которые работают на рынках капитала, или подразделений банков, которые занимаются деятельностью на рынках капитала.

 

В частности, мы работаем с Национальным расчетным депозитарием, который входит в Группу «Московская биржа» по одной из таких систем. Система называется GoldenSource. Вот уже, наверное, 4 или 5 лет Национальный расчетный депозитарий использует это решение, а мы его изначально внедряли, а сейчас сопровождаем и развиваем. Если вернуться назад к нашей системе обязательной отчетности, то вот совсем недавно ее выбрала «Московская биржа» — вернее, расчетный банк при «Московской бирже», «Национальный Клиринговый Центр».

 

Еще одна такая большая тема, как я упомянул, — управление рисками. И здесь мы занимаемся двумя большими вещами: это кредитные риски при принятии кредитного решения и работе с заемщиками и, скажем так,  расчет рисковых показателей, то, что нужно для отчетности в соответствии с международными стандартами, в частности, IFRS 9, Basel и другими требованиями регулирующих органов, различных, как российских, так и международных. Ну, и, наверное, следующее, о чем я хотел бы сказать, — это, собственно, разработка заказного программного обеспечения. Здесь сейчас мы много занимаемся такими новыми технологиями, как Big Data и микросервисная архитектура приложений. Если говорить о Big Data, то, как правило, сейчас мы строим аналитические системы для обработки больших данных в интересах таких подразделений организаций, как, например, департамент управления рисками, служба маркетинга. Это такие... можно назвать их хранилищами данных, или аналитические системы нового поколения, которые обрабатывают не только данные, уже находящиеся в информационных системах организации, но и могут собирать и работать с данными, которые поступают из различных внешних источников.

 

Александр Герасимов: Социальные сети и т. д.

 

Олег Баранов: Да, например. И мы здесь используем такие самые современные технологии работы с данными, которые обобщенно называются, условно, Big Data. И мы даже разработали свой собственный программный продукт для того, так сказать, чтобы сделать процесс создания подобных решений более эффективным. Система называется Neoflex DataGram. Это такой tool, или инструмент для обеспечения более эффективной разработки программного обеспечения.

 

Система позволяет автоматически генерить программный код на языке Scala — это основной язык программирования, который используется в современных Big Data-платформах. При этом программный код не пишется вручную, а генерится по так называемым моделям, архитектура называется Model Driven Architecture. То есть это позволяет руками, скажем так, менее квалифицированных специалистов выполнять большое количество работы за счет того, что программный код генерится автоматически. Сейчас во всех наших новых BigData-проектах мы используем эту систему, и это является таким нашим значимым конкурентным преимуществом.

 

Александр Герасимов: Что позитивно влияет на себестоимость разработки.

 

Олег Баранов: Да, это влияет на себестоимость, а также на качество, естественно — потому что когда код генерится автоматически, естественно, в нем...

 

Александр Герасимов: Меньше ошибок.

 

Олег Баранов: Меньше ошибок, да. Уходит «человеческий фактор»... То есть здесь в этом смысле и качество — это две стороны одной медали. И в некоторых случаях неизвестно, что еще важнее заказчику.

 

Александр Герасимов: А вот микросервисная архитектура — очень интересно, что в рамках такой архитектуры... То есть, какова роль вас как разработчика в рамках этой архитектуры? То есть кто-то ставит задачу, скажем, не знаю, разбить большое, там, приложение типа ERP-системы на микросервисные элементы, да? То есть, как всё это происходит?

 

Олег Баранов: Знаете, мы очень много занимались тем, что называется application integration, или интеграция бизнес-приложений, с помощью так называемой интеграционной шины, или enterprise service bus.

 

Александр Герасимов: Архитектура SOA.

 

Олег Баранов: Да, архитектура SOA. Такие проекты мы делали для Сбербанка, для ВТБ 24, и вообще у нас в этой области, наверное, больше 40 банков-заказчиков, и не только банков. В этой парадигме, в классической SOA-архитектуре есть все-таки довольно крупные информационные системы, которые обмениваются информацией...

 

Александр Герасимов: Через эту шину, да...

 

Олег Баранов: Через интеграционную шину. Однако эта архитектура, скажем так, имеет свои ограничения. И что сейчас делают многие организации — они пишут целиком новые бизнес-приложения в микросервисной архитектуре, которая предполагает разбиение приложения на отдельные...

 

Александр Герасимов: Отдельные мелко надробленные функции.

