×

27 Марта 2017 14:51
325
0

Слушайте подкаст программы:

 

«По воле законодателя, так получилось, что практически все операции осуществления расчетов с покупателями оказываются неким образом сконцентрированы у независимых участников - операторов фискальных данных (ОФД). Несмотря на то, что владелец информации, вроде бы, и так ее имеет, тем не менее, во-первых, возникают новые взаимоотношения. Первый такой сервис — это, собственно говоря, сравнивать, сверять то, что оказывается у него в учете и то, что в итоге окажется в ФНС. Второе: опять же понятно, что, несмотря на то, что своя информация доступна, есть компании разного размера, разных возможностей. Естественно, крупные компании со своей информацией могут делать очень многое: всё, что им нужно, всё делают. Но есть большое количество компаний, которым эти технологии недоступны, которых они себе, может быть, и не представляют. А теперь вот такие появившиеся операторы имеют возможность дать эти технологии широкому рынку как сервис».

 

«Несмотря на то, что в процессе перехода на подключенную контрольно-кассовую технику есть много сложностей, рынок владельцев кассовой техники сейчас... Конечно, ему сейчас тяжело, их заставляют достаточно ускоренно модернизировать свои кассовые аппараты, приобретать новые. Но потенциально — если смотреть государственно — это такой проект, который может очень серьезно изменить жизнь, в общем-то, даже каждого гражданина в лучшую сторону».


Полная расшифровка интервью:

 

JSON.TV: Уважаемые телезрители, добрый день! Сегодня у нас в студии Александр Тупицын, технические директор компании «Такском». Мы поговорим о рынке юридически значимого электронного документооборота, рынке EDI и рынке, который сейчас только появляется, — услуг по подключению фискальных аппаратов. Александр, расскажите сначала о том, что такое компания «Такском», чем она занимается, на какой рынок она спозиционирована, с какими клиентами работает, какие планы по развитию?

 

Александр Тупицын: Здравствуйте! Сегодня очень удачный день для такого вопроса, потому что сегодня день рождения нашей компании. Сегодня  компании «Такском» исполнилось ровно 17 лет. Она была образована в 2000-м году  как первый оператор электронного документооборота под пилотный проект по предоставлению электронной отчетности, который стартовал в Федеральной налоговой службе. Этот пилот, на наш взгляд, и положил начало понятию юридически значимого электронного документооборота в России. С тех пор компания стала одним из ведущих в России операторов, прежде всего, электронной отчетности, в которую сейчас вовлечены практически все организации и практически все индивидуальные предприниматели России. Этот рынок очень большой. Мы являемся федеральным оператором, одним из ведущих – их немного: четыре.

 

Далее, у нас был еще один этап, которым мы гордимся. Это был второй крупный пилотный проект, который проводило Министерство финансов – по обмену электронными счетами-фактурами. И он дал старт теме документооборота business-to-business, который сопутствует оформлению сделок. И это тоже новый рынок, в который сейчас вовлечено очень большое количество организаций и индивидуальных предпринимателей России. И на нем мы также занимаем одно из ведущих мест. Попутно: юридически значимый документооборот нельзя представить без электронной подписи, потому что она лежит в его основе. Поэтому, естественно, мы развивались и как удостоверяющий центр и сейчас являемся одним из крупнейших центров. Мы работаем во всех регионах России без исключения и выдаем электронные подписи для разных нужд. Электронные подписи, кроме рынков отчетности и B2B-документооборота, очень активно используется в электронной торговле, которая сейчас в России очень активно развивается, и здесь мы тоже один из ведущих игроков.

 

Мы развиваем и сопутствующие сервисы: сервисы проверки контрагентов, сервисы сверки данных между контрагентами, которые потом входят в декларацию по НДС, представляемую в ФНС. И последняя тема, которой мы очень активно занимаемся вот уже год, — это оператор фискальных данных. Мы очень гордимся тем, что вошли в первую волну официальных операторов. Это очень масштабный инфраструктурный проект. Проектов такого масштаба в России очень мало. И поэтому сейчас мы предпринимаем очень большие усилия, чтобы занять достойное место на новом рынке.

 

JSON.TV: Про ОФД мы поговорим отдельно. На эту тему будет, наверное, самый большой вопрос. А сейчас, наверное, такой короткий вопрос. Если посмотреть на сегменты рынка юридически значимого электронного документооборота: есть сегмент отчетности — представление обязательной отчетности в налоговые и другие органы; это сегмент межкорпоративного юридически значимого документооборота; и сегмент EDI, то есть обмена электронными данными. Если посмотреть на структуру этих рынков, то мы увидим существенную разницу: если для сегмента отчетности через веб-сервисы подается, наверное, большая часть отчетности... порядка, там... ну, большая часть, — то если говорить о межкорпоративном юридически значимом документообороте и EDI, то там пока превалируют on premise-инсталляции. И у меня вопрос: если это так, то с чем это связано и куда все-таки рынок движется? То есть можем ли мы, скажем, через какое-то количество лет сказать, что всё это — это всё-таки полноценные веб- или облачные сервисы?

