×

23 Марта 2015 17:18
3600
0

«Практически все, что мы сейчас делаем инновационного, в той или иной степени делается банально на компьютерах - рассчитываются новые лекарства, молекулы, выполняется расчет новых двигателей для энергоэффективности либо аккумуляторов, делаются системы моделирования для аддитивного производства», - сказал в эксклюзивном интервью для JSON.TV руководитель робототехнического центра фонда «Сколково» Альберт Ефимов. По его мнению, «IT is everywhere». Но и собственно IT-кластер «Сколково» объединяет более 30% всех проектов как по численности, так и по объемам привлечённого финансирования.

 

Для того, чтобы проект попал в фонд «Сколково», по словам Альберта Ефимова, надо заполнить заявку, которая выглядит, как небольшая научная статья. Самыми важными из шести вопросов заявки он считает пункты о новизне проекта по сравнению с международными аналогами, о перспективах коммерциализации проекта и о компетенции команды, которая должна быть адекватна заявленным целям. «Если заявка правильно оформлена, приложены все сопутствующие документы, то заявка поступает 10-ти зарегистрированным экспертам фонда «Сколково». Эти случайно выбранные эксперты отвечают на вопросы анонимно онлайн, узнать, кто из них как ответил, невозможно. Если по каждому из этих 6-ти вопросов большинство экспертов сказало «да», то тогда заявка получает так называемое предварительное заключение экспертной коллегии. С этим заключением команда, компания идет регистрировать юридическое лицо в соответствии с требованием «Сколково». У «Сколково» одно простое требование: вы в «Сколково» можете заниматься только одной вещью – исследованиями и разработками вашей инновации и коммерциализацией результатов. Больше ничем.

Когда юридическое лицо получено, компания может получать от государства финансовую поддержку».

 

В полном варианте видеоинтервью для JSON.TV Альберт Ефимов подробно рассказывает о формах и видах государственной поддержки проектов, о различных формах софинансирования и аренды помещений в фонде «Сколково».

Ведущий – Сергей Корзун.

 

 

Справка JSON.TV

Персональный профайл

 

Альберт Рувимович Ефимов.

Родился 4 мая 1970 года.

Окончил МИРЭА по специальности «прикладная математика» в 1992 году.

В 2003 году окончил магистратуру University of Strathclyde по специальности Управление Коммуникациями.

Работал в компаниях «Аэроком» (ныне в составе РТС), «Эквант» (ныне Orange), МТС.

В фонде «Сколково» - с января 2011 года. В настоящее время возглавляет робототехнический центр Фонда.

 

 

Полный текст расшифровки интервью:

 

JSON.TV: Всех приветствую. Это JSON.TV. Меня зовут Сергей Корзун. Сегодня мы приехали в центр «Сколково», для того чтобы встретиться с Альбертом Ефимовым, руководителем робототехнического центра фонда «Сколково». Здравствуйте, Альберт!

 

Альберт Ефимов: Здравствуйте, Сергей, здравствуйте, телезрители!

 

JSON.TV: Я ожидал здесь увидеть цветущий город, травку, деревья, пусть даже искусственные. Технологии зашли далеко, но так оказалось, что машину оставил рядом с огромным пространством стройки. Грязь, каркасы и так далее. Что такое «Сколково» сегодня?

 

Альберт Ефимов: Всегда можно использовать воображение и представить себе, что мы находимся в этом самом цветущем саду, потому что рано или поздно вокруг нас вырастут сады, здания, все это наполнится людьми, детьми. И это действительно превратится в город. Я думаю, что это будет в течение следующей пары лет точно. Потому что сейчас город Сколково буквально восходит из земли. Инновационный центр «Сколково» сочетает в себе две очень важные вещи. С одной стороны, мы являемся федеральным институтом развития, который существует на базе Федерального Закона, принятого в 2009 году. Нам уже о-го-го сколько лет по российским масштабам. С другой стороны, мы являемся городом, отдельное муниципальное образование в составе Новой Москвы.

 

JSON.TV: То есть жилые кварталы тоже намечаются?

 

Альберт Ефимов: Да, жилые кварталы, социальная инфраструктура, школы, детские сады, медицинские учреждения. Здесь будет жить порядка 25-30 тыс. жителей. Это достаточно большой город, даже по меркам такого огромного мегаполиса, как большая Москва. Сочетая эти две вещи, с одной стороны, мы инновационный центр, федеральный институт развития, с другой стороны – мы город, мы становимся инновационным центром, в котором живут люди, создающие новое, инновации. Инноваторы, изобретатели, ученые. Здесь надо понимать, что фонд «Сколково» ‑ это не только малые предприятия, это еще и университет мирового уровня. Это, на мой взгляд, первый большой постсоветский научный проект, который делается совместно с американским институтом Massachusetts Institute of Technology (MIT). Здесь будет университет, большой технопарк и офисы нескольких наших ключевых партнеров, таких как американские компании Cisco, IBM, Intel, Microsoft, так и крупных российских компаний.

