×

3 Марта 2015 14:51
2434
0

«У учителя есть компетенции, которые компьютер лет на 10-15 вперед не сможет реализовать, - говорит в эксклюзивном интервью для JSON.TV управляющий партнёр Skyeng Александр Ларьяновский. - Что учитель умеет делать лучше компьютера? Объяснять. Смотреть в глаза и понимать – понял, не понял. Второе, учитель умеет задавать эмоциональный тон урока. Третье – учитель умеет мотивировать».

 

Online школа английского языка Skyeng выросла на идее превратить обучение иностранному языку в системную услугу, прогнозируемую по времени и финансовым затратам. Основа - тестирование учеников, использование статистики и дистанционное индивидуальное обучение по видеосвязи со специально отобранными преподавателями, которые могут находиться в любой точке земного шара. По словам Ларьяновского, идея продолжает разрабатываться. «Придумать удалось, сделать еще не удалось».

 

«В больших городах типа Москвы, в городах-миллионниках у тебя есть какой-то более-менее нормальный выбор преподавателей. Не то чтобы он всегда жил рядом с тобой, это логистика, это время – туда, сюда, оно дорогое. А если нет хорошего преподавателя? А если нет преподавателя, который подходит тебе? Поэтому дистанционный способ хорош тем, что ты можешь подобрать преподавателя, вернее, мы можем подобрать преподавателя под тебя, а это тоже целый алгоритм. Как сделать так, чтобы преподаватель с учеником максимально совпали, начиная от простых вещей».

 

Мировой рынок изучения английского языка оценивается примерно в 60 млрд. долларов в год. Российская его часть не измерялась, но, по мнению Ларьяновского, московский рынок по косвенным признакам можно оценить в 10-12 млрд. рублей в год, а российский примерно в два раза больше. При этом долю всех игроков дистанционного обучения можно принять за 3%. «Мы конкурируем с оффлайн-школами. Потому что основные деньги – там».

 

В полном варианте видеоинтервью для JSON.TV Александр Ларьяновский отвечает на вопросы о своих проектах, о прошлой работе в Яндексе и особенностях завоевания турецкого рынка поисковиков, о профиле современного студента и о многом другом.

 

Ведущий – Сергей Корзун.

 

Справка JSON.TV

Персональный профайл

 

Александр Владимирович Ларьяновский.

Родился 24 августа 1971 г. в Чарджоу (Туркменская ССР).

Окончил Новосибирский институт искусств по специальности «режиссёр документального фильма».

В ИКТ-бизнесе с 1994 г., занимался контентными проектами, строительством сайтов, интернет-рекламой, провайдерскими услугами.

В 2003 стал руководителем проекта «Электронный город», с 2004 работал в «Новотелекоме», в 2008 пришёл в «Яндекс» директором по региональному, а затем по международному развитию.

С 2014 года занимается проектом Skyeng в качестве управляющего партнёра.

 

Полный текст расшифровки интервью:

 

JSON.TV: Это JSON.TV. Приветствую всех. Меня зовут Сергей Корзун. В гостях сегодня в нашей студии управляющий партнер компании Skyeng, онлайн-школы английского языка, Александр Ларьяновский. Александр Владимирович, здравствуйте!

 

Александр Ларьяновский: Здравствуйте!

 

JSON.TV: Давайте знакомиться. Обновим объективную справочку: родились Вы 24 августа в 197…?

 

Александр Ларьяновский: В 71 году, в далекой южной республике Туркмения Советского Союза. Где-то примерно на границе с Афганистаном. Там пустыня Каракумы и речка Амударья. Вот там я родился.

 

JSON.TV: Учились где?

 

Александр Ларьяновский: Уехал учиться в Сибирь из плюс сорока в минус пятьдесят. И дальше лет 20 прожил, проработал в Новосибирске. Потом уехал в Москву.

 

JSON.TV: Высшее образование?

 

Александр Ларьяновский: Среднее специальное. Режиссер документального фильма.

 

JSON.TV: И поработать довелось?

 

Александр Ларьяновский: Довелось, еще в доинтернетовскую эпоху. Потом году в 94-м увидел Интернет. Загорелся, бросил все и начал. Тогда это еще был не бизнес, потому что денег в этом деле не было. Лет через 6-7 деньги появились, можно было уже что-то делать. Так и понеслось.

 

JSON.TV: С чего начали свой Интернет?

 

Александр Ларьяновский: Был такой жанр: называется «желтые страницы Интернета».

 

JSON.TV: Адресная книга фактически?

 

Александр Ларьяновский: Да. Это были времена, когда все сайты Рунета можно было назвать поименно, все 70. В Новосибирске – 5, потом 20, потом 30. Можно было делать интересные проекты. Мы в Новосибирске делали яркий интернет-фестиваль, собирали людей со всей страны, приезжали московские звезды от Темочки Лебедева и Носика до Воложа из Яндекса, Арушан. Можно много вспоминать имен «времен Очаковских и покоренья Крыма». Выступали, рассказывали лекции, мы делали репортажи с расшифровкой, с видео, аудио. И это все в конце 90-х. Бизнес был на сайтостроении и интернет-рекламе. Потом уже можно было делать какие-то контентные проекты, которые могли зарабатывать. Фиксированная связь и все такое.

 

JSON.TV: То есть занимались своими проектами, прежде чем оказались в Яндексе?

 

Александр Ларьяновский: Да.

 

JSON.TV: Что еще мы упустили из проектов? Было что-то важное?

