×

10 Июня 2015 17:17
6020
0

Слушайте подкаст программы:

 

"Мы проверяем две вещи: ваши профессиональные навыки и вашу общую адекватность, даже не репутацию. Репутация может быть очень сложной. Условно, какая репутация у Тинькова? Вот и не скажешь, какая. Но есть совершенно очевидные направления бизнеса и прочие вещи, где такие люди, как Тиньков, необходимы. Или какая репутация у Дурова?» Акула хед-хантинга Алёна Владимирская – о посевах и урожаях на российском поле HR. Ведущий – Сергей Корзун. 

 

«Все время спрашивают, что важно в кандидате. Мы смотрим, чтобы, во-первых, вы не врали про прошлые работы. Мы смотрим, чтобы нигде в публичном поле вы не высказывались плохо по поводу прошлых работодателей, даже если вы ушли не очень хорошо. Это вопрос этики. Конечно, мы проверяем наличие судимостей и прочих вещей. Мы проверяем именно общую адекватность. Что это значит? Например, мы действительно смотрим соцсети».

 

В эксклюзивном интервью для JSON.TV основатель и глава агентства PRUFFI Алена Владимирская утверждает, что всех соискателей на топ-должности знает лично. «В принципе у меня каждый день идет 17 собеседований. У меня не бывает отпусков. Даже когда я уезжаю, все эти собеседования переходят в Skype. Я не буду показывать человека, которого я не знаю лично, с которым я не общалась лично. Да, у меня сейчас большой штат, на 16 человек, эти девушки занимаются первичным research, ищут людей, потом они занимаются логистикой встреч «клиент-кандидат», представлением и прочими вещами. Есть девушки, которые выделены на отдельное направление и знают это лучше меня. Но я никогда не покажу человека, которого я не знаю лично».

 

«Очень важно: никогда не платит соискатель. Более того, если какое-то агентство именно за трудоустройство (не за какой-нибудь консалт, а именно за трудоустройство) просит у вас деньги, убегайте сразу. Дело в том, что мы – посредники, мы не можем вам гарантировать, что вас возьмут на работу, даже если мы понимаем, что ваши компетенции прекрасны для этой компании».

 

«У нас кризис, конечно, связан не столько с внутренними вещами, он связан с внешними вещами. Ушли большие рекламодатели, прежде всего, западные, это первое. Во-вторых, у нас прикрылся инвестиционный рынок, в частности, выходы на IPO. И сочетание этого, этого и этого тормозит сильно рынок. Как результат, конечно, сейчас компании меньше думают о развитии».

 

В полном варианте видеоинтервью Алена Владимирская подробно рассказывает о достижениях и проблемах на рынке HR, о преимуществах и слабых местах небольших агентств по подбору персонала, о том, как разумно строить свою карьеру и о наиболее перспективных направлениях в ИКТ.

Ведущий – Сергей Корзун

 

Справка JSON.TV

Персональный профайл

 

Алёна Владимирская (Ольга Владимировна Аринина)

Родилась в Вологде.

В 1992 году закончила факультет журналистики МГУ. В 2007 году получила степень AMI в открытой школе бизнеса Санкт-Петербурга по специальностям маркетинг и управление проектами.

Работала в медиа-холдинге «Наш регион» в Вологде, в компании «РДВ-Питер», главным редактором журнала «Ваш досуг», на ресурсе Работа.ру, в компании Mail.ru.  

В 2010 основала собственное агентство «Талантинг». В 2010 году создала кадровое агентство PRUFFI по поиску звезд для российской веб-индустрии. 

 

 

Полный текст расшифровки интервью:

 

JSON.TV: Это JSON.TV. Всех приветствую. Я Сергей Корзун, а в гостях сегодня в нашей студии Алёна Владимирская. Здравствуйте, Ольга Владимировна!

 

Алёна Владимирская: Здравствуйте!

 

JSON.TV: Уже редко используете псевдоним?

 

Алёна Владимирская: Нет, редко использую имя. Дело в том, что я просто не откликаюсь на него, не потому что это как-то специально, а потому что я настолько привыкла к тому, что я Алёна, что «Ольга» ‑ это только когда загранпаспорт получать, прочее. Поэтому я действительно могу пройти и не откликнуться, если меня кто-то зовет «Оля». Это для родителей и для госслужб.

 

JSON.TV: Понятно, ну и для паспорта, для официального. То есть не меняли официально? Бывают истории, когда меняют и выходят уже на другую ипостась.

 

Алёна Владимирская: Нет, а зачем?

 

JSON.TV: История совершенно простая, это был журналистский псевдоним. Насколько я понимаю, чтобы родительская фамилия не довлела?

 

Алёна Владимирская: Да, тогда у нас семейные династии в журналистике не поддерживались. Не трактористы, поэтому пришлось сделать псевдоним.

 

JSON.TV: Секрета нет.

 

Алёна Владимирская: Нет.

 

JSON.TV: Как Вас представить? PRUFFI? Что сейчас основное?

 

Алёна Владимирская: Да, конечно, это единственное и основное. А меня надо представлять как просто хедхантера, как человека, который знает рекрутинговый рынок. А рынок IT, наверное, мы знаем лучше, чем все остальные.

 

JSON.TV: Как давно вышли на охоту и когда появилось желание заняться отстрелом голов?

 

Алёна Владимирская: Желание не появлялось вообще никогда. Нелегкая журналистская судьба завела меня в Париж, примерно так. Я всегда мечтала быть журналистом. Более того, я не просто мечтала, я к этому очень шла. Я – девочка из Вологды, я поступила на журфак МГУ, я училась там, я очень хотела стать главным редактором русского Elle, когда открывался Elle, я к этому шла, я прошла стажировку, я уехала в Сорбонну, немножечко там поучилась. А дальше, собственно, как-то я работала, работала журналистом, была очень известным у себя журналистом, очень популярным. А потом случилось так, что открылся Интернет, я руководила маркетинговым одного издательского дома, открылся там рекрутинговый ресурс, меня перебросили, как самую буйную. Я ничего не понимала в Интернете, более того, у меня не было в тот момент электронной почты. Я с перепугу, ничего не понимая, сделала рекрутинговый ресурс популярней лидера рынка, то есть популярней HeadHunter. Rabota.ru была в Питере. Тогда меня увидела московская Rabota.ru, забрала, мы сделали новую версию, а потом меня схантил Mail. Я сначала сделала работу в Mail.Ru, которую потом продали группе компаний HeadHunter, и в это время Mail как раз переживал очень интересные времена. Помните, еще было то время, когда в Mail было не очень престижно работать, вот есть Яндекс, есть Google.