 

JSON.TV: Что есть на этот момент? Вот эти 4 или 5 кубов, которые стоят сейчас, это весь центр на данный момент?

 

Альберт Ефимов: Я бы обратил внимание на великолепные сад и пруд, которые находятся за нами, прежде всего. Это, может быть, не бросилось Вам в глаза, но, мне кажется, ландшафт – это важный фактор. Но, действительно, в настоящий момент в технопарке «Сколково» работают уже 2 здания. Кроме этого, работает так называемое универсальное здание «Гиперкуб», в котором на следующей неделе, 20-22 марта, будет проводиться крупнейшая робототехническая конференция в России Skolkovo Robotics. Также в удаленном режиме работает «Сколтех», который частично сейчас находится в Московской школе управления. Это совсем близко отсюда. Штаб строительства размещается совсем недалеко отсюда, в дополнительном офисе «Полет». Вот все наши рабочие помещения на текущий момент. Сейчас по моей оценке здесь работает примерно полторы тысячи человек, но пока еще никто не живет.

 

JSON.TV: Уже прилично. Два слова о Вас. У Вас довольно богатая история, в том числе и в IT-сфере. Где и когда Вы родились?

 

Альберт Ефимов: Я родился в Москве почти 45 лет назад.

 

JSON.TV: В каком году? Для протокола.

 

Альберт Ефимов: В 1970 году.

 

JSON.TV: Какого числа?

 

Альберт Ефимов: 4 мая.

 

JSON.TV: Учились в МИРЭА? Это уже хорошо известно. Специальность – информатика, окончили ее в 92-м году?

 

Альберт Ефимов: Правильнее сказать все-таки – «прикладная математика». По своему первому диплому я – инженер-математик. МИРЭА – замечательный вуз. В то время это был, мне кажется, один из трех московских вузов, который готовил специалистов с дипломом «инженер-математик» по специальности «прикладная математика». Поскольку я окончил школу №2 – Физико-математическую школу в Москве – я всегда хотел этим заниматься. И где-то с середины 90-х годов, когда я окончил МИРЭА, я работал в различных московских компаниях. Из тех, которые стоит отметить, это компания «Аэроком», которая постепенно влилась в компанию «Российская телекоммуникационная сеть» (РТС). Мне кажется, сейчас это уже стало частью «Ростелекома» после такого масштабного объединения. Потом я работал в компании «Эквант», которая сейчас носит гордое название Orange. Затем я перешел на работу в компанию «Мобильные телесистемы». В промежутке между этими компаниями мне довелось обучаться в Великобритании. Я получил гордое звание Master in Communication Management в университете Strathclyde, который находится в городе Глазго. И не без основания считаю Шотландию своей второй родиной, потому что, помимо Москвы, Глазго я знаю примерно так же хорошо. И могу понимать водителей такси в Глазго, что, на мой взгляд, является верхом совершенства английского языка.

 

JSON.TV: И часто приходится путешествовать в Глазго?

 

Альберт Ефимов: Нет, в последнее время не очень. Потому что по работе в «Сколково» я в основном путешествую по России. И, надо сказать, понимать водителей такси в России становится не так уже сложно, как в Глазго.

 

JSON.TV: Понятно. В «Сколково» Вы с января 2011 года?

 

Альберт Ефимов: Да, совершенно верно. Когда я впервые прочитал о фонде «Сколково» в 2010 году, я понял, что, наверное, это интересное место, где можно работать. Но мне показалось, что в нашей стране трудоустроиться в такое место невозможно, потому что нужно иметь какие-то связи, которых у меня в принципе нет. Но потом, когда я начал думать о следующем месте трудоустройства, выяснилось, что, на самом деле, трудоустроиться в фонд «Сколково» вполне даже возможно, потому что мир IT крайне узок. И когда в «Сколково» начал формироваться IT-кластер, я был четвертым или пятым сотрудником этого IT-кластера. Сейчас в IT-кластере фонда «Сколково» работает, мне кажется, 17 сотрудников.

 

JSON.TV: Кроме IT-кластера, что есть? Мы прошли здесь по этажам, в том числе представительства КамАЗа. Я понимаю, что здесь не шины, наверное, изготавливают, а какую-то электронную начинку?

 

Альберт Ефимов: Конечно.

 

JSON.TV: Кроме IT-компаний, какие здесь еще присутствуют?

 

Альберт Ефимов: Давайте я расскажу про «Сколково» системно. Когда она создавалось на базе Федерального Закона, то Федеральный Закон определил 5 стратегических направлений, мы называем это так. Это биомедицинское направление, энергоэффективное направление, космическое и телекоммуникационное направление, ядерные технологии и стратегические компьютерные и информационные технологии.

 

JSON.TV: Практически все связаны с IT. Может быть, не напрямую, но косвенно.