 

Олег Баранов: Да, так называемые... Важно, что они слабо связанные. Так называемые, по-английски, термин loosely coupled components. И идея в том, что развивать каждый компонент можно независимо и «депилить» изменения тоже независимо. И как правило, каждый микросервис — это некоторая такая законченная бизнес-функциональность. В этом смысле можно «распараллелить» процесс развития информационной системы и за счет этого достичь более высокого, что называется, time-to-market.

 

Александр Герасимов: Что, наверное, кстати, очень интересно для облачных провайдеров, которые могут продавать не приложения целиком, какое-то дорогостоящее, а разбить его на отдельные функциональности.

 

Олег Баранов: Я бы сказал так: практически неизбежный путь облачного провайдера — это иметь микросервисную...

 

Александр Герасимов: Платформу.

 

Олег Баранов: Платформу, которая построена в микросервисной архитектуре. Потому что если у вас вашим облаком пользуется — как возьмем у Amazon, там, не знаю... — миллионы, не дай бог, или подобное количество... Ну даже не надо миллионов...

 

Александр Герасимов: Сотни тысяч уже достаточно.

 

Олег Баранов: Достаточно десятков тысяч, и даже одной тысячи. Вот я утверждаю, что даже при тысяче клиентов, подключенных к одному облаку — у каждого клиента же немного свои требования...

 

Александр Герасимов: Да, да...

 

Олег Баранов: Один хочет это, другой другое.

 

Александр Герасимов: У этого есть своя функциональность — она уже есть, он ухватил бы какую-то часть отсюда, но не всю...

 

Олег Баранов: Совершенно верно. И если вы вынуждены... Если ваше приложение имеет традиционную архитектуру, то вы, по сути, вынуждены собрать требования со всей тысячи заказчиков, потом спланировать выпуск нового релиза, всё это запрограммировать, потом протестировать...

 

Александр Герасимов: Опять же — предложить нечто универсальное, что устроит всех...

 

Олег Баранов: Да, обобщить. Этот процесс, как сказать... Мне сложно представить, как им управлять при тысяче заказчиков...

 

Александр Герасимов: А уж при ста тысячах...

 

Олег Баранов: А при ста тысячах или миллионах...

 

Александр Герасимов: Невозможно...

 

Олег Баранов: Скорее всего, это невозможно. В этом смысле банки, особенно крупные, а также крупные компании других индустрий... Я, кстати, еще хотел сказать про те другие индустрии, с которыми мы работаем, но сейчас руки дойдут... Они это уже поняли, и они — некоторые уже делают, некоторые уже думают... То есть это всё еще довольно недавно появилось, и все находятся в разной стадии продвижения в эту сторону. Так или иначе, пути два: либо какое-то приложение новое начинать делать уже сразу в этой архитектуре, но некоторые... Есть legacy-системы у крупных организаций, их невозможно в один день поменять.

 

Александр Герасимов: Да, да, например ABS

 

Олег Баранов: Поэтому есть такой путь, как создание некоторых микросервисов вне основных информационных систем, один за другим, перенося какую-то ключевую функциональность — ту, которую на самом деле надо менять наиболее часто...

 

Александр Герасимов: Туда.

 

Олег Баранов: Вот в это микросервисное... условно говоря, назовем это облако.

 

Александр Герасимов: Вот у операторов самая большая боль — это биллинг. Когда выводится новый продукт, любое изменение в биллинге требует месяцы доработок, что очень сильно тормозит весь процесс.

 

Олег Баранов: И не только у операторов. Как сказать... SOA-архитектура, которая... Наша ИТ-индустрия, мировая вообще, проходила некоторый путь: то есть были монолитные приложения, потом следующий шаг — это были SOA-приложения. Neoflex был...

 

Александр Герасимов: SOA, да, приложения. Расшифрую для наших зрителей: SOA— это сервис-ориентированная архитектура.

 

ОлегБаранов: Service-oriented architecture.

 

Александр Герасимов: Когда приложение разбивается на набор неких функций, то есть сервисов, и описывается именно в терминах этих сервисов. И обеспечивается взаимодействие приложений между собой.

 

Олег Баранов: Да. Я хотел сказать, что Neoflex была первой в России компанией, которая внедрила интеграционную шину... вообще в России. Это был проект, который мы сделали в 2005 году — в тот год, когда была компания создана. Клиентом был банк BNP Paribas, и мы внедрили интеграционную шину  компании IBM, IBM Enterprise Service Bus. И это была первое вообще в России внедрение вот такой интеграционной платформы. Потом постепенно всё больше и больше компаний поняли, что это правильный путь, и стали внедрять эту интеграционную шину, мы много это делали. Сейчас следующий виток: сейчас микросервисная архитектура — это то, похоже, куда все мы будем идти.