 

JSON.TV: Типа конторы покруче, вроде.

 

Алёна Владимирская: Да. А мы же понимали, что мы пойдем на IPO, что мы такие крутые. И надо было это все менять. И надо было выводить очень топовых людей на очень интересные направления. Например, Mail тогда заявлял, что он будет делать собственный поиск. Все смеялись и говорили: «Фу, Mail, собственный поиск!». И как-то так получилось, поскольку Дима Гришин очень открытый человек в общении, внутри Mail всегда существует внутренний чат, ты всегда можешь написать Диме, и вероятность того, что он ответит, очень высока. Если ты не будешь писать совсем какие-то дурости. И я тогда ему написала: «Слушай, я бы еще людей поискала на эти направления, поскольку они все равно все идут через меня. Людей мало, и явно, что нужно. Я знаю, что вы открываете направление». Он говорит: «Давай!». Потом он мне сказал, что он в это не верил, что мы что-нибудь найдем. Я нашла. Нашла одного, второго, третьего, четвертого и понеслось. Наверное, тогда я поняла, что это мое. Потом, когда в Mail все стало очень хорошо, во время IPO я ушла из Mail. Ушла очень хорошо, Mail долгое время был моим якорным клиентом, сейчас мы просто дружим, он один из клиентов. И открыла свое агентство. Так что если вообще считать, в общей сложности, то где-то 9 лет. Если свое дело, то 4 года.

 

JSON.TV: С кадровой традицией не просто порвали, ее не существовало, советской. Кто такие кадровики советские? Это серьезные дамы под руководством человека из органов, которые все якобы перепроверяют, все досье, которые были и так далее.

 

Алёна Владимирская: Я всегда говорю, что если бы мне кто-то в детстве… Понимаете, я такая, с 14-ти лет в газете, у меня там своя молодежная полоса, вся такая в рваных джинсах, буквально первых в своем городе. Если бы мне кто-то сказал, что «ты будешь кадровичкой», я бы либо заплакала, либо подралась бы. Ну, вот так. Нет, никакой кадровой традиции нет, более того, в PRUFFI я не беру работать людей из рекрутинговых агентств.

 

JSON.TV: А проверка? Потому что какая-то логика была сермяжная в этой проверке.

 

Алёна Владимирская: Проверка существует до сих пор.

 

JSON.TV: А как она строится?

 

Алёна Владимирская: Внутри компании ничего не изменилось. Раньше это было, условно, ФСБ, сейчас это собственная служба безопасности компании. Проверяют на разные вещи, в зависимости от компании. Но, конечно, если мы говорим «мы проверяем», конечно, мы проверяем тоже. Мы проверяем не серией на политическую составляющую, мы проверяем на общую адекватность.

 

JSON.TV: И репутационно, наверное?

 

Алёна Владимирская: Мы проверяем 2 вещи: ваши профессиональные навыки и вашу общую адекватность, даже не репутацию. Репутация может быть очень сложной. Условно, какая репутация у Тинькова? Вот и не скажешь, какая. Но есть совершенно очевидные направления бизнеса и прочие вещи, где такие люди, как Тиньков, необходимы. Или какая репутация у Дурова?

 

JSON.TV: Тиньков был вашим клиентом, сразу спрошу? Или это так, для примера?

 

Алёна Владимирская: Нет, это просто сейчас для примера. Я просто сейчас о другом: репутация – это такая вещь. Что мы проверяем? Мы проверяем общую адекватность. Все время спрашивают, что важно в кандидате. Запоминайте, что мы смотрим. Мы смотрим, чтобы, во-первых, вы не врали про прошлые работы. Мы смотрим, чтобы нигде в публичном поле вы не высказывались плохо по поводу прошлых работодателей, даже если вы ушли не очень хорошо. Вы прекрасно понимаете, есть внутренние вещи, а есть внешние вещи. Ты не можешь, пока ты работал там и работаешь там, транслировать какие-то вещи. Это вопрос этики. Конечно, мы проверяем наличие судимостей и прочих вещей. Если финансовый директор, у него в прошлом какие-то финансовые преступления, то, наверное, мы будем очень внимательно смотреть. Вполне возможно, это было и нужно, но мы будем разбираться в этой истории. Что еще мы очень внимательно проверяем? Мы проверяем именно общую адекватность. Что это значит? Например, мы действительно смотрим соцсети. Мы смотрим, чтобы не было ничего плохого против бывших ваших работодателей. Второе, чтобы не было… Экстремизм – не очень правильное слово… В общем, чтобы все было в рамках человеческого конструктива. То есть если вдруг у тебя в социальной сети очень много постится порнороликов, роликов, призывающих к фашизму и прочим вещам, вероятнее всего, я не буду рекомендовать этого человека, это сложно. Мы смотрим, чтобы вы действительно… Как это сказать правильно, чтобы Вас не обидеть и Вашу программу не закрыли. Есть профессиональный сленг, простите, пожалуйста. Вот социальные сети, когда вы играете в соцсетях на мобильных телефонах, сорри за следующее слово, это профессиональный сленг, срут на вашей страничке. Что это значит? То есть каждый раз, когда вы проходите уровень, когда что-то происходит, появляется некое, условно: «Сергей выиграл еще один цветочек». Если мы видим, что в рабочее время вот такого очень много, а вы не претендуете на позицию тестера игр или «игровой разработчик», для нас будет большой вопрос: «А что вы делали во время рабочего дня?». Если это вечером, да ради бога. Вот так мы примерно проверяем. Это да, это существует. Меня все время спрашивают: «А вот вы будете меня проверять, а я у себя на страничке в купальнике с молодым человеком в Турции». Боже мой, вас у меня несколько тысяч человек. Вы в купальнике с молодым человеком в Турции? Замечательно. Я могу только позавидовать, я сижу в офисе, а вы – в купальнике с молодым человеком в Турции.

