×

16 Марта 2015 09:52
1618
0

«Что такое реклама? Это учитывание каких-то движений общественной души. Сейчас все патриотическое, вчера было все западное. Это тоже маркетинг своего рода. Поэтому мы должны улавливать и учитывать эти большие социальные движения. Но в конце мы не можем просто сказать: «Отличная мебель для хороших людей». Потому что это не работает. Должен быть какой-то очень яркий, даже, может быть, фонетически яркий вывод из этой достаточно прагматичной, скучной вещи. Вот так это работает».

 

В эксклюзивном интервью для JSON.TV Андрей Амлинский рассказывает о становлении рекламного бизнеса в России. «У нас возник капитализм, но не было товаров. Эти товары нам привезли или построили у нас заводы по производству этих товаров. И те, кто привез нам эти товары, и те, кто построил эти заводы, они привезли с собой свой маркетинг. Как говорил Горбачев, «нам тут подкидывают». Нам подкинули мир потребления. В частности, компания Pepsi-Cola во всем мире обслуживается в BBDO. Естественно, эти компании создали здесь свои форпосты».

 

По словам Андрея Амлинского, несколько лет назад число рекламных агентств в Москве оценивалось в две тысячи, хотя за точность цифры он не ручается. «Конечно, все сливки и основные деньги сконцентрированы у гигантов. Потому что у них есть опыт, они покупают лучших сотрудников, лучшие мозги». На Каннском фестивале рекламы есть кейс «Маленькие гиганты». «Это небольшие творческие агентства, которые обслуживают очень крупных клиентов. Когда уже не сервис требуется, а какие-то яркие, нестандартные решения».

 

В полной версии интервью – о морали в рекламном бизнесе, о последствиях российского кризиса, о том, кто придумывает анекдоты и рекламные слоганы и о том, могут ли слоганы быть ретранслированы на других языках и в иной ментальности.

 

Ведущий – Сергей Корзун.

 

Справка JSON.TV

Персональный профайл

 

Амлинский Андрей Владимирович.

Родился 31 марта 1962 г. в Москве.

В 1984 г. окончил сценарное отделение ВГИКа. Служил в армии, после неё работал корреспондентом «Комсомольской правды».

В середине 90-х был креативным директором компании NFQ, затем  копирайтером в агентстве «Бегемот» (разработка предвыборной рекламной кампании Б. Н. Ельцина).

В 1997 пришёл в BBDO Москва (копирайтер, директор творческой группы). С 2003 - креативный директор агентства Instinct (группа BBDO Russia). Создавал рекламу для брендов Pepsi, 7UP, Braun, Gillette, Wrigley, Snickers, M&M’s, IKEA.

В начале 2004 года основал компанию под собственным именем «Amlinsky — креативные стратегии».

 

 

Полный текст расшифровки интервью:

 

JSON.TV: Всех приветствую! Это JSON.TV. Меня зовут Сергей Корзун. Сегодня по Skype мы связались с солнечной Италией. В гостях у нас, или мы в гостях, это как посмотреть – Андрей Амлинский. Здравствуйте, Андрей!

 

Андрей Амлинский: Добрый день, Сергей!

 

JSON.TV: Рекламщик, владелец компании имени самого себя Amlinsky Creative Strategies. Так это называется?

 

Андрей Амлинский: По-русски – «Креативные стратегии».

 

JSON.TV: Человек, который придумал лозунг «Не тормози ‑ сникерсни». Да? Чтобы всем было понятно.

 

Андрей Амлинский: Да. А также – «Сосу за копейки», «Есть идея – есть IKEA», «В любом месте веселее вместе» (M&M’S) и многие другие.

 

JSON.TV: Сегодня поговорим немножко о рынке, поскольку у Вас довольно любопытная история. Давайте вспомним об этом. Родились Вы 31 марта в 1962 году. Было это в Москве?

 

Андрей Амлинский: Да, это было в Москве. По-моему, это совпало с каким-то релизом TheBeatles.

 

JSON.TV: Закончили сценарное отделение ВГИКа в 84-м году. Чем занимались после этого? Сразу в рекламной индустрии начали работу?

