×
Промышленный интернет. Сергей Дубовик, «Техносерв»: IoT не панацея – мы не сможем проскочить этап модернизации и классической автоматизации, где это еще необходимо

«Интернет вещей – это далеко не панацея. Это понятная технология, понятно, каким образом она будет внедряться. Это действительно элемент надстройки, оптимизация дополнительных затрат, сокращение их за счет избавления от человека, повышения надежности...Но невозможно перескочить этап развития и использовать IoT там, где еще не проведена модернизация производственных мощностей, инфраструктуры ЖКХ, где еще не исчерпан потенциал классических способов автоматизации», - в студии JSON.TV Сергей Дубовик, директор департамента поддержки продаж «Техносерв»

 

См. видео интервью с Сергеем Дубовиком на JSON.TV

 

Компания J`son & Partners Consulting также выпустила отдельное исследование, посвященное теме IIoT. С его Содержанием можете ознакомиться здесь: «Мировой опыт и перспективы развития Индустриального (Промышленного) Интернета Вещей в России»

 

Полная расшифровка интервью:

 

Михаил Шеховцов: Сегодня у нас в гостях Сергей Дубовик – директор департамента поддержки продаж компании «Техносерв». Мы поговорим о бизнесе интернета вещей и роли таких компаний, как «Техносерв», на этом рынке. Расскажите вкратце о компании «Техносерв». Чем она занимается и как дошла до рынка интернета вещей.

 

Сергей Дубовик: Компания «Техносерв» – один из крупнейших интеграторов в России. Занимается различными инфраструктурными проектами в плане прикладного обеспечения инфраструктурных решений комплексных проектов автоматизации бизнес-процессов. С точки зрения интернета вещей скорее мы давно готовились к тому, чтобы быть полезными нашим клиентам в условиях нарождающегося спроса. Я думаю, сейчас, когда спрос пробуждается, у нас есть различные решения, о которых я хотел бы поподробнее тоже рассказать.

 

Михаил Шеховцов: Что такое все-таки интернет вещей? Еще часто используется такой термин, как промышленный интернет или промышленный интернет вещей. Как появился такой термин? Не было интернета вещей, теперь появился интернет вещей. Где эта граница и что это такое?

 

Сергей Дубовик: Мне кажется, граница больше маркетинговая, чем физическая. Потому что само определение того, что является интернетом вещей, состоящее из того, что есть определенные девайсы, определенные технологии передачи данных, определенная система, управляющая всем этим, причем технологии передачи данных изначально проводные. Соответственно, такие решения существуют уже давно. То есть мы в этом интернете вещей живем, просто никогда до этого не называли это интернетом вещей. Термин скорее, на мой взгляд, появился, когда развилась беспроводная составляющая. Изначально это называлось М2М, когда устройства начали общаться между собой, когда появились прикладные бизнес-решения. Думаю, года 3-5 назад возникло то, что действительно можно называть началом интернета вещей, и года 2 назад появился термин.

 

Михаил Шеховцов: Можно сказать, что интернет вещей появился тогда, когда к интернету стали подключаться те объекты промышленной инфраструктуры, отраслевой инфраструктуры, которые раньше нельзя было достать с помощью интернет-технологий предыдущего поколения, например, сельское хозяйство, транспорт, удаленные машины, когда через GPS-навигатор можно контролировать движение транспортных потоков и подобные сервисы?

 

Сергей Дубовик: Я бы ключевым аспектом отметил, что точка именно интернета вещей – это возможность двух различных устройств общаться друг с другом без человека. То есть когда не Machine to Human, а когда Machine to Machine работает.

 

Михаил Шеховцов: Тогда сразу вопрос – на старом технологическом оборудовании в рамках АСУ ТП – автоматизированных систем управления или процессов ЧПУ – числового программного управления – элементы робототехники уже присутствуют достаточно давно в промышленном оборудовании. Там же тоже есть элементы общения машин с машинами на современных промышленных заводах?

 

Сергей Дубовик: Хорошо, возможно, убедили. Тогда два достаточных условия, два действительно больших сегмента, которые не позволяли раньше за счет развития элементной базы и технологий развиваться интернету вещей: действительно машин ту машин – это, наверное, два основных момента, после которых мы говорим, что скоро компьютер захватит мир.

 

Михаил Шеховцов: На самом деле это сложный вопрос, потому что еще определенное время будет дискутироваться, что такое интернет вещей. Четкого определения еще не существует. Это такое новое понятие, которое объединяет много и старых экосистем бизнеса, и новых экосистем, которые сейчас создаются, и новых направлений развития, которые еще не созданы, но перспективно будут созданы. Согласен с вами, больше маркетинговое и частично научное понятие. Какие составные блоки интернета вещей вы видите, ключевые элементы, игроков на этом рынке? И технологических, и с точки зрения бизнес-модели.

 

Сергей Дубовик: Я согласен, что определение есть. Общего понимания, что под ним находится, нет. Понятно, почему это произошло. Технологии в разных отраслях развивались по-разному. Есть свои существующие технологии и передачи данных традиционно, и они тоже развивались по-разному в различных отраслях. И свои устройства, и свои способы монетизации этого. Теперь, когда разные эволюционные процессы дошли до текущего уровня технологий, мы сделали срез и назвали весь этот «зоопарк» протоколов, систем, устройств и всего остального неким общим термином – интернет вещей. При этом действительно отсутствует типизация протоколов, устройств. Они очень разные.

 

Михаил Шеховцов: Ранее существовало огромное количество проприетарных протоколов автоматизации производственных процессов, которым занимались поставщики оборудования на промышленных предприятиях, различные автоматизации промышленных процессов, автоматизации корпоративной системы и другие процессы. Они все были проприетарные. Интернет дает возможность их унифицировать. Это возможность перейти на новый уровень с помощью интернета вещей. То есть другой подход к интернету вещей. То, что было в сегменте В2С, домашнего интернета, теперь эти же бизнес-модели, которые позволяют унифицировать как единый протокол, приходят в промышленность, в бизнес-среду.