 

JSON.TV: Давайте определимся, чем Вы занимаетесь. Клиентов для «Газпрома», для «Роснефти», для государственных учреждений, вообще круг ваш? Насколько я понимаю, вы ограничиваетесь высокими технологиями, ИКТ бизнесом?

 

Алёна Владимирская: Нам очень повезло. Когда я начинала, поскольку у меня была большая база, меня хорошо знали именно в Интернете, то мы ограничивались Интернетом и медиа. Именно медиа диджитал часть. Но потом мне очень повезло. Дело в том, что все отрасли стали приходить в Интернет. В Интернет пришли банки, ритейл, госсектор. И в ответ я, не расширяя профиль своего агентства, значительно расширила отрасль. То есть чем мы занимаемся? Мы занимаемся высокими технологиями, IT и Интернетом во всех отраслях. Более того, сейчас процент клиентов самого Интернета, условно, какой-то Mail, Google, Facebook и прочие, которых мы ведем, он значительно меньше, чем у других компаний. Потому что там у HR-ов экспертиза выше, они чаще всего находят людей сами. А какая-нибудь большая компания, строительная компания, у нас сейчас большой проект с «МОРТОНом», например, идет, у них совершенно другая экспертиза в поиске людей. И, естественно, поскольку IT-люди – дорогие люди, они, когда хотят нанимать людей, они, во-первых, не понимают, какие люди им нужны, как я не понимаю, какие люди в стройку нужны, во-вторых, как их оценить. И где их найти. И вот они все приходят к нам, и мы находим.

 

JSON.TV: Когда Вы работали в Mail, понятно, Вы знали лично практически всех, кого рекомендовали. Или узнавали через контакты. Сейчас Вы работаете на многие компании, наверное, спектр достаточно велик. Какая у Вас экспертиза, кому Вы доверяете? Вы же не можете знать каждого?

 

Алёна Владимирская: Могу.

 

JSON.TV: Как это удается?

 

Алёна Владимирская: Во-первых, мы работаем не по всем вакансиям, мы работаем по мидл- и топ-вакансиям. Поэтому примерно в день, если сегодня я освободила полдня, то в принципе у меня каждый день идет 17 собеседований. У меня не бывает отпусков. Даже когда я уезжаю, все эти собеседования переходят в Skype. Я не буду показывать человека, которого я не знаю лично, с которым я не общалась лично. Да, у меня сейчас большой штат, на 16 человек, эти девушки занимаются первичным research, ищут людей, потом они занимаются логистикой встреч «клиент-кандидат», представлением и прочими вещами. Есть девушки, которые выделены на отдельное направление и знают это лучше меня. Например, наш младший партнер Екатерина с очень хорошим IT образованием, именно программистским. И она, условно, CTO-шников, технических директоров оценивает лучше, чем я. Но я никогда не покажу человека, которого я не знаю лично.

 

JSON.TV: На чем бизнес, если механику его показать? Кто платит в данном случае? Работодатель либо соискатель?

 

Алёна Владимирская: Очень важно, никогда не платит соискатель. Более того, если какое-то агентство именно за трудоустройство, не за какой-нибудь консалт, а именно за трудоустройство, просит у вас деньги, убегайте сразу. Дело в том, что мы – посредники, мы не можем вам гарантировать, что вас возьмут на работу, даже если мы понимаем, что ваши компетенции прекрасны для этой компании, есть еще вопрос биохимии, особенно на топовых позициях, сложилось/не сложилось, можем вместе работать. Поэтому всегда платит работодатель. Если с вас просят деньги, «а давай, ты нам дашь денег, и мы тебя гарантированно трудоустроим», это мошенники, убегайте сразу.

 

JSON.TV: Топовые люди – они вообще штучно, работу найти сложно? Или они находят, но уже по своим контактам, будучи внедренными в какие-то отрасли? Или бывают случаи, когда человек выпал и не может найти работу, тогда к вам обращается? Либо все-таки инициатива от работодателя всегда идет, потребность?

 

Алёна Владимирская: Инициатива идет совершенно от другого, инициатива идет от меня. Я вообще шучу, что я практически не трудоустраиваю тех людей, которые ищут работу. Наша задача – выдрать, уговорить поменять работу.

 

JSON.TV: Деструктивная задача, можно сказать. Или конструктивная для карьеры?

 

Алёна Владимирская: Мы всегда даем шанс. Более того, есть еще вторая вещь. Я твердо уверена, что невозможно схантить человека, если ему нравится в компании. Другой вопрос, что у нас большинство компаний неправильно понимают слово «нравится». Невозможно мотивировать только деньгами. Деньги – это важно, но на определенном уровне, особенно на топ- и мидл-позиции, как ни странно, не самое важное. То есть эти люди понимают, что «пойду я в одну компанию, в другую, в третью – я свой уровень дохода получу». Им становятся важны интересность, перспектива, лояльность, уровень ответственности, какие-то задачи и прочие вещи. Чаще всего, к сожалению, хантятся те люди, компании которых забывают об этой мотивации. Если на уровне низовой позиции, там действительно самое важное – это деньги. Пирамиду Маслоу никто не отменял: реализация, самореализация ‑ это великая штука. Поэтому, собственно, хантятся лучше всего не на деньги, хантятся лучше всего на какие-то амбициозные цели. Условно, приди сейчас к Вам и скажи: «Сергей, вот у меня есть клиент, он с нормальной репутацией, он хочет открывать новое, большое, современное радио с диждитал и прочими вещами». Это повод для разговора? Конечно, повод. «Сергей, у меня есть вакансия, которая на 20 тысяч больше, чем у Вас сейчас зарплата». Это повод для разговора? Скорее всего, нет.

 

JSON.TV: Логично, да, на интерес. 20 лет, грубо говоря, Интернету и этой индустрии, активному развитию. За это время уже сложилось какое-то представление у людей о карьере, которую они могут сделать в этом бизнесе? Либо только на уровне «высшее образование» и 1-2-я работа?