 

Андрей Амлинский: Во-первых, после ВГИКа я пошел в армию. Была, как известно, война в Афганистане. Это был интересный опыт. Не то чтобы я участвовал, но наша часть как-то участвовала. Я служил в морской авиации. Это был незабываемый сценарный опыт. У меня в дипломе написано «литературный сотрудник кино и телевидения». Им я и остаюсь. Несмотря на все пертурбации, которые испытывала наша страна, и десятки профессий, которые сменили все люди вокруг, я, в принципе, занимаюсь тем же, чем и занимался когда-то. Другое дело, что в большое кино попасть было довольно сложно в те годы, потому что очень мало снималось, и все было очень лимитировано. А после армии возникла такая тема, что хотелось снимать типа «Охотник на оленей», а это было уже совершенно невозможно в российских советских условиях. И я подвизался на разных нивах литературного батрачества. До торговли унитазами. Нет, все даже было гораздо интереснее. Я был корреспондентом «Комсомольской правды». И я написал впервые о Славе Полунине и о его «Караване дураков». И вдруг мне позвонили из Sovero, было такое советское первое рекламное агентство, и сказали: «Слава едет на гастроли на Запад. Ему очень понравилась Ваша статья. Вы не могли бы написать типа рекламной врезки о нем?». Я написал эту врезку, получил, как сейчас помню, 30 рублей, 30 серебряников. Потом они сказали: «Вы отлично написали. Не можете нам про кубанский народный хор рекламу написать?». Я говорю: «Тоже с шашками едут на Запад, махать?». Они говорят: «Да, напишите что-нибудь духоподъемное про них». И так я вошел в рекламу благодаря Славе Полунину. Я ему рассказал, он рыдал недавно.

 

JSON.TV: Креативный директор NFQ – это что за компания? И сразу должность такая громкая.

 

Андрей Амлинский: NFQ было одним из крупнейших российских рекламных агентств времен коробки из-под ксероксов примерно. Это было очень крупное российское агентство, прежде всего с медийной точки зрения. Они размещали очень много рекламы, им прямо туда носили коробки из-под импортных телевизоров с деньгами. Я пытался там делать какой-то креатив, но потом я ушел в «Бегемот», было такое знаменитое маленькое рекламное агентство, известное своей креативностью. И за год мы сделали очень много всего забавного. После этого меня пригласил Игорь Лутц, тогдашний креативный директор BBDO Moscow, крупнейшего мирового рекламного агентства, к себе. Мы были знакомы до этого. Я работал в «Комсомолке», а он, через дверь от меня, в «Собеседнике» главным художником. И он сказал: «Вот, теперь ты такой известный рекламщик, иди ко мне».

 

JSON.TV: Подождите, еще шаг назад до BBDO, «Бегемота» к кампании Ельцина. Вы и в ней принимали участие, насколько я понимаю?

 

Андрей Амлинский: Да, я принимал в ней участие. До сих пор, несмотря на разные взгляды на эту фигуру и на это время, на эти обстоятельства, я не стыжусь этого. Потому что тогда, в общем-то, решался вопрос: «Ельцин или коммунисты?». Для меня Ельцин был более приемлемым, лично, как для гражданина, как для частного лица. Он всех немножко раздражал, и надо было придумать что-то, очеловечить его как-то. И я придумал такую идею: фотографии из семейных альбомов, из дембельских альбомов, школьных. Он как бы присутствует, но его физически нет. Это была эта идея «Верю. Люблю. Надеюсь». Которая была нам спущена сверху. По-моему, это была идея Чубайса или еще кого-то, я не помню.

 

JSON.TV: Слова были спущены сверху?

 

Андрей Амлинский: Да. Сказали: «Есть «Верю. Люблю. Надеюсь». Вы можете что-то нам изобразить?». И я тогда придумал такую идею, некую правду о том, что мы все такие: тетки с комбинатов, школьники из 7-го класса, черно-белые массовые снимки. И там возник такой странный эффект: люди стали видеть Ельцина на своих фотографиях, хотя его там не было. Он как бы там незримо присутствовал как некий образ. Типа: «Я верю в вас». Там была идея такая: «Вы – это тот подлинный народ, не какой-то выдуманный, не какой-то рекламный, а тот человеческий народ, который на этих снимках, где кто-то погиб, кто-то сидит, а кто-то, наоборот, сделал карьеру. А это – Лешка, с которым мы были знакомы». В недрах народа есть этот Ельцин, условно говоря, они надеются на него, а он надеется на них. Вот такая была тема.

