×

26 Декабря 2016 17:20
2514
0

Слушайте подкаст программы:

 

«Есть интересное письмо от ФНС, о роли криптовалют в законодательстве и их пояснение отношения ко всему этому. Я бы сказал, что это первая официальная публичная позиция конкретного ФОИВ о роли криптовалют в правовом поле. Первое заключение – криптовалюта, как термин, не определен, но, тем не менее, если происходит транзакция в криптовалюте, то это, с одной стороны, валютообменная транзакция. А с другой стороны, процедура контроля AML (anti-money laundering, это фрод-контроль, compliance, проверка по террористам) не просто снимается, а наоборот, это повод проверить эту транзакцию. Ведь блокчейн позволяет сохранить анонимность, т.е. не понятно, кто стоит за кошельком… Для этого нужно сделать немножко иную сеть, полузакрытую, где авторизация кошелька происходит через некоего посредника, кто проводит due diligence этого контрагента. Кто этим посредником может быть? Это будет, де-факто, банк. Мы движемся в торону того, чтобы банк брал на себя основные риски».

 

«В экономике есть много мультипликаторов. Кто-то эмитирует деньги, банк дает кредитное плечо, экономика превращает 100 рублей в 1000. В случае с блокчейн вопрос мультипликации денег пока еще не решен. Нужно фундаментально, технически придумать, как это решить… В том виде, в котором сейчас сделан майнинг, цифровые деньги добываются. Если говорить условно, это депонирование куда-то потраченной энергии под эти средства, но эта потраченная энергия никем не фиксируется. Если бы она фиксировалась, какой-то tank, то можно было бы говорить, что эти деньги эквивалентны потраченной энергии, которая в этом tank находится. Но это не так…

 

Это какой-то суррогат. Он не закреплен в законодательстве. Если мы говорим в плоскости, что под эти деньги есть некое депонирование средств в ЦБ, и ЦБ эмитирует эквивалент токена в блокчейне, тогда мы говорим, что есть некий эквивалент денег, как в случае с электронными кошельками, которые равны каким-то средствам, депонированным где-то, золото, ценные бумаги или еще что-то. Это вполне приземленный вариант, который уже сейчас можно пробовать, и делать какие-то пилоты в ограниченном пространстве совместно с регулятором».

 

«Технически мы подошли к тому рубежу, который позволяет нам, банкам, общаться друг с другом, минуя посредников, при этом, не нарушая никакого законодательства… У каждого банка лежит по копии базы данных блокчейн. Одна и та же копия находится у всех. Данные сами по себе превращены в сложный хэш, то есть не понятно, кто это. Дальше есть так называемые умные контракты, которые заменяют человека. Это такая программа, которая обращается к этой базе данных, вытаскивает непонятную последовательность букв и цифр и что-то с ней делает…

 

Представьте, что вы кредитное бюро. Вы берете кредитное бюро, разбиваете на программные средства, на СУБД и ставите ее каждому участнику. Каждый участник может дать возможность оперативно обменяться данными о пользователе. С одной стороны, снижается проблема с ошибками, например, вы приходите в банк, а вам банк отказывает. Почему? Потом что у вас проблема с кредитной историей, а в данном случае можно будет оперативно выяснить, что за проблема была, кем она была организована, в каком банке, когда».

 

«В рамках Консорциума «Финтех» мы занимаемся созданием прототипа по обмену транзакциями или документами (мастерчейн). То есть это единая среда, национальная сеть на блокчейне, которая позволяет распределенные реестры в едином месте хранить для банков-участников.  Мы на ней, собственно, и провели технически первую транзакцию».

 

«Мне очень нравится история – Интернет вещей. Мне кажется, что она сейчас очень сильно недооценена с т.з. применения в банкинге. Обычному банку очень сложно открыть кредитную линию фермеру, - ему очень сложно понять, как он работает. Но если появятся такие технологии, которые будут собирать данные, например, с оросительной системы, дроны будут делать аэросъемку и картографию, чтобы смотреть, как урожай растет, - будет некая система скоринга, которая будет на базе этого определять размер урожая, и насколько он стыкуется с тем объемом  expo, который уже был взят на клиента банком. Может быть, банки, и начнут в такие ниши заходить.

 

То же самое с промышленными предприятиями – датчики могут мерить input-out, простой станка, соответствие эксплуатации станка техническому паспорту, экстремальную нагрузку и т.д. В теории это уже позволяет сэкономить на расчёте страховой премии. С другой стороны, мы бы видели реальное количество продукции, которое производит предприятие, можно начать, допустим, кредитовать производственный цикл предприятия и то, как оно производит товары, какой объем товаров, а не на оборотные средства. То есть можно фактически фондировать запасы, которые будут использоваться в производственном цикле. Это может показаться какой-то фантазией, но есть уже предприятия тяжелого сектора, которые уже поставили эти датчики, и вполне работают в парадигме Интернета вещей».

 

«Тема стартап vs банк – это неправильная позиция. Никто никогда ни с кем не воюет. Мы, прежде всего, рассматриваем стартап как партнера, с которым можно сделать интересное решение, которого до этого не было. Я не могу раскрывать все решения, которые мы сейчас делаем, но проектов достаточно много.  Воронка 50-60 проектов в месяц мне присылают. Это и медицинское направление, и продажа переживаний, сегментация мероприятий, когда, например, вам приходят на почту много контента, из «Афиши», например, можно пушить те мероприятия, которые вам реально подходят. Так называемый Life guiding».


Полная расшифровка интервью:

 

JSON.TV: Сегодня у нас у гостях Алексей Благирев, директор по инновациям банка «Открытие»Мы поговорим о новых технологиях, о новых технологиях в целом, в цифровых технологиях, об интернете вещей, о цифровых платформах, и как они влияют на развитие банковской системы, банковских бизнес-моделей. В целом, что вы думаете, какие новые технологии сейчас появляются, какие из них критичные, и как это может затронуть банковский сектор, или уже затрагивает?

 

Алексей Благирев: Спасибо, что пригласили. С точки зрения самих технологий, сейчас поднимается огромная волна, они перешли от хайпа на плато эффективности, когда на их основе можно создавать решения, которые можно запускать в бой, в околопромышленную эксплуатацию, и смотреть, как тот или иной клиентский сегмент на них реагирует. Технологии совершенно разные. Начиная от цикла внедрения виртуальной реальности для продажи и поддержки продаж ипотечного бизнеса, когда можно погулять по домам, которые еще не построены, по квартирам, которые еще не построены, с помощью дронов сделать аэросъемку за окном и посмотреть, что за пейзаж будет в реальности в том доме, который еще не построен, поиграться с дизайном и т.д., и заканчивая новыми подходами в продаже, допустим, переживаний или эмоций человека взамен классического PFM. Можно не ставить себе финансовые цели, например, купить квартиру или накопить на машину…

 

JSON.TV: А что такое PFM?

 

Алексей Благирев: PFM – это персональное финансовое планирование, такой framework, концепт, который родился на Западе и предполагал, что всем нам нужно уметь сегментировать свои доходы и расходы, чтобы мы могли планировать свой жизненный ритм. Есть такие финансовые эдвайзеры на Западе, то есть у них с детства идет планирование финансового достатка.

 

JSON.TV: Но это уже новый продукт для банковского сектора?

 

Алексей Благирев: Он не то, что новый, ему уже, наверное, лет 20, глобально. Допустим, когда в Америке появляется ребенок, ему могут открывать какой-то накопительный пай с выплатой 40-50 тыс. долларов, когда им становится 20 лет, чтобы он с этими деньгами смог открыть какой-то маленький бизнес. У нас такой культуры нет, мы достаточно молодые, у нас период, который произошел со смены одной страны на другую, не такой большой. В Штатах за 50 лет вышли в такую плоскость культуры, когда они понимают, что нужно деньги к старости, к пенсии накопить. Должен быть определенный капитал, и у них есть консалтинг, причем консалтинг по управлению этими капиталами уходит на самый низкий уровень, допустим, даже домохозяйка или какая-нибудь кейтеринг-леди заботится о том, какой у нее размер пенсии, какой размер капитала, что с ним делать, как наиболее эффективно купить тот или иной дом, стоит ли переезжать поближе к внукам и т.д.