 

Александр Тупицын: Это не совсем так, хотя очень близко к правде. И этому есть некие исторические причины. Потому что рынок отчетности гораздо более старый: как мы сказали, ему уже 17 лет — как и нашей компании.

 

JSON.TV: То есть он прошел уже...

 

Александр Тупицын: Просто в те времена веб-сервисы были совершенно новой технологией, не хватало ни производительности, ни каналов связи. Поэтому, естественно, превалировали на рынке решения on premise или desktop-решения. И у нас, действительно, основным было desktop-решения, и мы продолжаем его развивать. С какого-то момента веб-сервисы стали более активно развиваться. И для рынка отчетности — если говорить про нашу компанию — у нас есть два полноценных решения, как десктоп, так и веб. И по количеству абонентов они разделены примерно пополам, как ни странно.

 

JSON.TV: Это решения для отчетности?..

 

Александр Тупицын: Да, для отчетности. Desktop-решения больше ценят те, кто больше заботится о безопасности: потому что когда свое, под своим контролем...

 

JSON.TV: Кажется безопаснее.

 

Александр Тупицын: Когда под своим контролем, оно кажется гораздо безопаснее, да. Хотя по факту есть много всяких факторов, которые могут это опровергнуть. Но новые подключения в большей степени идут в веб, потому что это проще, требует меньше каких-то усилий внутри компании, меньше поддержки. То есть всё берет на себя оператор. Рынок B2B ЭДО гораздо моложе — наверное, лет на восемь моложе. В этот момент веб-технологии уже были развиты достаточно серьезно. Поэтому, естественно, все операторы, которые появились на этом рынке, прежде всего, реализовывали веб-решения.

 

Потому что B2B гораздо более сложный процесс с точки зрения адаптации бизнес-процессов внутри компании, чем представление отчетности. Необходимо менять какие-то бизнес-процессы, интегрироваться с чем-то и так далее. Это всё сложно, это необходимо доказывать руководству, это всё инвестиции. Поэтому веб-решения позволяли достаточно быстро стартовать и какие-то простые процессы переводить. Но те компании, которые плотно входят в B2B ЭДО и переводят всё больше процессов, всё равно вынуждены сталкиваться с проблемой интеграции. И ряд из них выбирает именно on premise-решения.

 

JSON.TV: То есть именно из-за интеграции — можно интегрировать с учетными системами?

 

Александр Тупицын: Да, именно из-за интеграции. Потому что эти документы сами по себе... То есть их электронный вид, по большому счету, сам по себе ценности не имеет — без возможности их автоматизированной обработки. И одним из наиболее популярных решений сейчас является решение на базе платформы 1C. У нас есть совместное решение с компанией 1C«1С-Такском», и оно, естественно, on premise. Поэтому говорить о том, что в B2B преобладают веб-решения — это, опять же, не совсем правильно: и те, и те.

 

JSON.TV: А вот связанный с этим вопрос. Смотрите: где-то два года назад 1представила свое облачное решение, по-моему, 1С:FRESH.

 

Александр Тупицын: Да, 1С:FRESH.

 

JSON.TV: И ряд партнеров 1C тоже стали активно развивать учетную систему как сервис. Насколько вообще это сейчас получило распространение? И влияет ли как-то? То есть — понятно, да, — что если учетная система — это веб-сервис, то логично, если и юридически значимый документооборот тоже будет сервисом, да? А когда они оба  on premise, то понятно, что лучше, проще их интегрировать если и то, и другое on premise. То есть вот это направление развития 1Cнасколько существенно сейчас влияет на рынок? Или, может быть, вообще никак не влияет, то есть там какие-то разовые потребления?..

 

Александр Тупицын: Мне было бы, наверное, не совсем корректно рассуждать о стратегии развития сервисов 1C...

 

JSON.TV: Ну вот как вы это видите...

 

Александр Тупицын: Естественно, 1C вынуждена реагировать на тренды, которые есть в мире, на веб-сервисы. 1С:FRESH — это, собственно говоря, и есть такая реакция. Но, как мне представляется, в большей степени она ориентирована на малый бизнес, которому опять же дорого эксплуатировать on premise, потому что надо держать специалистов. Но, учитывая, что учетные системы все-таки, как правило, такой очень кастомизированный продукт, безусловное большинство инсталляций 1C — on premise.

 

JSON.TV: И так им и остается...