 

JSON.TV: Дальше 7 лет или около того в BBDO, крупнейшая фирма, один из лидеров, если не вообще – лидер на рекламном рынке. От копирайтера до директора, насколько я понимаю? Но вскоре на директоре сломались и создали собственную фирму? Все так?

 

Андрей Амлинский: Директор – не совсем верное слово. Есть понятие «творческий директор». Естественно, я никогда не был и не претендую на должность президента или директора этой компании. Я был творческим руководителем.

 

JSON.TV: Большая компания. Почему ушли на самом деле и создали свой бизнес? Он же не такой большой, насколько я понимаю?

 

Андрей Амлинский: Тому несколько причин. Во-первых, я сильно влюбился. И жизнь пошла по другому руслу. Во-вторых, дедушка говорил: «Мой стакан мал, но я пью из своего стакана». В-третьих, все имеет какие-то циклы. И меня уже не грели эти масштабы, эти тоталитарные ощущения, что я – часть этого гиганта. Хотелось чего-то своего. А у меня уже сложилось достаточно приличное имя к тому времени. И мы решили рискнуть. И правильно сделали.

 

JSON.TV: Два слова о рынке: кто на этом рынке существует, насколько доминируют BBDO и другие гиганты на нем? Я понимаю, что Вы не отвечали за финансовые результаты компании и так далее, но, тем не менее, Ваше понимание наверняка какое-то есть?

 

Андрей Амлинский: Все очень просто. У нас возник капитализм, но не было товаров. Эти товары нам привезли или построили у нас заводы по производству этих товаров. И те, кто привез нам эти товары, и те, кто построил эти заводы, они привезли с собой свой маркетинг. Эти мировые гиганты, мерседесы, кокаколы, проктерэндгэмблы и так далее. У нас страна тогда умела хорошо производить «Калашников» и нарезной батон, иногда еще бородинский. А весь этот мир консюмеризма был далек от нас. И все эти товары и услуги нам привезли. Как говорил Горбачев, «нам тут подкидывают». Нам подкинули мир потребления. Этим фирмам надо было где-то обслуживаться. В частности, компания Pepsi-Cola(я надеюсь, я ничего не рекламирую, известный производитель газированных напитков) во всем мире обслуживается в BBDO. Естественно, эти компании создали здесь свои форпосты. А потом это стало все уже развиваться. И в эти крупные, в основном западные, рекламные компании стали обращаться и российские клиенты и так далее.

 

JSON.TV: Параллельно существуют и маленькие компании. Они подбирают крохи с барского стола? Как вообще устроен этот бизнес?

 

Андрей Амлинский: В принципе, да. В России когда-то была такая цифра, летала несколько лет назад, что в Москве 2 тысячи рекламных агентств. За ее точность я не отвечаю. Можете себе представить. Конечно, все сливки и основные деньги сконцентрированы у гигантов. Потому что у них есть опыт, они покупают лучших сотрудников, лучшие мозги. Они предлагают full service, полный сервис. Все мало-мальски крупные компании обслуживаются у крупных агентств. Если наш зритель, читатель и слушатель знает, что такое Каннский фестиваль рекламы, крупнейший форум рекламы, членом жюри которого я, кстати, являюсь, там был такой кейс «Маленькие гиганты». Это небольшие творческие агентства, которые обслуживают очень крупных клиентов типа Volkswagen и других. Когда уже не сервис требуется, не куча менеджеров, а какие-то яркие, нестандартные решения. Из нашего опыта можно сказать, что мы были одни из первых, если не первые, именное рекламное бюро, рекламный юнит по имени самого создателя и творческого человека.

 

JSON.TV: Вы на рынке уже больше 10-ти лет? С 2004-го года практически, да?

 

Андрей Амлинский: Да. Потом были созданы еще несколько, но их позиции, к сожалению, неочевидны. Не стало это развиваться. Я, честно говоря, был уверен, что первое поколение рекламщиков, к которому я принадлежу, все-таки создаст такие относительно маленькие среднеразмерные структуры и сможет создать некую альтернативу крупным игрокам. Но этого не произошло. Люди держатся за зарплаты и боятся рисковать.