 

Сергей Дубовик: Именно. Отвечать на ваш вопрос, какова экосистема существующего интернета вещей, давайте последовательно. Изначально существуют различные поставщики самих атомарных устройств измерения чего-то. Это может быть SIM-карта, датчик, любой протокол и т.д. Это один стек, и здесь основная задача самих этих устройств – в минимизации стоимости. Переломный революционный момент возникнет, когда стоимость этих устройств опустится до 2-3 долларов и простота их установки и закупки будет такая, что их можно будет внедрить в любой чайник, холодильник, мобильный телефон, хотя в мобильном телефоне они есть, в любое устройство, независимо от отраслевого назначения. За счет дешевизны останется 2-3-4-5 форматов, которые стандартизируют возможности того, как это можно использовать. Такой горизонт развития на 10 лет. Дальше эти устройства объединяются в какой-то законченный бизнес-предмет (банкомат, вендинговую машину, мобильный телефон, видеокамеру), в то, что компануется и является законченным для пользователя. Здесь тоже свой рынок, в основном крупные игроки электроники, которые развиты на настоящем рынке. Дальше – канал передачи данных. Здесь важный момент – тоже разброс большой, и я бы хотел разделить, что есть телеком-операторы и это отдельный сегмент и интернета вещей, и индустриального интернета вещей в принципе. Здесь отдельные другие задачи и, может, даже отдельные другие сегменты.

 

 

Потому что к нашему определению из двух пунктов, когда же началась эта революция, необходимо добавить третий пункт – скорость. Потому что сейчас существующие технологии передачи данных, например для автомобилей, не позволяют двум движущимся машинам передавать данные о своем местоположении, скорости, ускорении, угловых параметрах движения для того, чтобы автоматика могла что-то скорректировать. Поэтому следующие стандарты – развитие LTE, 5G – как раз закладывают и необходимые частоты передачи для того, чтобы просто этот объем трафика переварить, и те скоростные параметры для движущихся в нашем мире объектов на наших скоростях (80-100-150 км), чтобы успевать передавать гарантированно эти данные. Поэтому мобильные операторы с точки зрения трафика – это отдельный сегмент. Еще отдельный сегмент – передача данных на основе LoRaи т. д., когда это совсем не мобильная часть передачи данных, наоборот, энергонезависимая. Сейчас мы упираемся в энергетический потолок, когда устройство может жить без заряда на существующей батарейке 3-5 лет. А когда оно сможет жить 15-20, то горизонтом проникновения этих устройств может стать вся наша планета Земля.

 

Михаил Шеховцов: Вы говорите сейчас о технологической эволюции на уровне устройств и на уровне сетей, которые позволяют выйти сервису услуг и вообще появлению самого феномена интернета вещей, когда пропускная способность, возможности растут качественно. Не только за счет количества, но и качества эволюции технологий.

 

Сергей Дубовик: Акценты идут в разных направлениях. Если в одном скорость, то в другом энергосбережение. То есть совсем разные протоколы, разные технологии развития и все это развивается в разных направлениях. Плюс классическая передача данных, когда это и фиксированная связь, и классическая проводная связь, и классическая беспроводная. Вот этот третий элемент как раз понятен. Наверное, сегодня основные коммерческие проекты на нем. А научная часть движется в двух направлениях. Либо за счет скорости передачи, либо за счет энергосбережения этих устройств.

 

Михаил Шеховцов: Вы обрисовали тот периметр, благодаря которому компании-разработчики могут войти на рынок. Создан рыночный канал к клиенту. В данном случае клиентом выступают сами устройства, которыми пользуются пользователи. То есть выросла сеть качественно и количественно и выросли сети передачи данных, которые дают доступ. И теперь на этой инфраструктуре можно предоставлять различные новые сервисы.

 

Сергей Дубовик: Да. Но сначала мы приходим к задаче, чтобы у нас появилась некая программная платформа, позволяющая все эти события в себя забирать, определять корреляцию между ними, обеспечивать безопасность, понимать, каким образом новые устройства в эту сеть могут добавляться, имеют ли они право в нее добавляться и т.д. С точки зрения безопасности – вопрос отдельный.

 

Михаил Шеховцов: Безопасность – это большой блок экосистемы интернета вещей.

 

Сергей Дубовик: Причем он находится на совершенно очевидном уровне. То есть мы даже не говорим о взломах, атаках и все остальное. Просто рассмотрите вопрос о существующем спутниковом телевидении. Когда операторы дают приставку в аренду, в абонентскую плату входит арендная стоимость, потом эта приставка возвращается обратно в продажу, продается другому пользователю, а у нее тот же айдишник, тот же мак-адрес, и это устройство в принципе может попадать в гарантированную сеть.

 

Михаил Шеховцов: Разве карточка не меняется при перепродаже?

 

Сергей Дубовик: Здесь нужна дополнительная третья функция. С точки зрения декодера, да. С точки зрения спутника, естественно. Представьте, что мы говорим про всякие интернет-устройства – холодильники, кофеварки, машины. Машины передаются от одного владельца к другому. Может ли машина, которую пользователь А продал пользователю Б, въехать в гараж пользователя А. Где переписывается этот код и т.д. Вопросы безопасности на самом деле на уровне быта, а не на уровне глубоких специалистов. На уровне глубоких специалистов они тоже есть.

 

Михаил Шеховцов: Еще есть одна идея, что сейчас идентифицируется в сети либо пользователь, либо сайт, а в будущем можно идентифицировать устройства. То есть у него может быть свой сайт, своя цифровая история в интернете.

 

Сергей Дубовик: Фактически сразу необходимо об этом задумываться.

 

Михаил Шеховцов: Но это уже большое отдельное отступление, это касается вообще изменения структуры интернета, как такового, не только технологического, но и идеологического.

 

Сергей Дубовик: И интернета, и жизни, и навыков пользователя.

 

Михаил Шеховцов: Но это отдельная тема для обсуждения, мы сегодня ее не успеем раскрыть.

 

Сергей Дубовик: Больше философская.

 

Михаил Шеховцов: Не только философская, потому что есть на рынке разработки в этом направлении, которые говорят уже о новом поколении. Не только в США, но и в России есть разработки нового поколения интернета. А ваша роль? Я так понимаю, что в этих элементах вы подключаетесь к компании или вы подключаетесь на уровне сервиса, платформ, решений к экосистеме?

 

Сергей Дубовик: Здесь у нас два направления. Как раз мы подошли к той самой платформе, которая должна это обрабатывать. И соответственно, сегмент на существующих скоростях – как раз обработка этих данных. Сейчас во многих коммерческих проектах мы выступаем как поставщик софта, инфраструктурных элементов, тех самых устройств – различных датчиков, камер, нашей биометрии. Плюс мы сейчас достаточно сильно используем наукоемкие вещи на базе наших собственных продуктов с точки зрения, какой же ответ рынку будет у нас через пять лет. Когда вырастут скорости и количество устройств вырастет на порядки, потребуется совершенно другая производительность для этой обработки. Мы сейчас и вот эту часть пытаемся прорабатывать.