 

Александр Тупицын: Пока да. С другой стороны, существование даже таких сервисов, как учетные системы, в виде веб или on premise, на мой взгляд, не оказывает какого-то серьезного влияния на процедуру интеграции. Потому что они известны, они есть и там, и там. Есть понятие API, программного интерфейса, который может иметь веб-сервисы, и с ним можно точно так же интегрироваться. И в этом смысле сейчас какой-то проблематики — с чем интегрироваться проще... Ну, проще, наверно, с on premise... Но, в общем-то, вполне нормально и с веб-сервисом. И многие этим пользуются,  очень много есть таких решений.

 

JSON.TV: Скажите, а рынок EDI и рынок ЭДО: сейчас уже много говорится о том, что формируется некий единый рынок «ЭДО + EDI», то есть электронный обмен данными. Насколько вообще это действительно так? И как это влияет на ваши продукты?

 

Александр Тупицын: Смотрите: EDI— как ни смешно, с точки зрения перевода это и есть ЭДО, если его перевести...

 

JSON.TV: Ну да, но это не так...

 

Александр Тупицын: Да, это не так. Эта технология, в общем-то, не российского происхождения. Это действительно технология обмена данными. Прежде всего, она была создана для того, чтобы унифицировать ряд всяких популярных документов, которые сопровождают сделки: например, обмен прайс-листами, заказы, уведомления об отгрузке, о приемке товара и прочее. И пионерами этого рынка в России был западный ритейл, который раньше внедрил его у себя и, придя в Россию, естественно, пожелал эти технологии развивать и здесь — потому, что они существенно упрощают ведение бизнеса, удешевляют его, ускоряют, но — для тех видов бизнеса, которые требуют такого очень интенсивного взаимодействия между контрагентами. Поэтому, с моей точки зрения, именно EDI— то, что у нас в России называют EDI— нашел широкое распространение именно в секторе ритейла. ЭДО — то, что у нас называют ЭДО, — это обмен юридически значимыми документами, то есть документами с электронной подписью, которые заменяют существующие бумажные.

 

JSON.TV: Формализованные законодательством...

 

Александр Тупицын: Не только формализованные. В общем-то, документы есть как формализованные, так и не формализованные, законодательство позволяет признавать их документами, имеющими юридическую силу. Если говорить вот про те самые взаимоотношения ритейл-поставщики, то, действительно, они вначале решали задачу - оптимизировать эту закупочную деятельность, и они ее решили. А когда появилась законодательная возможность и другие документы — такие, как счета-фактуры, накладные, акты выполненных работ — тоже перевести в электронную форму, естественно, эти решения стали дополняться. И образовалось, с точки зрения рынка, такое  встречное движение. То есть EDI-провайдеры, которые работали на этом рынке, пошли в сторону ЭДО, потому что они просто вынуждены были туда идти, их клиенты этого требовали... А ЭДО-операторы...

 

JSON.TV: Пошли в EDI...

 

Александр Тупицын: ...Пошли в EDI, потому что опять же понимали, что есть большой сектор, где ЭДО без EDI, в общем-то, не востребован. И сейчас, наверное, имеется вот такое слияние.

 

JSON.TV: Но у вас это все-таки разные продукты, да?

 

Александр Тупицын: У нас это разные продукты, но...

 

JSON.TV: Есть какие-то готовые пакетные предложения?

 

Александр Тупицын: С точки зрения системы, в которой работает клиент, — естественно, ни один оператор не заинтересован, чтобы клиент работал в разных системах, ему это просто неудобно. Поэтому любой оператор старается реализовывать это всё в каком-то едином интерфейсе. Но часто приемниками этой информации могут являться и разные информационные системы внутри компании, потому что закупочную деятельность может обеспечивать одна система, а бухгалтерский-налоговый учет, где требуется обрабатывать счета-фактуры -  другая система.

 

JSON.TV: Другая система.

 

Александр Тупицын: Поэтому это немножко разные продукты, и у нас в том числе.

 

JSON.TV: А вот еще интересное такое технологическое направление — его, в частности, сейчас Сбербанк развивает — это блокчейн именно для юридически значимого документооборота. Насколько вообще такая технология является угрозой именно для вашего подхода, когда вы оператор. В блокчейн нет оператора, он его просто убирает из этой цепочки. И вообще — насколько это реализуемо, перспективно именно в России?

 

Александр Тупицын: Давайте попробуем поговорить — что такое блокчейн. Я, правда, не считаю себя глубоким экспертом в этой теме, но тем не менее. Это такой очень модный тренд, это слово, наверно, теперь известно уже и домохозяйке, но... Если глубоко посмотреть, то по большому счету, блокчейн — это технология хранения данных. Это не какая-то автоматизированная система, не система обработки — это технология хранения...

 

JSON.TV: Распределенного хранения...