 

Александр Герасимов: И APIеще к ним, application programming interface.

 

Олег Баранов: Что, простите?

 

Александр Герасимов: И API.

 

Олег Баранов: Да, конечно.

 

Александр Герасимов: Что является более легким средством интеграции, нежели такое сложное решение, как шина.

 

Олег Баранов: Да, я бы еще хотел добавить, что для того, чтобы обеспечить высокую скорость внесения изменений — то, что по-английски называется time-to-market, — недостаточно просто иметь ту самую микросервисную архитектуру приложений. Надо еще выстроить правильные процессы разработки программного обеспечения, полностью автоматизированные, которые, собственно, позволяют вот это быстро и эффективно делать. То, чтоназывается Continuous Development, Continuous Integration, Continuous Testing, Continuous Delivery.

 

Александр Герасимов: DevOps, да.

 

Олег Баранов: DevOps — это одна из методологий разработки программного обеспечения, которая это обеспечивает. Есть целая экосистема программных продуктов на рынке, которая используется, собственно, для автоматизации вот этого процесса непрерывной разработки. И вот одной из вещей, которыми занимается компания Neoflex последние годы, — это внедрение вот этой DevOps-методологии у наших клиентов, в те проекты, в которых мы так или иначе участвуем — необязательно, кстати, делаем полностью.

 

Александр Герасимов: Про другие отрасли...

 

Олег Баранов: Да! Где-то года три назад мы стали задумываться о том, как диверсифицировать наш портфель с точки зрения различных индустрий. И у нас появились клиенты в таких индустриях, как логистика (или transportation по-английски это называется), сельское хозяйство, розничная торговля.

 

Во всех случаях мы, скажем так, начинали работу с заказчиками с внедрения, выполнения проектов в парадигме сервис-ориентированной архитектуры — то есть то, что является нашим коньком и, в общем-то на чем мы сделали себе ту репутацию, которая у нас сейчас есть на рынке. Заказчики обращались к нам именно как к специалистам в этой области. Во всех случаях мы далее стали, собственно, делать проекты в микросервисной архитектуре. И сейчас это является таким драйвером нашего развития вне финансовой отрасли.

 

Александр Герасимов: То есть, грубо говоря, речь идет о том, что вы приходите в компанию и смотрите на ее ИТ-ландшафт, ладншафт бизнес-приложений, которые они используют, и потихоньку переносите функционал этих приложений в микросервисную архитектуру, дополняя и развивая его?

 

Олег Баранов: В реальной жизни всё бывает немножко более прозаично. Как правило, нас приглашают, когда у заказчика стоит конкретная задача, конкретный проект. И нас зовут, скорее всего, потому что у нас есть некоторые, там... Ну, либо вендоры нас даже рекомендуют, либо это какие-то наши текущие клиенты — как специалистов в некоторой области. Дальше, в ходе проработки этого проекта, мы всегда предлагаем, естественно, какие-то современные подходы, которые, возможно, заказчик еще не видит в планах своего развития. И если нам удается заинтересовать — а обычно мы показываем, как бы сказать... совершенно конкретные преимущества...

 

Александр Герасимов: Начинается с малого, да, начинается с малого...

 

Олег Баранов: Начинается, как правило, с того, о чем нас спрашивают — как в любой... как в психоанализе, то есть: что вас беспокоит?.. То есть начинаем мы говорить о том, что беспокоит нашего заказчика. Дальше по ходу диалога мы, естественно, пытаемся предложить ему что-то такое, что, нам кажется, лучше подойдет для решения его проблем.  Что еще я хочу сказать в заключение, наверное, такого короткого рассказа про компанию: мы чисто софтверная и консалтинговая компания, то есть мы оказываем профессиональные услуги по разработке и внедрению программного обеспечения.

 

Мы совсем не занимаемся «железом», там, телекоммуникациями, информационной безопасностью как таковой. Хотя у нас есть лицензии на встраивание различных систем шифрования, но это опять же нужно исключительно только для того, чтобы разрабатывать бизнес-приложения. То есть мы компания, которая либо внедряет, либо разрабатывает, либо интегрирует — но бизнес-приложения. Поэтому если коротко, что такое Neoflex...

 

Александр Герасимов: То есть, если говорить в терминах добавленной стоимости, то почти вся ваша выручка — это и есть ваша, создаваемая вами добавленная стоимость.

 

Олег Баранов: Практически, да.