 

JSON.TV: Андрей, я давно хотел узнать, кто придумывает эти рекламные слоганы. Ходит байка по Москве, когда заказываешь что-то, ее, наверное, копирайтеры распространяют, что их всего 5-6, максимум 8 человек на всю страну, и все компании, которым нужна эта работа, обращаются к одним и тем же людям. Это правда? Или сколько в этом правды? Или же все-таки есть совершенно различные творческие коллективы, которые могут генерить новые идеи, мемы, как сейчас сказали бы в Интернете?

 

Андрей Амлинский: Этот вопрос содержит несколько вопросов. Соответственно, несколько ответов. Я, как говорят в Одессе, отвечу сначала вопросом на вопрос. Меня всегда забавляло, кто сочиняет анектоды?

 

JSON.TV: Тот же вопрос, который у меня существует. Да и у многих. Так и не обнаружили авторов.

 

Андрей Амлинский: Правда же? Есть гениальные анекдоты, уморительно смешные, точные, парадоксальные и так далее. Но кто-то же их сочиняет? Это не может сочинить коллективно вагон электрички, да? Это приходит кому-то в голову. То есть просто идет человек в пальто, и у него в голове эти анекдоты. То же самое и со слоганами. Во всем мире не так много талантливых творческих людей, талантливых писателей или рекламщиков. Я не сравниваю высокое и низкое, но тем не менее. И эти люди распределены. Условно говоря, есть 1-2 отличных копирайтера в одном крупном агентстве, в другом и в третьем. И именно эти люди, поскольку они блестяще владеют смыслом, формой, содержанием и так далее, сочиняют эти блестящие слоганы, которых не так много. Например, из 10-ти слоганов 10-летия или 20-летия – три моих. Это, с одной стороны, делает мне честь. С другой стороны, если быть адекватным, не делает чести индустрии. Что из 10-ти треть приходится на одного человека. Это не есть хорошо. Это говорит о том, что у нас не такая читающая, не такая талантливая страна, как мы привыкли в это верить.

 

JSON.TV: Насколько важно при этом обсуждение? Потому что в курилке часто – одно слово, другое слово и рождаются какие-то мемы, которые становятся известными. Не настолько универсально известными, как благодаря телевидению. Либо все это рождается в голове одного человека, и потом уже ни отрезать, ни прирезать, как говорится?

 

Андрей Амлинский: Это очень простая вещь. Я называю это «принцип Beatles». Сначала эти люди играли наивно. Потом, когда их нашел Эпштейн, они делали вид, что играют наивно. Они стали высокими профессионалами, но продолжали эту линию квази, наивности. Как я это вижу, я не музыкальный специалист. Например, знаменитый Леня Голубков. Сначала, действительно, все снималось «на коленке», потом был как бы интуитивно найден этот гениальный стиль рекламы МММ. И, действительно, сочиняли водители этой фирмы, уборщицы и так далее, был такой факт. А потом, конечно, это встало на поток, превратилось, грубо говоря, в Comedy Club. Что касается слоганов. Обыватель воспринимает слоган просто как некую фразу, некий мем, некую квинтэссенцию смысла. На самом деле, слоган является ненаучным творческим выпадом из научной работы. Поясню: «Есть идея – есть IKEA». Что имеется в виду? Имеется в виду, что в отличие от магазина «диваны тут – диваны там», IKEA как бы не продает диваны, она продает решения для дома. Приехали родственники, не на чем им ночевать. Съездил в IKEA, купил какие-то раздвижные валики, раскатал и положил их спать. В этом смысле это компания не вещей, а идей для дома. Другой смысл этой концепции заключается в следующем: IKEA производит продукцию достаточного качества. Не плохого, не высокого, а достаточного. В этом смысле они не утверждают, что это лучшие диваны в мире или самые красивые чашки. Это часто сменяемые вещи. И мы тоже не говорим, что это – лучший диван из IKEA. Мы говорим, что «есть идея – есть IKEA», есть на чем лежать, есть на чем сидеть. В этом смысле мы тоже честны с потребителем, потому что тут нет никакого «лучшее, прекрасное, отличное». Эти, казалось бы, четыре слова – результат некоего research, осмысления, стратегии, смысла и так далее.

 

JSON.TV: Вы сказали, научная работа – это значит, стайлбук компании плотно изучается? Или вы садитесь с креативными людьми из компании, после этого четко определяете целевую аудиторию? Либо все равно все рождается как-то неожиданно в мозгу?