 

Михаил Шеховцов: Возвращаясь к экосистеме, скажите, есть устройства и датчики – первый уровень, дальше есть сети, дальше идут сервисы и центральная платформа интернета вещей. Дальше какая последовательность, чтобы замкнуть весь цикл, всю экосистему? Какие еще есть критические моменты?

 

Сергей Дубовик: Дальше классические игроки бизнеса – оператор той самой платформы, кредитная организация, которая, возможно, финансирует создание всей этой схемы, сервиса, потребители этих сервисов, платежная система, и при этом на базе потребителей сервисов может появляться следующий уровень, когда потребители сервиса становятся и поставщиками сервисов. Тогда платформа предоставления сервисов становится торговой площадкой, соответственно, компания, предоставляющая сервис, является фактически торговым брокером.

 

Михаил Шеховцов: Я хотел спросить про программные продукты и платформы игроков, которые их разрабатывают. Очевидное решение – есть международные компании, которые разрабатывают платформы интернета вещей, потом подключаются различные сервисы. Есть российские компании, которые движутся в этом направлении, есть вертикальные сервисы. Вы сейчас сказали, что эта система может работать в обоих направлениях. То есть эти сервисы могут предоставляться как для покупателя, так и для продавца и превращаются в целый маркетплейс. Есть экосистема, которая выстроена, то есть практически сразу строится маркетплейс как экосистема, к которой могут подключаться как продавцы, как покупатели и продавать, покупать сервис. То есть такая платформа, аналогичная тем платформам, которые в В2С-сегменте работают.

 

Сергей Дубовик: Именно так. Причем я не верю, что может быть создана абстрактная платформа без отраслевой специализации. А платформы с отраслевой специализацией и В2В, и В2С уже, на мой взгляд, есть. Посмотрите на тот же Amazon. У нее внешняя часть «битусишная», при этом внутри этой платформы и логистика, и работа с поставщиками, и внутренние IP-процессы, и заказы, и все остальное.

 

Михаил Шеховцов: Вопросы хостинга, облачный сервис могут предоставляться как частным лицам, так и корпоративным.

 

Сергей Дубовик: Конечно. Посмотрите на телекомовские решения. Сейчас, когда классический телеком, наверное, стагнирует, а с точки зрения развития мобильных платежей, мобильной коммерции, закупки это и мобильный контент, внешне это тоже В2С, потому что в основном пользователи, а внутри целая инфраструктура – и оплата парковок, и интеграционные моменты, и интеграция с различными контент-играми, это общая бонусная система, которая внутри на самом деле на разных игроков раскладывается. И это и взаиморасчеты между ними. Такие вещи уже есть. К ним подключаются еще мобильные устройства, которые могут выдавать на базе себя некие сервисы, и рынок туда идет. Прежде всего это сервисы безопасности – видеонаблюдения, подписочные модели как раз по сервисным технологиям, когда сама система может находиться централизованно в каких-то облаках, а пользователь может использовать.

 

Михаил Шеховцов: Вы делали замечание, что эти платформы вряд ли будут универсальными, но скорее они будут иметь какую-то отраслевую направленность – маркетплейс для металлургических компаний, для нефтяных компаний, для сельского хозяйства, для умного города, умного дома. Вот такое направление может быть избрано? То есть делается какое-то типовое решение для умного города и дальше его можно масштабировать на другие города и населенные пункты?

 

Сергей Дубовик: С точки зрения стандартности тех или иных решений, на мой взгляд, стандартизация должна быть на границах, то есть на уровне протоколов, через которые различные устройства, системы и т. д. обмениваются друг с другом.

 

Михаил Шеховцов: Технологическая стандартизация?

 

Сергей Дубовик: Да. Не столько сервис. Во-первых, это рынок. В концепции единого оператора этот рынок можно сильно ограничить. Решения должны быть, скорее всего, разные и, наверное, правильно, что они конкурируют между собой. А технологическая составляющая в виде неких открытых протоколов, которые поддерживают все, – это сейчас как раз барьеры. Говоря про умные и безопасные города, мы говорим про огромный набор инфраструктуры, которая существует на уровне. Возьмите крупные города, даже небольшой город. Существует огромное количество систем безопасности, жизнедеятельности, средств оповещения, предупреждения и т. д., которые физически сейчас спроектированы в разное время разными пользователями, которые никаким образом не общаются друг с другом. Были предприняты некие очень правильные попытки связать между собой средства мониторинга и средства оповещения, когда то, что срабатывает, может включить то, что может людям сказать о том, что произошло. Это же глобальные проекты на уровне страны. А мы сейчас говорим, что кроме этого мы можем добавить еще 15-20-30 направлений в контур этого решения. Поэтому решения будут разные, в зависимости от потребностей. А стандарты нужно действительно вырабатывать.

 

Михаил Шеховцов: Можно же делать умный город локально? То есть не сразу подключать весь город, а подключить новый дом к системе нового дома.

 

Сергей Дубовик: Конечно.

 

Михаил Шеховцов: Возможно такое направление. Надо легче его делать, то есть счетчики умные, телевидение, вся экосистема, кондиционирование, теплообеспечение и т. д., все можно подключить. Тестовая зона может быть для умного города? Потом какие-то участки ЖКХ можно подключать локально?

 

Сергей Дубовик: Конечно, можно так делать и, на мой взгляд, нужно так делать. Соответственно, система обеспечения безопасности или контроля – это и мониторинг, и контроль, их достаточно много в современной жизни. Это и лифты, и пожарная сигнализация, и контроль доступа и т.д. Абсолютно точно это можно делать сегментно. Но тогда разные районы, сделанные в разное время разными людьми сложно интегрировать. Нужна общая среда.

 

Михаил Шеховцов: На этом рынке кому легче работать? Мы сказали, что есть такие компании, как Google и «Яндекс», которые уже выстраивают В2В2С-инфраструктуру. Им легче будет выйти на этот рынок или на этом рынке лучше позиционировать себя компаниям, которым понятна именно интеграторская бизнес-модель, когда они не делают какую-то масштабную модель сразу на рынок, сразу маркетплейс унифицированный, а другое бизнес-направление, когда интегратор заходит, видит различные проприетарные системы, разные блоки, он уже их интегрирует. Какая основная задача при выходе на этот рынок?