 

Альберт Ефимов: Это прекрасное замечание. Потому что, действительно, все инновации, которые сейчас делаются, они всегда находятся на стыке дисциплин. А что у нас находится такого объединяющего, что объединяет все дисциплины? Информация. Поэтому, практически все, что мы сейчас делаем инновационного, оно в той или иной степени делается банально на компьютерах. Рассчитываются новые лекарства, молекулы, выполняется расчет новых двигателей для энергоэффективности либо аккумуляторов. Делаются какие-то системы моделирования для аддитивного производства. Это все, по сути дела, IT. Я уж не говорю о самом IT-кластере. Поэтому «IT is everywhere», IT пронизывает практически все кластеры в той или иной степени. Первая часть уравнения – это то, что IT – везде, а вторая часть уравнения заключается в том, что IT – дешево. Что значит дешево? Это значит, что входной билет, для того чтобы сделать что-то новое в IT или сделать то, что делают все остальные, он не очень большой. Поэтому в результате IT-кластер фонда «Сколково» ‑ самый большой кластер «Сколково». Это примерно больше 30% всех проектов как по численности, так и по объемам финансирования, привлеченного финансирования, по выручке всех компаний, работающих в фонде «Сколково», под брендом фонда «Сколково». Это примерно 40% всей выручки, мне кажется. Это достаточно значимо. Потому что IT очень быстро развивается в нашей стране. И это – характеристика не самого фонда «Сколково», а вообще России. В России три основных статьи экспорта. Знаете какие?

 

JSON.TV: Нефть, газ, металл?

 

Альберт Ефимов: Нефть, газ, материалы – первое, второе – вооружение. Мы после США крупнейший экспортер вооружения. Третье – это информационные технологии. Экспорт России на мировой рынок информационных технологий – это третья по значимости экспортная статья в России. Поэтому ее важность для России очень сложно приуменьшить. Россия на рынке информационных технологий занимает примерно 2% мирового рынка. Это меньше, чем Индия, потому что Индия – родина IT-аутсорсинга, там сотни тысяч людей работают, может быть, до миллиона индусов трудятся на ниве создания программного обеспечения. Но сколько в Индии инновационных предприятий? Мне кажется, количество их близко к нулю. А в России примерно 300 тыс. занятых в сфере информационных технологий, если мне не изменяет память, и из этих 300 тыс. мы имеем как минимум 3 компании, которые являются мировыми лидерами в своих сегментах. Это Parallels, Kasperskyи ABBYY. Яндекс тоже является лидером, но просто лидером в нашей стране по количеству своих пользователей. Один этот факт говорит о том, что у нас есть очень хорошие компетенции, заделы, для того чтобы развивать это направление.

 

JSON.TV: Наш зритель может подумать, что здесь, кроме бюро, компьютеров и мозгов, которые рядом с компьютерами, больше ничего нет. Есть какая-то производственная база? Или намечается какая-то в «Сколково»?

 

Альберт Ефимов: Когда мы в 2010 году начинали эту историю, «Сколково», мы говорили о том, что мы не хотим, чтобы на том, что делается в «Сколково» стоял слоган «madeinSkolkovo». Мы хотим быть «createdinSkolkovo». То есть «Сколково» ‑ это прежде всего центр не производства, а создания интеллектуальной собственности. Очевидный пример перед нами. Apple – крупнейшая мировая компания, которая, мне кажется, за квартал генерит столько выручки, что можно купить GeneralMotors, недавно об этом читал. Тем не менее, ноль своего производства, по крайней мере, в США. Или, может быть, 1%, несколько компьютеров собирают. А все остальное – в Китае. Представляете себе, да? И мы хотим основывать эту инновационную модернизационную экономику на интеллектуальной собственности, на том, что мы делаем наукоемкого, а не на том, что мы конкретно здесь производим. Потому что это очень важно. «Сколково» ‑ это все-таки про наукоемкий бизнес, малый бизнес, крупный бизнес, но не про производство. Поэтому предполагается, что в «Сколково» если и размещаются какие-то инфраструктурные мощности, то эти мощности предназначены, прежде всего, для исследования и разработок. Я дам пример. Поскольку я руковожу робототехническим центром «Сколково», то в моей области деятельности создан центр, который я называю «хакспейс» от слова «хакер» и «спейс». Которое совмещает в себе очень модную тему коворкинга. Люди приходят и работают. И лабораторное оборудование. И все это – и рабочие места, и лабораторное оборудование – будут участникам «Сколково» предоставляться бесплатно, под конкретную дорожную карту создания прототипа. Это необходимо, прежде всего, для молодых команд. Молодая команда приходит к нам, получает статус «Сколково». Я подробнее расскажу, как получить статус «Сколково». И говорит: «Уважаемый робототехнический центр «Сколково»! За 6-9 месяцев мы создадим прототип продукта, который будем показывать инвесторам. Помогите нам, пожалуйста!». Мы смотрим на то, что они предлагают делать, и если это кому-то нужно, если это вообще возможно создать здесь, в «Сколково», говорим: «Ребята, садитесь и делайте. Вот вам три рабочих места. Хотите – можете взять еще за денежку в соседнем здании технопарка». Но обычно молодым командам нужно 3, максимум 5 рабочих мест.