 

JSON.TV: То есть достаточно широкий комплекс услуг. Чтобы не уходить сейчас в детали, а сначала понять картину в целом, вы перечислили большое количество цифровых услуг. Наверное, какие-то из них совсем перспективные, которые будут реализовываться через 5, через 10 лет, какие-то уже реализованы и какие-то будут реализованы в течение 3-5 лет. Как их можно разделить по типам?

 

Алексей Благирев: Если вернуться к этой истории, то все эти механизмы уже существуют. Они у нас не приживаются, потому что целеполагание, к сожалению, или, может быть, к счастью, у нас другое. У нас так часто все меняется в стране, что людям нужно что-то другое. Сейчас идет, начинается экономика внимания. Люди, скорее всего, перейдут в такую плоскость, что организации будут бороться за их внимание.

 

JSON.TV: То есть банк превращается в клиентскую сервисную компанию, которая может предоставлять весь комплекс услуг, которые нужны потребителю. Говорит ли это о том, что могут быть предоставлены и не банковские услуги?

 

Алексей Благирев: Я бы сказал да. Здесь можно даже рассматривать такие необычные, экзотичные модели, когда банк перестает быть фронтом для клиента. Банк может остаться бэк-офисом, он управляет рисками для клиента, потому что кто-то должен взять на себя риск в любой финансовой транзакции, с позиции, в том числе, регулятора, должна быть персональная ответственность какого-то участника, который отвечает за риск. Сейчас финтех-проекты за риск не отвечают, ни один из них.

 

JSON.TV: То есть, они просто как биржи, где сами клиенты…

 

Алексей Благирев: Да. Здесь либо клиент сам берет на себя риск, либо организация, поэтому место банкинга может быть, в том числе, управление рисками, а фронт-часть может взять на себя какой-то проект. В этом смысле через банк можно продавать совершенно разные вещи, это и b2b модель, и b2c модель. b2b модель – например, зарплатный канал, можно продавать клиентам зарплатных карт, например, какие-нибудь истории с медициной. Сейчас новый тренд, вы, наверное, слышали, в том числе, послание Президента, - в следующем году клиники будут активно подключать. Герман Клименко активно лоббирует эту историю вместе со своей командой. Есть хорошие проекты типа ONDOC, это медицинская карта в мобильном телефоне.

 

Что с этим можно делать? Например, можно сделать пакет услуг, который привязан к ДМС. Если вы знаете, ДМС – это обычно пакет услуг по flat–ставке, то есть вы по фиксированной стоимости получаете какой-то комплекс услуг. Можно сделать какую-то более гибкую модель. Например, организациям, которые не готовы платить за сотрудников полную стоимость страховки, или по факту выясняется, что сотрудники не пользуются всей страховкой, можно предложить гибкие модели, и для этого использовать приложение от ONDOC, к примеру. Приложение позволяет накапливать баллы в зависимости от визитов к врачам, в одном месте держать карточку, очень оперативно посчитать стоимость страховки. Здесь выигрывают, с одной стороны, страховые компании, с другой стороны, банк может стать агентом по продаже этого сервиса через свои каналы.

 

JSON.TV: То есть, он может решать и операционные функции, как платформа, как биржа, и как фронт-офис. И бэк-офис, и фронт-офис. А с точки зрения фронт-офиса, какие возможности у банка? Есть возможность перевести все текущие услуги в цифру, а вот что такое банк как платформа? Как фронт-офис?

 

Алексей Благирев: Есть такая концепция PSD2, еще есть PSD1, на самом деле.

 

JSON.TV: Да, а что это такое?

 

Алексей Благирев: Первая и вторая платёжная директива. Она была выпущена в Еврокомиссии, вторая часть утверждена была в прошлом году, первая часть была утверждена в 2008-м году, и обязала рекомендательно все банки с января 2016 г., обязательно с января 2017 г. в Еврозоне открыть свои API. Для того, чтобы если я открываю Amazon, хочу купить что-то на Amazon, то я бы давал разрешение Amazon от своего имени заходить в банк и списывать с моего счёта деньги, просто нажимая кнопочку «Купить». Сейчас так делать нельзя. Еврозона приняла серьезные поправки, целый документ, директивы, которые объяснили банкам, что им нужно делать для того, чтобы Amazon пошёл в банки, чтобы пользователь смог дать авторизацию Amazon списывать средства со счета в банке.

 

JSON.TV: Но тогда здесь фронтом выступает Amazon и другие цифровые платформы, но тогда роль банка какая здесь?

 

Алексей Благирев: Мы к этом постепенно приходим, т.е. банк становится таким бэк-офисом, который начинает управлять риском. Кто-то должен отвечать за compliance, кто-то должен отвечать за KYC, кто-то должен обеспечивать процедуру аудита всех транзакций, кто-то должен отвечать перед регулятором, что все нормально, что, допустим, не обслуживаются террористы, не покупаются наркотики.

 

Есть интересное письмо от ФНС, недавно оно вышло, о роли криптовалют в законодательстве и свое пояснение, свое отношение ко всему этому. Я бы сказал, что это первая официальная публичная позиция конкретного ФОИВ о роли криптовалют в правовом поле. Первое заключение – это то, что криптовалюта, как термин, не определен, но, тем не менее, если происходит транзакция в криптовалюте, то это, с одной стороны, валютообменная транзакция, а с другой стороны, процедура контроля AML (anti-money laundering, - фрод-контроль, compliance, проверка по террористам) не снимается, а наоборот, это повод проверить эту транзакцию. Ведь блокчейн позволяет сохранить анонимность, т.е. не понятно, кто стоит за кошельком.

 

Это достаточно большая такая история с тем, чтобы этим пользовались люди, которые не должны, допустим, мошенники, которые могут использовать финансовые транзакции во вред. Как контролировать посредника, получателя или отправителя в этой транзакции, если он аноним в случае с блокчейн?

 

JSON.TV: Это можно сделать вообще и как?

 

Алексей Благирев: Для этого нужно сделать немножко иную сеть, полузакрытую, где авторизация кошелька происходит через некоего посредника, кто проводит due diligence этого контрагента. Кто этим посредником может быть? Это будет, де-факто, банк. Мы движемся в торону того, чтобы банк брал на себя основные риски.

 

JSON.TV: То есть, это и биржа, и клининговый центр, и держатель рисков?

 

Алексей Благирев: Абсолютно верно.

 

JSON.TV: Можно поподробнее по цифровым деньгам, потому что здесь есть множество и спекуляций, и различных мнений по развитию блокчейн. По развитию биткоин, а по цифровым деньгам? Если оттолкнуться от большого и перейти к частному, что такое будущее денег? Исчезнут ли деньги в той форме и в том содержании, в котором они сейчас существуют, эмиссионные функции, будут ли эмитироваться цифровые деньги, кто это будет регулировать и вообще, какая роль цифровых денег будет в новой экономике?

 

Алексей Благирев: Если, допустим, оттолкнуться не от цифровых денег, а просто денег, здесь первый вопрос – как работает мультипликатор? В экономике есть много мультипликаторов. Кто-то эмитирует деньги, банк дает кредитное плечо, экономика превращает 100 рублей в 1000. В случае с блокчейн вопрос мультипликации денег пока еще не решен. Нужно фундаментально, технически придумать, как это решить. С точки зрения обеспечения денег, мы предполагаем, что если у нас есть бумажные деньги или деньги, которые лежат на счетах в ЦБ, они чем-то обеспечены.

 

В случае с блокчейн вопрос мультипликации денег пока еще не решен. Нужно фундаментально, технически придумать, как это решить.

 

JSON.TV: Чем они обеспечены?

 

Алексей Благирев: Либо депонированием средств клиентов, либо золотом, либо государственным долгом и т.д.

 

JSON.TV: Но сейчас же такое обеспечение довольно условное. Когда-то это был золотой стандарт, сейчас деньги печатаются под государственные долги.

 

Алексей Благирев: Но, тем не менее, так есть какое-то понятие обеспечения. Какой-то есть общий framework, система координат. Она может где-то шататься, где-то может быть не до конца релевантной по отношению к существующему цифровому рынку, но она есть. Дальше есть новая плоскость – цифровые деньги, которые ничем не обеспечены. Нет никакого депонирования средств. Вопрос: как будет работать правило паритетов, например? Если я меняю эти деньги, под что я их меняю?