 

Александр Ларьяновский: Мы с ребятами сделали ныне крупнейшего альтернативного провайдера. Он до сих пор со словом «альтернативный» употребляется. Поставили себе задачу сбросить «Ростелеком», «Сибирьтелеком» на обочину широкополосного доступа и победить.

 

JSON.TV: Это в Новосибирске было?

 

Александр Ларьяновский: Да. И победили. Я льщу себе мыслью, что проект Zabava, который сделал «Ростелеком», родился ровно потому, что мы у себя сделали очень успешный контент-проект, который был главной маркетинговой заманухой, чтобы люди подключались к нам. Сначала его увидела «Сибирьтелеком», сказала: «Мы сделаем такой же, только с перламутровыми пуговицами». Потом они пробили на него финансирование, потом «Ростелеком» сказал: «Нет, должен быть федеральный». И получилась у них вот такая Zabava.

 

JSON.TV: Как с Яндексом сошлись? Вас позвали либо Вы напросились?

 

Александр Ларьяновский: Поскольку мы давно друг друга знали, в какой-то момент времени сказали: «Саш, может, тебе хватит в Сибири? Давай что-нибудь хорошее сделаем?».

 

JSON.TV: В Турции, например?

 

Александр Ларьяновский: Турция была сильно потом. А сначала было «регионами Яндекс будем прирастать». И я говорю: «А давайте». Сел на машину, приехал в Москву и начал работать там.

 

JSON.TV: Директором по региональному развитию?

 

Александр Ларьяновский: Да, сначала по региональному развитию, потом Украина, Беларусь, Казахстан. Потом – Турция.

 

JSON.TV: На Турции сломались?

 

Александр Ларьяновский: Нет, почему? Турцию мы запустили, это был первый некириллический проект Яндекса. Практически с нуля надо было все делать в неизвестной стране с неизвестными условиями. Все не так, непонятно. Открытия были каждый день. Например, в Турции нет почтовой системы, принятой нами – улица и номер дома. Улица может иметь название, а может не иметь, номер дома может быть, а может не быть. Сегодня один, завтра другой. Больше для красоты сделано. А тебе надо запустить карты, пробки, навигатор, расставить метки.

 

JSON.TV: Метки сами придумывали или как?

 

Александр Ларьяновский: Сначала надо было понять, как это вообще у них работает. Кто в Турцию ездил, знает, что там таксисту говорить улицу, номер отеля, название практически бессмысленно, если это не какой-то суперотель, который все знают. Все, что ты можешь сделать, это набрать отель и сказать: «Объясните водителю». И они дальше разговаривают топонимами: «Доезжаешь до такого-то района, дальше доезжаешь в махалла». Махалла по-русски ‑ это тот район, который через «ё» пишется, «у нас на районе». Весь город состоит из таких районов. Дальше все друг друга знают. Таксист доезжает до этого района, останавливается у ближайшей парикмахерской, спрашивает и далее маршрутизирует. Это нормальная стандартная маршрутизация там.

 

JSON.TV: Парикмахерские расставляли на карте Яндекса, да?

 

Александр Ларьяновский: Это тоже не помогает, потому что надо просто проложить маршрут. На самом деле, это просто переизобрести технологию. И таких вот проектов по каждому поводу было много, потому что мир совсем другой, привычных нам вещей не так много. Это в России столько, сколько существует Интернет, столько существуют разные поисковые системы. Когда еще не было Google, был Rambler, AU, Atrus. Потом появился Google. Был Mail. Поэтому у тебя могут быть разные почтовые ящики, разные поисковые системы, ты пользуешься одним и другим. Туркам сначала надо было объяснить, зачем нужна вторая поисковая система.

 

JSON.TV: Изначально Google у них?

 

Александр Ларьяновский: И только, и всё. И он был всегда. Людей, которые помнят Интернет без Google, там нет. «Как вы выбираете поставщика горячей воды себе домой?» ‑ «А их что, может быть два?». «Какое солнце вам больше нравится?» ‑ «А зачем мне второе солнце? Меня и это устраивает».

 

JSON.TV: Хорошо объясняете логику.

 

Александр Ларьяновский: И это при том, что если считать идеальным ответом на любой запрос стопроцентный, то есть забиваешь вопрос и получаешь ответ сразу. В России количество Яндекса и Google варьируется от 90 до 98%, количество высокое. Конкуренция, все такое. Когда мы пришли туда, качество Google было где-то в районе 20-25%. То есть люди переформулировали запрос, пытались как-то найти. И при этом они не знали, как вообще бывает. Мы говорим: «Ребят, это же просто. Здесь не нашел – давай здесь поищем. Это же нормально». И мы плавно за 2 года отъели свой кусочек.

 

JSON.TV: Сколько отобрали у Google?

 

Александр Ларьяновский: До 6% тогда дошли. Это на самом деле много. Я всегда говорю, что Google в России 13 лет, за 13 лет он дошел до 30 с чем-то процентов. При этом никто и никогда Google не выдавливал с рынка. Обратных примеров есть примерно весь земной шар. Минус Китай, Корея, Чехия и Россия.

 

JSON.TV: В России тоже продолжает наступать.

 

Александр Ларьяновский: Это война с переменным успехом, но тем не менее. А там даже чтобы сходить и поучиться чужому опыту – некуда. Нет книжки «Как мы побеждали Google». Поэтому это все творчество, изобретение в другой ментальности. Нужно привыкать, что ты просто делаешь вещи, которые здесь бы никогда не делал. Это был хороший челлендж.

 

JSON.TV: Понятно. Почему я пытался пошутить, что сломались на Турции, потому что после Турции или во время Турции познакомились с новым молодежным проектом. Эта история мне очень понравилась, когда я о ней узнал. И с головой, деньгами, мозгами, всеми делами ушли в этот проект.