 

Александр Тупицын: Которая позволила... И даже, я бы сказал — не распределенного, а многократно дублированного.

 

JSON.TV: Да, да...

 

Александр Тупицын: Потому что технология предполагает, что неким образом, математически, криптографически защищено — то, что, будучи один раз помещенным в эту систему, в эту цепочку блоков какое-то событие или какая-то информация не может быть изменена. Не может быть изменена сейчас. И технология пытается защитить, чтобы она не могла быть изменена и в будущем. То есть, таким образом возникает некое доверие между участниками этой сети — что та информация, которая там помещена, она, по крайней мере, была помещена тогда и с тех пор не менялась. Доверие к этой информации с точки зрения — насколько она отражает... насколько она правдива — этот вопрос лежит за пределами блокчейна.

 

Наверное, примерно те же задачи решала и решает электронная подпись, потому что она тоже фиксирует содержимое документа, не позволяет его поменять, фиксирует дату, когда эта подпись была создана. И дальше опять же вопрос доверия ко всей системе: насколько мы доверяем тому, что сертификат, с помощью которого подпись была создана, был выдан правильно, тому лицу, что время, когда эта подпись была создана, действительно соответствует времени и т. д.

 

И там, и там, в общем, есть вопросы. Насколько блокчейн является угрозой для технологии обмена документами? Мне кажется, пока является не очень. И в том числе, есть еще некие инфраструктурные проблемы, которые я пока не вижу, как могут решаться. Потому что блокчейн, как я сказал ранее, предполагает, что все участники имеют у себя, по сути, вот эту одинаковую базу данных. Сама технология строится так, что каждый новый блок распространяется по всем участникам. И она очень хорошо подходит для тех систем, где количество информации, возникающей, скажем, за единицу времени, не очень большое. Не просто так она была придумана для биткоина, где, по сути, фиксировались транзакции с биткоином, то есть — кому он был передан, за что было заплачено... То есть это такая метаинформация. Если говорить про документы, то это уже совершенно другие объекты...

 

JSON.TV: Там интенсивность совсем другая.

 

Александр Тупицын: Документ — большой. Если мы, например, возьмем нашу документальную базу, — это десятки терабайт. Десятки терабайт невозможно распространять по всем участникам.

 

JSON.TV: У них не хватит емкостей хранения.

 

Александр Тупицын: Просто очень серьезно отстают — и это объективно — и каналы связи, и возможности хранения, и вычислительные ресурсы от количества этой прирастающей информации в таких технологиях, как обмен документами или, не знаю, обмен изображениями, или еще чем-то. И поэтому здесь возможно появление каких-то комплексных решений, когда в блокчейне будет храниться опять же метаинформация...

 

JSON.TV: Метаинформация, да...

 

Александр Тупицын: То есть документ был создан тогда-то, подписан тогда-то, тем-то... А сама информация будет храниться как-то в другом месте: все равно нужны какие-то участники, которые будут ее хранить.

 

JSON.TV: В консолидированном виде...

 

Александр Тупицын: И в этом смысле мы пока не видим каких-то серьезных угроз. Естественно, сейчас все пробуют: банки, в первую очередь. Потому что у банков как раз это транзакции, их много, к ним нужно обеспечить доверие — и эта технология, вроде бы, ложится. И поэтому и Сбербанк у нас, и крупнейшие банки в Европе, и в Штатах - все экспериментируют. Но у нас пока абсолютно отсутствует какая-то нормативная база. Поэтому мы можем доверять этой технологии...

 

JSON.TV: Как технологии...

 

Александр Тупицын: Но мы не можем ее использовать так же, как, скажем, использовать документ, подписанный электронной подписью. То есть мы не можем доказать в суде свою правоту...

 

JSON.TV: Юридической силы нет...

 

Александр Тупицын: Юридическая сила может строиться только внутри системы. То есть вот Сбербанк сделает свою систему, и если я являюсь контрагентом Сбербанка, ему доверяю, — я этой системе буду доверять. Но в общем смысле, с точки зрения...

 

JSON.TV: В юридическом.

 

Александр Тупицын: Да, в юридическом — пока у нас нет нормативной базы. Вот когда она появится — если появится, — тогда можно будет, наверное, и на угрозы смотреть.

 

JSON.TV: Хорошо. Давайте поговорим на самый, наверное, вкусный, интересный вопрос: это возникающий сейчас сегмент операторов фискальных данных. То есть это подключение кассовых аппаратов. Наверное, первый, простой вопрос: этот сегмент вообще можно отнести куда-то к существующим рынкам — допустим, к EDI? Или это абсолютно самостоятельный сегмент?

 

Александр Тупицын: Ну, он абсолютно самостоятельный, наверное... И такое ключевое отличие — то, что с этой системой, прежде всего, работает не человек, а устройство.