 

JSON.TV: Как стать резидентом «Сколково»? Поскольку как стать резидентом «Камеди Клаба», в общем, проще понять, чем как стать резидентом «Сколково» и что это дает на самом деле?

 

Альберт Ефимов: Я абсолютно уверен, что стать резидентом «Камеди Клаб» намного проще, чем стать участником фонда «Сколково».

 

JSON.TV: Не пугайте молодежь, давайте, пункт за пунктом, что для этого нужно: выиграть конкурс, подать заявку, прийти, дать взятку Вам лично?

 

Альберт Ефимов: Я думаю, что последнее – это самое простое. Это не пройдет, потому что в принципе не нужно, не интересно и мы здесь не за этим. Наверное, одна из характерных особенностей «Сколково» ‑ создание подлинно независимой, анонимной и очень-очень ценной экспертной панели. Это нас отличает от всего того остального, что делается в инновационной экосистеме России. Поскольку я участвовал в создании этой экспертной панели, я расскажу чуть больше деталей. Экспертная панель вообще и IT-кластера, и всех остальных кластеров представляет собой множество экспертов, большинство из них – мирового уровня. Значимые люди, как в России, так и за рубежом, мнение которых уважается сообществом в том или ином направлении, которые согласились рассматривать поступающие проекты. Как проекты к нам поступают? Они поступают только через веб-сайт. Невозможно прийти в «Сколково» и …

 

JSON.TV: Запустить самолетик там, да?

 

Альберт Ефимов: Запустить самолетик, прийти в «Сколково» и позвонить руководителю фонда «Сколково», президенту «Сколково» и сказать: «Вы не могли бы позволить протолкнуть наш проектик? У нас отличный проект, экспертам, всем очень понравится!». Это невозможно сделать физически, никто не может это сделать. Даже по звонку откуда угодно ничего нельзя подкрутить. Как это происходит: заявитель должен заполнить, это выглядит, как научная статья. Эта научная статья должна ответить на несколько вопросов. Из них, наверное, три самых главных. Первое: в чем новизна вашего проекта по сравнению с международными аналогами? Потому что мы знаем, что инновация – это, на самом деле, коммерциализируемая новизна. Это очень важный вопрос. Второе: какие перспективы имеет этот проект в части коммерциализации? Иными словами, как команда собирается зарабатывать деньги? Эксперт должен ответить: «да, перспективы есть», «нет, перспектив нет». Третий вопрос – имеет ли команда проекта адекватную заявленным целям компетенцию? То есть самостоятельно ли они этого достигнут. Потому что, может быть, красиво все описано, но нет людей, которые все это могут сделать. Есть еще другие вопросы, их всего шесть, но вот эти три ‑ они самые важные.

 

JSON.TV: Решение принимает один эксперт?

 

Альберт Ефимов: Секундочку. Мы заполнили эту заявку. По моей оценке, если люди знают, о чем они говорят, то это примерно рабочий день. Что значит «знают, о чем говорят»? У них есть все ссылки, потому что там требуется «подтвердите все, что вы заявляете, расскажите о вашем техническом решении кратко». Там нужно описать не очень много, но это порядка 10 страниц, которые заполняются структурированным образом, со всеми ссылками, сопроводительными документами. И это можно отправить на наш веб-сайт просто даже от физического лица. Нет никакой необходимости делать юридическое лицо на данном этапе. Если заявка правильно оформлена, приложены все сопутствующие документы, это в основном паспорта участников команды, то заявка поступает 10-ти зарегистрированным экспертам фонда «Сколково». Некоторые из них принимают заявку в работу, некоторые отказываются. Важно, чтобы был консенсус, то есть большинство. У нас это считается от 5-ти экспертов и выше, которые выбираются из этого пула экспертов случайным образом. У нас, например, сейчас в IT-кластере числится 120 экспертов. Поэтому ротация на каждую заявку такая, что предугадать, к кому она попадет, вообще невозможно. Эти случайно выбранные эксперты отвечают на вопросы анонимно онлайн, узнать, кто из них как ответил, невозможно. И это попадает к нам. Если по каждому из этих 6-ти вопросов большинство экспертов сказало «да», то тогда заявка получает так называемое предварительное заключение экспертной коллегии. С этим заключением команда, компания идет регистрировать юридическое лицо в соответствии с требованием «Сколково». У «Сколково» только одно простое требование: вы в «Сколково» можете заниматься только одной вещью – исследованиями и разработками вашей инновации и коммерциализацией результатов. Больше ничем. Мы не хотим никакой финансовой торговли, туризма, трудоустройства, чего угодно. Это не к нам. Компания может потом создавать дальше свои дочерние подразделения, передавая интеллектуальную собственность, если это необходимо для коммерциализации. Например, сделали программное обеспечение для финансовых услуг. Хотите сделать банк? Не вопрос – делайте дочернее предприятие, которое будет делать банк.