 

Сергей Дубовик: Истина, наверное, где-то посередине. С точки зрения глобального поставщика сервисов, такого как Google, здесь проблема в привязке. Мы глобально понимаем, как это сделать, мы имеем позиционирование, Google-аккаунт, мы можем это подвязывать… Здесь услуги, сделаем следующий уровень в технику и получим безопасные дома и т. д. Бесспорно, с помощью административного движения сверху заходить в эти вещи, наверное, проще. Но следующим шагом, когда понятно, как это должно делаться, возникают как раз те самые интеграторские задачи, которые действительно должны решаться.

 

Михаил Шеховцов: Ваша компания «Техносерв», вы на этом рынке себя позиционируете прежде всего как интегратор, как сервис-провайдер, как разработчик отдельных решений, другие функции?

 

Сергей Дубовик: Мы на этом рынке представлены в нескольких ипостасях. Первое – как поставщик отдельных устройств. Если мы говорим про видеокамеры – датчики, различный мониторинг в основном для безопасных городов. При этом безопасных и умных, потому что активно пытаемся продвигать в настоящее время и решения, связанные с управлением электричеством, например. Есть коммерчески доказанные эффективные кейсы о том, что это действительно экономически выгодно или оправдано. Отдельно пытаемся усиливать наши собственные решения и компетенции в плане ЖКХ-проектов, потому что, на мой взгляд, следующий логический, экономический шаг вообще развития бизнеса – автоматизация ЖКХ на уровне котельных, управления водоснабжением и т. д.

 

Второе наше направление – разработчик решений. Разработчик тех самых высокопроизводительных платформ, связь с Big Data и с другими отчетными системами, представление этих отчетов в правильном виде и т. д. Мы, естественно, выступаем и как инфраструктурный интегратор, и как интегратор программного обеспечения, завязки с ERP-системами. Например, у нас есть интересные проекты, связанные с финансовыми организациями, когда для контроля своих активов по выданным кредитам, по залоговым обязательствам финансовая компания может использовать элементы интернета вещей на различных зернохранилищах, объектах передвижной техники и т. д. Для того чтобы, если залог по всей стране, понимать, в каком состоянии сейчас залоговое имущество находится. И там, естественно, есть интеграция с ERP-системами, контроль остатков и т. д. И в такой роли тоже выступаем.

 

Михаил Шеховцов: В чем ваша роль как интегратора? Интегратор может объединить различных игроков, которые представляют точечные продукты, оборудование, сенсоры, сетевое решение. То есть если комплексный проект, как мы говорили, в сфере ЖКХ, там роль сопряжения различных протоколов, систем очень высокая. Главная роль интегратора, разработчика или сервис-провайдера в такого рода проектах?

 

Сергей Дубовик: У нас тоже есть собственная сервисная модель, собственное облако, которое мы активно сейчас используем в проектах для наших клиентов. На мой взгляд, наша основная роль как интегрирующего звена – преодоление разноформатных данных. Это основная проблема и если по отдельности все решения существуют, то в случае законченного бизнес-процесса и законченного решения, понятного клиенту под ключ, без интегратора не обойтись.

 

Михаил Шеховцов: Здесь, наверное, роль интегратора не только в сопряжении различных протоколов, стандартов и т. д., но, наверное, сервис-провайдеру, у которого есть стандартное готовое решение, надо понять еще потребности клиента. Это целый консалтинговый процесс. Пойти на завод, понять, что происходит, какая у него стоит IRP-система, разобраться во всех этих протоколах стандартных, которые существуют, понять тонкие места и потом уже согласовать с каким-то готовым продуктом, который на рынке существует. Такой IT-консалтинг.

 

Сергей Дубовик: Другой момент. Обычно поставщик сервисов – это поставщик либо технологических, либо инфраструктурных сервисов, либо каналов, который, как правило, имеет ресурсы, но при этом действительно не прошел стадию бизнес консалтинга, не понимает, что клиенту нужно. А во-вторых, не имеет того самого решения, которое он может к себе на инфраструктурные мощности поставить и дальше его монетезировать за счет большого количества однотипных клиентов. И как правило, такие компании сами эти решения не порождают. В этом случае наша роль как интегратора не столько в том, чтобы побороться с трудностями, сколько создать это решение либо для конечного клиента, либо для того самого сервис-провайдера или инвестора, который может в это решение инвестировать и потом по сервисной модели продавать подписку.

 

Михаил Шеховцов: Можете более подробно рассказать о ваших конкретных продуктах и технологиях, привести какие-то бизнес-кейсы интернета вещей, которые вы реализуете или планируете реализовать с точки зрения бизнес-модели, как она работает?

 

Сергей Дубовик: Расскажу про продукты и технологии. На мой взгляд интересные бизнес кейсы. Начнем с простого. Камера видеонаблюдения, камера фотовидеофиксации. Здесь две явные модели. Это та самая подготовка комплексного решения либо поставка этого решения конечному заказчику. Если мы говорим о сервисной модели, то это и федерализация управления, например, по линии МВД, когда центр обработки административных правонарушений, тот самый, который пишет нам иногда «письма счастья», если мы неосторожны за рулем. Есть идея федерализации этого сервиса. С точки зрения В2В, В2С кейс на кончиках пальцев – видеонаблюдения, доступы, биометрическая идентификация, когда сам биометрический движок, ядро стоит где-то в централизованном ЦОДе и подписка может быть выдана большому количеству пользователей.

 

Михаил Шеховцов: Подписка на что?

 

Сергей Дубовик: Небольшие магазины, когда на биометрии заводятся черно-белые списки и ты на своем предприятии можешь говорить: этих я людей пропускаю, этих не пропускаю.

 

Михаил Шеховцов: Есть типовой сервис, который предоставляется всем розничным сетям, магазинам. Они подписываются.

 

Сергей Дубовик: Для них разные кейсы. Для магазинов это могут быть люди, замеченные в некорректном поведении на территории магазина. Распознали, на охрану сообщение отдали. Для небольших производств это может быть просто список сотрудников по авторизации или наоборот, желательных и нежелательных людей, проверяющих и т. д.

 

Михаил Шеховцов: То есть не обязательно всех проверять, а где-то обратить внимание. Система идентифицировала опасное звено и его проверять надо?

 

Сергей Дубовик: Да. Если это производство, закрытые зоны, заводы, то тоже в автоматизированном режиме сейчас все это позволяет технология делать, когда те или иные зоны помечаются в системе условно зелеными и красными и те или иные люди помечаются тоже уровнем допуска. Когда это дверь, то понятно, что решение с карточкой, очевидно, более рабочее. А когда это зона аэропорта, когда сюда можно ходить, а сюда нельзя, тогда это камера, которая может распознать идущего по территории человека по лицу и т. д.

