×

12 Сентября 2016 17:30
1730
0

Слушайте подкаст программы:

 

Какова сегодня ситуация на рыноке спутниковой связи в России, как она будет развиваться? На рынке присутствуют два крупных отечественных оператора, есть еще несколько зарубежных. Сегодня в гостях JSON.TV заместитель генерального директора компании «ВИСАТ-ТЕЛ», кандидат технических наук, Валентин Анпилогов. Ведущий программы - Геннадий Хворых.


JSON.TV представляет полную расшифровку программы:

 

 

Геннадий Хворых: Рынок спутниковой связи в России: какова сегодня ситуация в этой сфере, как будет развиваться? На рынке присутствуют два крупных отечественных оператора, есть еще 3-5 зарубежных. Давайте узнаем подробности. У меня сегодня в гостях находится человек, которого мне очень приятно представить. Итак, мой собеседник, заместитель генерального директора компании «ВИСАТ-ТЕЛ», кандидат технических наук, Валентин Анпилогов. Валентин Романович, здравствуйте!

 

Валентин Анпилогов: Здравствуйте!

 

Геннадий Хворых: Валентин Романович, в начале программы несколько слов о компании: чем занимаетесь, куда путь держите?

 

Валентин Анпилогов: Я заместитель генерального директора компании «ВИСАТ-ТЕЛ». Это частная компания, была создана в 1999 году как целевая компания для создания сети спутниковой связи Центрального банка Российской Федерации. Задача стояла такая, чтобы создать эту сеть на основе отечественного оборудования спутниковой связи. Что, собственно, и было сделано. Сегодня эта сеть существует, работает. Где-то она работает как основная сеть, где-то как резервная. Но, что любопытно в этой сети, в отличие от тех VSAT-технологий или тех сетей, о которых мы еще будем говорить, эта сеть повторяет иерархию Центрального банка Российской Федерации. То есть есть центральный аппарат, есть главное управление, республиканские управления, есть расчетно-кассовые центры... То есть она такая, что называется, «звезда в звезде». Поэтому эта сеть и по технологии, и по внутреннему содержанию принципиально отличается от обычных коммерческих сетей.

 

Геннадий Хворых: Я правильно уловил, что до вашего участия в этом — я имею в виду участие компании «ВИСАТ-ТЕЛ» — у Центробанка не было такой сети?

 

Валентин Анпилогов: Да, не было. Центробанк ведь, если вспоминать прошлые года, был в Российской Федерации в 1990-х гг таким «закопёрщиком» спутниковой связи, он профинансировал создание спутников «Купон». Другое дело, что, на мой взгляд, был неудачный выбор изготовителей этих спутников, и в системном решении всё это было сделано не очень удачно. Спутники долго не прожили: первый спутник, по-моему, через месяц прекратил существование. Потом это прекратилось, и Центральному банку сказали: это же не твоя целевая функция, Центральный банк, — заниматься спутниковой связью. Поэтому прекращай тратить деньги, даже из своей прибыли, на такие вещи. Поэтому тут Центральному банку надо отдать должное: он вообще-то был одним из двигателей спутниковой связи. Ну, а задача наземной сети — она осталась. Поэтому наземная сеть и создавалась для того, чтобы платежи в Центральном банке, вся эта платежная система работала.

 

Геннадий Хворых: Валентин Романович, вот если посмотреть на весь телеком, то спутниковая связь в нем составляет 1%, я правильно понимаю?

 

Валентин Анпилогов: Я бы не сказал, что 1%. Если говорить про Российскую Федерацию, то всё равно тут, наверное, 2%. Потом, все-таки дело в том, кто и как считает. Потому что четкой сегментации рынка нет, и существенных зарубежных маркетинговых исследований нет. И в России, к сожалению, я не знаю таких исследований — чтобы была четкость каких-то официальных цифр. Ну, по...

 

Геннадий Хворых: Валентин Романович, мы можем порассуждать на тему динамики: как этот показатель, доля спутниковой связи, меняется-не меняется? Что нас ждет?