 

Александр Герасимов: В отличие от, там, большинства крупных ИТ-компаний в России, которые существенную часть своей выручки формируют за счет перепродаж оборудования и софта сторонних разработчиков.

 

Олег Баранов: Мы иногда перепродаем софт, который нужен для наших же проектов — кстати, могу даже сказать, что только, потому что я не помню практически ни одного значимого случая, чтобы мы продали софт...

 

Александр Герасимов: Не в проект.

 

Олег Баранов: Не в наш проект. Потому что нас просто рынок не рассматривает как магазин программных продуктов. Доля этой выручки у нас, там, не знаю...

 

Александр Герасимов: Минимальная.

 

Олег Баранов: Может, 5%, вот такая.

 

Александр Герасимов: Скажите, а вот вы уже давно существуете, с 2005 года... Вы можете выделить какие-то этапы, допустим, бурного роста, потом этот рост, не знаю, замедлялся, потом что-то случалось и быстрый рост возобновлялся?.. И в каком сейчас периоде развития компания находится? Если вот так откладывать с 2005 года...

 

Олег Баранов: Вы знаете, у нас бурный рост начался почти сразу, с момента создания компании. В 2005 году в феврале мы начали работать, и тем не менее, за первый год работы no-nameкомпания получила таких клиентов, как BNP Paribas, который я упомянул, Сбербанк, еще один иностранный банк Societe Generale, то есть довольно интересные имена. И дальше до 2008 года, практически до кризиса, мы очень бурно росли. Потом — где-то конец 2008-го — начало 2009-го — весь рынок пытался понять, что происходит и что будет дальше, поэтому кривая немножко сгладилась. Но, тем не менее, фактически до 2014 года мы продолжали расти, менялись только темпы роста. И всё это время, где-то, наверное, до 2013-2014 гг., мы практически эксклюзивно  работали только с финансовой отраслью. Это не только банки, это финансовые компании, инвестиционные компании...

 

Александр Герасимов: Страховые компании...

 

Олег Баранов: Да. Разные категории финансовых институтов, но это были только финансовые институты. Дальше мы поняли — где-то начиная с 2014 года, — что те изменения, которые происходят на финансовом рынке страны, с учетом, там, внешнеполитической ситуации, санкций и всех других вещей, о которых, наверное, все хорошо знают, обеспечить здесь, как сказать, дальнейший рост теми же темпами, какими мы росли раньше, практически у нас не получалось. И мы стали думать, что делать. И сделали, собственно, три таких связанных, но разных шага. Мы приняли решение идти в другие индустрии — о чем я вам уже рассказал, у нас есть очень интересные проекты в индустриях, в основном связанные с так называемым Интернетом Вещей, IoT. Кстати...

 

Александр Герасимов: Это логистика, это сельское хозяйство, которое сейчас активно цифровизуется...

 

Олег Баранов: Да, розничная торговля... Но это везде такая история, что есть датчики, они могут стоять на грузовиках, на комбайнах, на холодильниках, на каких-то...

 

 

Александр Герасимов: На паллетах, там, с товаром...

 

Олег Баранов: Да, на чем угодно, то есть. И дальше есть поток информации от этих датчиков, который надо обрабатывать и преобразовывать в какие-то бизнес-решения...

 

Александр Герасимов: Бизнес-процессы.

 

Олег Баранов: Бизнес-процессы, отчеты... То есть их надо анализировать. Причем это так называемая стриминговая задача, то есть их надо, как правило, анализировать...в режиме реального времени. И реагировать тоже в режиме онлайн. Поэтому здесь инструмент работы с такими данными — это Big Data-технологии — там, не знаю, Spark Streaming, например: платформа, которая обеспечивает очень эффективную обработку потоковых данных...

 

Александр Герасимов: В режиме реального времени.

 

Олег Баранов: Да, в режиме реального времени.

 

Александр Герасимов: Подчеркну: вот язык Sparkкак раз на реальное время в основном ориентирован, насколько я понимаю.

 

Олег Баранов: Да. Вот, кстати, во всех наших Big Data-проектах — те, которые я уже упомянул, — мы делаем как аналитические системы для анализа Больших данных и проекты IoT, Интернета Вещей, — мы используем один и тот же стек технологий. То есть это, как правило, Hadoop для хранения данных, Spark и Spark Streaming как движки...

 

Александр Герасимов: Для обработки.

 

Олег Баранов: Для обработки. И вот, собственно, Neoflex DataGram, который я упомянул...

 

Александр Герасимов: Для визуализации...