 

Александр Ларьяновский: Идея больно красивая. Есть шутка: «Любой еврейский мальчик мечтает сделать революцию». Когда эта идея стала реальной картинкой, что можно на рынке, которому сильно больше тысячи лет, который структурно не менялся с момента своего создания, как первые университеты возникли, так оно и идет: школа, если ты попал к хорошему учителю, то при твоей мотивации у тебя есть шанс чему-то научиться. Все.

 

JSON.TV: Мой пример со второго класса, ИнЯз торезовский. Соответственно, очень приличное знание одного из двух языков, которые давали в институте. По-другому мне сложно представить, как устроить эту систему.

 

Александр Ларьяновский: При этом какие-то предметы из школы или из института, которые были с нехорошим преподавателем, их просто не осталось в голове.

 

JSON.TV: Это правда.

 

Александр Ларьяновский: И идея пришла такая: абсолютно любая услуга сначала является уникальной и зависит от личности исполнителя. Неважно, кто это: музыкант, человек, который делает пирожки, учитель, врач. Все это сначала уникальная услуга, и каждый раз это некоторое творчество. Любимая книжка нашего с вами детства, «80 дней вокруг света», она про что? Не про то, что не было самолетов. Она про то, что не было как услуги регулярного сообщения. То есть ты приезжал в точку А, каким-то образом добирался, из нее выбирал направление: «Мне бы куда-нибудь вон туда на чем-нибудь». И дальше строил свой следующий маршрут. А потом появилось регулярное сообщение. Сейчас мы просто достаем телефон из кармана и со скоростью соединения wi-fiили 3G составляем себе маршруты. Надо земной шар 8 раз обогнуть – точно будешь знать наперед, сколько это стоит денег и сколько это займет времени. Минуты мне будет достаточно, чтобы 20 городов себе набрать.

 

JSON.TV: И что, с языком удалось такое же придумать?

 

Александр Ларьяновский: Придумать удалось, сделать еще не удалось. Это все сложно. В реальной жизни это было практически невозможно. Если сейчас пойти в книжный магазин, подойти к полке с книжками по английскому, то столько, сколько денег есть, можно потратить на методики обучения языку. Все эти методики, извините, если кого-то обижу, построены по принципу «я так вижу». У человека что-то получилось, он говорит: «Это хороший метод». Он, может быть, даже правильный, такая вероятность существует. Но они не проверены, за этим всем нет статистики, нет возможности проследить дальше, что происходит с учеником и все остальное. Без применения специальных средств, создать лабораторию и в ней учить, это невозможно.

 

JSON.TV: Есть второй полюс оффлайн образования – просто закинуть человека в языковую среду, оторвать его от родной среды, и тогда вполне. Бросить в воду, чтобы плавал.

 

Александр Ларьяновский: Давайте Вас сейчас мысленно закинем в Китай. Сколько конкретно времени Вам понадобится, чтобы выучить китайский?

 

JSON.TV: Если от этого будет зависеть мое выживание, то времени немного, вопрос мотивации.

 

Александр Ларьяновский: Вопрос: сколько?

 

JSON.TV: Я думаю, что порядка года.

 

Александр Ларьяновский: Вот. То есть с общественным транспортом уже можно сказать: «На это понадобится 1017 долларов и 25 часов». А с языком – нельзя. При этом какие-то услуги, которые еще 2 года назад, казалось, что так нельзя, уже становится, что можно. Один из любимых примеров – медицина. Тоже же все зависит от врача? Когда мы приходим к врачу, набравшись смелости, мы исходим из двух благих «мечт»: «мой случай типичный и врач его знает». Вот если мы очень счастливые, то так и есть. Но если мы несчастливые, то дальше начинается перебор врачей, методов.

 

JSON.TV: Ищем доктора Хауса.

 

Александр Ларьяновский: И ты никогда не знаешь, чем это все закончится, ты понятия не имеешь. При этом медицина, конечно, очень сложная, там одна болезнь другую маскирует, генетическая предрасположенность, все что угодно.

 

JSON.TV: Для этого медицина придумывает протоколы, которые сейчас у нас пытаются интегрировать и которые существуют в западных странах. То есть искать такие признаки. Пытаются интегрировать, до этого еще не дошли.

 

Александр Ларьяновский: Для этого нужно сделать несколько огромных проектов. Один из них делает IBM. Мне очень нравится то, что они делают. Они любят делать суперкомпьютеры, которые в шахматы играют, викторины делают, еще что-нибудь. Очередной суперкомпьютер они решили приспособить к делу. Они договорились с госпиталем и оцифровали 15 тысяч историй определенного рака. Это реальный подвиг. Они положили туда все, начиная от первых жалоб, весь ход лечения, все анализы. Потом взяли контрольную выборку, другие 5 тысяч, и на них проверили. Что они получили? Они получили, что есть хороший госпиталь с нормальным оборудованием, врач ставит правильный диагноз примерно в половине случаев. Еще в половине случаев он назначает правильное лечение. Итого, каждый четвертый – счастливчик. У компьютера получилось 49,09. То есть 8 из 10-ти. Но главное, что это только начало истории. Дальше происходит следующее: с ростом этой баз точность повышается. И врач из какого-нибудь Арканзаса сельского пишет письмо: «Дорогой компьютер, ко мне пришел человек с такими симптомами, что с ним?». И человек в Арканзасе, который никогда бы в жизни не получил такого качества услугу, начинает ее получать просто автоматически. И врач, который был главным, от которого зависело все, перестает им быть. Он важен, без него нельзя. По крайней мере, пока. Но все, что раньше от него зависело, теперь делает компьютер. И мы поняли, что в образовании то же самое. У учителя есть компетенции, которые компьютер лет на 10-15 вперед, дальше пока нельзя сказать, слишком быстро все развивается, компьютер не сможет сделать. Что учитель умеет делать лучше компьютера? Объяснять. Смотреть в глаза и понимать – понял, не понял. Так повернуть немножко, так рассказать, вот как-нибудь еще.