 

Валентин Анпилогов: Если сегодня 2%, то и вчера, в общем-то, было то же самое: примерно 2%, плюс-минус, от объемов телекоммуникационного рынка. Если, кстати, взять еще и IT-рынок, то, действительно, останется 1%. Но в мире эта цифра, в среднем, доходит до 3,2-3,5%, что можно считать таким пределом участия именно рынка спутниковой связи, или даже спутниковой индустрии, внутри телекоммуникационного рынка. Поэтому тут, наверное... В России есть, к чему стремиться, с точки зрения увеличения доли спутниковой связи: потому что территория слишком уж большая, населения относительно мало, то есть плотность населения невелика, и, конечно, спутниковая связь должна бы играть какую-то более существенную роль, чем она играет сегодня. Но не играет...

 

Геннадий Хворых: Есть ли какие-то противопоказания к этому? Что-то сдерживает?

 

Валентин Анпилогов: Понимаете, тут, когда выступаешь, то нужно выступать с какими-то оптимистическими прогнозами, а у меня они не складываются, оптимистические прогнозы. Дело в том, что, если посмотреть цели Минкомсвязи на их официальном сайте, вы там увидите, что в 2018 году мы должны, там, дать 100 Мб/сек с подключением ВОЛС, почти 100 Мб/сек с использованием сотовой связи... Но про спутниковую связь там не упоминается нигде. А это что значит? Это значит, что приоритеты другие.

 

Геннадий Хворых: Другие, понятно.

 

Валентин Анпилогов: Более того, в 2015 году, то есть в декабре 2014-го Минкомсвязи провело дополнение, коррекцию закона «О связи», и в статью 57 включили, что все точки доступа — ну, тут ликвидация «цифрового неравенства», универсальные услуги — должны быть подключены исключительно с использованием волоконно-оптических линий связи. Прямо в федеральном законе написано! Дальше есть приписка, следующий абзац: что если будет использоваться иная технология, то перечень этих пунктов утверждается федеральным органом исполнительной власти, то есть Минкомсвязи. То есть это говорит о том, что спутниковая связь как бы...

 

Геннадий Хворых: Не попала в приоритеты.

 

Валентин Анпилогов: Да. Хотя я думаю, что в ближайший, наверное, год — не календарный, а вот такой... — будет немножко изменяться отношение к спутниковой связи. Дело в том, что до 2019 года Минкомсвязи должен выполнить свои цели...

 

Геннадий Хворых: Так...

 

Валентин Анпилогов: Им нужно подключить, например, по-моему, 13800 поселков, в которых живут 250-500 человек. Они уже подключили, по-моему, где-то около 4000...

 

Геннадий Хворых: То есть провели оптоволокно?

 

Валентин Анпилогов: Да, провели оптоволокно, подключили. Но осталось не меньше 10000. В задаче спрашивается: как в эти сроки всё это сделать? А переносить, вроде, нехорошо, и выполнить нельзя. Значит, я предполагаю, что сейчас в авральном порядке будет рассматриваться...

 

Геннадий Хворых: План «Б».

 

Валентин Анпилогов: Да, план «Б», привлечение спутниковых операторов. Поэтому вот, может быть, оптимистическая нотка в этом прогнозе.

 

Геннадий Хворых: Очень интересно, здорово. Валентин Романович, а если говорить о технологиях в направлении спутниковой связи — что с ними происходит, стоит ли ожидать каких-то прорывов?

 

Валентин Анпилогов: Прорывы уже свершились. Есть — я так разделяю — типовые геостационарные спутники и так называемые спутники HTS, это многолучевые спутники, у которых узкие лучи. И вот они рабочую зону такими узенькими лучами «утыкают», но за счет этого получается безумная энергетика и очень большая пропускная способность. То есть всю емкость, которая на типовом спутнике разбросана на широкую территорию, здесь концентрируют в узеньком луче и повторяют много-много раз. В результате себестоимость передачи единицы информации с использованием таких спутников снизилась по сравнению с типовыми, такими традиционными спутниками, минимум в 20 раз. И сегодня уже известно, что спутниковая связь становится полноправным конкурентом, это уже в мире признано. Но в России как-то не очень с этим хотят согласиться. Но в мире признано, что по пропускным способностям, по ценовым параметрам это уже конкурент наземным сетям связи. И даже на таком небольшом острове, как Великобритания...