 

JSON.TV: Подо что эмитируются современные деньги? Они кредитуются ЦБ или Федеральной резервной системой, кредитуется государство под долги, под ту деятельность, которая ведется. Цифровые деньги же тоже подо что-то могут эмитироваться? Под покупку товаров, например…

 

Алексей Благирев: В том виде, в котором сейчас сделан майнинг, цифровые деньги добываются. Добываются участниками.

 

JSON.TV: …значительными затратами энергии…

 

Алексей Благирев: …поэтому, если говорить условно, это депонирование куда-то потраченной энергии под эти средства, но эта потраченная энергия никем не фиксируется. Если бы она фиксировалась, какой-то tank, то можно было бы говорить, что эти деньги эквивалентны потраченной энергии, которая в этом tank находится. Но это не так.

 

JSON.TV: Сама сущность цифровых денег пока не определена, что это такое?

 

Алексей Благирев: Да, это какой-то суррогат. Он не закреплен в законодательстве. Если мы говорим в плоскости, что под эти деньги есть некое депонирование средств в ЦБ, и ЦБ эмитирует эквивалент токена в блокчейне, тогда мы говорим, что есть некий эквивалент денег, как в случае с электронными кошельками, которые равны каким-то средствам, депонированным где-то, золото, ценные бумаги или еще что-то. Это вполне приземленный вариант, который уже сейчас можно пробовать и делать какие-то пилоты в ограниченном пространстве совместно с регулятором.

 

JSON.TV: Но цифровые деньги же могут эмитироваться  таким же образом, как текущие бумажные в текущей банковской системе под государственные планы развития, под кредиты государству, под кредитование банков. Опять же, банки кредитуются как посредники, которые потом кредитуют реальные предприятия, которые развиваются.

 

Алексей Благирев: С кредитованием я не до конца понимаю, мне сложно комментировать. Мне непонятно, например, как начислить в блокчейне проценты, как сделать дополнительную эмиссию, подо что ее делать, какой будет мультипликатор … Мне это технически даже не понятно. Блокчейн – это просто general ledger, главная книга. Я, допустим, начисляю проценты внутри главной книги сейчас в банке. Я понимаю, подо что я ее начисляю, под какую-то сделку, понимаю срок, понимаю, как выплата происходит. Я понимаю, что под учет где-то у меня есть средства, которые отражены, и я делаю реконсиляцию, то есть у меня есть бумажное движение, учет, и есть деньги, которые двигаются, т.н. cash flow, cash flow statement. И есть statement financial position, я их реконсилирую, и вот, вроде бы, я посчитал, что реальная кучка денег превратилась в бумажные в учете. Здесь же просто непонятно, то есть если я говорю просто про учет сам по себе, а реальной кучки денег нет, то…

 

JSON.TV: А если говорить о сущности самого биткоина и блокчейна, я так понимаю, что это, если брать в текущей экономической системе, то контроль за движением и проверка движения денег  стоит за ЦБ и крупными банками, и блокчейн позволяет контролировать и подтверждать движение денег с помощью технологии блокчейн на таком же высоком уровне доверия и контроля.  То есть создана альтернативная система, которая может достоверно подтверждать движение денег, в этом ее главная сущность?

 

Алексей Благирев: И да, и нет. С точки зрения контроля, если вы вспомните, то какие-то расчетные платежные системы требуют выверок между платежной системой, банком-корреспондентом, там такие реестры посылаются для выверок. Здесь само понятие выверки будет не нужно, потому что математически будет гарантироваться, что у вас есть какая-то версия правды, которая ссылается на все предыдущие версии, формируется т.н. блокчейн. Цепочка блоков, и ее проверять смысла нет, потому что есть т.н. алгоритм консенсуса, который определяет, что все участники, которые хотят записать новую транзакцию, договариваются, какая транзакция верная.

 

А если мы говорим, что мы хотим проверить результат записи в блокчейне, то получается, что у нас консенсус работает неправильно или не работает. Если у нас есть консенсус, смысла проверять никакого нет. К чему мы выходим? К тому, что, в теории, нам не нужно будет сравнивать эти реестры. Если не нужно сравнивать реестры, нужно ли будет депонировать средства у банков-контрагентов? Если мы, например, проводим расчет по торговому финансированию, т.е. один контрагент через банк-экспортер, через банк-импортер перечисляет товары, обратно идут средства, нужно ли депонировать банкам друг у друга средства, чтобы провести расчеты? Наверное, в теории, нет, потому что мы точно будем знать сумму транзакции.

 

Не будет такого понятия end of day, когда под конец дня надо все посчитать, проверить, и на ностро и лоро счетах провести перерасчет корреспондентского эмитирования. Здесь же получается, что у нас в моменте внутри дня гранулярность увеличивается, и мы можем, по сути, знать свою позицию постоянно. Нам не нужно будет оставлять средства, чтобы угадать, хватит ли нам этих денег или нет. Освобождается ликвидность, которая сейчас депонируется. В принципе, это позволит направить эту ликвидность в какое-то другое место. Это в теории, в практике это надо изучать.

 

JSON.TV: На практике, если нет депонирования, получается абсолютная ликвидность. Это, некоторым образом синтез начальной формы развития финансовой системы, и текущая, это когда моментально, без задержек товар обменивается на товар , и когда деньги выступают как моментальное отражение…

 

Алексей Благирев: Если мы пойдем чуть дальше, то та ликвидность, которая не требует депонирования – она что, вообще?

 

JSON.TV: То есть, фактически, это получается электронный обмен на товар, когда каждый товар имеет какую-то электронную значимость.

 

Алексей Благирев: Да, и возникает вопрос: вот у нас, например, куча денег лежит, ликвидность, которая освободилась. И что с ней делать? Если мы говорим, что система расчетов построена, она прозрачна?

 

JSON.TV: По сути, это какая-то максимальная дефляция денег, сами товары превращаются в какую-то квазиденежную единицу, в цифровую смесь товара и денег.

 

Алексей Благирев: Это сложный вопрос. Очевидно, что нужно предложить какую-то новую модель, отчасти, может быть, экономическую, может быть, инвестиционную, чтобы эти средства куда-то инвестировать. Может быть, из них сделать какой-то базовый доход для нормы потребления. Дело в том, что новые технологии позволяют кучу всего автоматизировать, сократить процесс, роботов поставить в бэк-офисе, которые заполняли бы документы. Роботы – я имею в виду алгоритмы.

 

JSON.TV: Вы говорите, депонирование денег – как такой отложенный капитал, который можно использовать. Это один из вариантов. На самом деле, я так понимаю, что это может быть большой disruptionдля сектора, и последствия пока не прогнозируемы?

 

Алексей Благирев: Сейчас все очень аккуратно идут в этой сфере. С учетом того, что пока еще мало людей в этом практическом образе пробуют разобраться, я бы сказал, что сейчас нет сформулированной позиции к этой проблеме. Может быть, нет понятия проблемы, как таковой. Если говорить про другие аспекты блокчейн, то он позволяет договориться про сквозной процесс, убрать посредников. Что значит убрать посредников? Мы сделали с коллегами транзакцию с 5 банками, показали ее на Finopolis. Транзакция позволила нам обменяться данными о контрагенте, не компрометируя сами данные, то есть мы взяли человека, прекратили его в цифровой слепок, в такой, условно, цифровой отпечаток пальца.

 

То есть, когда вы смотрите на свой отпечаток пальца, вы же не знаете, что это вы. Сложно по черточке понять, что это Алексей Благирев. И мы сделали такой отпечаток пальца, по которому нельзя понять, кто вы, но есть алгоритм, который вас превращает в этот отпечаток. И дальше можно сравнить два отпечатка и узнать, а есть ли вы в этой базе или нет. Мы сделали возможность проверить, был ли человек мошенником, была ли у человека просрочка, скончался ли человек, есть ли у него какие-то иные проблемы, допустим, с теми или иными участниками, и все это без привлечения посредников, например, кредитного бюро.

 

JSON.TV: Это вы делали в рамках своего банка или в рамках банковского партнерства?