 

JSON.TV: То есть тест Тьюринга фактически.

 

Александр Ларьяновский: Это раз. Второе, учитель умеет задавать эмоциональный тон урока.

Третье – учитель умеет мотивировать. Потому что когда компьютер говорит: «Ты победил, набрал свои 2 тыс. очков, ты выиграл» и когда учитель говорит: «Ну, вот же, ну молодец» ‑ две большие разницы. Это должен делать человек. Помнить все особенности человека, определять его активный и пассивный словарный запас. Есть стандартный курс. Никаких авторских методик, есть то, что человечество научилось делать тысячелетиями в какой-нибудь Англии, обучая языку как родному. И они долго собирали эти упражнения, вот она, эта книжка. Но тематика необязательно должна быть именно эта. Они взяли некоторую усреднённую вещь. Но у человека есть свои интересы. Кому-то интересно про горные лыжи, кому-то – про пирожки с капустой. Разницы нет, про что проходить. И если дальше ты начинаешь вытягивать их всего корпуса текста, аудио- и видеоматериалов материалы, интересные человеку, то у него больше вовлечения. Если компьютер следить за тем, что ты это слово знаешь, потому что ты в переводе текста не лезешь в словарик, но не говоришь, то учитель просто не запомнит все эти моменты. А когда ты ему делаешь экран, «вот смотри, давай ему сейчас подсунем это слово, а здесь он обычно ошибается в прошедшем времени, сейчас он тоже ошибется, дай ему ошибиться, а потом ты это скажешь», то каждая секунда обучения становится более эффективной. Это одна сторона. А вторая сторона – у учителя есть teacher's book. У любого учителя есть книжка, как надо учить, что надо делать. Как он ей пользуется?

 

JSON.TV: В соответствии со своими представлениями, естественно.

 

Александр Ларьяновский: Как-то. И мы сейчас учителей ставим в условия, когда они не могут не выполнять инструкцию, просто потому что она у него сейчас на экране. Она говорит: «А вот сейчас сделай вот это». И есть люди, которые просто проверяют по чек-листу, сделал – не сделал. То он просто вынужден выполнять методику. Любой человек, который вынужден выполнять методику, он делает хорошо. Это в «Макдоналдс» так.

 

JSON.TV: Я понял, придаток к роботу вы делаете фактически, эмоциональный придаток к роботу.

 

Александр Ларьяновский: Нет. «Поручите рутинную работу компьютеру», говорили мне на уроке информатики в 88-м году. Поэтому то, что не надо делать учителю, просто не надо делать. Почему учителя не любят давать домашние задания? Потому что время не оплачивается. Ты как репетитор берешь за час, а подготовиться к этому уроку стоит еще времени, потом проверить домашнюю работу тоже стоит твоего времени. Когда это делается за него – прекрасно, он сидит и делает то, что должен делать, вещает, преподает, преподносит, объясняет. Мы как раз его освобождаем от того, что не надо делать.

 

JSON.TV: Хорошо. Давайте вернемся к Вашим пациентам, они же ученики. Сколько лет вы уже? Кто-то курс полный прошел уже? И не один?

 

Александр Ларьяновский: Вопрос, как всегда, что такое полный курс? Потому что у всех свои цели.

 

JSON.TV: Давайте, «80 дней вокруг света» ‑ для Вас это что?

 

Александр Ларьяновский: «80 дней вокруг света» ‑ это, например, для того чтобы просто попутешествовать, язык нужен. Опять же: с каким уровнем человек приходит? Если он вообще ничего не знает – ему нужно одно время. Если он что-то знает, то времени меньше.

 

JSON.TV: Это предварительное тестирование на какой-то базе, и определяется предварительная картина?

 

Александр Ларьяновский: Да. Тут, на самом деле, две крайние точки люди уже научились делать. Как определить свой текущий уровень – огромное количество тестов, адаптивных, всяких разных. Коечную точку тоже можно описать, это не медицина. Если ты хочешь путешествовать, ты должен знать, например, 2 тысячи слов и на дереве грамматики вот такие вот конструкции – тебе за глаза. Точно в любой стране мира проживешь. И если полиция остановит на машине, и все что угодно сделаешь. А если ты хочешь иммигрировать и на работу, то нужно 5 тыс. слов и такие деревья. Это тоже можно определить. Главное, нужно измерить твою персональную обучаемость. Здесь тонкость. Когда ты можешь померить, ты уже можешь сказать: «Тебе с твоим уровнем и целью нужно 14-12 часов».

 

JSON.TV: Это происходит на первых занятиях? Я с точки зрения клиента?

 

Александр Ларьяновский: Это такое настоящее продолженное и еще ничем не завершенное время. К этому мы еще идем. Но это проект, который состоит из большого числа данных. Мы сейчас учимся собирать, анализировать, сколько времени человек говорит на русском, сколько на английском? Через сколько времени после вопроса он начинает отвечать? То есть «быстро-медленно». Какие-то базовые вещи. Под это дальше надо строить урок. Потому что кто-то соображает моментально, кто-то нет. При этом сама наука, которая про наши мозги, ушла от образования очень далеко вперед. Ученые знают, как устроен человеческий мозг, понимают, как устроена память. Теперь эти знания нужно взять и положить внутрь учебного процесса. Например, из быстрой в медленную память перегоняется так: мы слова учим, зубрежка, 10-20-30 раз. На самом деле, достаточно 3 раза для любого человека.