 

Геннадий Хворых: Так, что происходит?

 

Валентин Анпилогов: Там тоже существует... В каждой стране существует программа по ликвидации «цифрового неравенства», и в Великобритании есть «цифровое неравенство». Вот там последние деревни, которые у них остались, будут подключать с использованием современной технологии спутниковой связи: это у них так называемый проект BDUK, как расшифровывается, я не помню... Но такие проекты есть и в США, и в Австралии — они известны, там серьезные аналитические проработки этих проектов, они публикуются. К сожалению, в России таких публикаций я не видел. Но как пример, видите, — Великобритания: казалось бы, там всё должно быть опутано...

 

Геннадий Хворых: Если оператор хочет увеличить в России географию покрытия — какие есть возможности?

 

Валентин Анпилогов: В России географию покрытия увеличивать... Чего же увеличивать в России географию, когда вот эти традиционные спутники распространяются на всю Россию. Но в этом-то и беда российских операторов, да и вообще такой идеологии развития российской спутниковой группировки, что она в первую очередь, конечно, ориентирована на Россию. Это правильно, но спутниковая связь по определению международная. Вы же не можете взять и обрезать границу географически — не получится никак, хотя есть специальные антенны, с контурной диаграммой направленности, но все равно не получается. А вообще, спутниковая связь — это такая международная технология. И поэтому, конечно, нужно расширяться, в первую очередь, не внутри России, а расширяться вне России. Но для этого... Это такая отдельная, трудная задача, для этого существуют определенные механизмы расширения.

 

Геннадий Хворых: Можете привести примеры, раскрыть, что это за механизмы? Как это работает — выйти за пределы страны?

 

Валентин Анпилогов: Смотрите: любая международная компания, крупный спутниковый оператор — SES, Intelsat — они во всем мире имеют своих представителей. Это могут быть небольшие представительства. В России, например, представляет Марио... Я его называю ИванОв, на самом деле он ИвАнов. Собственно, его задача — знать, что происходит в России, какие тут происходят задачи, какие проблемы, и знать, когда и за какие деньги предложить ресурс спутников Intelsat. И в России должны вот эти спутниковые операторы взять на вооружение, что нужно смотреть, что там в этих странах, куда у них лучи международные направлены, какие-то точки соприкосновения с этими странами создавать. А в последнее время вообще такая вот тенденция еще международная образовалась: например, государство хочет как-то себя в спутниковой связи пролоббировать в международном плане.

 

Геннадий Хворых: Утвердить свои позиции.

 

Валентин Анпилогов: Утвердить свои позиции, да. Вот пример Европейского союза. Они взяли примерно 10 млн. долларов — по их меркам это не так уж много — и сказали, что есть, там, Турция, есть у них другие страны, давайте вместе создавать какой-то проект. И каждому дали по чуть-чуть в этом проекте. Изначально системный проект по спутниковой связи. И получилось, что... Сейчас, в 2016 году, этот проект у них закончился, теперь в каждой стране у них есть свои лоббисты по этому проекту. Ну, они же участвовали в этом проекте, они внесли свою лепту, внесли свои мысли. Теперь в каждой стране этот проект будет уже пробиваться, несмотря ни на что. А если вы сделали проект сами, внутри своей страны, внутри России, — придете, там, в какую-нибудь южную Африку и скажете: ребята, мы такой хороший проект сделали... На вас посмотрят: да, хороший проект. Но мы будем делать свой проект, или к кому-то примкнем. Тут тоже есть какой-то такой «политес».

 

Геннадий Хворых: Да, очень интересное наблюдение. То есть в мире происходит такая тенденция, что страны подключают другие страны к своим начинаниям...

 

Валентин Анпилогов: Да, они создают какие-то свои сферы...

 

Геннадий Хворых: Сферы заинтересованности.

 

Валентин Анпилогов: Сферы влияния, заинтересованности, да.

 

Геннадий Хворых: В России рынок предоставления спутникового ресурса... Насколько я понимаю, на нем есть 2 крупных отечественных спутниковых оператора и несколько западных. Насколько тесно на этом рынке, и стоит ли ожидать появления новых игроков?