 

Алёна Владимирская: К сожалению, сейчас такое печальное в этом смысле время. Я бы сказала, 2-3 года назад, да, было четкое понимание, как строить свою карьеру в Интернете. Я даже не про карьеру, я не люблю слово «карьера», сейчас объясню, почему. Понимание, как стать успешным в Интернете. Это была история про то, что ты учишься в хорошем вузе, допустим, Бауманка, МФТИ, МИФИ, какие-то востребованные вузы. Дальше ты приходишь, работаешь в крупной компании, для того чтобы понять, что такое отрасль, обрести связи, прочее, это может быть одна или несколько компаний, пока ты доходишь до определенного уровня, до мидл-уровня, когда ты уже решаешь, у тебя есть связи и есть какие-то деньги. Это возможно за счет того, что у тебя был опцион, который ты в результате реализовал, когда компанию покупали либо что-то с ней менялось, либо просто заработал на годовых бонусах. А дальше была примерно такая история, что лет в 35 ты делал стартап. Причем ты его не делал с нуля сам, а вкладывал некоторое количество денег, которые у тебя образовывались, в перспективные 2-3 стартапа, видел, кто из них 1 выстреливает, и входил уже в него. И потом его за счет своих связей, возможностей и прочего вел до хорошего уровня и в результате потом продавал. Это была нормальная карьера, которой шли все, и многие уже пришли и делали. Но сейчас, к сожалению, в связи с изменениями в стране, ситуация изменилась. Не мне Вам объяснять.

 

JSON.TV: Когда это изменилось, где рубеж, на Ваш взгляд, проходит?

 

Алёна Владимирская: Где-то года полтора назад она стала меняться. И сейчас она вообще. Суть в чем: у нас фактически сейчас рынков инвестиций как таковых нет. У нас появилось инвестирование госсектора, но там не очень понятно, как входить, как выходить, я говорю именно с точки зрения карьеры сейчас. Такая длинная и сложная история, непонятные пока деньги. В основном же у нас у фондов были в общем все-таки LP, они были американские либо европейские, это были не наши деньги. И сейчас в общем все сделки приторможены. Мы не знаем, что будет дальше, поэтому те люди, которые строили карьеру так и понимали, что ее строить правильно, хорошо, и в этом есть интерес, деньги, вечный драйв и многие вещи, сейчас они находятся в некотором недоумении. Во-вторых, конечно, есть истории про кризис, что бы там нам ни говорили.

 

JSON.TV: Давняя история? Потому что экономисты говорят, что первые признаки 3-4 года назад появились?

 

Алёна Владимирская: Нет, в Интернете никаких признаков 3-4 года назад не было, еще год назад мы бурно росли, если мы говорим об Интернете и IT. У нас кризис, конечно, связан не столько с внутренними вещами, он связан с внешними вещами. Ушли большие рекламодатели, прежде всего, западные, это первое. Во-вторых, у нас прикрылся инвестиционный рынок, в частности, выходы на IPO. И сочетание этого, этого и этого тормозит сильно рынок. У нас не столько покупательская способность, потому что как раз взаимодействие с пользователем в Интернете является самым дешевым, поэтому это будет последнее, из чего будут уходить деньги. Как результат, конечно, сейчас компании меньше думают о развитии. То есть если 3-4 года назад все большие крупные компании, которым уже по 15 лет, которые доросли, говорили: «Мы в ближайшее время говорили на IPO, нам нужны очень сильные кадры под это, нам нужно открывать новые направления, нам надо показывать новые точки роста», то сейчас все это довольно сложно, компании притормаживают. На примере Яндекса того же отлично видно, что очень многие направления он просто сейчас схлопывает.

 

JSON.TV: Тем не менее, государственные созданы фонды, «Сколково», ФРИИ, много чего еще есть, они как-то подхлестывают?

 

Алёна Владимирская: По поводу «Сколково», несмотря на то, что сейчас как раз идет большая стартап-конференция в «Сколково» одновременно, я пока большого влияния «Сколково» на Интернет и IT не вижу, кроме одной вещи, что те компании, которые сидят у них, они действительно имеют большие налоговые льготы. Это правда. А вот чье влияние я всерьез вижу, я вижу влияние ФРИИ. Когда появлялось ФРИИ, я очень плохо относилась к ФРИИ, потому что мне казалось, что рынок стартапа, особенно посевного начального инвестирования, должен быть частным. Но ФРИИ, действительно, очень грамотно эту всю историю выстроило. Чем очень хорош ФРИИ? ФРИИ – это фонд, который действительно вкладывается очень много, действительно сеет маленькие стартапы. Непонятно, что с ними будет дальше, но то, что он дает шансы буквально любому попробовать это сделать, и шансы реальные, хорошие, хорошо их учит и дает деньги, это безусловно. Другой вопрос, понимаете, вот та индустрия притормозила, а вот этой государственной, пригосударственной индустрии 1,5 года, она еще вырасти не успела. Поэтому мы попали в межвременье.

 

JSON.TV: Как вам живется как частной компании в окружении… Во-первых, давайте сначала с Интернетом определимся, потому что HeadHunter знают все, также как JOB, SuperJob. Меняются некоторые компании, есть конкуренция на этом рынке. Вы участвуете в этой конкуренции, потому что те же самые деньги делите, просто заняли свою нишу? Или как?