 

JSON.TV: Но уже не в «Сколково»?

 

Альберт Ефимов: Но уже не в «Сколково», да. Когда юридическое лицо получено, компания может получать от государства финансовую поддержку. Финансовая поддержка бывает двух видов: косвенная и прямая. Косвенная поддержка – это налоговые льготы. Это, на самом деле, очень важный вид поддержки, потому что если коллектив пришел, средняя численность проекта сейчас в «Сколково» порядка 12-ти штатных единиц, и чуть-чуть больше, 20 человек, то экономия на налоговых льготах такова, что люди могут позволить себе еще одного человека.

 

JSON.TV: То есть мы еще не говорим о резидентах «Сколково», физически люди не въехали сюда? Либо уже въехали, и мы пропустили этот момент? То есть заявка утверждена, юридическое лицо, господдержка.

 

Альберт Ефимов: Что значит «люди получили юридический статус «Сколково»? Это значит, что они получили возможность получать государственную финансовую поддержку, прямую или косвенную. И они получили возможность разместиться на территории фонда «Сколково».

 

JSON.TV: Бесплатно или за счет денег из государственной поддержки?

 

Альберт Ефимов: Как угодно. Теперь они могут физически сюда переехать. Как они могут сюда переехать? На текущий момент они могут только арендовать здесь рабочее пространство либо в моем хакспейсе взять его бесплатно. Тот факт, что они делают прототип, это одна история. Они, когда здесь будет социальная инфраструктура в течение этого и следующего года, могут сюда физически переехать с семьями, здесь жить. Потому что здесь жить не может никто, кроме тех, кто участвует в проекте «Сколково».

 

JSON.TV: И их семей.

 

Альберт Ефимов: Да, конечно. Куда же без семьи, какой смысл? Важно понимать, что «Сколково» не является девелоперским проектом. Просто прийти сюда и купить здесь недвижимость невозможно. Здесь можно только что-то арендовать, невозможно что-то выкупить.

 

JSON.TV: Помимо хакспейса, за остальные услуги надо платить как раз из средств, которые выделяет государство?

 

Альберт Ефимов: Да, или из своих заработанных. Давайте рассмотрим полный цикл жизни компании. Компания сюда пришла, получила юридический статус «Сколково». Теперь возможно два сценария: компания уже существовала и что-то заработала, тогда они говорят: «У нас есть деньги, мы хотим арендовать здесь офис». Дальше все понятно. Она может теперь сказать: «Хорошо, я буду пользоваться налоговыми льготами фонда «Сколково» и в какой-то перспективе для развития своего продукта я хочу получить грантовую поддержку». Грантовая поддержка – другая история. Либо компания может сказать: «Мы ‑ молодой коллектив, у нас кроме идеи ничего нет. Но идея отличная, она убьет всех конкурентов». Тогда мы говорим: «Ребята, идите и расскажите вашу замечательную, светлую идею инвесторам. Потому что если у вас нет частных инвестиций, то даже государственный грант вам не поможет, вы будете продолжать делать научные исследования». Что не очень верно по отношению к коммерциализации результатов, потому что «Сколково» ‑ не центр исследований, это центр исследований, разработок и коммерциализации их результатов. В научной литературе говорят так: «это преодоление долины смерти между научным исследованием и первыми коммерческими результатами». И вот для преодоления этой «долины смерти» и существуют так называемые институты развития. Одним из которых является фонд «Сколково» в России.

 

JSON.TV: Понятно. Время присутствия резидента ограничено здесь? И налоговых льгот?

 

Альберт Ефимов: Хороший вопрос. Резидентом «Сколково» можно быть 10 лет. После 10-ти лет статус долой. Другое ограничение – это 1 млрд рублей выручки при условии примерно 30 млн прибыли. Поэтому здесь есть такой тонкий момент, надо понимать, что участниками «Сколково» становятся не только малые компании, у нас есть очень крупные компании с миллиардами выручки, но очень-очень маленькой прибылью. Это характерно для индустрии программного обеспечения.

 

JSON.TV: Сразу подумал: YouTube, наверное, учитывая, что выручка там небольшая, мог бы, если бы его не купили.

 