 

Олег Баранов: Это вот такой инструментарий, который позволяет... То есть Spark исполняет Scala-код — код, написанный на языке Scala. Если кто не знает, язык Scala— это такая усложненная Java. А вот этот наш собственный продукт, по сути, автоматизирует генерацию кода на Scala, что понижает требования к...

 

Александр Герасимов: К разработчикам.

 

Олег Баранов: К разработчикам, к квалификации.

 

Александр Герасимов: И ускоряет этот процесс.

 

Олег Баранов: Да. И мы можем обеспечить «плечо». То есть понятно, что сильные разработчики все равно нужны, но можно их иметь, там, не 20 человек, а пять. А остальное генерить и сделать упор на тестировании, и что-то другое.

 

Александр Герасимов: То есть этим вы индусов бьете, которые, как известно, кодировщики?...

 

Олег Баранов: Да, этим мы бьем индусов. Вообще, кстати, есть такие тенденции, сейчас они в мире просматриваются, — что.. вот я так сказал...

 

Александр Герасимов: И делая... Просто сейчас очень модно рассуждать, что у нас мало программистов, а, допустим, в Индии их много. Но я хочу сказать, что автоматизация, собственно, самого кодирования — если рассматривать программирование как процесс кодирования, — то оно это вообще... преимущество-то не сильное.

 

Олег Баранов: Есть вообще такие прогнозы, что в ближайшие семь лет очень многие, скажем так, низкоквалифицированные программисты...

 

Александр Герасимов: Они вообще уйдут.

 

Олег Баранов: Да. Необязательно они должны быть индийскими, есть низкоквалифицированные программисты и в других странах. Да, они могут потерять работу, просто столько их будет не нужно. Потому что простые вещи будут автоматизированы, а сложные...

 

Александр Герасимов: Они не смогут делать.

 

Олег Баранов: Да, то есть там нужны будут квалифицированные люди. Так вот, если закончить эту тему, то три шага я упомянул: первое — мы пошли в область современных технологий, Big Data, Интернет Вещей, микросервисная архитектура. То есть мы поняли, что нам надо на технологическом плане перейти на следующий, как бы, уровень. Параллельно — другие индустрии, не только финансы. Где оказалось, что, собственно, то, чем мы можем быть интересны этим индустриям — это как раз вот эти технологии Интернета Вещей. Потому что понятно, что если мы бы пришли в другие отрасли внедрять, не знаю, ERP-систему, где уже, там, ее сто лет внедряет миллион компаний — мы бы там были неинтересны. Нам надо было найти свою нишу и конкурентное преимущество.

 

И третье, что мы сделали, — это мы пошли за рубеж, мы приняли стратегию развития международного направления бизнеса. Кстати, у нас есть очень интересные результаты. На сегодняшний день, кроме России, мы работаем в 11-ти странах мира. Так как это всего за три года... То есть еще три года назад у нас были клиенты только в России — ну, там, практически без исключений... Исключениями были, может быть, несколько проектов в странах СНГ, но это точно не было какой-то системной историей. Сейчас, в общем-то, не стыдно перечислять те страны и те организации, в которых мы работаем за рубежом.

 

Александр Герасимов: Что говорит о вашей конкурентоспособности.

 

Олег Баранов: Да: что говорит о нашей... как сказать... Как товарищ Чарльз Дарвин, он же сказал, что выживут не сильнейшие, не умнейшие, а способные...

 

Александр Герасимов: Приспосабливаться, адаптироваться.

 

Олег Баранов: Да, быстро меняться, приспосабливаться. Это говорит о нашей способности еще и адаптироваться...

 

Александр Герасимов: Адаптироваться к трансформации рынка и спроса на рынке.

 

Олег Баранов: Поэтому, собственно, что мы планируем дальше делать — это продолжать развиваться в этих трех направлениях...

 

Александр Герасимов: Сейчас уже видны какие-то эффекты, именно на динамике выручки, от предпринятых действий? Или они будут видны позднее?

 

Олег Баранов: Вы знаете, в этом году, по нашим планам, наша выручка должна вырасти где-то на 20-25% относительно прошлого года.

 

Александр Герасимов: Это прилично, да...

 

Олег Баранов: И конечно же, этот рост обеспечивается вот этими тремя драйверами. То есть с учетом того, что сейчас происходит с банковской системой...

 

Александр Герасимов: России...

 

Олег Баранов: Да, и это все, там, знают, если прессу читают... Очень трудно, имея ту же продуктовую линейку, тех же клиентов было бы...наращивать объем продаж...