 

Михаил Шеховцов: Мы поговорили в теории, как выглядит проект умного города. А на практике вы уже столкнулись с какими-то сложностями или, наоборот, у вас уже есть какое-то решение – вот вы нашли тот ключ к развертыванию интернета вещей в кейсе умного города? Или, может, уже есть проекты, которыми можете похвастаться, что реализовали этот элемент умного города? Кроме охраны, я имею в виду.

 

Сергей Дубовик: Со сложностями мы, конечно, столкнулись. В основном, они совершенно понятны. Это как раз различные стандарты и ведомственная принадлежность различных решений, потому что структура на местах такова, что сами системы зачастую не принадлежат какому-то конкретному заказчику. Если это частное лицо и у него есть в квартире девайсы, я вызываю мастера, который мне скручивает их в один хаб, и дальше я всем этим управляю. Или через Apple store себе загружаю, и у меня там все хорошо. А когда мы выходим на масштабы города, муниципального образования или более того, то огромное количество служб, системы разные и в разные годы сформированные.

 

Михаил Шеховцов: А кто может быть конечным заказчиком умного города?

 

Сергей Дубовик: Администрация города.

 

Михаил Шеховцов: То есть вы работаете, а потом эту систему выстраиваете в цепочку до конечной квартиры, согласовываете всех участников процесса?

 

Сергей Дубовик: Да. Обычно наша задача согласовать скорее на уровне администрации субъекта, муниципальных образований конкретных районов. До уровня управляющей компании мы, как правило, не доходим. Там решается на уровне самой администрации.

 

Перейду к успехам. На мой взгляд, из уже существующих вещей – это сегменты светлых городов, когда есть управление электричеством. Сейчас на законодательной базе, например, возможна экономия. Сейчас законодательно запрещено не освещать объекты в темное время суток. Возможно притушать электричество, но совсем выключать его нельзя. Соответственно, управление понижающей способностью осуществлять можно. Причем, в отличие от классической схемы замены на светодиодные светильники мы умеем это делать на любых существующих осветительных приборах, которые 30 лет стоят в городах, с помощью небольшой модернизации элементной базы, оставляя те же самые лампочки, не вкладываясь ни в энергосети, ни в трансформаторные подстанции, мы можем добиться снижения расходов на уровне 50-80 процентов.

 

Михаил Шеховцов: Когда начинает темнеть, они переключаются на затемнение? А они могут реагировать на движение людей?

 

Сергей Дубовик: Могут. Это больше крупные парковки, торговые центры, заводы. Здесь нужно скорее светодиодное решение, когда сама парковка освещается таким образом, что ночью она выключается, а при движении автомобиля или человека крайний фонарь включает некий сегмент.

 

Михаил Шеховцов: Кто-то же может забрать машину ночью. А какие технологии вы используете? Очевидно, что у вас есть сторонние поставщики решений. А что это за технологии и какие у вас ваши собственные технологии в этом направлении есть? Не только технологии, наработки, процессы.

 

Сергей Дубовик: Наши собственные технологии в основном сосредоточены с точки зрения устройств – это многофункциональные устройства, которые работают фактически в некоей логической сети, видят друг друга, позволяют в зависимости от конфигурации подключать различный набор датчиков, камеры, отправлять через различные сети интернет 3G и т. д. кусок видеосигнала, картинку, сообщение, подключать через сухие контакты различные дополнительные приборы освещения, при этом общаться друг с другом в сети: видят – не видят, отдавать друг другу команды. Мы сейчас над этой элементарной базой работаем. И у нас есть собственное программное обеспечение, которое является очень производительным. Транспортные шины между этими устройствами, сверху нее стоит некая крыляционная платформа, которая в зависимости от привязки датчиков может говорить – одно ли это событие и как его отрабатывать и т. д. И дальше уже есть бизнес-application в зависимости от отрасли, что с этой платформой нужно дальше делать.

 

Михаил Шеховцов: Эти решения вы сами делаете, программируете?

 

Сергей Дубовик: Да.

 

Михаил Шеховцов: А дополнительные блоки вы можете брать на рынке, готовые application?

 

Сергей Дубовик: Берем на рынке. Два года назад мы проводили не сколько тендер, сколько аналитическое исследование, на чем остановиться. Выбрали несколько вариантов, с кем можем работать. Однозначно хорошего для всех варианта нет. Мы выбрали некую модель, когда нам позволяется сам микрокомпьютер собрать из различных плат. Есть решение, когда это монобаза, есть решения, когда эти платки конфигурируются между собой. Соответственно стоимость его может за счет этого удешевляться. Это российская элементарная база, на ней работаем в настоящее время.

 

Михаил Шеховцов: То есть фактически вы прописываете алгоритм сервиса, под этот сервис разрабатываете проект интегратора, комплексный проект, в котором сердцевина – ваше программное обеспечение, которое обеспечивает основную логику этого проекта, дальше подключаете различные блоки и сервисы – вот так работает механизм. Вы в конечном счете сервис оказываете в данном случае или продукт продаете?

 

Сергей Дубовик: Поскольку я больше технический эксперт, для меня это выглядит скорее с обратной стороны. Для меня интересно рассказывать, что у меня есть гибкая элементарная база, на которой, как конструктор Lego, могу собрать что угодно. У меня есть платформа, где я могу выдернуть и собрать любой сервис из этих элементов и дальше из этих атомарных сервисов собрать разные бизнес-приложения.

 

Михаил Шеховцов: А как дальше – будут предлагаться клиенту различные варианты? Он может купить и сам обслуживать, можете вы сами поставить и перевести на клиентское обслуживание, чтобы он просто платил за аренду этой платформы.

 

Сергей Дубовик: Да. У нас это решение по умолчанию облачное, поэтому как дальше использовать, это уже конкретный кейс. Хотите – поставим в облако, хотите – будем из облака выдавать, хотите – это будет облако заказчика или локальная установка. Плюс – специфика тоже важна. Поэтому в этом моменте, на клиенте начинается самое интересное. Конструктор Lego есть, давайте поймем, какая конфигурация, что должно получиться в результате.

 

Михаил Шеховцов: Какие другие отрасли вам интересны? Вы упоминали сельское хозяйство. Можете рассказать более подробно о проекте сельского хозяйства? Вы достаточно полно его описали. Может дополнительно специфические детали, трудности, с которыми вы столкнулись, – и технологически, и бизнес-трудности. И может, еще какие-то отрасли и бизнес кейсы, успешные и интересные для вас?