Альберт Ефимов: Наверное, теоретически, да, такие компании, как Instagram, вполне могли бы быть нашими участниками. История с участием в «Сколково» ‑ она не только про малые компании, она и про большие компании тоже. Важно просто, что компания является растущей. Те условия, что в «Сколково» нельзя существовать больше чем 10 лет и размер выручки ограничен по налоговым льготам, говорят о том, что это быстрорастущие компании. Для IT-бизнеса, для информационных технологий такие налоговые льготы не являются уникальными на рынке. В России можно получить примерно аналогичные налоговые льготы как на местном региональном уровне, так и на федеральном уровне. Компаниям, которые занимаются чисто производством программного обеспечения, это несложно сделать. Но все остальные кластеры «Сколково» не имеют никаких аналогичных льгот в России, и это очень важно. То есть они могут иметь какие-то региональные льготы, но они не сопоставимы. Фактически компании «Сколково» не платят НДС, налог на прибыль, вообще ничего не платят, за исключением 14% ЕСН. Это существенно. Фактически это самое льготное налогообложение малого бизнеса в России. Это так называемая косвенная финансовая поддержка со стороны государства. Представляете, да? Вся остальная экономика страны дотирует инноваторов. Вторая часть поддержки, второе плечо – это прямая финансовая поддержка, грантовая. По грантовой поддержке нужно сказать отдельно вот какую вещь: это сообщество, которое называют венчурными инвесторами. Иногда, знаете, некоторые люди пренебрежительно относятся к грантам со стороны государства, называя это тупыми деньгами в противоположность так называемым smart money – умным деньгам, которые выделяются венчурными инвесторами. Потому что они приходят с существенными компетенциями. «Сколково» здесь тоже стоит очень сильно особняком, наверное, от всех грантодавателей, которые есть, в том числе мировые грантодаватели, потому что в «Сколково» любая копейка выдается с очень серьезной внешней экспертизой. То есть тот же самый экспертный пул анализирует любую грантовую заявку, которая поступает в «Сколково», сообщает свое мнение грантовому комитету, который принимает решение. То есть принимает решение не эксперт, принимает решение независимый грантовый комитет, состоящий как из представителей «Сколково», так и независимых директоров. Затем каждый этап грантового проекта анализируется опять независимыми экспертами. То есть количество экспертизы привязано на рубль денег гранта очень-очень большое, и это очень ценно, потому что это постоянное сравнение себя с экспертным уровнем, мнением российских и западных экспертов, оно очень важно для проекта.

 

JSON.TV: Количество грантов, которые может выделить «Сколково», их индивидуальный объем не ограничены как-то?

 

Альберт Ефимов: Наверное, можно посмотреть детальные цифры на нашем сайте, сколько сейчас выделяется грантов. Если мне не изменяет память, на текущий момент «Сколково» выделило около 10 млрд рублей грантов. Здесь важно посмотреть не на общее количество выделенных грантов и сумм по грантам, сколько на размеры выделяемых грантов. На текущий момент есть 4 формы предоставления грантов «Сколково». Это так называемый мини-грант, грант нулевой стадии, который фактически не имеет входных требований и дается под идею. До 5 млн рублей можно получить под идею. Для молодого коллектива это, на самом деле, 3-4 человека могут работать год на эти деньги, это хорошие деньги. Следующий уровень грантовой поддержки – это так называемые гранты первой стадии, когда требования софинансирования не более чем 25% от всего объема проекта. Для чего делается вообще такой грант? Помимо той экспертизы, которая приходит вместе с грантом, он несет в себе также функцию… Чем плох венчурный каптал? Тем, что он нетерпелив. Горизонт планирования венчурного инвестора – 2-3 года. Хочется потом заработать хоть какую-то прибыль либо зафиксировать убыток. И таких проектов, особенно в исследовательской области, а особенно в той области, которой я занимаюсь, робототехники, очень мало. 2-3 года – это очень маленький срок. И поэтому наш грант, по сути, делает венчурный капитал терпеливым. Мы поддерживаем не только инноватора тем, что даем ему денег, грант. Мы поддерживаем и венчурного капиталиста тем, что мы говорим: «Так бы ты вложил 5 млн рублей в грантовый проект, но с горизонтом возврата 2-3 года, а если мы тебя поддерживаем, ты, наверное, подождешь чуть-чуть с получением возврата на инвестиции в этот проект, но можешь дать ребятам 3 года, для того чтобы развиться». С другой стороны, это поддерживает самих инноваторов, потому что если их проект без грантового финансирования не дооценен, то венчурный инвестор скажет: «Я вам дам 5 млн рублей, но вы за это мне даете 50% компании». Ребята почешутся и скажут: «Других денег-то нет, придется соглашаться». Но это молодая растущая компания. Ее оценка через несколько лет может быть намного больше. А доля-то уже продана. Понимаете? Поэтому грантовое финансирование позволяет этому молодому коллективу сохранить большую долю. Из грантового финансирования их переговорная позиция намного упрочняется.

 

JSON.TV: Миксы возможны, насколько я понимаю? Гранты и от бизнес-ангелов, и от «Сколково», от кого угодно? И добровольные пожертвования граждан?

 

Альберт Ефимов: Надо сказать, что все-таки «Сколково» предъявляет определенные требования к тому, какие инвесторы приносят сюда деньги. У нас четкая грантовая политика, которая предъявляет определенные требования к инвестициям. Наверное, имеет смысл для таких частных инвесторов, бизнес-ангелов работать с нашим английским сообществом, которое активно развивается в «Сколково», потому что обычно они образуют консорциумы. Особенно с кем-то из аккредитованных инвесторов «Сколково», потому что в «Сколково» работает механизм аккредитации инвесторов. Потому что просто инвестор с улицы – это иногда даже боязно и самому инноватору. А кто знает, какое происхождение этих денег? Поэтому мы очень тщательно стремимся к тому, чтобы все было максимально прозрачно и для самих инноваторов, и для инвесторов, и для государства, которое является конечным бенефициаром всего этого.