 

Андрей Амлинский: У меня на это есть очень простой ответ, потому что я 20 лет этим занимаюсь. Все просто устроено. Что такое отличная реклама? Это логика, логика, логика, а в конце – парадокс, какая-то гениальность. Эта логика, безусловно, предмет обсуждения, изучения целевых аудиторий, потребностей, так называемых инсайтов целевой аудитории. Потому что это работа с общественной психологией. Что такое реклама? Это учитывание каких-то движений общественной души. Не только души частного лица, но и больших общественных движений. Сейчас все патриотическое, вчера было все западное. Это тоже маркетинг своего рода. Поэтому мы должны улавливать и учитывать эти большие социальные движения. Но в конце мы не можем просто сказать: «Отличная мебель для хороших людей». Потому что это не работает. Должен быть какой-то очень яркий, даже, может быть, фонетически яркий вывод из этой достаточно прагматичной, скучной вещи. Вот так это работает.

 

JSON.TV: Давайте о Вашем бизнесе немножко, о Вашей компании расскажем. Насколько она велика? Можно ли говорить о процентах на рынке? И, возвращаясь к вопросу, можно ли существовать за счет относительно небольших заказчиков? Либо все равно предпочитаете работать с большими брендами?

 

Андрей Амлинский: Есть компании, которые платят за человеко-часы и сервис. А есть компании, которые платят за смысл. Мы – компания, которая производит смысл. И нам платят за смысл. А крупным компаниям часто платят за сервис, пафос, огромное количество менеджеров. Может быть, за какие-то удачные кейсы. Правда, они есть и у нас. И так далее. Все зависит от задачи, которая стоит перед бизнесом. Если задача – поддержание брендов, им надо обращаться в сервисную компанию. Если задача – создание или мощное продвижение брендов, например, создание новых брендов, которых никогда не было и которые вдруг захватывают рынок, как, например, BORK, который мы создали, который стал практически лидером рынка. По некоторым категориям конкурирует с Samsung, крупнейшим мировым производителем. Кто понимает – это очень сильные позиции. Поэтому они обращаются к нам. Что касается штата, то, учитывая то, что я работал в маленьком российском агентстве, в крупном российском агентстве и в крупном западном агентстве, я учел все плюсы и минусы таких подходов. Поэтому у нас основные вещи разрабатывает очень ограниченный круг лиц, то есть тот смысл, форму и основные подходы. А все остальное – это аутсорсинг. Я никогда не понимал, зачем агентству внутри своей структуры держать продакшн-менеджеров видео, когда все равно обращаешься в продакшн-компанию, производящую видеоконтент? Наверное, чтобы контролировать эту компанию. Но для этого хватает и бренд-менеджера, который все равно будет связываться с этой продакшн-студией, которая будет снимать этот ролик. Поэтому у нас нет этих лишних нагрузок, и за них денег не берем. А идея у нас в том, что в силу специфики моего профессионального опыта, имени мы работаем с крупными российскими компаниями. То есть мы маленькая компания, которая работает с крупными большими компаниями.

 

JSON.TV: С европейскими, с западными, если брать шире, компаниями – есть от них заказы? Либо Вы не ориентируетесь на их рынок? Можете, например, кампанию на английском языке или на испанском организовать? На итальянском, учитывая Вашу локацию?

 

Андрей Амлинский: Для нас это не является проблемой, потому что, как сказал Пастернак о Ленине, «он управлял движением мысли, и только потому – страной». Если есть движение мысли, то можно найти блестящего переводчика или очень модных людей в Нью-Йорке, которые у нас есть, потому что мы очень внедрены во все современные технологии, во все тренды, увлекаемся современным искусством. Буквально через несколько дней едем на очередное открытие биеннале современного искусства в Венеции. Поэтому мы в курсе того, что происходит. И если стоит задача создать клиенту какой-то ультрамодный интерактивный павильон с видеоартом, мы можем ему это сделать на уровне мировых стандартов. Мы делали несколько проектов в Германии, в Италии. Сказать, что это какие-то большие бизнесы, пока нельзя.

 

JSON.TV: Одна из теорий говорит о том, что язык с мышлением связан. И с национальными особенностями. Можно ли просто перевести слоган на другой язык? Либо это отдельная работа по придумыванию нового именно в другой мыслительной языковой среде?