 

Валентин Анпилогов: Ну, сегодня, в принципе, на рынке спутниковой связи наблюдается такая стагнация, что ли, этого рынка. И даже если посмотреть на финансовое состояние этих крупных международных компаний, то их акции снижаются довольно сильно. Это связано со многими вещами. Но одна из вещей — это то, что сегодня в мире спутникового ресурса больше, чем нужно.

 

Геннадий Хворых: Избыток, да.

 

Валентин Анпилогов: Да, избыток, цены идут вниз. Кроме того, появилась новая технология, HTS, новые спутники появились, где совсем дешевые ресурсы, это тоже косвенно ударило по рынку. И рынок еще находится в таком состоянии... не знает, что делать с этими спутниками, которые сверхвысокой пропускной способности. Их тоже стало в мире так много, что не очень понятно, что делать с их ресурсами. Но если говорить про российских операторов, то, конечно, здесь несколько иная ситуация: долгое время ресурса не хватало. Сейчас, вроде, и ГПКС, и «Газком» как бы находятся в равновесии с точки зрения того, что нужно России и что у них есть и они могут еще предложить на международном рынке. У ГПКС, я не знаю... Я предполагаю, что международный рынок, наверное, составляет не менее 20-25%. Это хорошо: есть какие-то долларовые поступления для них, для развития. Действительно, у нас два крупных — относительно крупных, конечно: ГПКС входит... Крупные по меркам, градации всяких международных консалтинговых компаний: если имеешь доходность более 100 млн долларов, то ты крупный. Вот ГПКС попадает в этот параметр. Я бы сказал, что у нас есть еще один: он не крупный, но вот...

 

Геннадий Хворых: Давайте назовем его!..

 

Валентин Анпилогов: Есть ОАО «Гонец», который является оператором спутниковой системы «Гонец» и «Луч». Это как раз о том, что — я говорил, что Минкомсвязи как бы спутниковую связь не чтит, то есть в его «святцах», его программах она как-то не отражена. Но беда еще в том, что и «Роскосмос» спутниковую связь не чтит. То есть для «Роскосмоса» спутниковая связь — это какое-то последнее...

 

Геннадий Хворых: Обуза, что ли?

 

Валентин Анпилогов: Ну, в общем-то, обуза, поскольку там требуют ракеты, дистанционное зондирование Земли, ГЛОНАСС, пилотируемый Космос — это как святая корова, которую... Ладно, не будем плохо про пилотируемый Космос. А спутниковая связь для них — это что-то такое, на мой взгляд, вообще даже непонятное. И получается в результате, что рождаются такие проекты, как «Гонец», который никому не нужен: он родился черт знает когда, и всем понятно, что это ненужный проект, то есть уже морально устаревший. И они поддерживают его, что-то запускают... Или проект «Луч», система «Луч» — это три геостационара, она была создана еще при царе Горохе, а сейчас — на новой элементной базе. Но смысл ее в том, что низкоорбитальные спутники, например, дистанционного зондирования Земли, летают над Америкой. Мы не видим, что там происходит, не можем принять информацию с этого спутника. А геостационар видит. Поэтому низкоорбитальный спутник должен перебросить эту информацию на геостационар, и с геостационара уже на территории Российской Федерации приемный пункт. Но вот уже сколько этих лучей запустили, но ни одного спутника ДЗЗ с этой вот линией не создали. В задаче спрашивается, что там делать этим лучам спутника на геостационаре, если нет для них абонентов? Ну, находят какие-то частные задачи для этих лучей, но...

 

Геннадий Хворых: Валентин Романович, но игроки, участники рынка-то что-то думают, чтобы как-то, не знаю, нарастить свои рыночные доли, выйти из стагнации на рынке?

 

Валентин Анпилогов: Нужно все-таки нашим операторам — ГПКС и ГКС, то есть «Газпром космические системы» и ФГУП «Космическая связь»... У них там в руководстве находятся люди, которые не просто экономисты-финансисты, а именно специалисты. И это все-таки позволяет этим компаниям развиваться и существовать в очень непростых условиях. И это действительно, в общем, во многом заслуга руководящего звена этих компаний. Более того, я многих знаю в ГПКС из среднего звена, исполнителей — многие из них специалисты, которые вышли из разработчиков. То есть когда совсем уже было плохо, закрывались все предприятия, то многие хорошие специалисты нашли свое применение в таких организациях, как операторская деятельность ГПКС. Была тогда компания «Бонум-1», помните... Потом она плавно влилась в ГПКС, специалисты... И сейчас там очень сильный коллектив.