 

JSON.TV: В мое время учили, что, по-моему, 12 или 24 раза надо повторить.

 

Александр Ларьяновский: Там связь между нейрончиками, когда слово узнаешь, она ослабевает по экспоненте. Если в момент, когда экспонента начинает вырождаться, это слово повторить, связь укрепляется. Она опять начинает затухать, но только если сначала это час, то потом – это несколько часов. А в третий раз это уже несколько лет. Но нужно эти слова правильно расставить. И зачем нужен компьютер? Компьютер знает, когда человеку эти слова подсунуть. А учитель это никогда не запомнит. Мало того, что нужно предсказать эти условные часы, нужно потом еще и уложиться в них. Для этого нужно строить систему, которая будет это делать максимально, и чтобы еще и долгосрочно. Потому что интенсивы, понятно: «Мы тебя отправим на 2 недели, ты там заговоришь и все остальное». Да, заговоришь. Но только обратно ты вернулся, еще неделя прошла – и голова пустая. Потому что это человеческая память, это наша физиология. Нам нужно, чтобы из быстрой памяти в медленную перешло. Это учебный процесс. А поскольку мы это делаем с тех денег, которые сами зарабатываем, мы пока еще не привлекали никаких больших инвестиций, поэтому мы это делаем недостаточно быстро. Но делаем. Кубик за кубиком строим.

 

JSON.TV: Давайте о Вашей собственной фишке, которая вошла и в название Skyeng. Скайэнг, скайинг – как Вы называете?

 

Александр Ларьяновский: Скайинг.

 

JSON.TV: Скай – от Skype, насколько я понимаю? Или уже ушли от этого?

 

Александр Ларьяновский: Уже ушли.

 

JSON.TV: То есть общение обучаемого с живым преподавателем происходит дистанционно?

 

Александр Ларьяновский: Да, конечно.

 

JSON.TV: С этого, может, и надо было начать. Самое время поговорить об этом.

 

Александр Ларьяновский: В чем радость? Радость в том, что в больших городах типа Москвы, в городах-миллионниках у тебя есть какой-то более-менее нормальный выбор преподавателей. Не то чтобы он всегда жил рядом с тобой, это логистика, это время – туда, сюда, оно дорогое. А если нет хорошего преподавателя? А если нет преподавателя, который подходит тебе? Поэтому дистанционный способ хорош тем, что ты может подобрать преподавателя, вернее, мы можем подобрать преподавателя под тебя, а это тоже целый алгоритм. Как сделать так, чтобы преподаватель с учеником максимально совпали, начиная от простых вещей.

 

JSON.TV: Служба знакомств.

 

Александр Ларьяновский: В хорошем смысле этого слова. Если преподаватель холерик, а ученик флегматик – всё. У них должны быть общие темы. Кому-то нужно, чтобы преподаватель был строгий, но справедливый. Который будет с тебя все требовать. А кому-то нужен такой: «Не-не-не, только не надо этого всего, мне нужен рубаха-парень, с которым поговорить можно». И если эти вещи правильно совпадут, у человека будет: «Да, какой у меня хороший учитель, мне с ним очень хорошо». Я, наконец, себе нашел того, кого хотел. В обычной жизни ты будешь перебирать этих репетиторов, которые еще и дороже вдобавок ко всему, достаточно долго, пока найдешь того, кто тебе нужен. Поэтому наш дистанционный способ действительно хорош. Когда у тебя есть большое количество учителей, и ты можешь легко по совпадению, полуручным подбором подобрать пары.

 

JSON.TV: Учитель может быть с любой точки земного шара, да?

 

Александр Ларьяновский: Да, они так и живут.

 

JSON.TV: То есть носители языка тоже?

 

Александр Ларьяновский: Носители, кроме Австралии, по-моему, на всех континентах у нас живут. Русскоговорящие – тоже, от далекой Сибири до западной границы Беларуси. Поэтому мы можем сидеть и кропотливо подбирать хороших учителей. Потому что у нас 1 из 36-ти тех, кто подает заявку, принимается на работу.

 

JSON.TV: Понятно. Давайте немножко поговорим о бизнесе в целом. Встречал по-моему у Вас упоминание в каком-то интервью: 70 млрд рынок обучения английскому языку или уже больше, это устаревшие цифры?

 

Александр Ларьяновский: Ну, примерно так. В районе 60-ти млрд – это мировой рынок обучения английскому языку.

 

JSON.TV: Вы занимаетесь исключительно английским?

 

Александр Ларьяновский: Только английским.

 

JSON.TV: Российская часть этого рынка и примерно доля, на которую Вы претендуете и которой, может быть, уже владеете?

 

Александр Ларьяновский: Российская часть этого рынка никому не известна, ее никто, к сожалению, не померил. Есть какие-то цифры по Москве. Одно из агентств дает их. Но не знаю, насколько это правда. С реальностью немножко бьется, поэтому я их называю. Это прядка 100 тыс. человек в Москве ходит на курсы, рынок репетиторов вообще непрозрачен, там непонятно, сколько. 100 тыс. в год. При средней стоимости тысяч в сто, сейчас в кризис цены сильно падают, но в докризисные времена стоило. Получается в районе 10-12 млрд рублей – это только московский рынок. При этом очевидно, что он выглядит как примерно половина российского. Потому что здесь основной спрос.