 

Алёна Владимирская: HeadHunter все время говорит, что «мы когда-нибудь убьем рынок хедхантеров». Мы на это очень смеемся и говорим: «Мы рядом, приходите». Дело в том, что это разные вещи. Это примерно, как есть Макдоналдс, а есть мишленовский ресторан. Есть большое количество ситуаций, когда вы пойдете в Макдональдс. Вот вы едете по трассе, вам нужно купить, условно, вы везете автобус школьников на экскурсию. Их надо накормить. Понятно, ни в какой мишленовский ресторан вы не поедете. Вы остановитесь около Макдональдса, потому что вы получите гарантированную еду, дешевую, и, главное, гарантию, что никто не отравится и не умрет. Соответственно, вы приезжаете в другую, непонятную страну. Меня это умиляет, допустим, в каком-нибудь Китае или во Вьетнаме огромное количество американцев в очереди в Макдональдс, потому что они не понимают, как это есть, они идут вот: «А вот тут я понимаю». Но если вам хочется побаловать себя или у вас значимое событие в жизни, вы же не пойдете его отмечать в Макдональдс, вероятнее всего, правильно? Так вот, примерно то же самое и с нашим рынком. Если вам надо набрать много персонала, нормального, хорошего, работающего, много, организовать поток, вы пойдете на любой job board. Не на любой, на лучший. Если вам нужно найти точечного, очень высокоуровневого специалиста, вы пойдете к нам. По двум причинам: во-первых, на job board-ах только те люди, которые сами разместили резюме. Вероятнее всего, 99,9, что топовые люди резюме не размещают. Даже если они думают о смене работы, они ее ищут совершенно по другим каналам. Второе, когда мы приходим вообще в бизнес? Мы приходим в двух составляющих: первое, когда бизнесу очень хорошо и он расширяется, или когда бизнесу очень плохо и надо что-то менять, кризис менеджера. В обеих этих ситуациях бизнес не любит публичности. Если он расширяется, ему надо это сделать тихо в этот момент, когда он только открывает новое направление, чтобы был временной лаг конкурентов. Если бизнесу плохо – тем более он об этом не хочет говорить. Поэтому он даже публично разместить эту вакансию не может. Поэтому мы просто разные. Убьет ли мишленовские рестораны Макдоналдс? Примерно так.

 

JSON.TV: Объем рынка можете оценить? Или своего сектора, по крайней мере? Что в России происходит, ну и в сравнении?

 

Алёна Владимирская: Объем рынка хедхантинга, были общие цифры, составляет по России по прошлому году порядка 80 млн долларов.

 

JSON.TV: То есть цифры не очень большие.

 

Алёна Владимирская: Нет, не очень большие.

 

JSON.TV: В мире. А доля этого рынка в целом по сравнению с Западом?

 

Алёна Владимирская: Ой, в России она ничтожна, в России этот рынок только встает, потому что он у нас не успевает встать, он всегда умирает. Потому что хедхантинг – это тот рынок, который на кризисе умирает первым. Потому что «это дорого, это сложно, мы ищем через свои, мы закрываем новые направления, ну куда?». А поскольку кризисы в нашей стране с регулярностью ветрянки у детей, то, собственно, раз в 5 лет рынок умирает. Сейчас вокруг меня огромное количество агентств просто либо закрывается, либо сворачивают направления, либо увольняют людей. В общем, чувствуют себя нехорошо. А я такая хожу и говорю, такая старая больная обезьяна: «Слушайте, ну я же вам говорила, что надо очень вкладываться в бренд агентства». Единственное, что нас спасает, это бренд агентства и «не-леность». А большая проблема большинства агентств заключается в том, что там были гениальные хантеры-создатели, которые действительно гениально находили людей. Потом все стало расширяться, и они уже переставали быть хантерами. А второе, третье поколения далеко не такие гениальные. И лояльность клиентов, естественно, очень сильно падает. То есть они уже руками не ищут, а те девочки и мальчики, которые ищут, ищут уже не так. Меня когда спрашивают, я говорю: «Да, а мне по приколу 17 человек в день». Иногда меня увозят домой, а я не могу ни говорить, ничего, но в принципе мне по кайфу. Лучший, кстати, мой отпуск, это неделя вообще… Если отпуск 2 недели, то первую неделю я раз в год отключаю Slype и первую неделю я молчу. Я идеальная женщина в отпуске, я вообще молчу.

 

JSON.TV: Расширяться, или масштабироваться, как принято говорить, в том числе и за рубеж, собираетесь?

 

Алёна Владимирская: Да, мы уже это делаем. Мы с партнером открылись в Израиле, хорошо пошло. Открылись в Эмиратах, мне там пока страшно, не хотела я там открываться, партнер настоял. Нашел партнера, настоял. Мне прислали страшнейший совершенно график моего посещения Эмиратов. В частности, там такая отдельная строка есть, последняя. Там «клиент, о чем, чего, как, о чем будет разговор» и последняя строка «в хиджабе/без хиджаба».

 

JSON.TV: И Вы также со всеми соискателями там лично общаетесь?

 

Алёна Владимирская: Нет, там я вообще пока еще ни с кем не общаюсь, мы открываемся. В Израиле, когда я приезжаю, я общаюсь лично. Но там есть партнер, потому что это невозможно. И сейчас мы считаем Европу, видимо, откроемся и в Европе. И моя задача ‑ где-то в январе открыться в Америке.

 

JSON.TV: Примерно году в 2011-м Вы говорили о том, что на этом рынке, на рынке специалистов, и программистов, и производителей контента, хорошо, никакой кризис прошедший 2008-го года на этом не сказался, все растет, все замечательно. Сейчас изменилось что-то?

 

Алёна Владимирская: Если мы говорим о рынке программистов, я скажу то же самое: все растет, ничего не изменилось. Более того, программисты только выиграли от кризиса. Объясню, почему. Потому что, поскольку стоимость доллара стала другой, а российские программисты – это такой же бренд, как Гагарин, матрешка и прочее, русский девелопмент – на нем Силиконовая долина поднималась, поэтому это бренд. И наших программистов меньше брали ровно потому, что они дорогие были. А сейчас, когда стоимость доллара другая, они стали вполне себе. И их стали очень активно хантить. Поэтому наши компании, которым чрезвычайно важно этих программистов держать, в результате поднимают им зарплату. Поднял Яндекс, поднял Mail, подняли другие крупнейшие компании, поэтому программисты только выиграли. Почему? Потому что в нашем бизнесе никакой основной стоимости, кроме мозга программиста и того мифического кода, который вы не видите, нет. Ни серверы, ни дата-центры, ни здания – не о том. У нас только то, что в мозге у программиста. Поэтому это основной актив. По программистам никакого кризиса нет, количество вакансий большое, зарплаты растут, не случится ничего. Входит активно госсектор, плюс все секторы еще активнее пошли в Интернет, потому что здесь действительно очень простая точка входа, она дешевле и лучше на пользователя. И всем нужно держаться как-то в кризис, поэтому с программистами все хорошо. А с контент-менеджерами все хуже. Но, если мы говорим в целом, по сравнению со всеми другими отраслями IT и Интернет чувствуют себя хорошо, ровно потому что мы изначально отрасль мира. У нас, конечно, есть это проклятие кириллицы, но на программистах на техническом английском оно не работает вообще. И все равно, как бы нас ни закрывали, какие бы препоны не ставили, мы – мировая отрасль. Программист выложил свои работы на GitHub и все. И он может даже никуда не уезжать. Он может просто работать на другие компании. Поэтому в этом смысле нам проще.