 

Геннадий Хворых: Валентин Романович, мы с вами были на уровне операторов спутниковой связи. А если перейти на уровень тех, кто арендует спутниковый ресурс: какова здесь ситуация, у провайдеров спутниковой связи?

 

Валентин Анпилогов: Кто арендует ресурс... Во-первых, арендуют ресурс специальные службы: военные и т. д. Но они до недавнего времени арендовали ресурс практически бесплатно. Но это, в общем, относительно небольшая доля, но всё равно значительная нагрузка для оператора ГПКС. Дальше идут, конечно, коммерческие: операторы сотовой связи много арендуют ресурса, потому что — мы говорили про волоконно-оптические линии связи, проложить их проблематично, а развиваться нужно. Поэтому, конечно, такие вот спутниковые мосты для операторов сотовой связи, для их развития, очень значимы.

 

Но, наверное, все-таки наибольший объем аренды дают — в денежном объеме, наверное — все-таки операторы спутникового вещания и вообще всё, что относится к вещанию. Потому что ведь в функции ГПКС прямо записано, что они должны гарантированно обеспечивать распределение федеральных программ вещания на всю территорию Российской Федерации. И если, не дай бог, что-то случается, это у них целое ЧП, это значит, они смотрят, какие у них резервные каналы, существует целый план по тому, как они будут действовать в какой-то там экстренной ситуации. Это, конечно, для них и такая головная боль, и, соответственно, деньги.

 

Есть еще операторы VSAT, они тоже играют значимую роль. Но на сегодняшний день, мне кажется, развитие VSAT в России достигло какого-то уровня, когда уже активного развития, наверное, ожидать трудно. И сейчас будет происходить поглощение, слияние этих компаний, диверсификация их коммерческих направлений. То есть не только спутниковая связь — может, они перейдут, там, еще на какую-то связь, и на наземную, а спутниковая связь... То есть они же занимаются фиксированной спутниковой связью или, точнее, фиксированными спутниковыми системами фиксированной спутниковой службы. Они начнут заниматься какой-нибудь подвижной службой — для того, чтобы расширить свою коммерческую корзину, так скажем.

 

Сейчас, конечно, им трудно выживать, особенно в условиях, когда всё оборудование VSAT в России, на котором всё это происходит... предоставление услуг — это 100%... Будем говорить, 99% — это, конечно, зарубежное оборудование, это компании Hughes, Gilat, iDirect, ViaSat, Advantech, кого я забыл еще... Newtec. То есть это всё зарубежные компании. И, конечно, поскольку это такая стратегическая, вообще-то — спутниковая связь, технология VSAT, — то, конечно, тут могут быть всякие нюансы в связи с теми событиями, которые происходят в последние годы. Вот это самое болезненное: то есть не то, что спутники, скажем, вам отключат — это невозможно, — а вот не продлить лицензию на использование, там, программного обеспечения в хабе VSAT каком-нибудь — это вполне возможно. Или не поставить что-то — тоже возможно.

 

Геннадий Хворых: А под событиями вы имели в виду санкции?

 

Валентин Анпилогов: Ну, это санкции... Но санкции-то были всегда. Вот я удивляюсь этим санкциям, потому что санкции были изначально. Когда я еще только начал работать тогда еще в РНИИ КП, столкнулся с этими санкциями. Хотелось купить прибор Packard для измерения, вроде и деньги выделили — но купить напрямую не могли по двум причинам. Первая причина — не разрешалось там продавать такие достаточно современные на тот момент приборы. А второе — это наши военные сами санкции устраивали: нельзя. В конце концов, сроки шли, нужно было запускать спутник «Горизонт» к Олимпийским играм... Военные разрешили. И тогда через третьи страны купили эти измерительные приборы, всё нормально, привезли в красивых ящиках очень красивые приборы, всё замечательно. Ящики складировали, с приборами начали работать, а про ящики забыли. В какой-то момент, через полгода, какому-то инженеру нужен был поролон из этого ящика: тогда вот этот упаковочный материал был в дефиците. И он открыл этот ящик, вырезал себе поролон, а под поролоном он увидел вот такую таблетку...