 

JSON.TV: Я попрошу Вас представить 2-3 резидента из IT-кластера, самых крутых. И чего нам ожидать от них в ближайшее время? Yota 3, например, или каких-то других вещей? Над чем работают ребята?

 

Альберт Ефимов: Давайте я расскажу, что мне больше всего нравится. У меня есть несколько проектов, о которых я люблю рассказывать. Потому что у них есть какая-то социальная значимость. Первое, что мне сейчас приходит в голову, это проект по созданию отечественного экзоскелета, он называется «ЭкзоАтлет». Что такое экзоскелет? Экзоскелет существует с середины 60-х годов на уровне лабораторных исследований. И основная их задача всегда была – это реабилитация человека, лишенного какой-либо возможности. Забавно, что первый экзоскелет для руки был создан вообще советскими учеными, об этом мало кто знает, в начале 60-х годов. Первый экзоскелет для людей с парализованными нижними конечностями был создан в Югославии, и потом его передали в Советский Союз. Он находится в Политехническом музее. Здесь наши ученые его очень долго изучали. Эти исследования здесь постоянно продолжались. И сейчас в принципе все технологии соединились и стали достаточно дешевыми и доступными, для того чтобы сделать не очень дорогой экзоскелет, который позволит ходить людям, лишенным такой возможности в силу травмы позвоночника. Это, я бы сказал, революционная вещь.

 

JSON.TV: То есть колясочники теоретически смогут подняться?

 

Альберт Ефимов: Они смогут смотреть Вам в глаза. Они поднимутся. В России 200 тыс. парализованных инвалидов-колясочников. Если Вы спросите, сколько это будет стоить, то пока это будет еще дорогостоящее изделие по российским меркам, от 1,5 до 2-х млн рублей. Но, если подумать, это примерно сопоставимо со стоимостью машины KIA или любого другого не очень дорого бренда. Возможно, с производством эта цена будет падать. Вы представляете, если раньше делали машины для инвалидов, то теперь будут делать просто экзоскелеты. Причем это отечественное производство, импортных комплектующих там будет меньше 20%.

 

JSON.TV: Горизонт – по времени это когда может стать реальностью?

 

Альберт Ефимов: Я так думаю, что первые экзоскелеты появятся в отечественных клиниках начиная с 17-го года. Мы рассчитываем на то, что 15-16-й годы продолжаются разработки, и в 17-м году уже будут появляться первые экзоскелеты в отечественных клиниках, предназначенные для реабилитации. Это, на мой взгляд, прорывной проект. Аналоги есть по миру, безусловно, но у нас есть гордиться, потому что наш экзоскелет – «ЭкзоАтлет» – это единственный действующий в Европе экзоскелет. Видео можно посмотреть в Интернете, там полно, как это все работает. Второй проект, о котором я хотел рассказать, это проект московской компании ГлобалЛаб, которая делает социальную сеть для школьников, которая позволяет им лучше понимать окружающий мир. Это фактически такой экспериментальный мир, в котором школьники могут ставить эксперименты. Самое главное, собирать данные с датчиков. Представляете, вот эти разнообразные датчики погоды, шума, они либо есть в смартфонах, либо покупаются отдельно, интегрируются. И все это становится достаточно доступным, позволяет собирать массу этих данных. А самое главное, образовывать на этой платформе самые разнообразные детские научные коллективы. Когда школьники из разных городов, стран могут обмениваться этими научными данными, проводя совместные исследования. Так называемое citizen science. Это очень интересное направление, и, мне кажется, ГлобалЛаб занимает правильную нишу, развивая это в России. Сейчас мы много говорим о технической реиндустриализации России, преодолении технико-технологического отставания. У нас много проектов, которые связаны с этим направлением. Один проект я хотел бы упомянуть, это система цифрового моделирования, которая разрабатывается компанией DATADVANCE, созданная выходцами из Института проблем передачи информации им. Харкевича Российской академии наук. Эта система позволяет смоделировать крыло самолета таким образом, что это ускоряет и удешевляет стоимость разработки самолета и, самое главное, делает его более безопасным и более экономичным. Эта система широко используется западными компаниями, сейчас внедряется в России. И, мне кажется, это очень прорывная вещь. Инновация здесь в многокритериальной оптимизации по самым разным параметрам моделируемой части. Это может быть крыло, фюзеляж, что-то еще. Вот эти три вещи, которые мне бы хотелось отметить.

 

JSON.TV: Спасибо. О грустном ближе к концу: кризис как влияет? Сказывается ли на финансировании, на строительстве «Сколково» в конце концов и на появлении кандидатов в резиденты «Сколково»?