 

Алексей Благирев: Была такая большая активность, сейчас она трансформировалась в ассоциацию – это консорциум по блокчейну. Он начинался под эгидой ЦБ, туда вошло около 10 крупных банков, и вместе с 5 крупными банками мы провели эту транзакцию. Что это дало?

 

Технически мы подошли к тому рубежу, который позволяет нам, банкам, общаться друг с другом, минуя посредников, при этом, не нарушая никакого законодательства.

 

JSON.TV: А на практическом уровне это уже как-то применяется?

 

Алексей Благирев: Нет, пока нет.

 

JSON.TV: А как может применяться?

 

Алексей Благирев: Ну, например, мы можем обмениваться данными о просрочке. Они будут очень точные, и алгоритм будет настолько прозрачен для участников, то риск ошибки будет нивелироваться.

 

JSON.TV: Чтобы мне, как пользователю, понимать: я, например, пользуюсь услугами какого-то банка. И как происходит проверка?

 

Алексей Благирев: У каждого банка лежит по копии базы данных блокчейн. Одна и та же копия находится у всех. Данные сами по себе превращены в сложный хэш, то есть не понятно, кто это. Дальше есть так называемые умные контракты, которые заменяют человека. Это такая программа, которая обращается к этой базе данных, вытаскивает непонятную последовательность букв и цифр и что-то с ней делает.

 

JSON.TV: То есть собирает всю информацию, которая доступна обо мне в банковской системе, причем, она не обязательно лежит в банке, она может и в других местах лежать, из всех источников?

 

Алексей Благирев: Да. Представьте, что вы кредитное бюро. Вы берете кредитное бюро, разбиваете на программные средства, на СУБД и ставите ее каждому участнику. Каждый участник может дать возможность оперативно обменяться данными о пользователе. С одной стороны, снижается проблема с ошибками, например, вы приходите в банк, а вам банк отказывает. Почему? Потом что у вас проблема с кредитной историей, а в данном случае можно будет оперативно выяснить, что за проблема была, кем она была организована, в каком банке, когда.

 

JSON.TV: Значит ли это, что формируется единая цифровая среда для всех банков?

 

Алексей Благирев: Я думаю, что банковское сообщество рано или поздно к этому придет. Сейчас в рамках Консорциума «Финтех», мы его трансформировали в ассоциацию по развитию финтеха, и ЦБ сейчас это активно продвигает. Скоро, я думаю, все это будет оформлено.

 

В рамках Консорциума «Финтех» мы занимаемся созданием прототипа по обмену транзакциями или документами (мастерчейн). То есть это национальная сеть на блокчейне, которая позволяет распределенные реестры в едином месте хранить для банков-участников. Мы на ней, собственно, и провели технически первую транзакцию.

 

JSON.TV: Наверное, наши зрители и я, собственно, не все технологические детали можем понять… А какие другие направления в рамках ассоциации вы развиваете? Есть блокчейн и те решения, которые вы сейчас описали, а какие другие технологические направления интересны вашей ассоциации и в которых вы собираетесь развивать банковскую систему?

 

Алексей Благирев: Мне очень нравится история – Интернет вещей. Мне кажется, что она сейчас очень сильно недооценена с т.з. применения в банкинге. Она позволит выйти в новые ниши, которые банки по какой-то причине не кредитовали, агросектор, например. Стандартному, традиционному банку сложно понять, как он работает. Для этого есть специализированные банки, например, Россельхозбанк, который на этом сфокусировался, научил людей, они понимают, кто такие фермеры, понимают, как с ними взаимодействовать и т.д. Обычный банк – нет. Обычному банку очень сложно открыть кредитную линию.

 

Но если появятся такие технологии, которые будут собирать данные, например, с оросительной системы, дроны будут делать аэросъемку и картографию, чтобы смотреть, как урожай растет, будет некая система скоринга, которая будет на базе этого определять размер урожая, и насколько он стыкуется с тем объемом expo, который уже был взят на клиента банком. Может быть, банки, и начнут в такие ниши заходить.

 

Есть пилот в Минске, в Белоруссии, который примерно то же самое сейчас начал делать. Летает дрон, оросительная система для малых фермеров, для малых предприятий, собирает аналитику, собирает статистику, скорит его и дает в банк какой-то скор.

 

JSON.TV: То есть, они напрямую в банк дают, а не самому сельскохозяйственному предприятию?

 

Алексей Благирев: Нет, они дают сельскохозяйственному предприятию, потому что оно тоже является конечным бенефициаром.

 

JSON.TV: Но банк имеет доступ к этой системе? В текущем режиме может мониторить, что происходит?

Алексей Благирев: Да. Если мы выходим в плоскость, что какой-то цифровой оператор, бенефициаром у цифрового оператора становится и банк тоже. Мы сейчас обсуждали возможность создания, например, B2B страхового продукта, его физически нет на самом деле. То есть B2C страховой продукт, допустим, Альфа – страхование, устанавливать транспондеры под торпеду на машине. Если вы не заезжайте за МКАД, то у вас КАСКО стоит примерно 45000 руб. Если вы заезжайте, то у вас цена меняется, получается такой динамический прайсинг. Под торпедой стоит датчик, который собирает информацию, как машина эксплуатируется с шины, какая манера движения водителя. Сверху стоит аналитическая система, которая все это рассчитывает  и посылает уведомление страховой компании.

 

JSON.TV: Наверное, она как-то отлеживает ещё и нарушение правил?

 

Алексей Благирев: Совершенно верно. Что сейчас происходит? У нас уже есть предприятия, которые установили датчики себе на станки, то есть они уже могут мерить input-out, простой станка, они могут мерить соответствие эксплуатации станка техническому паспорту, экстремальную нагрузку и так далее. Позволяет ли это сэкономить на расчёте страховой премии, например? В теории, да. Делает ли это сейчас кто-то реально? Нет, не делает. Если, потенциально, такую историю сделать, то можно было бы, наверное, оптимизировать выезд людей на место, не отправлять каждый квартал человека на завод проверять, что со станком происходит, а собирать аналитику в реальном времени. С другой стороны, мы бы видели реальное количество продукции, которое производит предприятие, можно начать, допустим, кредитовать производственный цикл предприятия и то, как оно производит товары, какой объем товаров, а не на оборотные средства.

 

Сейчас многие берут капитал на оборотные средства. Что это такое? Они описывают дополнительными ковенантами, что нужно разместить такое-то количество депозитов, нужно поддерживать такие-то обороты, это финансовый риск, который банк берет на себя и может не до конца понимать, что такое оборотные средства, что происходит с этими оборотными средствами. А здесь можно выйти, например, в такую плоскость, чтобы фактически фондировать запасы, которые будут использоваться в производственном цикле. Это может показаться какой-то фантазией, но есть уже предприятия тяжелого сектора, которые уже поставили эти датчики, и вполне работают. Ростехнологии, есть региональные крупные предприятия, которые это уже делают. Проблема в том, что есть некий disruption на местах, банки отдельно, эти ребята отдельно, и они по отдельности что-то делают.

 

Сейчас самое время, начинается такое понятие как эмергентность. Эмергентность - это когда разные, казалось бы, отрасли, например, банкинг и телеком, начинают друг другом стыковаться в совершенно неожиданных плоскостях, например, на базе некого цифрового оператора интернета вещей. Например, телеком предоставляет инфраструктуру Интернета вещей, ставятся датчики на предприятии, на объекты залога, например, а банки используют эту телеметрию, чтобы сэкономить на due diligence, чтобы людей не отправлять туда. Получается, на самом деле, большая экономия. Потенциально у нас повышается оперативность принятия решений в случае кредитного риска. Оперативней можно будет сделать margin call, посмотреть в реальности, что происходит с той или иной компанией, предложить какую-то помощь и так далее.

 

На самом деле, вопрос продвижения технологий состоит в людях на местах. Проблема коммуникации никуда не ушла. Это проблема будет одной из ключевых в будущем, когда эмергентность появляется, появляются новые свойства среды, по сути, телекома и банкинга, например, Интернет вещей. Их нужно изучать, нужно продвигать, это вопрос в людях.