 

Сергей Дубовик: С точки зрения вообще различных отраслей экономики, интернета вещей, это же тоже неоднородное на самом деле. Вы упомянули сельское хозяйство. На самом деле интернет вещей не является в моем понимании некоей революционной технологией. Как, например, готово ли сельское хозяйство к внедрению интернета вещей. Такой вопрос не совсем верный.

 

Любой бизнес скорее готов к оптимизации затрат или к каким-то новым технологиям, которые позволяют дополнительно зарабатывать. Интернет вещей, на мой взгляд, все-таки технология, когда это не новый дополнительный рынок, не новый дополнительный заработок, а действительно оптимизация существующих затрат. Но эти возможности фактически на уровне fine tuning, когда уже многое что сделано и когда мы достигли некоего предела и тогда можно перейти к следующей системе.

 

 

Михаил Шеховцов: То есть если компания не прошла предыдущий уровень оптимизации, особенно это очевидно для промышленных компаний, потому что там много процессов, можно их автоматизировать на уровне корпоративной отчетности, автоматизации производственной цепочки, робототехники и т. д., а интернет вещей идет дальше. А если старое оборудование?

 

Сергей Дубовик: Производственная энергетика находится еще в той фазе, когда есть еще что сделать, автоматизировать.

 

Михаил Шеховцов: Нет ERP-системы, нет АСУТП, станки не на чиповом программном управлении. То есть еще есть возможность развиваться.

 

Сергей Дубовик: Именно так. Просто по экономике этих методов. Возьмем сельское хозяйство. Наверное, есть применение кейса, когда автоматизированный полив, контроль почв, и это надо думать, делать, обсчитывать эти кейсы. При этом мы незаметно видим, что используем сельхозтехнику, промышленную технику, Caterpillar , Volvo и т. д., там незримо присутствует интернет вещей в виде того, что автоматически считается ресурс тех или иных деталей, автоматически происходит их заказ. Потому что хранить здесь дорогостоящие компоненты, турбины и все остальное достаточно дорого, поэтому мировой опыт, который был развит десятилетиями до нас, сейчас просто при покупке и использовании этой техники к нам приехал автоматически. То есть мы не готовились к интернету вещей, мы не собирались его внедрять в сельском хозяйстве, но мы купили умный комбайн, и, оказывается, у нас есть интернет вещей.

 

Михаил Шеховцов: То есть выдает сигнал – замените мне часть, уже изношена. И уже из головной компании звонят – мы должны заменить вам деталь.

 

Сергей Дубовик: Да. Ведь сложные производственные и сельскохозяйственные вещи именно такие. Это произошло не из-за того, что менеджеры вдруг осознали, что это удобно, и стали развиваться с помощью каких-то собственных проприетарных технологий, само.

 

Михаил Шеховцов: А эти смежные сегменты перескочили этапы и уже внедряются в сельском хозяйстве.

 

Сергей Дубовик: Да. То же самое с автомобилями. Когда мы разовьем автомобильный контроль. Соответственно, через 5-10 лет автомобили из Европы, которые умеют сами парковаться и сами корректировать положение на дороге, тоже к нам приедут, и мы увидим, что стандарт у нас еще не тот, технологии еще не готовы, операторы не готовы, маркетинг не придумал, как это тарифицировать, правила дорожного движение не оптимизированы под эти вещи.

 

Михаил Шеховцов: Интересно вы показали, что многие технологии, которые развиваются в смежных сегментах, так или иначе заставляют развиваться другие. Тот же работник, который пришел на завод со смартфоном на рабочем месте, может с этим смартфоном считывать информацию о станке – что за станок, какие у него составляющие, спецификация, что можно ремонтировать, сам станок может уже с ним общаться напрямую.

 

Сергей Дубовик: С точки зрения рабочих станков тоже интересный кейс, не наш, рыночный. Когда либо очень серьезное производство, либо просто выносные платформы, нефтяные платформы в океане, классическое развитие экономики, когда на этой платформе, например, находится набор экспертов мирового уровня, которых штучное количество в случае ее поломки способны что-то диагностировать. При переходе к новым технологиям вся эта платформа просто обвешивается датчиками температур, давления и всего остального. Есть инженеры, но рядового класса, у которых есть камеры и чипы. Он просто проходит по этому заводу, если датчик греется, включает сигнализацию, и вот эта команда суперэкспертов находится централизованно где-то. Как делают операции, так лечат и платформу.

 

Михаил Шеховцов: Так мы можем дойти до крайностей, что нефтяная компания может быть владельцем лицензии, а технологическая компания может полностью обслуживать нефтяные станции. Это уже далекое будущее.

 

Сергей Дубовик: Недалекое. Другие отрасли смотрите. Телеком.

 

Михаил Шеховцов: Телеком-оператор избавляется от сетей, он, по сути дела, занимается маркетингом и продажами.

 

Сергей Дубовик: Посмотрите на тот же Hewlett-Packard.

 

Михаил Шеховцов: То есть на самом деле это недалекое будущее, это уже происходит. Если посмотреть на российскую экономику. С учетом того, что уже сказали, разные предприятия находятся на разном уровне автоматизации, разной степени готовности к внедрению интернета вещей. У каждого предприятия и отрасли есть разные этапы автоматизации, разный путь. Если прийти на одно предприятие, то там надо ставить автоматизированное производство, на другом предприятии надо переходить к ERP, а третьи предприятия уже полностью автоматизированы и надо переходить к этапу интернета вещей. Есть еще не менее важная проблема, которая уходит за этап автоматизации, хотя тоже связана с этим, – это уже этап продукта. Мы не можем с помощью интернета вещей так модернизировать предприятие, что оно будет выпускать продукт другого качества, или можем?

 

Сергей Дубовик: Нет.

 

Михаил Шеховцов: Хотя есть Manufacturing engineering, можно выстроить процесс или оптимизировать процесс создания продукта.

 

Сергей Дубовик: Не можем непосредственно, но можем с помощью качественных характеристик. Потому что это изменения в логистике, в закупке, когда у предприятия нет большого стока, оно просто экономически эффективно.

 

Михаил Шеховцов: Качественный продукт – это не только качество самого продукта, но и качество обслуживания, доставки и снижение себестоимости.

 

Сергей Дубовик: Конечно. За счет качественных характеристик абсолютно можем.

 

 

Михаил Шеховцов: По остальным предприятиям как вы видите степень готовности в целом российской экономики к внедрению интернета вещей? Допустим, вы считаете, что сельскому хозяйству пришло время, промышленность надо смотреть специфически, умный город активно внедряют. Это самый близкий сегмент?