 

Александр Герасимов: Это можно делать только за счет новых сегментов и новых продуктов. А доля зарубежных продаж сколько сейчас примерно составляет? И как вы планируете, до какой степени ее нарастить?

 

Олег Баранов: Пока немного, пока в районе 10%. Но она стабильно растет, и мы, конечно, хотим, чтобы она выросла...

 

Александр Герасимов: Зарубежная выручка опережает рост российской выручки, да? Ну, раз доля увеличивается?..

 

Олег Баранов: Да, она опережает. И мы, в принципе, по нашей стратегии, должны иметь до 30% зарубежной выручки в течение  трех лет...

 

Александр Герасимов: Это агрессивно...

 

Олег Баранов: Как дальше — будет-не будет — мы узнаем, но мы над этим работаем.

 

Александр Герасимов: А основные клиентские сегменты за рубежом совпадают с российскими? Или там какой-то... Вообще есть какая-то специфика спроса? То есть вот много говорят о том, что российский рынок в своем развитии сильно отстает. Поэтому, наверное, какая-то специфика есть? Или в так...

 

Олег Баранов: Ну, я с этим тезисом не могу полностью согласиться. Он, наверное, где-нибудь, может, отстает от каких-то западных стран. Какие-то восточные, там, или африканские, он, может, и опережает. Поэтому, я думаю, тут нельзя говорить так, что он всегда отстает. Что касается индустрий, то на данный момент за рубежом у нас только финансовая отрасль. То есть мы пошли в другие страны, естественно, с теми продуктами, отработанными здесь — показывая понятные референсы и понятные наработки. Поэтому план такой, что в других индустриях мы сейчас делаем наработки в России, мы собираемся это предложить вне России, но это следующий шаг.

 

Александр Герасимов: А вот все эти штуки, связанные с финтехом, блокчейном, которые сейчас бурно обсуждаются — насколько вы на них смотрите? Или вы на классические банки там больше ориентированы?

 

Олег Баранов: Ну, вы задали сразу несколько вопросов... Если говорить про блокчейн, то — тема очень модная, но в моем понимании уже немного перегретая. Мы, естественно, делаем какие-то пилотные проекты в этой области, просто чтобы, как сказать, быть...

 

Александр Герасимов: Быть в тонусе...

 

Олег Баранов: Быть в тонусе, да. И если вдруг завтра выяснится, что все начнут делать проекты только на блокчейне, — чтобы мы могли предъявить экспертизу... вот. Но пока, скажем так, каких-то больших коммерческих проектов у нас нет. И я даже не знаю... Для меня неочевидный вопрос, наша это особенность, или это вообще рынок такой. То есть пока что — да, стартапы, конечно, что-то там делают, но...

 

Александр Герасимов: Если говорить о финтехе, да — по большому счету, он весь построен на анализе данных. То есть это, ну...

 

Олег Баранов: Тут надо уточнить, кого вы называете финтехом. Вот, например, «Тинькофф» — это финтех, или не финтех? 

 

Александр Герасимов: Скажем так... Частично. То есть понятно, что это классический банкинг, но он в основном замешан на ИТ. В определяющей степени.

 

Олег Баранов: У нас есть, естественно, так сказать, такие организации, которые замешаны на ИТ, как вы выразились. Например, у нас есть такой замечательный клиент, Touch Bank — это проект венгерского банка OTP, известного в России. Это вот тоже такой диджитал-банк, они без офисов, они продают кредитные карты через Интернет. Мы делали очень большую часть ИТ-инфраструктуры для них. И вот такого рода проектов у нас всегда было много традиционно...

 

Александр Герасимов: И, наверное, компетенция анализа рисков там очень востребована?

 

Олег Баранов: Да — в том числе, естественно. Потому что когда ты кредитную карту через Интернет...

 

Александр Герасимов: Естественно. Тебе надо очень аккуратно к анализу рисков.

 

Олег Баранов: И вот есть банки, которые, скажем так... не будем называть никого конкретно... Но те, кто хоть немножко следит за банковской индустрией, знают, что есть банки, которые продали очень много кредитных карт, и среди них есть те, у которых хороший портфель, то есть низкая просрочка, они сейчас на коне. А есть те, которые продали очень много кредитных карт, но у них просрочка измеряется десятками процентов, и они, как сказать, в очень сложной ситуации. Поэтому риски — это, конечно, ключевая вещь. И мы в этом смысле, наверное, уже сколько... Наверное, 8 или 9 лет — не знаю, промышленно, что ли, занимаемся внедрением систем для управления рисками, именно кредитными рисками, при принятии кредитных решений по выдаче, одобрению или неодобрению кредита. Или при мониторинге уже выданного кредита, отслеживании состояния заемщика. Это такая наша сильная черта. И вот если под финтехами вы имели такие диджитал-банки, диджитал-банковские организации...