 

JSON.TV: Это, наверное, вопрос к людям, но, если копать глубже, это понимание людьми того, что происходит. Вот вы сейчас описали процесс эмергентности, это вообще рушит саму структуру секторов экономики. Мы раньше понимали, что есть вертикальный сектор, телекоммуникации, финансовый сектор, сельскохозяйственный,  а сейчас получается разрушение этих вертикалей, и получается, что все горизонтально связаны и действуют в единой экосистеме.

 

Алексей Благирев: У которой есть внутри ещё другие небольшие подэкосистемы, платформы и так далее. Я был на «Открытых инновациях», там выступал представитель Минэкономразвития и Boston Consulting Group, они показывали свой доклад, который назывался "Открытые инновации 2016", в котором был экономический тезис о том, что единственная возможность сделать экономику страны прибыльный – это инновации. Они предлагали такой механизм, создать так называемые корпоративные лаборатории инноваций, патенты, продажи новых технологий инноваций через корпоративные каналы, используя предприятия с госучастием. Если это будет так, то получается, что та сильносвязанность, про которую вы упомянули, наступит рано или поздно.

 

Сейчас, например, если Газпромнефти или Роснефти нужно моделировать гидроразрыв пласта, это же получается big data. Нужно интегрироваться с разными лабораториями big data, а это что такое? Эта machine learning, нейронные сети. Нейронные сети, меня тут коллеги недавно научили, – это графический процессор, это интегрирование с разным высокотехнологичным производством, та же Nvidia, например. Казалось бы, отрасль U&M, газовая или нефть, но мы её интегрируем сразу же с отраслью высокотехнологичного производства, на базе которого у них появляется возможность моделировать разрыв пласта. Если их не интегрировать, у них нет этой возможности.

 

JSON.TV: Вы понимаете, что это сложно не только с точки зрения понимания, но и очень сложно психологически. Каждый привык держать свое хозяйство закрытым на семь замков, не пускать, никому ничего не показывать, а здесь нужно понять, что, во-первых, пускать выгодно, а во-вторых, все равно нужно преодолеть психологический барьер. Что это платформа, которая принадлежит не только мне, но и телекоммуникациям, и банку, и лаборатории, это такой непростой психологический барьер.

 

Алексей Благирев: Я у себя сталкиваюсь со следующим: есть три категории людей. То, что вы описали, всегда сопряжено с определённым риском. Первая категория не может принять риск, это, примерно, похоже на то, когда вы приходите на какой-то коллегиальный орган, пробовать и принять решение об инвестициях. Оно может быть не рациональным с точки зрения инноваций, и в большинстве случаев оно действительно нерационально. Давайте попробуем, давайте проведём аукцион, давайте проведём хакатон, например. Хакатон стоит определённых денег. Требования провести хакатон не содержит каких-то показателей эффективности. А первая категория людей не может взять на себя риск, и она имеет полное на это право. Это холодная культура, у неё есть определённые инструкции, которым она следует, в инструкции написано, как нужно хэджировать риск, какими показателями эффективности они руководствуются, и для того, чтобы продать им историю с хакатоном, нужно показать им рентабельность этого хакатона.

 

Есть вторая категория людей – это предприниматели, которые говорят, что у меня есть определённый уровень доверия, и я готов инвестировать в это доверие и в какую-то историю, которой ещё не существует. Они несут, на самом деле, колоссальный риск на себе. И есть третья группа ребят, которые пытаются совмещать две модели, первую и вторую, такая гибридная модель.

 

При этом возникает ряд проблем. В первой группе у нас отсутствуют нетворкинг и эмпатия, есть некое коллегиальное обезличенное лицо или представители этого лица, который действует по некой инструкции, и он не войдёт в положение предпринимателя, потому что он не может принять этот риск на себя. При этом, если ты хочешь протолкнуть это решение через этот орган, ты все равно будешь действовать по некой гибридный схеме. В конечном счёте, я убедился в этом на собственном опыте, чтобы пронести решение через коллегиальный орган и принять нерациональное решение, например, тестирование какой-то инновации, технологии, того же блокчейна или провести хакатон, кто-то должен принять на себя риск. Обычно это должен быть предприниматель. Без предпринимателей это не получается сделать.

 

JSON.TV: А где найти предпринимателя внутри крупной корпорации?


Алексей Благирев: Да, это интересная история. Перейдём к ней. С точки зрения предпринимателя, во внутренней истории корпорации возникает следующая проблема: нет такого понятия как success fee у предпринимателя. Он получает зарплату, и ему говорят: ты же получаешь зарплату, но ты должен рисковать. Как это рисковать? Я же получаю зарплату, если я не рискнул, я же все равно её получу. Посадить его на голый паек без зарплаты с бонусом не получится, - сложно посчитать мотивационную программу. Поэтому в организации должен быть некий арбитр, который даст некий карт-бланш таким людям и даст возможность рисковать. Без этого карт-бланша люди фактически не смогут в полной мере реализовать предпринимательскую модель.

 

Я для себя открыл, допустим, что предприниматель – это всё-таки должен быть человек с некоей бизнесовой составляющей. Бизнес в любой организации работает по предпринимательской модели. Они просто забывают это, но они принимают риск, например, запуска нового банковского продукта. Когда запускают какой-нибудь новый ко-бренд, это же определённый риск, вдруг не взлетит, расходы несут, но они принимают этот риск и едут дальше. Здесь нужно провести аналогию, что человек, который принимает риск уже в банкинге, ничто ему не мешает принимать такой же риск в инновациях, потому что там продукты где-то аналогичные. Единственная разница, что в первом случае люди говорят с позиции заказчика, и это такая проблема, когда приходит стартап, а человек говорит, что мне нужно какие-то показатели эффективности определённые, - я же заказчик, пожалуйста, выполни мои поручения. Стартап не может это сделать, потому что стартапу нужно помочь упаковать его продукт под конкретный сегмент, конкретного банка или компании. Сделать это может только внутренний предприниматель. Их нужно искать на стороне бизнеса. А как их искать? Мы тут обсуждали, мы поняли, что комитет по инновациям делать бесполезно. Также как и делать ещё какие-нибудь положения, кворум собирать, принимать решения – это бессмысленно, бесполезно, это будет, примерно, первая модель.


JSON.TV: То есть, он может быть ещё эффективен, когда риск умеренный. А когда риски превышают разумный для банка уровень, он не может работать, не может принять решение?

 

Алексей Благирев: Я бы даже сказал, что даже в умеренных рисках возникает некая форма прокрастинации, потому что, например, попробовать сделать виртуальную реальность. Комитет скажет: мы так никогда не делали. Инновации всегда предоставляют возможность выйти в некую новую точку.


JSON.TV: А может это решать какое-то подразделение венчурных инвестиций внутри банка?

 

Алексей Благирев: Нет, потому что венчур занимается скаутингом проектов, куда деньги проинвестировать. 

 

JSON.TV: То есть, он вообще не привязан к текущей операционной деятельности банка, он может проинвестировать?

 

Алексей Благирев: Абсолютно, да. У него совершенно другая парадигма бытия, он инвестирует деньги в некие потенциальные направления, где можно бизнес поднять. Если мы говорим про инновации, то инновации могут быть разные. Ту уже виртуальную реальность если рассмотреть, то в плоскости, что с ней делать, нужен кто-то, кто сядет и начнёт упаковать. Венчурный бизнес не предполагает совместного создания продукта.


JSON.TV: Я вас немножечко сбил с мысли. Есть инновационный комитет, который может решать определённые задачи, но он очень ограничен в рисках и, собственно, в развитии продукта, потому что девелоперская деятельность, предпринимательская - есть венчурный фонд, а есть третье решение, которое предполагает развитие венчурных проектов, которые связаны с текущей операционной деятельностью банка. Здесь, как мне сказали, не хватает предпринимателя, бизнесмена, который может упаковать, и при этом не только просто упаковать сам проект, состыковать его с банком…

 

Алексей Благирев: Комитет по инновациям точно не нужен. Зачем? Для того, чтобы для галочки люди ходили на него, смотрели, участвовали… Я бы сказал, что нужна другая модель. Есть Amy Wilkinson, она написала такую историю: она проанализировала 200 крупнейших компаний, которые стали единорогами, написала книжку The Creator’Code, там в ней указала такой формат- flash team. Это те ребята, как дворовая футбольная команда, собралась, поиграл футбол, разбежалась. На самом деле, нужно найти формат, когда инновации становятся частью культуры, хобби или не хобби это назвать, это некая форма, в том числе, проявление смелости, можно сказать, внутри корпорации, свободы, когда появляются люди, которым это действительно интересно сделать. Не то, что у них об этом в должностных инструкциях написано, наоборот…

 

JSON.TV: То есть, вы хотите таких людей пригласить в банк?