 

JSON.TV: Сколько берет дистанционная часть в разных видах?

 

Александр Ларьяновский: Крохи.

 

JSON.TV: Проценты или доля процента?

 

Александр Ларьяновский: Я думаю, что первые три процента. Мы все вместе, со всеми сервисами самообучения, которые нас хорошо дополняют, типа того же самого прекрасного LinguaLeo или easy ten, все вместе мы, конечно, сейчас очень маленькие пока.

 

JSON.TV: Сейчас будете говорить о том, что никто ни с кем не конкурирует? Места всем много?

 

Александр Ларьяновский: На этом рынке? Нет, мы конкурируем. Мы конкурируем с оффлайн-школами. Как раз за те деньги. Потому что основные деньги – там. 15 лет назад е-коммерс, зарождающийся в России, интернет-магазинам не нужно было тягать несчастного покупателя друг у друга, нужно было забирать их у оффлайна, что они, собственно говоря, успешно и делали. Те же самые Яндекс с Mailи Ramblerкушали рынок не друг друга, они кушали рынок классический медийный, телевизионный, радийный, рекламный. И обогнали их в результате. Сейчас они хорошо конкурируют между собой, совершенно верно. Но если бы они тогда занимались тем, что друг у друга перетягивали этот несчастный баннер, они остались бы на тех же самых местах, где там были. Поэтому – да, конкурируем, но именно с оффлайном.

 

JSON.TV: Вы российская компания или не российская? Известно Ваше высказывание о том, что Вы пытались сразу задумать этот бизнес как мировой?

 

Александр Ларьяновский: Мы считаем, что мы мировая компания, которая имеет российские корни, конечно.

 

JSON.TV: Понятно, мы смотрим на Вас, мы беседуем по-русски, поэтому корни российские.

 

Александр Ларьяновский: У нас ядро компании – часть выходцы из Яндекса, вторая часть – выпускники самых лучших физико-математических вузов страны, победители международных олимпиад. Это прямо все так, как мы любим: чистый, хороший, красивый IT-бизнес, который без всяких грязных денег строит себе мировую компанию.

 

JSON.TV: Штаб-квартира находится на территории России?

 

Александр Ларьяновский: Здесь.

 

JSON.TV: А за рубежом у вас филиалы?

 

Александр Ларьяновский: Штатные сотрудники у нас работают от Австралии и Мельбурна до Финки, до Турку, просто размазаны по миру. Это без учителей, потому что учителя – это не штатные сотрудники. Из 50-ти человек 40 живут не в России. Это мой урок из турецкого Яндекса. Если ты сразу в ДНК компании не заложил международность, то потом будет очень тяжело. А так люди сразу начинают учиться, что есть разные часовые пояса, есть разные культурные особенности, разные праздники. Все разное. И когда это становится совершенно обыденной вещью, тогда тебе легко выходить на новый рынок, потому что никто не пытается сказать: «Сейчас мы сделаем все то же самое, что здесь, и побежит».

 

JSON.TV: Но все равно получается, что на русский язык завязаны. Вы же, например, французов не обучаете? С французского на английский? Или собираетесь?

 

Александр Ларьяновский: Французов нет.

 

JSON.TV: Испанцев, китайцев, турок?

 

Александр Ларьяновский: Испанцев и турок – уже да. Первые студенты оттуда у нас уже появились. Потому что, как и все остальные, мы слегка завязаны на стоимость разработчиков. А стоимость разработчиков чаще всего меряется долларами. И когда доллар стал стоить неприлично, мы поняли, что если тебе нужно было знамение, то вот оно. Пора начинать международную экспансию. И выкатили сервис на нескольких языках в Европу просто замерить конверсию. Из семи стран три показали какую-то более-менее нормальную активность. Туда сейчас ломанулись.

 

JSON.TV: По монетизации вроде с первого взгляда все понятно. Платят ученики, тут других источников практически нет?

 

Александр Ларьяновский: Да, у нас все нормально. У нас средний месячный чек – порядка 5 тысяч рублей, нам человек платит в месяц. Все уроки у нас платные. В этом смысле нам легче, чем фримиумам разным.

 

JSON.TV: Понятно. А по затратам? Аппаратная часть – ну, придумали раз и поддерживать ведь только?

 

Александр Ларьяновский: Для начала надо понимать, что у нас учитель получает большую часть стоимости урока.

 

JSON.TV: Учителя – это самая большая часть расходов в вашей компании?

 

Александр Ларьяновский: Да. Им мы выплачиваем примерно половину денег.

 

JSON.TV: То есть 50 на 50 делите?

 

Александр Ларьяновский: Да. Но при этом, понятно, что дальше есть еще система поддержки, есть люди, которые создают эти уроки на платформе, есть разработка, которая создает продукт, есть call-центр и все остальное. Без этого всего нельзя строить. То есть сервисная часть должна быть очень сильная, так чтобы обслуживание было на хорошем уровне.

 

JSON.TV: Сколько примерно сервисная часть в расходах компании составляет?

 

Александр Ларьяновский: Проще сказать так: 50% ‑ учителя, все остальные расходы – еще процентов 30.

 

JSON.TV: Как масштабируется бизнес? Только ли за счет других языков?