 

Андрей Амлинский: Это очень интересный вопрос. С одной стороны, Вы абсолютно правы. Где родился, там и пригодился. Конечно, язык, мышление, менталитет – связанные вещи. Поэтому понятно, что, условно говоря, в Нью-Йорке копирайтер будет мыслить по-ньюйоркски, по-американски. И ему удастся многое лучше, чем мне. С другой стороны, возникла такая забавная вещь, что, например, «Есть идея – есть IKEA», «Hereisidea– hereisIKEA» ‑ отлично ложится и на западный рынок, и на английский язык. Некоторые думают, что это адаптация, что на самом деле является комплиментом. У меня был довольно скандальный слоган «Сосет за копейки». По-английски он звучит даже более хлестко – «sucking for the pennies». Поэтому если вещь, говоря без жеманства, талантлива, она хорошо работает.

 

JSON.TV: О слоганах на грани фола мой следующий вопрос как раз. Потому что «Сосу за копейки», по-моему, была снята реклама в итоге. Хотя это, может быть, только на пользу бренду. Хотя, с третьей стороны, сейчас в западном мире многие рекламы с откровенно сексуальным содержанием, не соответствующим теме предлагаемым слоганом снимаются с производства и с показа. Что думаете по этому поводу?

 

Андрей Амлинский: Все очень просто. Я – последний рекламный моралист. Я отличный семьянин, у меня много детей, я не курю, практически не пью. В принципе, стараюсь даже быть гиперморалистом в каких-то вопросах. То же самое прослеживается и в рекламе, как это ни парадоксально. О чем идет речь? В рекламе очень много грубого, хлесткого, хамского. Я всегда старался делать яркую, цепляющую рекламу. Некоторые говорят – на грани фола. Но! Вы представляете себе, висит щит. На нем изображен пылесос и написано: «Сосет за копейки. Цена такая-то». Все дурные коннотации находятся внутри вашего мозга. Все, что вы знаете об этом мире, внутри вас. Потому что изображен пылесос, который пы-ле-сос, он сосет пыль. В отличие, скажем, от «цены просто офигеть», известной рекламы Чичваркина. Или «мои любимые пельмешки», когда попа была изображена. Это, как раз, примеры грубой рекламы. Примеры рекламы, играющей на низменных инстинктах толпы, так сказать.

 

JSON.TV: Но Вы не можете не согласиться, что «чисто за копейки» и «сосет за копейки» ‑ в этом есть существенная разница. Вы же отчасти обращаетесь и к подсознанию людей?

 

Андрей Амлинский: Да, но, тем не менее, если Вы откроете памятку пылесоса, то там написано: «сила всасывания, сосет». Он ничего не делает, он просто сосет. Все остальное – Ваш жизненный опыт. Пылесос просто сосет, там нет ни эрегированных органов, ни голых женщин, ни мата – ничего, что могло бы действительно оскорбить общественный вкус. Все остальное – это личный опыт, который человек как бы переносит в социальную среду. И говорит «хорошо» или «плохо». Но что значит «хорошо» или «плохо»? Значит, что человек знает, что не только пылесосы сосут? А я-то имел в виду пылесос.

 

JSON.TV: Насколько вечные темы, которые, говорят, всегда вызывают интерес, они работают в рекламе? «Есть идея – есть IKEA» ‑ понятно, что там ни крови, ни секса, ни смерти, ни насилия, в общем, нет. А в целом? Это исключение?

 