 

Алексей Благирев: Они уже есть в банке.

 

JSON.TV: То есть это тип людей по менталитету больше, и, во вторую очередь, да, и профессиональная деятельность, в том числе. Эти люди будут принимать решения, и банк должен им дать кредит доверия. Сложная задача!

 

Алексей Благирев: Да, сложная задача. В традиционном банкинге она вообще не решается. Но мы же все выходим в цифровое пространство. Допустим, ЦБ объявил в Казани на Finopolis, что будет ECИА использоваться для возможности проведения удаленной идентификации. Пилот, наверное, начнется в следующем году, фактически, в нем можно будет удаленно открыть счет без визита в банковский офис. Это означает, что все традиционные модели обслуживания клиентов нужно будет окунать в цифровой ландшафт, слегка покреативить. Людям придется посмотреть какие-то существующие интерфейсы, какие-то новые продукты, которые уже есть на рынке, проекты, либо внутри придумать, как они будут клиентский трафик загонять в свое отделение. Все тогда будут конкурировать за трафик, а как это делать? Самый интересный способ – это прибегать к тем, кто это делает уже хорошо. Нужно будет искать новые ниши, а для этого нужно будет скаутить стартапы, проекты, смотреть, какие идут идеи, почему, как они проверяют эти идеи, что работает, что не работает. Нужно будет научиться платить за опыт. Это как в случае с хакатоном, нужно потратить какие-то средства, чтобы провести пилот, пускай даже fail будет в конце, какая-то неудача, но по крайней пере, организация получает опыт о том, почему это случилось так.

 

JSON.TV: Значит ли это, что внутри банка может формироваться две среды, которая занимается обслуживанием, бэк-офисом, текущей деятельностью и которая занимается развитием? Не будет конфликта между этими двумя средами?

 

Алексей Благирев: Я бы сказал, что конфликт неизбежен, поэтому у него должен быть арбитр. С другой стороны, конфликт будет стимулировать людей, чтобы они искали решение…

 

JSON.TV: Чтобы они развивались, и те, и другие. А арбитр, а судьи кто? Кто этим арбитром может стать?

 

Алексей Благирев: Я думаю, им должен быть CEO.

 

JSON.TV: Мудрец большой должен быть…Я имею в виду, что у СEO есть своя команда, это же целая коллегия судей, то есть они одновременно должны быть и новаторами, и консерваторами?

 

Алексей Благирев: Наверное, да.

 

JSON.TV: Очень интересно. Такая новая банковская структура.

 

Алексей Благирев: Допустим, вы что-то создаете, вы не планируете. Есть такое выражение: Electric light didn’t come from continuous improvement of candles.

 

JSON.TV: Да.

 

Алексей Благирев: Одна команда в банкинге всегда занимается улучшение операционного бизнес-процесса. Можно прийти с каким-то инновационным решением, целиком процесс настолько улучшить, квантовый скачок совершить, что все поменяется. Для этого нужно рискнуть. Нужно поставить какие-то датчики, микрофон поставить на людей, что-то еще, собирать/распознавать голос. Этим надо начать заниматься. Нетрадиционная модель.

 

JSON.TV: У меня есть тоже схожее выражение, когда в бизнесе один мой руководитель говорил: Много маленького большого не сделаешь. Много маленьких изменений, пока ты не сделаешь какого-то качественного изменения, не дадут эффекта. Чтобы закончить эту тему: есть стереотип, что большие крупные традиционные корпорации не могут меняться, что это должны делать стартапы. Сейчас и вы, и весь рынок хочет опровергнуть эту аксиому, что и крупные корпорации могут изменить и могут  трансформироваться в цифровую среду, если они поменяют внутреннюю структуру, примут новую бизнес-модель, новое видение, то есть это и такое психологическое, интеллектуальное изменение парадигмы.

 

Алексей Благирев: У нас немножко другая ситуация в Открытии, потому что мы молодой банк, и мы уже столько изменений прошли…

 

JSON.TV: За последние сколько лет? Семь?

 

Алексей Благирев: …начиная от крупнейшего слияния банков в истории банковского сектора, заканчивая запуском новых технологий и решений, которые остальные игроки не пробовали.

 

JSON.TV: То есть вы одновременно и молодой банк, и в то же время успели пройти много трансформаций?

 

Алексей Благирев: Да, у нас большой опыт. Если говорить про других игроков, то там виден тренд, действительно, то, что вы сказали, все хотят попробовать сделать изменения через новые бренды, через новые структуры внутри, зайти в новые ниши, причем даже появляются игроки, я не буду называть имена, чтобы не компрометировать, которые, казалось бы, такие традиционные, но они готовы прямо экспериментировать! Они первыми заявляют, чтобы сделать торговое финансирование на блокчейне. Удивляешься, говоришь вау!

 

JSON.TV: Вот смельчаки… То есть у них команда, которая занимается развитием, поборола ту команду, которая занимается улучшением?

 

Алексей Благирев: Может быть, люди пришли такие. Может быть, люди поняли, что это неизбежно, что волна накроет всех, и нужно подстроиться под нее. Есть среди них те, кто просто пытается следовать за всеми, и они говорят то, что не до конца понимают. Но тренд виден. Даже крупные банки с государственным участием внутри себя перестраиваются очень сильно. «Сбербанк» не будем брать, все это прекрасно знают, но и другие крупные банки!

 

JSON.TV: Тоже идут?

 

Алексей Благирев: Вообще! Сессии в «Сколково», они там стартапы смотрят, выбирают, прямо смело-смело!

 

JSON.TV: Очень интересные изменения, то есть, у нас грядут большие события. А скажите, в текущей среде, может быть, какие-нибудь акценты на каких-то новых банковских технологиях или, может быть, на знаковых проектах, на какие проекты, которые сейчас реализуются, стоит обратить внимание?

 

Алексей Благирев: Я бы три истории взял бы, которые мне в явном виде нравятся. Это PSD2, это account to account.

 

JSON.TV: Это уменьшение расстояния между транзакцией на электронном магазине и кошельком, то есть, там практически сжимается…

 

Алексей Благирев: Нет, там глобально разговор идет про direct debit, прямой доступ к счету.

 

JSON.TV: Да-да.

 

Алексей Благирев: То есть, если мы так сделаем, то, наверное, вопрос в карте в таком виде, он, наверное, для электронных расчетов в Интернете, может быть, и не нужен будет.

 

JSON.TV: Но и сейчас исчезает необходимость в карте, потому что мы можем платить сейчас… сейчас вот, например, проекты по платежам с помощью телефона, это же то же направление, на самом деле?

 

Алексей Благирев: Просто в телефоне организуется кошелек, в который заводишь карту и деньги туда перечисляешь, но близко.

 

JSON.TV: Но можно же не к карте привязать, а просто к счету в банке?

 

Алексей Благирев: Есть уже сервисы, которые позволяют просто денежку кинуть в кошелек, кошелек у тебя привязан к какому-то счету в банке, и через платежного агента ты работаешь. Можно так пойти, без привязки к платежным системам типа VISA, Mastercard, без понятия эквайринга в традиционном смысле слова. Это первый кейс. Там потребуется т.н. доступ к счету, account to account, над ним сейчас все будут биться в ближайшие полтора года.

 

Алексей Благирев: Второй кейс – это идентификация.

 

JSON.TV: Это то, что вы пилот организовали, фактически, на блокчейне?

 

Алексей Благирев: Мы сделали первыми, а сейчас будет большая история с ECИА.

 

JSON.TV: Я так понимаю, это вообще такая большая история с идентификацией, это не только банковский сектор, вообще, все люди, все данные становятся прозрачными, и многие вещи становятся не нужны, пароли всякие, проверки и т.д.?