 

JSON.TV: То есть человека там нет вообще?

 

Александр Тупицын: Человек там есть, но человек работает уже...

 

JSON.TV: Со вторичными данными.

 

Александр Тупицын: Работает со вторичной информацией, которую касса передает. А сама система строится на уровне: контрольно-кассовая техника, операторские комплексы оператора фискальных данных и приемные комплексы Федеральной налоговой службы.

 

JSON.TV: Все это происходит автоматически.

 

Александр Тупицын: Поэтому это, конечно, совершенно обособленный сегмент.

 

JSON.TV: Его можно назвать Интернетом Вещей?

 

Александр Тупицын: В каком-то общем понимании — что такое Интернет Вещей, — наверное, можно.

 

JSON.TV: Ну, это автоматическое получение данных без участия человека.

 

Александр Тупицын: Когда говорим о том, что есть устройство, которое без участия человека обменивается какой-то информацией...

 

JSON.TV: Как-то ее обрабатывает.

 

Александр Тупицын: Да, сообщает что-то, получает что-то, обрабатывает... В этом смысле — да.

 

JSON.TV: То есть его наиболее правильно отнести к одному из формирующихся сегментов Интернета Вещей.

 

Александр Тупицын: Мне кажется, да. Это ближе.

 

JSON.TV: А вот... Понятно, что первичная функция этой системы — передача данных в налоговую. Но понятно, что эти данные представляют очень большую ценность, если они будут обобщаться. То есть торговые компании, например, получат информацию — сколько, не знаю, на территории, на которой она присутствует, каких товаров продается, когда, какова номенклатура этих товаров, какие цены у этих товаров в среднем... Понятно, что это очень ценная бизнес-информация. И многие операторы фискальных данных сейчас заявляют это как некое направление развития: давайте мы будем анализировать эту информацию и какие-то обобщенные результаты этого анализа предоставлять обратно, фактически, тем, кто эти данные... кто является первичным источником этих данных. Насколько вообще эта схема реализуема и интересна?

 

Александр Тупицын: Знаете, давайте немного расширю ваш вопрос. Действительно, появляются... По воле законодателя, так получилось, что практически все операции осуществления расчетов с покупателями оказываются неким образом сконцентрированы...

 

JSON.TV: У операторов фискальных данных.

 

Александр Тупицын: У независимых участников. Во-первых, я вижу, в том числе, и большое количество сервисов для самих владельцев информации. Несмотря на то, что владелец информации, вроде бы, и так ее имеет, тем не менее, во-первых, возникают новые взаимоотношения. Сейчас любой владелец кассовой техники — он эти кассовые операции как-то учитывал, и в итоге они находили отражение в его налоговой отчетности: когда он предоставлял отчетность, он говорил свой приход, расход и т. д. Сейчас налоговая получит возможность эти данные сверять. Потому что будут данные как отчетные, так и первичные. Соответственно, любой владелец кассы сейчас заинтересован понимать, что же будет видеть Федеральная налоговая служба по его информации?

 

JSON.TV: Сходится или не сходится.

 

Александр Тупицын: Первый такой сервис — это, собственно говоря, сравнивать, сверять то, что оказывается у него в учете и то, что в итоге окажется в ФНС. Это раз. Второе: опять же понятно, что, несмотря на то, что своя информация доступна, есть компании разного размера, разных возможностей. Естественно, крупные компании со своей информацией могут делать очень многое: всё, что им нужно, всё делают. Но есть большое количество компаний, которым эти технологии недоступны, которых они себе, может быть, и не представляют. А теперь вот такие появившиеся операторы имеют возможность дать эти технологии широкому рынку...

 

JSON.TV: Как сервис.

 

Александр Тупицын: Да, как сервис. 

 

JSON.TV: С очень низкими барьерами доступа к этому.

 

Александр Тупицын: Знаете, есть какие-то очень примитивные вещи: я владелец небольшого количества каких-то торговых точек. Теперь я могу понимать, когда вообще у меня касса открылась — сейчас я этой возможности не имею. Когда у меня кассир вообще на работу пришел, какие у меня покупки, есть ли у меня какие-то выбросы, какие-то крупные возвраты, вообще, сколько у меня денег в кассе в настоящий момент...

 

JSON.TV: Причем фактически в режиме онлайн.

 

Александр Тупицын: Да, это прямо в режиме минут достоверность информации. Вот сколько денег в той кассе — в принципе, сейчас я могу эту информацию получать. Поэтому есть большой спектр сервисов для владельцев. А теперь, возвращаясь к вашему вопросу: безусловно, не секрет, все участники видят, что появляются большие объемы информации, которые могут иметь ценность в очень разных разрезах. Это и то, о чем вы говорите — какая-то обобщенная аналитика в целом по рынку...