 

Альберт Ефимов: Есть хорошая новость и плохая новость. Исторически подобные кризисы, связанные, прежде всего, с импортными ограничениями, приводили только к укреплению отечественной, прежде всего высокотехнологичной, продукции. Если изучали историю, в 60-е годы Израиль ровным счетом так родил собственную микроэлектронику. Европейские санкции привели к созданию хай-тек в Израиле. Я надеюсь, что санкции в этот раз нам помогут. Мы все на это очень рассчитываем. Импортозамещение, особенно в отношении программного обеспечения, это очень важная вещь. Это с одной стороны. Наверное, для молодых инноваторов отсутствие доступного дешевого, особенно аппаратного, обеспечения – это, конечно, важный фактор. Но я наблюдаю за своими коллегами-робототехниками и вижу, что люди находят решения. Стоимость изделия не возрастает. Я недавно провел опрос среди наших участников, задав им простой вопрос: «Как вы считаете, ваш бизнес возрастет, останется прежним либо уменьшится в течение следующего года?». 60% ответивших сказали: «Наш бизнес возрастет». 60% по всему «Сколково». Это, на самом деле, большая цифра.

 

JSON.TV: Понятно. То есть каких-то совсем огорчений Вы по поводу кризиса не испытываете?

 

Альберт Ефимов: Нет. Я, скорее, испытываю оптимизм относительно того, что наши санкции помогут нам встать на ноги, наоборот. Это хорошо для IT-шной отрасли и вообще для хай-тека. Есть проблема у нас со стройкой. Это да. Потому что кредитование становится сложнее, в стройке «Сколково» много частных инвесторов, которым становится сложнее получать деньги для строительства. И это сказывается на темпах стройки. У нас с наполнением хорошими участниками, хорошими компаниями проблем нет вообще. У нас есть проблемы с тем, где их поселить. И мы надеемся, что стройка будет все больше лезть из земли.

 

JSON.TV: Понятно. Самый последний традиционный наш вопрос: выворачивайте карманы, что у Вас? Телефоны, «умные часы», какие любимые гаджеты?

 

Альберт Ефимов: Да ничего особенного. Давайте посмотрим. У меня есть такой вот телефон с наклейкой «Сколково. Работник», это iPhone 5S в корпусе slim armor, которому примерно полтора года. Это ключи, это мой пропуск. И, мне кажется, всё.

 

JSON.TV: Часы не smart?

 

Альберт Ефимов: Часы совершенно не smart. Это обычный G-Shock, который был подарен мне отцом примерно 10 лет назад. Они до сих пор носятся, потому что они на солнечных батареях. И я должен признать, я, наверное, не поменяю их на AppleWatch. Не потому, что мне не хочется приобрести AppleWatch, а потому что я не пойму их смысла. Я ношу эти часы 10 лет, а с Apple я вынужден буду их менять каждый год, представляете?

 

JSON.TV: Операционные системы, которые используются в «Сколково» ‑ больше iOS, Windows или что-то другое?

 

Альберт Ефимов: В «Сколково» корпоративный стандарт – Windows. Но, надо сказать, что наше корпоративное IT очень либерально относится к тем людям, которые приносят свои собственные устройства. Я полностью на MacOS, на iOS. Мне уже очень сложно отделить работу от жизни. Потому что все, что я делаю в жизни, это работаю. Какого-то такого развлечения не существует. Поэтому я работаю везде. И все эти устройства, телефон, фактически у меня тот же самый офис, который стоит на компьютере. Разницы нет никакой. И облачность очень помогает.

 

JSON.TV: Спасибо Вам огромное! Напомню, что сегодня мы были в гостях в «Сколково» у Альберта Ефимова. Благодарим Вас еще раз за это интервью. Всем счастливо!

 

Альберт Ефимов: Спасибо большое, Сергей!

 


SKOLKOVO.AI. Панельная дискуссия «Нужны ли мы нам в эпоху AI»: Мы ошибочно ищем в искусственном интеллекте человеческие черты
SKOLKOVO.AI. Альберт Ефимов: Главнейшей задачей является переход от AI к IA (Intelligent Augmentation). Не замена мыслительных способностей человека, а продление его возможностей
Промышленный Интернет в России. Сколково, Александр Ануфриенко: ключевая компетенция в этом мире – это технологическая новизна и сложность копирования. Мы можем конкурировать, совмещая «железку» со сложным встроенным софтом
Моторика и Sash&ka. Альберт Ефимов: Определение того, что является человеком, становится актуальным именно сейчас
Ведомости. Российская электроника. Альберт Ефимов, «Сколково»: IoT- это конвергенция продуктов/вещей и сервисов
Финал GenerationS-2015 в рамках III Московского корпоративного венчурного саммита
Всероссийский Стартап-тур 2015. Пекка Вильякайнен, «Сколково»: давайте перестанем жаловаться на обстоятельства
Алексей Лукацкий, Cisсo. Как выполнить требования безопасности государственных органов