 

Алексей Благирев: Здесь будут пенсионеры или определенные группы людей, которые не будут готовы к цифровизации. Там сделан упор на то, чтобы госуслуги предоставлять через ECИА.

 

Предполагается, что большинство граждан России, которые хотят пользоваться госуслугами в простой форме через мобильный кабинет, например, ECИА получат. Дальше идем уже в плоскость того, чтобы очистить данные мобильных операторов, проверить, что этот мобильный телефон привязан к этому физлицу, и эти данные, в том числе, переиспользовать теми процедурами банковской проверки, которая сейчас проходит, и дать возможность сделать это один раз. Потом просто остальным банкам переиспользовать. Это серьезно изменит внутренние затраты банка на проверку.

 

JSON.TV: Это же еще связано с социальными сетями, про пенсионеров, конечно, сложнее с социальными сетями, но если это все связать в единое целое, цифровой след, который человек оставляет везде в среде (в браузере, в поисковике и т.д.)…

 

Алексей Благирев: Цифровой след в таком виде, конечно, не нужен, в том виде, гигантском. Он нужен для 115 ФЗ достаточно ограниченный: это паспортные данные, проверка, что нет в списке террористов, адрес, и будет еще проверка номера мобильного телефона. Этот базис позволяет человека однозначно идентифицировать. Если уже была проверка, то нужно договориться про т.н. актуальность данных, каждые 6 месяцев, допустим, делать проверку, потому что данные меняются, это скоропортящийся продукт. Человек может поменять свою фамилию, телефон, нужно ловить.

 

JSON.TV: Ну учитывая еще, что есть еще печать, которая тоже телефон идентифицирует, камеры наблюдения сохраняют информацию…

 

Алексей Благирев: Если вы видели, Amazon запустил недавно рекламный ролик с тем, как люди приходят в магазин, берут просто…

 

JSON.TV: Да-да, вот только сегодня видел.

 

Алексей Благирев: … и уходят. Что это такое? Если в России появится оператор, которые будет отслеживать биометрию, на котором будет связь биометрии и ECИА, с мобильным телефоном.

 

JSON.TV: … с медицинскими услугами, человек оставляет огромное количество  медицинской информации, которую сложно изменить, историю болезни.

 

Алексей Благирев: Можно будет очень сильно упростить жизнь людей, то есть не нужно будет в очередях стоять. Представьте себе, зашел в магазин, взял все, что тебе нужно и ушел, а тебе все проверили, со счета списали, а если у тебя не хватает средств, дали тебе овердрафт. Это очень удобно. Я думаю, это станет возможно технически.

 

JSON.TV: То есть, даже не надо ничто идентифицировать, просто прошел, тебя идентифицировали по тем электронным устройствам, по лицу, по чему угодно. Но это большое направление, мне кажется, это большой прорыв, но, наверное, это будет происходить шажками, постепенно, потому что здесь много рисков.

 

Алексей Благирев: Я говорю про приземленные вещи, в  которых все будут работать. И третий момент – это интернет вещей, датчики. Здесь он откроет новые ниши, которые сейчас закрыты для банкинга. Он потребует от банков большой трансформации, в том числе подумать с ракурса, а как мне упростить существующий процесс? Там будет одновременно много игроков, страховые компании.

 

JSON.TV: Но это процесс со стороны клиента упростится, то есть кредитование клиента, или есть какие-то процессы внутри банка, которые могут произойти?

 

Алексей Благирев: Я не могу сказать только про клиента, то есть тут все целиком поменяется. Я уверен, что будет и самому клиенту проще, и внутри банка будет существенно проще. Появится т.н. понятие сервисной модели, когда аналитику можно как сервис получать. Вам не нужен будет какой-то финансовый департамент, который обслуживает интересы того или иного бизнес-процесса, а вы сможете получать аналитику как сервис с определенным уровнем SLA, например, 0,999 или 0,9999. Уже сейчас есть сервисы по качеству данных, которые формируют качественные данные по клиенту с SLA 0,9999. Уже сейчас стоит решение FactorLabs, они делают такую историю. Почему так нельзя делать с т.з. аналитики? В принципе, можно.  Что будет завтра? Не нужно будет ездить смотреть, что происходит с таксомоторным парком.

 

JSON.TV: Да, проверять, что там на складах, сколько там оборудования или товарные остатки. Не говоря уже о том, что финансовую отчетность надо проверять, потому что она вся мониторится, все сделки мониторятся в онлайне.

 

Алексей Благирев: Эксплуатационные характеристики объектов можно будет проверять на соответствие техническому паспорту, гарантийное обслуживание. Фактически, заработают те ниши, которые сейчас, условно, бумажками прикрываются. Кто реально смотрит на проверку соответствия техническому паспорту? На самом деле, ЦПУ же… если эксплуатации объекта происходила хуже, в ущерб техническим характеристикам, объект теряет свою справедливую стоимость быстрее, чем происходит выплата по основному долгу.

 

JSON.TV: Например, когда продали трактор хозяйству, а он сломался на следующий день, потому что неправильно использовали. На мониторинге сразу видно, что у вас проблема с использованием, вы неправильно используете.

 

Алексей Благирев: У меня был, допустим, кейс в одном банке, где я до этого работал. Там лизинг, кредитовали такие съемочные платформы, они очень дорогие, и там какое-то колесо сломалось…

 

JSON.TV: … тоже, из-за неправильной эксплуатации?

 

Алексей Благирев: Возможно, из-за установки. Там просто колесо сломалось, а колесо – это как у вагона колесо.

 

JSON.TV: То есть, ее не передвинешь никуда дальше. И там платформа стоила космических денег.

 

JSON.TV: И сразу вышла из строя. Если бы это был интернет вещей, для нее бы, возможно, заранее запчасти привезли бы, можно было бы проследить, правильно ли используется.

 

Алексей Благирев: Конечно, да. Доставку можно было бы проследить, где сломалась, как сломалась, может быть, мастера можно было бы вызвать. Интернет вещей позволяет по-иному взглянуть на такой концепт, как value chain, цепочка создания стоимости, связать тех контрагентов, которые раньше связывались через бумажку, повысить оперативность. Появятся, допустим, сервисные брокеры, которые смогут оперативно чинить те или иные станки, то есть, у нас повысится качество.

 

JSON.TV: Здесь банк вообще может стать арбитром во всей этой цепочке, для него нужна прозрачность, он финансирует эту цепочку, и он видит все, как начинается, контролирует , берет все риски на себя.

 

Алексей Благирев: Да-да.

 

JSON.TV: Интересно. Это такие, скажет так, стратегические, генеральные направления развития технологий в привязке к банковскому сектору. А вот если из текущих знаковых проектов, которые сейчас реализуются на российском и международном рынках, вы какие бы выделили? Может быть, посчитали бы интересными?

 

Алексей Благирев: Биометрия. Все в нее играются. Это возможность по лицу распознавать человека, сразу же, в зависимости от того, какой это сегмент, предоставлять ему сервисы, не заставлять его ждать в очереди. Вторая история – это речевые технологии, но не только для обслуживания клиентов, скорее, для внутренней эффективности, которые позволяют собирать данные о сотрудниках, кто какому клиенту что сказал, почему он это сказал, посмотреть, кто попадает в скрипты, кто не попадает в скрипты…

 

JSON.TV: А вот эта технология… А какие-то проекты какие-то, может быть, американские или европейские,  выделите?

 

Алексей Благирев: У меня здесь позиция такая, что Россия  - это одни из ключевых мозгов.  У нас здесь много чего есть по факту.

 

JSON.TV: Есть что-то такое, чего у нас нет, а в США, в Европе, в Китае есть в секторе финансовых технологий? На что стоило бы обратить внимание, недостаточно внимания обращается? Или сейчас все есть, все развивается и надо смотреть дальше, надо смотреть вперед? Платежных сервисов есть, на самом деле, очень большое количество, есть электронные кошельки, есть платежи с помощью мобильного телефона, то есть, различные инновации происходят. Где-то из тех, что сейчас происходят, может быть, какой-то прорыв, или традиционная банковская система их уже переварила, переработала? Раньше считалось, что сейчас стартапы порвут банки, но банки так быстро переорганизовались, что многие технологии, вторые раньше делила интернет- компании, банки восприняли?