 

JSON.TV: Мы инфляцию можем теперь узнать — не от Росстата...

 

Александр Тупицын: По какой-то территории, по продажам товаров, социально значимых. И, кстати, государство тоже смотрит в эту сторону.

 

JSON.TV: Конечно.

 

Александр Тупицын: И надо сказать, что формат...

 

JSON.TV: Потому что то, что мониторит Росстат, — это очень узкая номенклатура продукции.

 

Александр Тупицын: Конечно. Опять же это всё по отчетности идет в большей степени...

 

JSON.TV: И по отчетности, которая тоже может быть совершенно неадекватной.

 

Александр Тупицын: Даже в формат фискальных данных сейчас заложена возможность государства указывать, какие товары нужно кодировать, скажем, специальным образом, одинаковым для всех. То есть, например, государство может ввести обязательность кодирования, например, социально значимых товаров одинаковым образом. Таким образом, получится абсолютно однозначная аналитика: сколько таких товаров продано, в каком регионе, по каким ценам и т. д.

 

JSON.TV: В любом, сколь угодно глубоком, разрезе можно получить эту информацию.

 

Александр Тупицын: Абсолютно в любых разрезах. Потому что это первичная информация, это чек.

 

JSON.TV: Можно получать в реальном времени. Вот, не знаю, на каком-то деловом канале можно бегущую строку высвечивать: сегодня, там, помидоры подорожали на столько-то...

 

Александр Тупицын: Вот на этой улице сейчас... В таком-то регионе, да, помидоры стоят вот столько-то. Что касается информации, которая так строго кодироваться не будет — здесь сложно. Потому что, конечно, информация, которая поступает, очень неструктурированная, это просто названия, просто какие-то текстовые строки. Мы все сами видим чеки в магазинах, понимаем, что одни и те же товары в разных магазинах могут очень по-разному называться, могут сокращаться, дефисы, подчеркивания, что угодно.

 

С другой стороны, очень активно развивается в мире тема BigData, и есть много компаний, которые научились работать с такой информацией, находить эти одинаковые товары по разным названиям, группировать их, объединять их в категории и т. д. Мне кажется, мы сами себе еще до сих пор не представляем, что же из этого может вылиться в итоге. Потому что очень разные разрезы. Не секрет, что сейчас все крупные производители пытаются собирать информацию по своим продажам, они платят соответствующим организациям...

 

JSON.TV: В том числе понимать конечные цены...

 

Александр Тупицын: Да: где, в каких регионах их продукция продается, в каких магазинах, по каким ценам.

 

JSON.TV: Какова наценка вот этой цепочки, которая между производителем и конечным потребителем.

 

Александр Тупицын: В том числе. Причем сейчас ориентация...

 

JSON.TV: Кстати, государство теперь это узнает...

 

Александр Тупицын: Ну, если тоже будет использовать такие технологии — то да, тоже, в том числе. Государство тоже сможет всё это видеть.

 

JSON.TV: Теперь уже будет не беспредметный спор между производителем и торговой сетью, а все увидят эти данные, собираемые автоматически, без участия человеческого фактора. Они абсолютно объективны.

 

Александр Тупицын: Да. Есть одно но, есть такая тонкая грань: это персональные данные, которые закон защищает...

 

JSON.TV: Но в чеке-то их и нет...

 

Александр Тупицын: Персональных, как таковых, нет, но закон запрещает эти данные обрабатывать или передавать, скажем так, в персонифицированном виде. То есть введено понятие обезличенности, но это понятие обезличенности у нас не имеет, в общем-то, определения. Для одних обезличенность — это убрать название компании. А для других, кроме названия компании, и регион или улицу. А третьи говорят: у меня названия товаров настолько уникальны, что по моим названиям сразу можно понять, что это мои товары. Несмотря на то, что это карандаш, но этот карандаш у меня назван таким образом, что понятно, что это мой карандаш.

 

И поэтому многие крупные компании на высококонкурентном рынке очень обеспокоены всем этим и сейчас пытаются страховаться тем, что они обязывают операторов не разглашать эту информацию, прямо вносят в договора такие требования, что моя информация, кроме федеральной налоговой службы, больше попадать никуда не должна. Никакой аналитики — пожалуйста, с моей информацией больше ничего не делайте. Но в целом понятно, что эти беспокойства есть все-таки у небольшого процента компаний. Поэтому, конечно, мы ожидаем появления очень большого пласта интересной информации, из которой можно, применив, системы безопасности, системы обезличенности — чтобы не навредить ее владельцам — извлекать действительно полезные сервисы для самих же этих владельцев.