 

Александр Герасимов: Да, диджитал-банки.

 

Олег Баранов: ...То ответ — да. Если же под финтехами понимать какие-то...

 

Александр Герасимов: Разработчиков — то нет?..

 

Олег Баранов: То нет. Мы как-то с ними не очень работаем пока.

 

Александр Герасимов: А вот сейчас еще очень модно говорить про экосистемы, про различные сложные партнерские продукты — то, что называется B2B2X. То есть когда не заказчик и вы, и вы работаете в рамках ИТ-бюджета заказчика, а когда у этого заказчика есть заказчик, и вы в цепочке создания некой добавленной стоимости — допустим, не знаю, системы дистанционного банковского обслуживания — и вы как бы участвуете в цепочке создания этого сервиса.

 

Олег Баранов: Ну, мы на данный момент участвуем именно как поставщик либо ИТ-услуг, либо программных продуктов...

 

Александр Герасимов: Ну это я больше про стратегию — как вы на такую модель монетизации смотрите?

 

Олег Баранов: Вы знаете, это абсолютно другая бизнес-модель...

 

Александр Герасимов: Да, да...

 

Олег Баранов: И я глубоко убежден, что бизнес-модель — как во всех бизнес-школах учат, — это такая ключевая вещь в бизнесе.

 

Александр Герасимов: Ключевая, определяющая, да.

 

Олег Баранов: И, как в старом анекдоте, когда... Помните, еврея спросили там... А он ответил, что у меня договор с банком: я не даю кредитов, а они не торгуют семечками...

 

Александр Герасимов: Да, да, а они семечками не торгуют.

 

Олег Баранов: В этом смысле — мы не торгуем семечками, мы стараемся хорошо делать и развивать то, что мы хорошо умеем. А другая бизнес-модель — это другая бизнес-модель. Если заниматься бизнесом другого типа, основанном на другой бизнес-модели, — скорее всего, это должна быть отдельная компания. Потому что смешивание этих вещей...

 

Александр Герасимов: Невозможно, невозможно.

 

Олег Баранов: По опыту — попытки были...

 

Александр Герасимов: Ни к чему хорошему это не приводит.

 

Олег Баранов: Скажем так, очень часто это...

 

Александр Герасимов: Но именно как на отдельный бизнес — вы пока на этот счет не смотрели?

 

Олег Баранов: Нет, вы знаете... У нас как... Опять же, как учат во всех бизнес-школах, стратегия — это принятие решения в условиях ограниченных возможностей, ограниченных ресурсов. У нас есть ограниченные ресурсы, и мы стараемся фокусно их использовать в тех сферах, где у нас есть конкурентное преимущество — то есть то, что мы считаем своими конкурентными преимуществами. Поэтому мы стараемся не распыляться. То, что вы описали, — участие в цепочке создания добавочной стоимости, — такие предложения время от времени поступают. Примерно это выглядит так: давайте вы поучаствуете в создании ИТ-платформы какого-то финтеха компании, а потом будете, значит, в модели profit sharing получать какую-то долю от выручки, от прибыли, от чего-то еще... Не то чтобы мы принципиально против таких моделей, но...

 

Александр Герасимов: Они сложны очень...

 

Олег Баранов: В моем понимании — да, они сложны, и они имеют венчурный элемент. То есть там есть части, которые ты не контролируешь. Это значит, ты, по сути, становишься венчурным фондом. Ты тогда должен в 10 таких, или в 100 проинвестировать.

 

 

Александр Герасимов: Ну да.

 

Олег Баранов: Но мы не венчурный фонд, поэтому — как Кесарю - кесарево, а мы делаем то, что мы делаем.

 

Александр Герасимов: А вот, говоря о развитии, - в основном используете собственные средства, или вы привлекаете какие-то средства с рынка?

 

Олег Баранов: Нет, мы стараемся обходиться собственными средствами.

 

Александр Герасимов: Это как-то ограничивает вообще потенциал роста? То есть, мог ли быть рост больше?.. Допустим, зарубежная экспансия — она же, наверное, требует каких-то денег? Мог ли быть этот рост больше, если были бы привлечены некие внешние ресурсы?