 

Сергей Дубовик: Все достаточно близки так или иначе. И на мой взгляд, готовность к внедрению умных городов у нас, в отличие от Сингапура или вообще Востока, примерно такая же, как во всей другой экономике. Не могу сказать, что это прорывной сегмент, который сейчас активно на волне. Абсолютно очевидным кажутся уже наметившиеся тренды телеком-операторов – высокоскоростной интернет, большее пропускание частоты, сервисная составляющая на базе этого. Это существует на уровне пилотов всех крупных операторов последние два года. Сейчас на уровне маркетинга есть идея монетизации, модернизация сети и т. д., как это дальше продавать – этот сегмент точно будет. Более того, телеком сам по себе представляет собой тот самый эффект трубы, с которым все телеком-операторы борются. Они с точки зрения В2В-партнерства или В2G-партнерства тоже заинтересованы в предоставлении своих пропускных мощностей для того, чтобы генерировать на этом дополнительный сервис. Не просто передача данных, а непосредственно интернет вещей, устройства. У всех операторов есть программы с умными домами, гаражами и т. д., а выходить на В2В, В2G-уровень все сейчас стараются.

 

Финансы тоже абсолютно да. Начинающаяся действительность не широкомасштабная, но уже с понятными кейсами. Потому что часть бизнеса – это и банкоматы, и система самообслуживания, и авторизация, и карты, бесконтактное считывание и т. д. Все банковские технологии максимально идут в ту сторону, чтобы человек, где хочет, мог совершить любую транзакцию. Все остальное помедленнее. Торговля – явно да, но здесь законодательные вещи – и кассовые аппараты, и т. д. Не знаю, правильно ли называть RFID интернетом вещей. Формально это они, но RFID вокруг нас существует 10 лет, и тот самый эффект от того, что появились склады, общение транспортных систем с ячейками на складах в автоматизированном режиме, уже там прошел. У всех крупных логистических операторов это есть. Соответственно, логистика, торговля, транспорт – вот эта часть многое уже сделала для себя, глобального эффекта мы не увидим.

 

Производство, энергетика, «нефтянка» – это, на мой взгляд, средства мониторинга и мы находимся в том самом периоде, когда многие традиционные вещи еще не освоены. Теперь все это можно назвать интернетом вещей, но это не будет новой технологией, потому что кейсы, когда просто передача электроэнергии, когда в западных штатах сами линии передачи обрабатывают специальными противопылевыми, скользящими растворами, их просто моют для того, чтобы эта пыль не уходила в землю и не было потерь. То у нас повесить на ЛЭП различные датчики можно, но для этого есть еще десяток существующих способов оптимизации, которые можно применить до датчиков, поэтому здесь, я думаю, надо подождать.

 

Умные города, телеком, ритейл, транспорт и логистика - вот, на мой взгляд, наиболее готовые отрасли российской экономики к следующему этапу роста эффективности за счет IoT. А вот производство, энергетика, «нефтянка» – здесь мы еще находимся в том самом этапе, когда многие традиционные вещи еще не освоены...Есть еще десяток существующих способов оптимизации, которые можно применить до датчиков и IoT...

 

Михаил Шеховцов: Можно ли перескочить этап развития, использовать интернет вещей там, где есть и старые способы. То есть предыдущая стадия – автоматизация, которой решали те или иные задачи эволюционно. Могут быть такие ситуации, когда интернет вещей позволяет перепрыгнуть эти стадии и уже на новых технологиях решать те же проблемы, но более дешевыми способами. Условно, на старом оборудовании развесить датчики, сделать, как вы сказали, мониторинг как минимум того, что происходит. Может, другие более сложные решения делать на уровне интернета вещей, на уровне того, что задействованы высокопропускная сеть, высокофункциональные устройства интернета вещей, которые можно встроить в какое-то оборудование. Не использовать старые процессы, а сразу перескочить на новый этап.

 

Сергей Дубовик: Честный ответ по поводу России – нет. И нет относится не к возможностям новых технологий, а к изношенности той производственной базы, которая существует.

 

Михаил Шеховцов: То есть она настолько изношена, что применять к ней условия экономики – просто дорогие вещи ставить на дешевые предметы.

 

Сергей Дубовик: Это и ЖКХ. Можно на трубу поставить датчик, который будет мерить ее температуру, а если труба уже прогнила, то любой датчик можно поставить…

 

Михаил Шеховцов: То есть прежде чем внедрять услуги интернета вещей, надо идентифицировать как интегратору уровень проблем, на котором находится конкретное предприятие. Условно проблема находится не в уровне повышения эффективности, а в уровне качества продукта. Если проблема находится в качестве эффективности и логистической цепочки, то, очевидно, ее в том числе можно решить IT-средствами, а можно какими-то организационными управленческими изменениями.

 

Сергей Дубовик: Да. Я вернусь к своей мысли, что интернет вещей далеко не панацея. Это понятная технология, понятно, каким образом она будет внедряться. Это действительно элемент надстройки, оптимизация дополнительных затрат, сокращение их за счет избавления от человека, повышения надежности. 

 

Интернет вещей не является другой, какой-то революционной бизнес-моделью. Другой революционной бизнес-моделью она является для близких с интернетом вещей компаний, у которых много передачи данных и всего остального, -  банки или телеком. Но в классических вещях и отраслевых вертикалях нам не позволят перейти на какой-то революционный уровень отношений без изменения основных средств производства.

 

Михаил Шеховцов: А сельское хозяйство? Вы сказали, что есть этап вхождения в инфраструктуру, комбайны уже умные входят, умная техника и т. д. Но есть методы оцифровки полей, которые раньше не было возможности оцифровать со спутника, поставить электронную карту засева, обставить ее датчиками, отслеживающими, где что сеется, датчиками погоды, температуры и т. д. Здесь тоже, наверное, элементы, которые раньше, с помощью автоматизации предыдущего поколения, из-за недоразвитости сетей, прежде всего датчиков, нельзя было решить. Есть какие-то нишевые вещи на рынке, в которые интернет вещей может зайти раньше старых других технологий?

 

Сергей Дубовик: Мне кажется, что все-таки это не массовые вещи. Если мы говорим про сельское хозяйство, как виноградник, тогда понятно – управление системами капельного полива и т. д. Если мы говорим про картофельное поле, то совершенно не нужна ему спутниковая картография, управление погодой и все остальное. Понятно, что есть комплексы и достаточно крупные фермерские хозяйства, но здесь сама емкость рынка для этой технологии маленькая.