 

JSON.TV: Но так это беспрецедентная ситуация? То есть никогда такого не было, всегда оценивали: ну, какая у нас есть инфляция — ну вот, наверное, вот такая... Смотрели в потолок — наверное, такая... Кто-то этому верит... Никто этому не верит. Вот буквально недавно был вопрос на РБК: доверяете ли вы статистике? 90% не доверяют существующей статистике. А если вопрос не просто доверяют-не доверяют, а на этом надо строить какие-то бизнес-решения: принимать или не принимать?

 

Александр Тупицын: Ну, да. И есть третья сторона: собственно, сам покупатель, который сейчас немножко в стороне, но закон...

 

JSON.TV: Он тоже, на самом деле, имеет весьма скудное представление о том, на что тратит свои деньги.

 

Александр Тупицын: Закон уже заложил такую возможность: что покупатель имеет право получать чеки в электронном виде. Это требование уже учтено в форматах документов. Можно передать телефон или e-mail, и чек уйдет покупателю.

 

JSON.TV: Но сам чек — это не очень интересно.

 

Александр Тупицын: Сам по себе чек... То есть пока не появится сервисов для покупателя — он, конечно, имеет мало ценности, наверное. Хотя уже даже сейчас можно себе представить, не знаю... Есть система... предприятие, в котором сотрудники ездят в командировки и имеют наличные расходы, за которые надо отчитываться. Вот сейчас они вынуждены что-то собирать. Появляются возможности как-то автоматизировать и упрощать эти процессы.

 

JSON.TV: Автоматизировать, да.

 

Александр Тупицын: И есть какие-то наши... Не знаю... Вот вы делаете ремонт, у вас есть бригадир, который закупает для вас материалы, который сейчас отчитывается перед вами...

 

JSON.TV: Накладными...

 

Александр Тупицын: Какими-то там товарными чеками, которые часто ему выдают просто подписанные, и он сам туда что-то вписывает. Если у вас появится возможность получать реальные чеки — понятно, что для вас это гораздо комфортнее. Вы будете понимать, что действительно...

 

JSON.TV: За эту цену действительно куплено.

 

Александр Тупицын: Это было куплено за эту цену, да.

 

JSON.TV: То есть вы, наверное, сможете сравнить со стоимостью аналогичного товара...

 

Александр Тупицын: Да, если мы с вами пофантазируем, мы можем придумать массу таких применений.

 

JSON.TV: Плюс — сможем любое домохозяйство рассматривать как предприятие, со своим бюджетом, правильно?

 

Александр Тупицын: Да. И я уверен, что начнут появляться уже...

 

JSON.TV: Массовые сервисы...

 

Александр Тупицын: И сейчас уже есть этот рынок так называемых домашних бухгалтерий. Но он очень узкий...

 

JSON.TV: Он пока не опирается на реальные данные.

 

Александр Тупицын: Узкий как раз в том... Потому что он ориентирован только на очень пунктуальных людей, которые...

 

JSON.TV: Все чеки заносят...

 

Александр Тупицын: Да, у которых хватает терпения, что называется, — эти чеки вносить, разносить по категориям и т. д.

 

JSON.TV: Вот я, например, очень смутно представляю, на что у меня деньги уходят...

 

Александр Тупицын: Я тоже. Я, к сожалению, не могу похвастаться этим терпением. И думаю, что большинство не может.

 

JSON.TV: Большинство не может, да.

 

Александр Тупицын: А если бы у меня появилась какая-то такая возможность без каких-то моих трудозатрат...

 

JSON.TV: Как-то это оптимизировать...

 

Александр Тупицын: Кто-то за меня бы эти чеки получал, разносил бы их по категориям, давал бы мне аналитику... Я был бы доволен, конечно.

 

JSON.TV: Это было бы здорово.

 

Александр Тупицын: Поэтому этот проект, несмотря на то, что в нем есть много сложностей, рынок владельцев кассовой техники сейчас... Конечно, ему сейчас тяжело, их заставляют достаточно ускоренно модернизировать свои кассовые аппараты, приобретать новые. Но потенциально — если смотреть государственно — это такой проект, который может очень серьезно изменить жизнь, в общем-то, даже каждого гражданина в лучшую сторону.

 

JSON.TV: Знаете, еще в заключение такой вопрос, связанный... Ну, он, наверное, не к вам совсем, но интересно... Вот подключенная касса, передается информация. А если она искажена? Или не передана? То есть ответственность владельца кассовой техники наступает за несвоевременную передачу этой информации, искажение, да? А если она была искажена в каналах связи? Или потерялась?