 

Олег Баранов: На разных этапах жизни компании ответ на этот вопрос был разный. И очевидно, что это зависит от того, есть ли в данный конкретный момент какой-то такой бизнес-лайн или проект, который понятен и, так сказать, несет значительные возможности роста — но у него не хватает денег. Вот я в этом смысле считаю, что деньги могут иногда быть благом, иногда злом.

 

Когда деньги берет компания, которая не имеет такого какого-то стратегического продукта или направления, — это может быть злом. То есть эти деньги могут быть потрачены, и в итоге их придется так или иначе возвращать в той или иной форме, какая бы форма инвестиций ни была — даже если это вход в акционерный капитал... 

 

 

Александр Герасимов: Да, а роста акционерной стоимости нет...

 

Олег Баранов: То ты теряешь на будущее возможности привлечения. Если у тебя есть такой проект, какой-то новый продукт, то привлечение средств может быть очень важным элементом его развития и продвижения на рынок. Поэтому это зависит от момента времени.

 

Александр Герасимов: А вот вашу ситуацию сейчас вы как оцениваете?

 

Олег Баранов: Я думаю, что это все-таки разговор, который, скажем так, я предпочел бы вести уже в какой-то более конкретной ситуации, с конкретным...

 

Александр Герасимов: Но он возможен?

 

Олег Баранов: Конечно. Но вот именно в той логике, о которой я рассказал.

 

Александр Герасимов: Естественно. И, наверное, заключительный вопрос, на фоне Кремля не могу не спросить. Недавно было подписано за этими зубчатыми стенами Постановление о программе «Цифровая экономика». Вообще, во-первых, как вы видите задачу: что такое цифровая экономика? И как вы видите свою компанию в этом процессе? Потому что есть, наверное, миллион определений, что такое цифровая экономика...

 

Олег Баранов: Вы знаете, я, если так можно охарактеризовать... я такой «рыночный» по своему мировоззрению, что ли. Я считаю, что главная задача государства, если оно действительно хочет, чтобы экономика развивалась, например, цифровая или любая другая, — это создать условия...

 

Александр Герасимов: Чтобы она сама развивалась...

 

Олег Баранов: Возможно, какую-то инфраструктуру. Понизить налоги, не знаю... построить дороги — и дальше не «отсвечивать». В нашей стране, к сожалению, в последнее время все больше чиновников вообще становится — по количеству. И они, по-моему, искренне — и это меня больше всего удивляет — я до сих пор не могу поверить, что они искренне так думают... Но они искренне думают, что если они, значит, будут помогать бизнесу развиваться — в смысле...

 

Александр Герасимов: Говорить, как ему развиваться.

 

Олег Баранов: Говорить, как ему развиваться, да, — то из этого что-то выйдет. Видимо, наша страна сейчас находится на таком витке развития, когда... Ну как, люди же что-то понимают, когда у них кризис наступает. Когда то, что они делают, не работает. Но видимо, оно должно «понеработать» какое-то время — может быть, поймут. Поэтому если бы меня спросили, я бы сказал: хотите, чтобы развивались цифровые технологии,- понизьте налоги.

 

Александр Герасимов: А вы пользуетесь вот этими льготами для разработчиков?

 

Олег Баранов: Ну, мы пользуемся стандартной льготой по ЕСН, которой пользуются все ИТ-компании: насколько я понимаю, там критерий, что больше 50 человек должно быть сотрудников и больше, что-то, 70% или сколько-то выручки от разработки. Такой льготой мы пользуемся, и это хорошая вещь...Реально работающая.

 

Александр Герасимов: Наверное, одна из немногих, которые реально работают.

 

Олег Баранов: Да. Поэтому надо — инфраструктуру, - и не мешать. А умные люди всё сами сделают. У нас же страна с отличным, как сказать потенциалом - за счет еще советских наработок по образованию. Очень много умных, талантливых, ярких людей, которые отлично знают, что им делать.

 

Александр Герасимов: Которые еще не все уехали, да?

 

Олег Баранов: Да. Но если, как сказать... все будут выстраивать цифровые «проекты» такие, то - больше уедет, ничего в этом хорошего. Я лично в этом смысле вообще патриотично отношусь. Я считаю, лучше, чтобы здесь работали.

 

Александр Герасимов: Конечно, конечно. Ну этого мы себе и пожелаем: чтобы здесь работали и приносили пользу.

 

Олег Баранов: Ну да, конечно.

 

Александр Герасимов: Спасибо большое!

 

Олег Баранов: Спасибо!

 

См. видеоинтервью с Олегом Барановым на JSON.TV