 

Алексей Благирев: У нас нет противостояния, и  никогда не было. Вот эта тема, что стартап vs банк – это неправильная позиция. Никто никогда ни с кем не воюет. Мы, прежде всего, рассматриваем стартап как партнера, с которым можно сделать интересное решение, которого до этого не было. Я не могу раскрывать все решения, которые мы сейчас делаем, но проектов достаточно много.  Воронка 50-60 проектов в месяц мне присылают. Это и медицинское направление, и продажа переживаний, сегментация мероприятий, когда, например, вам приходят на почту много контента, из Афиши, например, можно пушить те мероприятия, которые вам реально подходят. Life guiding так называемый.

 

JSON.TV: Наверное, это уже специфическая тема, и у нас не хватит времени вдаться в детали. Тогда такой глобальный вопрос, чтобы завершить наш сегодняшний разговор: чем принципиально крупный традиционный банк отличается от цифрового стартапа? Наличием офисов? Количество клиентов?

 

Алексей Благирев: Инертностью, наверное. Там две вещи, на самом деле: инертность и explosion. Допустим традиционный классический банк управляет своим определенным риском. У него есть определенный уровень риска, то есть уровень аппетита, риск, с которым согласилось руководство, выше которого банк не прыгает. У стартапа он другой, он существенно выше. Там системы координат, как таковой, нет, там ребята ее постоянно рисуют.

 

JSON.TV: Но если стартап будет иметь большое количество клиентской базы, большой кредитный портфель?

 

Алексей Благирев: Он уже не будет стартапом.

 

JSON.TV: То есть, он ничем не будет отличаться от вашего банка?

 

Алексей Благирев: Там появляются классические болячки роста, внутренней эффективности, людей. Вы же знаете, что если проект, допустим, зарабатывает 20% ROI, классно работает и увеличивается, допустим, в 3 раза, это не значит, что он будет эти 20% ROI отбивать, потому что с ростом проекта у него может остаться та же целевая аудитория, возникает размер операционного риска. Человек что-то не то сказал, что-то не то нажал, сломалось что-то. Операционным риском сложно управлять, то есть это требует определенных инвестиций в это направление. У стартапа снижается доходность, это классические проблемы, которые возникают в любой большой компании.

 

JSON.TV: А такой простой вопрос: у вас у банка много офисов в оффлайне?

 

Алексей Благирев: Достаточно.

 

JSON.TV: Они будут расти или будут сокращаться?

 

Алексей Благирев: Это сложный вопрос, не знаю пока. Конечно, мы хотим облегчить сеть, с одной стороны. С другой стороны, есть такие стратегические места, в которых у нас есть офисы.

 

JSON.TV: То есть, просто необходимо иметь оффлайновую сеть.

 

Алексей Благирев: Просто люди хотят еще видеть живое общение.

 

JSON.TV: У меня еще два вопроса. Приоритет для такого крупного банка, как вы, с точки зрения развития – это инвестиции в новые технологии или, допустим, покупка других коммерческих банков?

 

Алексей Благирев: Это тоже сложный вопрос, потому что мы и то, и то делаем.

 

JSON.TV: Я понял, да. Это, на самом деле, тема для отдельного обсуждения.  И третий вопрос, он, наверное, частично отвечает на первые два. Многие-то интернет-компании создают оффлайн-сети, свои оффлайн-магазины, какие-то точки присутствия для работы с клиентом, то есть движение из онлайна  в оффлайн немножко идет. Значит ли это бизнес-модель оффлайн и онлайн как-то сливаются, становится какая-то такая интегрированная модель?

 

Алексей Благирев: Вполне возможно. Я не исключаю такого, что завтра появятся, уже, на самом деле, есть такие сервисы, которые смогут оффлайн-платежи проводить.

 

JSON.TV: Интернет-сервисы, которые смогут проводить оффлайн-платежи?

 

Алексей Благирев: Да.

 

JSON.TV: А что не стыкуется?

 

Алексей Благирев: Есть сервис-команда из Петербурга, которая умеет делать электронный кошелек, который хранит информацию на мобильном телефоне о транзакциях и синхронизируется, реплицирует эти данные раз в день, раз в два дня, когда выходит в онлайн. А все это время можно совершать платежи из расчета тех балансов, которые есть на телефоне, они просто обмениваются балансами, потом эти данные реплицируются в сеть.

 

JSON.TV: Интересно, то есть такая идет трансформация модели, которая уже приведет к чему-то новому.

 

Алексей Благирев: Просто ограничение возникает, чтобы остатки закрывать, 3 дня для банков, чтобы расчеты проводить. Если, допустим, они привязаны в рамках одного и того же кошелька, и это счет юридического лица внутри банка, то это расчет внутри юридического лица, то это можно делать, раз в полгода синхронизируясь. Получается, необходимость цифровизации в регионах для обеспечения платежных сервисов, возможно, не нужна в таком виде, то есть появляется возможность проводить оффлайн-платежи в селах, например, там, где интернет не тянет. Это не является аргументом для установки вышки, например, для провайдера.

 

JSON.TV: Сложно идти в детали, мне кажется, нужно закруглять нашу сегодняшнюю беседу, потому что очень много мы осветили и общих, и детальных вещей. А скажите, что основной актив для банковской системы? Это клиенты? Технологии? Офисы?

 

Алексей Благирев: Конечно, клиенты. Все для клиента.

 

JSON.TV: Все для клиента. То есть вы сервисная компания, которая использует банковские ресурсы и технологи  для того, чтобы предоставлять и как цифровые, так и оффлайновые и любые другие услуги.

 

Алексей Благирев: Все для клиента, начиная от того, чтобы помочь какую-то вау-историю сделать клиенту…

 

JSON.TV: В данном случае, вы несильно отличаетесь от, например, телекоммуникационной компании, любой другой сервисной компании?

 

Алексей Благирев: Моя экспертная позиция в этом направлении, что эти две отрасли будут сильно-сильно пересекаться.

 

JSON.TV: Как вы слово назвали? Эменгентность?

 

Алексей Благирев: Эменгентность. Это появление новых свойств на пересечении нескольких сред. Вообще, я думаю, что в среднесрочной, может быть, долгосрочной перспективе отрасли телеком и банкинг будут слишком близки друг другу, потому что финансовые сервисы используют данные, данные использует телеком, у телекома появится понятие цифрового оператора, который предоставляет данные.

 

JSON.TV: И потом, если посмотреть, в каком виде сейчас существуют интернет-игроки, которые интегрируют и телекоммуникационные, и интернет-сервисные услуги, то это такие широкие платформы, которые интегрируют все сервисы, от контента до электронной коммерции и до финансовых услуг, такие большие конгломераты. Универсальные сервисные конгломераты.

 

Алексей Благирев: Да-да. Цифровые операторы.

 

JSON.TV: Спасибо большое. Сегодня мы обсуждали с Алексеем Благиревым, директором по инновациям банка «Открытие» инновационные технологи в банковском секторе и вообще во всех секторах экономики. Спасибо вам большое.

 

Подробнее смотрите в исследовании J`son & Partners Consulting: Блокчейн. Новый драйвер глобальной трансформации бизнеса

ИД «Коммерсантъ». Блокчейн в банковской сфере: переход от hype к пилотной стадии и пониманию конкретных результатов использования
ИД «Коммерсантъ». Переход от успешных пилотов блокчейн в банковской сфере к коммерческой стадии без изменений в законодательстве невозможен
Андрей Ионин, СВОП: Наш конек – умение решать нестандартные задачи, в очень сложных условиях и в кратчайшие сроки
Церемония открытия Форума «Открытые инновации 2016» в технопарке «Сколково». Аркадий Дворкович: мы создаем здесь будущее
Открытые инновации 2016. Сессия «Космические сервисы: новые горизонты». В обществе наблюдается здоровый всплеск интереса к Космосу. Его нужно использовать
Открытые Инновации 2016: технологический предприниматель - главный герой инновационной экономики
Cisco IoT Workshop in Skolkovo. Igor Dvoryaninov, CPS LAB: wearable devices & infrastructure for business
Cisco IoT Workshop in Skolkovo. Lev Levin, Cisco: How Russian startups could collaborate with Cisco upon Smart Cities development