 

JSON.TV: Кто больше ценится: чистые программисты, люди, пишущие код, либо люди, умеющие организовать работу других программистов? Потому что есть специалисты, которые говорят, что вообще учиться на программиста и учить языки все эти бесполезно, потому что через 10 лет языки будут другие, синтетические.

 

Алёна Владимирская: Дураки это Вам говорят. Ценятся, конечно, больше всего программисты.

 

JSON.TV: То есть самый первый производитель продукта?

 

Алёна Владимирская: Да, тот, кто производит продукт. Конечно, ценится глобальная стратегия, люди, которые могут это организовать, но они вторичны. Прежде всего, конечно, ценятся программисты, потому что их нужно больше, и это всегда востребовано. Другой вопрос, что, конечно, языки меняются. То есть если ты дефолтно программист, это не значит, что ты будешь оценен всегда. Мы сталкиваемся с этой историей тех, которые начинали 25 лет назад, вот он как на каком-нибудь Бэйсике писал, он и пишет. Нет такого языка. Но в рамках того, что если ты программист, вот сейчас уже новое поколение, почему я очень люблю этих ребят, у них нет истории про один язык. У них есть один основной язык плюс еще предельные языки. «А еще вот это, а еще вот это, а еще я сам делаю стартапчик, а еще я делаю то». Поэтому, конечно, программист, но который умеет думать и учиться.

 

JSON.TV: То есть универсальность, в каком-то смысле? Специализированные в одном, в том, что сейчас востребовано?

 

Алёна Владимирская: Программист, который умеет учиться, я скажу так.

 

JSON.TV: И воспринимать всякие данные.

 

Алёна Владимирская: Да.

 

JSON.TV: Собственно о Вашей учебе в самом начале не спросил. Помимо журфаковского образования Вам же тоже понадобилось? Я все пытаюсь выстроить это отношение «карьера» и «человек, который только вступает». Или будущий человек, который вступает в это. Вам зачем было дополнительное образование? Это была степень AMI в «Открытой школе бизнеса» Санкт-Петербурга в свое время.

 

Алёна Владимирская: У меня было несколько таких мест, заносило в разные вещи. Меня заносило в Сорбонну учиться, заносило на эти мини-MBA. Отвечая, зачем, я сейчас честно скажу. История любых мини-МВА мне ни за чем. И более того, сейчас я всех отговариваю от получения МВА. МВА – это дорогая штука. Более того, если ты идешь на полноценный МВА, то на полтора-два года оторван от реального бизнеса. В нашей стране все очень быстро меняется, 2 года в нашем бизнесе – это прям как 10 где-нибудь в другом мире. Поэтому ты возвращаешься вроде с какими-нибудь великими знаниями, но абсолютно не понимая среды. Это первое. Второе: фактически наши внутренние МВА ‑ не очень хорошие, а те, которые зарубежные, это немножко нерелевантный опыт. Поэтому с точки зрения МВА – нет. Чему всегда надо учиться? Надо уметь строить, чему я очень активно учу в своей истории интеррапта, это умение строить карьерный трекинг. Что это такое? Вы должны четко понять, кем вы хотите быть через 5-7 лет. Причем необязательно в 20, это надо понимать и в 40, и в 45. Например, я хочу полностью поменять свою карьеру. Дальше вы определяете, я сейчас очень грубо, некий набор компетенций, необходимый для этих вещей. Причем компетенций не только в настоящем, а в пролонгированном будущем. Рассказываю на примере: я хочу стать директором по маркетингу русского Google. Я смотрю резюме этих людей, которые были директорами по маркетингу русского Google. Плюс я смотрю, поскольку таких людей немного, резюме директоров по маркетингу компаний, близких к Google. В сочетании с Google это будут не Яндекс, Mail, а это будет, условно, ИКЕА, например. Дальше я собираю такую биг-дату, какие скилы мне нужны и какие пути мне нужны. Условно, обязательно поработать в крупной международной компании, обязательно поработать в консалтинговой компании, желательно в крупном международном ритейле. А дальше начинаю думать самое главное: а что будет востребовано этой компанией через 5-7 лет, такая футурология.

 

JSON.TV: Знал бы прикуп… Или это можно просчитать?

 

Алёна Владимирская: На самом деле, таких прогнозов очень много.

 

JSON.TV: В том-то и дело, много, а если они различны?

 

Алёна Владимирская: Вы берете тех, кто гарантированно ерунды не скажет. Может, кончено, ошибиться, но в целом, в общем. Вам же не надо конкретики. Например, 3 года назад – активное развитие мобильных направлений и биг-даты. И вы смотрите, будет востребовано это, где я могу это получить. И дальше вы выстраиваете свое образование ровно из этих вещей. Не из серии: «Я просто пойду МВА». Зачем вы потратите 50 тыс. долларов, зачем? Не факт, что они вообще когда-нибудь отобьются. Скорее, вы их просто потеряете. А вот, условно, мне нужны курсы по Big Data, мне нужен второй, условно, мандарин, как деловой китайский, мне нужно поработать в ритейле, в каком-нибудь «Леруа Мерлене», условно. Вот так это надо выстраивать. Само по себе: «Я сейчас отучусь на МВА, а потом я приеду и буду востребован» ‑ нет.

 

JSON.TV: Понятно. Сейчас что востребовано? Давайте секреты.