 

Александр Тупицын: На самом деле, здесь как раз всё хорошо. К счастью, существует такое понятие, как криптография, такая достаточно строгая математическая наука. В этой системе криптография используется, в общем-то, в полной мере. Всё это направление курируется, собственно, регулятором этой темы в России — это Федеральная служба безопасности. Поэтому и в кассе есть устройство, так называемый фискальный накопитель, который любую информацию криптографически обрабатывает, и у оператора есть такие же устройства. Поэтому информация... То есть ровно та же информация, которая печатается на чеке, она же...

 

JSON.TV: Гарантированно поступает...

 

Александр Тупицын: Именно она же гарантированно криптографически защищается и уже не может быть искажена. Потому что если она поступит, оператор обязательно проверяет так называемый фискальный признак — это, можно сказать, некий аналог электронной подписи. И если информация была искажена в канале связи или как-то умышленно, то просто этот фискальный признак не проверится, и такой чек будет отброшен, он не будет понятен.

 

JSON.TV: А если недоступен канал связи в течение какого-то длительного периода?

 

Александр Тупицын: Знаете, здесь, на мой взгляд, достаточно взвешенно и мягко подошли наши регуляторы. Потому что, во-первых, — что очень значимо — передача чека никак не влияет на работу самой кассы, то есть покупатель этого не видит. Даже если нет связи, даже если чеки...

 

JSON.TV: То есть если он не передался, то все равно распечатывается...

 

Александр Тупицын: Чеки печатаются и сохраняются в фискальном накопителе. Как только появляется возможность, он их передает. Единственное ограничение, которое сейчас действует, достаточно длительно. То есть сформированный чек — скажем так, фискальный документ или чек — должен быть передан хотя бы в течение месяца.

 

JSON.TV: Месяца... А, ну так...

 

Александр Тупицын: То есть если в течение месяца он не передастся, то касса должна заблокировать возможность печати очередных чеков до тех пор, пока не освободит свою очередь. Поэтому, если связь пропала, то кассир или тот, кто обслуживает кассу, увидит это буквально в тот же день. Потому что сейчас при печати отчета о закрытии смены... то есть  когда кассир закрывает смену, печатается отчет. Он там сразу видит, все ли чеки были переданы. Например, он видит: да, чеки не передавались, там... 50 чеков не передано с такого-то времени. Это повод сразу...

 

JSON.TV: Плюс, наверное, эту аналитику можно отправлять оператору связи?

 

Александр Тупицын: Ну, оператор связи, в общем смысле, не понимает, что не передано. Он понимает, что он получил. Но он же не знает, по какой причине 56-й чек к нему не пришел. Может быть, кассу выключили, может быть, нет покупателей на этой кассе... Поэтому оператор может показывать — и мы даем им такую возможность, безусловно, — что произошли некие события: касса не передавала информацию более суток, что-то здесь не то. Или смена открыта, но опять же не закрылась в течение суток — понятно, что так не бывает. Значит, отчет о закрытии смены по каким-то причинам не передался. Или, там, касса не передавала три дня... То есть какие-то сигналы, безусловно... мы их видим и формируем, позволяем подписываться, получать эти уведомления тем, кто ответственен. Поэтому есть разные... Сейчас есть несколько каналов получения информации, что что-то не то: сама касса печатает и оператор уведомляет и срок в месяц, на мой взгляд, вполне достаточен для того, чтобы отреагировать, починить канал, разобраться, что у меня там со связью или с кассой и т. д.

 

JSON.TV: Да, месяца, конечно, достаточно.

 

Александр Тупицын: Поэтому пока мы какой-то болезненности, которая действительно приведет к необоснованным штрафам или еще чему-то, не видим.

 

JSON.TV: Хорошо. На этой позитивной ноте... Хочу пожелать вам успеха в вашем нелегком деле. Посмотрим на результаты.

VendExpo 2017: Вендинговый рынок замер в ожидании финального варианта фискализации
VendExpo 2017. Андрей Бельский, «Лаборатория инновационных систем»: демонстрация молокобота «ЕстьМолоко» с возможностью бронирования заказа через смартфоны
VendExpo 2017. Интервью Бориса Белоцерковского, НААТ: Мы пытаемся внести ряд поправок для облегчения последствий обязательной фискализации для индустрии вендинга
VendExpo 2017. Интервью Екатерины Сойак, EMTG: Рынок замер в ожидании окончательного варианта фискализации вендинговых автоматов
VendExpo 2017. Вендинг в России: тренды, тенденции, перспективы. Сессия Q&A
VendExpo 2017. Кун Смалле, MARS: Вендинг крайне важен для FMCG в условиях стагнации традиционного ритейла
VendExpo 2017. Екатерина Парамонова, РБК Research: Итоги исследования потребительской аудитории вендинга в Москве
VendExpo 2017. Борис Белоцерковский, НААТ: Текущий вариант поправок к 54 ФЗ с необходимостью фискализации может привести к уходу с рынка до четверти вендинговых автоматов