Андрей Амлинский: Нет. На самом деле, у нас есть такая проблема: Россия – ханжеская страна. Здесь всегда сочетался свальный грех выездных комсомольских собраний с кодексом строителя коммунизма. Ханжество – вещь такая, она как бы мораль. Прикрывает грех. Не «не грешит», а «прикрывает грех». Проблема в том, что в свободном обществе, где есть юмор и разные его регистры, от черного до политического, сексуального и так далее, где есть понимание природы вещей и понимание природы жизни, и некоторая такая человеческая смелость и честность, там проще к этому относятся. В какой-нибудь Англии, Бразилии нет никаких проблем с этими коннотациями и так далее. Например, у знаменитого Брэнсона (речь идет о создателе компании Virgin), который является культовой фигурой для большинства российских бизнесменов, он находился в вечных баталиях с компанией British Airways, поскольку сам развивал собственный авиационный бизнес. Когда устанавливали знаменитое Око, колесо обозрения в Лондоне перед Олимпиадой, у него летал над Лондоном самолет с растяжкой: «У British Airways до сих пор не стоит». Имелось в виду колесо обозрения, которое ставила British Airways. Тамошняя публика к этому относится более-менее нормально. Поэтому еще раз говорю: вопрос общественного блага ‑ важный вопрос. Но с этой точки зрения автомобили убивают больше людей, чем войны. Получается, ими тоже нельзя торговать, как оружием. И так далее. Понимаете, о чем я говорю? Такая саморегулирующаяся вещь. Мои рекламы можно трактовать как острые, смелые или какие-то скандальные, но, тем не менее, их легко даже в суде защищать, потому что если вы в них всмотритесь – да, они о чем-то таком говорят, в этом и их тонкость, но, тем не менее, их нельзя ни в чем уличить. Потому что там нет никакого порнографического смысла. Например, «сосет за копейки». Он и так сосет, дешевый пылесос, он сосет за копейки. Вот, собственно, и все.

 

JSON.TV: Хорошо, Андрей. Наверное, последний вопрос – о кризисе. Чувствуете ли вы его в вашей области? Действует ли он? И какие перспективы выхода из него?

 

Андрей Амлинский: Думаю, что рекламная индустрия первая становится жертвой кризиса. Потому что сразу режутся и сокращаются рекламные бюджеты. Это неправильно, но это происходит, потому что часто сами рекламщики не отвечают за то, то они делают. Имеется в виду, что можно делать рекламу, как думает рекламодатель: «Вот, я сделал рекламу, эффекта я не вижу. То есть ни хуже, ни лучше, плацебо. Не вредит, нет роста продаж, нет интереса к бренду. Зачем я буду тратить эти деньги?». Это говорит о том, что очень много средненькой рекламы, которая не работает. Конечно, когда люди чувствуют, что сейчас время ужаться, затянуть пояса, то никто не будет на средненькую рекламу тратить деньги. Поэтому первой жертвой этого кризиса, да и вех предыдущих кризисов, которые у нас были, является рекламная индустрия. Режутся рекламные бюджеты, соответственно, сокращаются зарплаты, сотрудники, закрываются агентства и так далее. Но сильные специалисты всегда будут нужны. Мы не чувствуем кризиса, у нас очень хороший портфель, отличные мощные клиенты, которые прекрасно себя чувствуют на рынке и, наоборот, хотят использовать это время для новой рекогносцировки, для новых решений для рынка и так далее. Хотя, в целом, это достаточно драматическая ситуация, называя вещи своими именами.

 

JSON.TV: И самое последнее, традиционное для нас – какие гаджеты используете в своей жизни, являетесь ли фанатом социальных сетей?

 

Андрей Амлинский: Из гаджетов я предпочитаю механические наручные часы. И то не потому, что они показывают время, а потому, что это пример микромеханики и искусства. Понятно, что я пользуюсь всеми мобильными устройствами, но не являюсь ни их фанатом, ни каким-то адептом. Я не сильно этим увлекаюсь, но если мне нужно, я это осваиваю или использую в своей работе. То есть если клиенту нужно что-то сверхдигитальное, мы можем ему это предложить. Но в личном плане – не могу сказать, что я безумный фанат всех новинок, слежу за апгрейдами.

 

JSON.TV: А социальные сети? Живете в них либо живете в реальной жизни?

 

Андрей Амлинский: Я присутствую в социальных сетях, потому что я занимаюсь социальным творчеством и потому что я социальный человек, публичная фигура. Как Вы понимаете, публичная фигура отличается от той личной фигуры, которая в кругу друзей или семьи. У меня, например, совершенно демонический образ, созданный в электронной среде, такого enfant terrible, человека, который ломает устои и так далее. Хотя, как я Вам дал понять, я в жизни абсолютно спокойный семьянин.

 

JSON.TV: Спасибо Вам огромное. Ваша компания ‑ Amlinsky Creative Strategies, нашем гостем сегодня был Андрей Амлинский. Или мы были у него в гостях. Еще раз Вам спасибо и счастливо всем!

 

Андрей Амлинский: Спасибо Вам!

 

JSON.TV: До свидания.