 

Алёна Владимирская: Если мы говорим про IT и Интернет, очень востребовано все, что связано с Big Data, Data Science, это 100%. Все эти люди крайне востребованы. Востребованы, как всегда, хорошие программисты, хорошие PM, люди, которые руководят проектами. Востребовано все, что связано с хорошей, качественной инфографикой. Вообще, востребована кроссплатформенность. Сейчас довольно много людей задумываются о такой вещи, понятно, поскольку медиа вошло одним из первых в кризис, сейчас довольно часто запрос от медиа звучит так: «мне не нужен новый главный редактор» или «мне не нужен новый директор по маркетингу, мне нужен новый директор по продукту». Человек, который посмотрит на медиа с точки зрения, условно, диджитал, не как на энциклопедию контента, а как на продукт. Где он должен быть? Условно, диджитал. Какой он должен быть? Кто у нас пользователь? Как ему удобно получать, платная, бесплатная подписка? Какие сервисы, можем ли мы как-то монетизировать? Таки вещи. То есть люди, которые начинают смотреть кроссплатформенно продукт, они очень востребованы. Но, если говорить о ближайшем времени, востребованы все антикризисники.

 

JSON.TV: А где научиться тому, о чем Вы говорили, что есть такой взгляд?

 

Алёна Владимирская: Big Data…

 

JSON.TV: Нет, Big Data – это понятно. Я имею в виду, производитель контента и распространитель контента – как их свести, только в своей личной истории?

 

Алёна Владимирская: У нас не учат. К сожалению, все наши школы медиа на данный момент – о чем угодно, только не об этом. У нас есть попытки как-то там что-то такое сделать, но в целом пока они в зачаточном состоянии. Нигде. К сожалению, надо уезжать учиться.

 

JSON.TV: Кстати, об учебе. Традиционно считается для программистов, что у нас Мехмат, МФТИ, Бауманка, много их. Это так же остается? Уровень преподавания там не падает, держится?

 

Алёна Владимирская: Нет, не падает. Более того, у нас появилась великолепная возможность. Большинство этих вузов отправляет студентов на стажировки и практики в хорошие западные компании. То есть это необязательно, но возможность, ты можешь выиграть, получить. Это стало довольно просто, если ты разумный, вменяемый человек, который хорошо учится, то ты можешь поехать, покодить в стажерской программе Google, условно, летом на месяц. Потом вернуться. Ты можешь поработать в какой-нибудь великой космической истории. Понятно, ты будешь каким-нибудь падаваном, кодить мелкий код, но ты будешь не чашки мыть, ты будешь что-нибудь кодить. Это великая штука. Поэтому весь мир говорит, что уровень наших девелоперов не падает. Мы можем этим гордиться.

 

JSON.TV: Учиться за границей имеет смысл в этом направлении?

 

Алёна Владимирская: Вы знаете, это как с МВА. Я не могу сказать, что в целом имеет смысл учиться за границей. Есть специальности, по которым есть смысл учиться за границей. Например, если мы говорим об IT и Интернете, если мы говорим об арте, о дизайне, конечно, надо, если есть возможность, ехать в Берлин учиться. Если мы говорим о серьезных управленцах в Интернете, у них должна быть какая-то школа, условно, Долины или близких к Долине вещей, потому что все-таки там намного впереди. Но сказать в целом, что зарубежное образование вам даст больше, чем российское, нет. Надо разбираться с конкретным случаем, конкретной задачей. Я вот именно сейчас пытаюсь всему миру протолкнуть эту историю про осознанность карьеры. Интеррапт как осознанность карьеры, не надо просто эту историю: вот МВА, а вот учиться за границей, а вот прочее и прочее. Нет, давайте смотреть, какая цель и как мы к ней идем, через какую учебу, через какую работу. Потому что иначе это ни о чем.

 

JSON.TV: Российский рынок не окукливается, нет такого ощущения? Потому что государственное законодательство, в общем, нас в эту сторону немножко толкает.

 

Алёна Владимирская: Не немножко толкает. Но дело в том, что нас, мне кажется, с точки зрения Интернета и IT спасет следующая вещь: мы все равно мировая компания. Это те вещи, которые не закрыть, как бы ни хотели. И все попытки закрыть расшибаются просто потому, что это ‑ мировое пространство. Иначе надо строить свой российский Интернет.

 

JSON.TV: Ну, китайцы построили, вроде как, неплохо себя чувствуют.

 

Алёна Владимирская: Они построили, а потом – Alibaba. Я просто как человек, недавно побывавший в Китае, хочу сказать, что у нас довольно сильная мифология на тему Китая. Там, конечно, вроде как и все закрыто, но все немножечко не так. Я надеюсь, и я уверена в том, что не будет закрыт никакой Интернет, то есть мы не пойдем по китайскому варианту. Это прежде всего связано с экономикой. У нас самые крупные интернет-компании, это IPO-шные компании, они торгуются, а как? Это делистинги? Это мы сделаем делистинг Яндекса, Mail и всех прочих? Это странно. Представьте себе выражение лица сидящего перед Вами Касперского. Хочу я на это дело посмотреть. Или Усманова, например. Нет. Конечно, времена нелегкие. Конечно, многие законодательные инициативы, которые появляются, просто носят комический характер. Это к вопросу образования наших депутатов. Мне никогда не забыть, когда наши депутаты взяли и закрыли GitHub. Он попал в перечень заблокированных ресурсов. Перепутав его с Pornhub. И эти люди пишут нам законы. Я надеюсь, что это какое-то временное помешательство, и невежество не помешает развиваться индустрии. Потому что мы действительно с точки зрения Интернета, несмотря на то, что нам всего 20 лет, мы – великая индустрия. Но не надо забывать, что огромное количество того, что создано в Долине, создано нашими девелоперами. Мы даем лучший код. Падают, не падают, но мы даем лучший космос. И если мы это закроем, вопрос не в том, что будет с нами, но это тоже важно. Дело в том, что такие отрасли не могут развиваться заблокированными. Мы сами отстанем на огромное количество лет. И это, конечно, будет очень печально.

 

JSON.TV: Давайте несколько слов о деньгах скажем. О личных деньгах, это всегда интересно. Уровень зарплаты я имею в виду. Считается, есть условная граница, 100 тыс. долларов годового дохода – это более-менее приличный специалист на Западе. У нас, вроде, тоже как-то пытались на это ориентировать. Средне, понятно, не топы. Что у нас происходит?