 

Михаил Шеховцов: Если посмотреть на рынок интернета вещей не с точки зрения отраслевой направленности, а с точки зрения государства, насколько тема развития интернета вещей важна для российской экономики в целом, насколько должна быть проработана программа, стратегия, стандартизация на уровне государства и на уровне игроков рынка? Потому что существуют различные ассоциации интернета вещей – ассоциация участников рынка промышленного интернета, ассоциация интернета вещей, другие общественные организации, которые как игроки рынка хотят сформировать общие правила, стандарты, программы и стратегии развития рынка. Какие стратегии должны быть, какие общие элементы должны быть выработаны, какие могут быть препятствия на макроуровне развития интернета вещей в России?

 

Сергей Дубовик: Мне кажется, здесь скорее технологическая база с точки зрения того, что у нас, откровенно говоря, узкий диапазон частот, которые мы можем использовать для беспроводных технологий, которые у нас есть. Это основное общее ограничение. А дальше различные отраслевые – и стандартизация всех этих вещей, стек протоколов, которыми мы должны пользоваться и работать. Мне кажется, достаточно сложно на уровне государства. Ведь есть вертикальные срезы в виде отраслей и горизонтальный срез в виде технологий интернета вещей, и попытка на уровне Минкомсвязи очертить жесткие границы этого. Она может, с одной стороны, какие-то частоты добавить, но, с другой стороны, отраслевую специфику просто убить, потому что совершенно разное технологическое применение.

 

Михаил Шеховцов: Вы видите, что для бурного развития интернета вещей одну из ключевых ролей играют операторы связи и емкость, пропускная способность именно мобильных сетей?

 

Сергей Дубовик: Да.

 

Михаил Шеховцов: А фиксированные сети насколько здесь важны или в этом и фишка интернета вещей – именно в мобильности устройств?

 

Сергей Дубовик: Я считаю, что мобильность устройств – это ключевая вещь, потому что возможности фиксированной сети мы в хорошем смысле уже съели, и не потому, что мы достигли каких-то пределов, скорее того уровня пользовательской комфортности, которая нам это позволяет. У нас у всех есть какие-то элементы безопасного дома – датчики протечек и т. д., совершенно давно и спокойно работают. Все, что мы имеем, – сеть и питание – мы уже все умеем делать и бизнес-задачи вокруг этого умеем решать классическими способами. А мобильность как раз сейчас важна. Это та самая новая ступенька, куда можем шагнуть.

 

Михаил Шеховцов: Если выделить дополнительные частоты, увеличить пропускную способность, это даст бурный толчок к развитию интернета вещей или есть и другие ограничения?

 

Сергей Дубовик: Возвращаемся к тем самым двум направлениям, с которых начали разговор. Это скорость. Соответственно – это сразу транспорт, управление объектами в движении и т. д. Тогда мы сразу выходим на новый уровень взаимодействия различных объектов между собой. Транспортные вещи серьезны и в плане государства – это управление парковками, трафиком, умные светофоры и т. д. Когда объекты могут общаться между собой, мы автоматически можем учить их общаться со светофорными объектами, с дорожными знаками, регулировать в зависимости от погодных условий возможный скоростной режим и т. д. То есть это принципиально новый уровень транспортной безопасности.

 

Второй момент – расширяемость. Когда мы говорим с точки зрения LPWAN и других стандартов, большинство мировых стандартов просто неприменимо. У нас есть LoRa и все. И то по LoRa у нас очень мало различных продвижений. И решением этих вопросов мы существенно расширяем зону. То есть мы получаем устройства, которые достаточно энергонезависимы. Сейчас мы говорим про пять лет без замены батареек. Здесь другие отрасли, любое производство, контроль безопасности, различные датчики, которые могут о чем-то сообщать, элементы личной безопасности.

 

Михаил Шеховцов: Насколько готовы российские игроки, поставщики российских программных продуктов, решений для развития рынка? Потому что многие продукты и решения, которые существуют на рынке, – иностранные. Не приведет ли это к тому, что иностранные игроки завоюют рынок, а российские игроки будут делать какие-то точечные элементы сетей интернета вещей. В российском сегменте интернета мы понимаем, что одно из немногих исключений в мире, где в сети интернета для частных пользователей есть крупные игроки, как у нас «Яндекс», «ВКонтакте». В большинстве международных рынков доминируют американские компании. Может ли оказаться в интернете вещей, что доминирующими компаниями станут иностранные игроки, а российские компании смогут занять существенное положение или здесь ситуация будет такая же, как в В2С-сегменте у нас?

 

Сергей Дубовик: Я думаю, что в общих чертах повторим В2С, потому что с точки зрения интернет-компании – да, «Яндекс» там действительно представляет. А с точки зрения системы управления производством, ERP и всего остального очень многие системы сейчас по-прежнему используют, несмотря на импортозамещение, фактически импортные системы. Это и Oracle, и SAP, и с точки зрения маркетплейс и Oracle, и IBM, и т. д. Российский рынок здесь пустой.

 

Михаил Шеховцов: Почему? Это не интересно нашим игрокам или у них нет квалификации какой-то?

 

Сергей Дубовик: Это не вопрос к интернету вещей. Это вопрос к тому, что разработка такого рода систем требует инвестиции не 1-2-3 года. То есть простые средства автоматизации для малого и среднего бизнеса, например, на базе , они же нам тоже позволят. Я уверен, что компания  совершенно спокойно сделает для себя управление некими интранетами интернета вещей, может быть, не глобальными, спокойно подвязанными в некую систему бухгалтерского учета. Действительно, таких решений класса ERP или CRM у нас нет.

 

Михаил Шеховцов: Насколько российские отечественные компании смогут занимать сильные позиции на российском рынке интернета вещей, наверное, тема для отдельного обсуждения. Наверное, большие возможности.

 

Сергей Дубовик: Я бы хотел отметить, что с точки зрения элементной базы, то есть тех самых устройств, российские предприятия совершенно точно будут не только конкурентно способны, но и будут в передовых. Потому что такие элементарные базы уже есть, они соответствуют российским стандартам. Тут мы точно будем использовать свои собственные элементы.

 

Михаил Шеховцов: Мы обсудили основные вопросы по рынку интернета вещей. Темы, которые не обсудили, можем отложить до следующего интервью и обсудить более детально.

 

Сергей Дубовик: Спасибо.

 

Михаил Шеховцов: Сегодня у нас в гостях был Сергей Дубовик – директор департамента поддержки продаж компании «Техносерв».

 

См. видео интервью с Сергеем Дубовиком на JSON.TV