 

Александр Ларьяновский: Пока мы не хотим другие языки, пока мы хотим с английским пойти на мир. Потому что если английский – это 60 млрд, то любой другой следующий язык – он меньше раз в 10. Более того, задача – сделать продукт мечты с предсказуемым результатом, коробочный продукт. Когда-то мы его для себя проверяли, то ли мы делаем. Мы представили, что есть коробка, там две дырки – одна для головы, вторая для купюр. Голову засунул, купюр напихал, вытащил – английский знаешь. Купят люди такую коробку? Конечно, купят. Себе, детям. Мы хотим сделать такое коробочное решение, когда ты купил и знаешь, как оно будет работать. Для того чтобы его сделать, надо сконцентрироваться на чем-то одном. Поэтому один язык, и начали идти по миру.

 

JSON.TV: Ученик имеет право выбирать преподавателя? Может ли быть, что один преподаватель загружен по самое не могу, а у другого ‑ один-два ученика?

 

Александр Ларьяновский: Нет. Он может хотеть поменять преподавателя по каким-то причинам. Но опыт подсказывает, что набор алгоритмов, которые мы используем для подбора, работает лучше, чем любое ручное вмешательство. Когда я пару раз попробовал кому-то из друзей сказать: «Да, вот хороший преподаватель, сейчас мы тебе его дадим», выяснялось, что я был неправ. И потом, пройдя стандартную процедуру, они говорили: «Ой, вот второй препод куда лучше, чем первый». Хотя по первого тоже говорят, что у него прекрасные результаты, его ученики любят. Но нет этого мэтчинга.

 

JSON.TV: Не соединяются, понятно. Ситуация экономическая в стране и то, что происходит, на бизнес влияет?

 

Александр Ларьяновский: Кому война, а кому мать родная. Нам, конечно, хорошо. У нас резкий наплыв студентов, нам куда легче стало искать преподавателей. Мы растем совершенно другими темпами, чем до кризиса. Кстати, это не про иммиграцию совершенно, это вопрос докапитализации себя по работе. Сейчас как только диктат от соискателя перешел к работодателю, он сразу начинает говорить: «Я хочу, чтобы ты знал английский». ‑ «Зачем тебе в твоей лавочке английский?» ‑ «Неважно, хочу». И люди начинают искать себе способы быстренько докапитализироваться. Женщинам после декрета – тоже хороший способ. Потому что обычно они говорят всегда: «Я отстала от жизни, я уже ничего не знаю, ничего не умею». Есть какое-то количество пенсионеров. Поскольку у нас хороший бизнес, мы знаем всех своих пользователей по фамилии, имени, отчеству. С каждым можно поздороваться, это не обезличенная серость. Все люди живые. И когда я увидел, что у нас там есть не очень много, чуть меньше десяти, я начал учителей спрашивать: «Спросите, зачем им язык на самом деле?». Потому что они обычно говорят: «Все знают, а я нет». Не догадаетесь, почему. Они говорят: «Мы слышали, что изучение – это профилактика Альцгеймера» Где они прочитали, не знаю.

 

JSON.TV: Ух ты.

 

Александр Ларьяновский: И это не те бабушки, у которых богатые дети, которые путешествуют по Европе. Нет, это нормальные пенсионеры. Поэтому все разные. Но в основном из-за работы народ пошел.

 

JSON.TV: Основной контингент по возрастным характеристикам – это молодые, наверное?

 

Александр Ларьяновский: Это после 24-х. Как раз в нашей стране возраст, когда кардинально меняется жизнь человека. Существует огромное количество графиков, как что-то меняется в жизни человека, и на 24 в России бабочка пересекается. Я в свое время смотрел самые разные исследования, например, потребления вина и пива. Вот в 24 сравнивается, потом пиво уходит вниз, а вино идет вверх. Это касается выбора жилья, интересов, музыки, всего. Все меняется. В 24 люди, наконец, понимают, зачем им нужно образование, потому что до этого они выполняют в массе своей родительскую программу. И заканчивается за 60. Но масса там. Понятно, что Москва, Питер – это основные.

 

JSON.TV: Какой сертификат, что могут выпускники предъявить работодателю, который требует знание английского языка?

 

Александр Ларьяновский: Мы даем собственный диплом об окончании. Человек у нас сдает экзамен, и если он его сдает успешно по окончанию курса, то он получает от нас диплом. Но не государственного образца, у нас нет лицензии. Есть такая проблема, что для того чтобы получить лицензию на образование, у тебя должно быть помещение. То есть законы старые, а жизнь новая.

 

JSON.TV: А работодатели как смотрят на это?

 

Александр Ларьяновский: В основном работодатели знают английский куда хуже, чем наши выпускники. Поэтому они на интервью задают вопрос, те «блым-блым-блым», они говорят: «OK, ладно, видим, что знаешь».

 

JSON.TV: Это при личном собеседовании. А, допустим, те страны, которые требуют каких-то уровней подготовки, кембриджский и так далее?

 

Александр Ларьяновский: На самом деле, в основном, если кому-то нужны, то это экзамены. Мы к экзаменам подготовили, дальше они сдали экзамен сертифицированной компании или зарубежной, получили свой сертификат и все. Таких у нас много.

 

JSON.TV: Вы на себя сертификаты не брали?

 

Александр Ларьяновский: Нет.

 

JSON.TV: То есть вы просто готовите. Но есть курсы, которые могут подготовить вот именно к этому конкретному уровню, который требуется?

 

Александр Ларьяновский: Да, там TOEFL и IELTS, конечно. Обязательно. Также как и к ЕГЭ. Как бы к нему ни относиться, но спрос на это есть.

 

JSON.TV: О мотивации еще вопрос. Это один из самых главных. То, на чем горят практически все. Одно дело согнать в студенческую аудиторию и сказать: «Зачет не поставим – диплом не получите», а другое дело, когда человек приходит сам.