 

Алёна Владимирская: Мы в этом смысле великая страна, потому что до последнего момента, почему к нам так любили ездить все, потому что какие 100 тыс. годового дохода, Вы вообще о чем? Давайте я переведу в суммы, чтобы было понятно, в рубли в месяц. Сейчас, условно, уровень топ-менеджер, это не генеральный директор, но топ-менеджер портала, примерно получают следующую вещь. Его фиксированный оклад в месяц – это где-то от миллиона до полутора миллионов рублей, плюс у него есть годовой бонус, который идет от показателей компании, где-то тоже он будет в этом же пределе, может быть, 2 этих предела, плюс, соответственно, самый большой доход он имеет от опционов, реализованных за долгие годы работы, потому что в основном эти компании вышли на IPO. Примерно так и считайте. 

 

JSON.TV: Порталом мы называем при этом компанию? Потому что порталом называют себя сами кто угодно. Сколько там человек должно работать или какой оборот у него должен быть?

 

Алёна Владимирская: Порталом мы считаем все, что в день имеет больше 3 млн уников. Порталом себя может называть все что угодно, но я скажу так. Это крупная публичная компания, которой больше 10-15-ти лет в нашей стране, которая входит в какой-нибудь Forbes. Как-то мне сложно сказать, мне даже по оборотам сложно сказать, потому что я не все обороты их знаю. Это не обязательно уровень топ-менеджеров Яндекса, но это уровень топ-менеджеров «Касперского», ABBYY, такого уровня.

 

JSON.TV: Понятно. А на что может рассчитывать молодой специалист, как программист, так и контентник?

 

Алёна Владимирская: Молодой программист может рассчитывать в Москве на зарплату от 60-ти до 100 тыс. рублей в зависимости от его квалификации. Она может быть очень разной. Это может быть и 100 сразу, может быть и 60, в зависимости от того, как кодишь и на чем кодишь. Другие выпускники, приходящие в Интернет, могут рассчитывать, я сейчас по московским зарплатам, на зарплату где-то от 30-ти до 50-ти тыс. рублей, когда ты вообще без опыта. Поэтому я всем студентам очень советую работать. Благо, в Интернете есть такая возможность, стажировок очень много.

 

JSON.TV: То есть параллельно с учебой?

 

Алёна Владимирская: Да. Если нет возможности совмещать во время учебного года, совмещайте, пожалуйста, во время каникул. Меньше отдохнете, зато потом лучше будете расти и больше будут кушать.

 

JSON.TV: О перспективах давайте. Что нас ждет, по Вашим ощущениям? У Вас мрачный сценарий будущего либо есть оптимизм?

 

Алёна Владимирская: Не знаю. Удивительно, у меня нет вообще сейчас сценария будущего, потому что, Вы понимаете, что кадры, как это ужасно называем, это есть производная от экономики. Я понятия не имею. Мне говорят разные вещи. Мне телевизор говорит, что у нас нет кризиса, а я при этом иду по Тверской, а вокруг закрывается все, и везде – аренда, аренда, аренда. А раньше, я понимаю, на Тверской в очереди стояли, чтобы хоть какой-то угол снять. А другие говорят, что в октябре будет сильнейший виток кризиса. Я не знаю. Еще раз скажу, мы есть производная от общей экономики. Но, что я точно знаю, я знаю, что Интернет будет той отраслью, которая пострадает в кризис меньше всего. Я знаю, что в Интернете, в отличие от других отраслей, его будут спасть, что называется, альтернативно, начиная от государства, которое активно приходит, и второе, надо не забывать, что к нам пошли другие партнеры, к нам очень активно пошла Азия. Пример Alibaba это показывает, и Alibaba безумно успешен. Поэтому я, скорее, за оптимизм, но, чтобы правильно меня услышали, при этом я не про оптимизм общей экономики, я не понимаю, у меня картинка мира не складывается, а то, что в отрасли будет лучше, чем в других отраслях, это безусловно.

 

JSON.TV: И 2 последних вопроса, традиционных для нашей программы: Ваши гаджеты, что используете, приверженец ли Apple… Woman, даже не знаю, как назвать.

 

Алёна Владимирская: Надо мной все смеются, а я жесткий приверженец Android, я дикий любитель Android. У меня телефон Sony, компьютер Sony. Из гаджетов – я вообще не большой любитель – у меня есть все, что необходимо для работы. У меня довольно большой телефон, на котором я одновременно читаю, потому что я большой поклонник электронного чтения, я каждый день читаю. Книжки с собой таскать тяжело, командировки, все дела. У меня 3 соньки: одна дома, другая на работе, третья – с собой в сумке всегда. У меня какой-то планшет, но планшет у меня не очень пошел. И я знаю, что мне вот, на день рождения, подарят часы. Вот это первый гаджет Appleу меня, AppleWatch.

 

JSON.TV: Ну и, наконец, жизнь или существование в сети? Что для работы, что для души? Я имею в виду социальные сети.

 

Алёна Владимирская: Я вообще сетевое абсолютно существо. Что говорить, я на самом деле сейчас Вас потроллю. Я действительно самый популярный пользователь русского Facebook на данный момент, у меня 120 тыс. подписчиков и меня лайкает Леся Рябцева. По поводу сети, у меня нет отдельных аккаунтов «я в личной жизни» и «я для работы». Мой аккаунт почему читают очень многие, потому что я много пишу о карьере, работе, вакансиях, прочих вещах. Другой вопрос, что у меня там есть разный уровень доступа. Какие-то посты закрыты для друзей, какие-то общие. У меня есть несколько правил в соцсетях, я никогда ничего не пишу о своем ребенке, у меня нет ни одной фотографии моего ребенка. Это первая вещь. И вторая вещь, я никогда не пишу плохо о клиентах и о каких-то вещах, если даже какие-то возникают конфликты. А все остальное – легко.

 

JSON.TV: Спасибо Вам огромное за этот разговор. Алёна Владимирская была гостьей студии JSON.TV. Спасибо Вам еще раз! Счастливо всем!