 

Александр Ларьяновский: Самоходов, тех людей, которые способны сами каждый день себя мотивировать, мы в жизни всех знаем. В основном, конечно, человек как в фитнесе: «Я пришел, я купил абонемент, а вот теперь давайте, ребята, делайте со мной что-нибудь. Я уже все сделал, что от меня требуется, теперь вы давайте поработайте. Я вам денег заплатил». Это нормальная такая позиция. Поэтому с этим приходится постоянно работать. Из тех вещей, которые мы уже сделали, это каждый урок строится так, что у него есть достижения, они четко сформулированы: «Я прошел вот это и теперь я могу что-то пойти и сделать». Неважно, в буржуйский интернет-магазин сходить, дойти до банкомата, переключить на английский язык и снять денег, понять, что это возможно. Какие-то понятные, простые вещи. Когда у тебя есть результат, у тебя всегда есть мотивация. «О, у меня получается, все хорошо». И это должно получаться прямо с первого занятия. Как на фитнесе: сидел 20 лет, а потом – ну уже надо. И все, ты пошел, 15 минут позанимался и в зеркало смотришь – уже там что-то выросло, уменьшилось? И  если тебе говорят: «О, смотри, ты 15 минут, а уже так». Все, значит, на следующее занятие придет. Если говорят: «Ну, куда ж ты». Все, никуда не пойдет. Поэтому мотивационные части очень важны. Это такая история про тысячу и одну ночь. Сценарное мастерство в обучении. Как сделать так, чтобы сказать: «У тебя здесь получится, а завтра мы с тобой такую штуку сделаем». И начинаешь мелкими шажочками подпинывать. При этом, как только праздники – всё. После майских, январских праздников народ надо клещами обратно затягивать. Потому что две недели расслабился и потом тяжело. Как и во всем. А так стараемся. Сейчас в среднем за семь месяцев у нас человек учится.

 

JSON.TV: Отказов много из тех, кто начинает и не доходит до конца?

 

Александр Ларьяновский: Конечно. Причины самые разные. Но есть, конечно. Нельзя сказать, что мы абсолютно во всем всех удовлетворяем. Пока такого нет.

 

JSON.TV: Напоследок – о Ваших личных бизнес-целях. Чего хотите? Бизнес на 2 млрд долларов? Сейчас модно об этом говорить, на 1 млрд не говорят, сразу бизнес на 2 млрд.

 

Александр Ларьяновский: Потому что на 1 млрд, видимо, всем надоел. На самом деле, первая бизнес-цель – создать этот продукт, довести его до конца. Это, как бы это громко ни звучало, действительно революцию в образовании. Сколько стоит научиться играть на гитаре? Тебе – вот столько. И все. Ты заплатил и, действительно, за это время научился. А так, конечно, рынок при этих 60-ти млрд прекрасным образом фрагментирован. Там крупнейший игрок на рынке – 3%. Поэтому в те же самые 3% мы и метимся. Что получится, не знаю. Но пока мы хорошо растем.

 

JSON.TV: Вы управляющий партнер, Вы вкладывали свои деньги в этот проект?

 

Александр Ларьяновский: Да, и ушел работать в него, потому что понял, что ни о чем думать не могу. Мне настолько эта идея нравится, что я там.

 

JSON.TV: То есть не столько в деньгах, сколько в идее? Или в идее и в деньгах?

 

Александр Ларьяновский: Одно без другого не получается. Для чего нужна школа? Можно было делать просто продукт. Но школа нужна, для того чтобы ты что-то сегодня придумал, тут же внедрил и посмотрел, как оно у тебя получается. Потому что все короткие и быстрые результаты точно так же все мотивированы: «О, смотри, пошло, пошло, давай еще немножко». И в результате ты растишь бизнес, который кормит твою же собственную разработку. И это все одна такая штука. Без денег она бессмысленна. У тебя нет ощущения, правильно ты делаешь или неправильно.

 

JSON.TV: Прибыльно?

 

Александр Ларьяновский: Прибыльно. 20% остается. С февраля прошлого года, то есть уже год, мы прибыльные. И хорошо прибыльные. По российским меркам 20% - это, конечно, ничего. Но по мировым меркам – это вполне нормально. Люди с нами разговаривают, говорят: «20% ‑ молодцы».

 

JSON.TV: Последний традиционный вопрос: о гаджетах, которые есть. Показывайте или рассказывайте, какие платформы предпочитаете, какими пользуетесь?

 

Александр Ларьяновский: Экосистема Apple.

 

JSON.TV: Уже понятно, можно дальше не описывать. И шестой большой тоже в кармане.

 

Александр Ларьяновский: И шестой большой, и часы хочу.

 

JSON.TV: Соцсети: насколько зависимы от этих вещей?

 

Александр Ларьяновский: Поскольку команда распределенная, то единственный способ с ними постоянно общаться, а с людьми нужно общаться постоянно, это все время то, что называется keepandtouch. Ты все время о чем-то с ними разговариваешь. Facebook, Skype, все что угодно. И это просто некоторая часть твоей жизни.

 

JSON.TV: У вас же собственное аппаратное решение есть, наверное, Насколько я понимаю?

 

Александр Ларьяновский: Это правильно, но в целом, когда человек на мобильном, когда где. Это разница в часах. Возможность пожелать приятного аппетита – как раз те вещи, которые делают людей командой. Поэтому без соцсетей никуда.

 

JSON.TV: Понятно. Спасибо огромное.

 

Александр Ларьяновский: Спасибо.

 

JSON.TV: Александр Ларьяновский, СЕО онлайн-школы английского языка Skyeng, управляющий партнер был гостем нашей студии. Счастливо всем!