 

Геннадий Хворых: Шпионы?

 

Валентин Анпилогов: Ну, шпионы-не шпионы, но во всяком случае... Он побежал с этой таблеткой к начальнику лаборатории, те — к анализатору спектра: излучает-не излучает. Вроде, уже ничего не излучает. Побежали к начальнику отдела, а начальник отдела — к начальнику отделения. Тут уже подключился и замдиректора по режиму, все в панике. Потом все-таки выяснили, что это отслеживают грузы, куда поставили.

 

Геннадий Хворых: Понятно, да.

 

Валентин Анпилогов: То есть — значит, всё, определили, что да, поставили...

 

Геннадий Хворых: Прямо детективная история, Валентин Романович.

 

Валентин Анпилогов: То есть эти санкции были всегда.

 

Геннадий Хворых: Вернемся в современность. Хотелось еще поспрашивать вас относительно, скажем так, космического сегмента. Вот если говорить про долгосрочную перспективу: геогруппировка спутниковой связи, какова она? Как вам видится?

 

Валентин Анпилогов: Вы имеете в виду российскую группировку?

 

Геннадий Хворых: Да-да.

 

Валентин Анпилогов: На мой взгляд, российская группировка спутниковой связи сегодня выполняет свои задачи полностью, она достаточно уже укомплектована, что ли.

 

Нужно, наверное, не потерять тот уровень развития, который сегодня есть. Более того, можно сказать... Если помните проект РСС-ВСД, был такой проект в 2012 году. Предполагалось запустить 2 спутника, вот этих новых HTS, но при этом еще создать производство наземной аппаратуры, технологии перенять у Gilat. Но Минкомсвязи всё это дело... опять нехорошие слова в адрес Минкомсвязи. Но Минкомсвязи в 2012 году сказало: нет, не будет этого проекта, будет только первый этап. Ну а первый этап — это спутники «Экспресс-АМ5», «Экспресс-АМ6» — они уже были заказаны. И вот ГПКС сегодня имеет собственную группировку спутников а-ля HTS, это спутники АМ5-6. На Земле созданы соответствующие центральные станции, опять же на основе зарубежного оборудования. Недавно запущен спутник в позицию 36, это «Экспресс-АМУ1» — ну, его можно назвать российским условно, он полностью зарубежный... Но вот он — такой полноценный спутник HTS на европейскую территорию. Он светит узенькими лучами, и в скором времени начнут работать с этим спутником. Это специальная компания сейчас там будет организована, или уже организована.

 

Геннадий Хворых: Валентин Романович, я слышал о такой парадигме в спутниковой индустрии, как создание целой системы космических аппаратов с меньшей массой и габаритными характеристиками. Действительно такая существует?

 

Валентин Анпилогов: Я тоже слышал, неоднократно.

 

Геннадий Хворых: Как-то прокомментируете это?

 

Валентин Анпилогов: Я настолько старый, что теперь могу рассказать. Я слышал это, начиная... Когда проектировался «Глобалстар», «Иридиум», тогда тоже было много споров по этому поводу. В печати было, что это будет панацея от всех бед — «Иридиум» и «Глобалстар».

 

Геннадий Хворых: То есть идея старая уже, да?

 

Валентин Анпилогов: Да. Был такой классик — Бородич. Тот вообще высказался официально, в журнале, в статье, что низкоорбитальная спутниковая связь — это тупиковая ветвь развития спутниковой связи. За что его начали сильно ругать во всех изданиях — уж не буду говорить, кто ругал, но сильно ругали. Но он оказался прав. Потому что и «Глобалстар», и «Иридиум» несколько раз обанкротились и до сих пор сводят концы с концами. То есть прибыльности в этом деле никакой. Это был первый этап.

 

Геннадий Хворых: Так...

 

Валентин Анпилогов: Второй этап — это SkyBridge, «Теледейсик»... «Теледейсик» — там сначала 900 спутников, потом 700, потом 180, постепенно снижаясь, в К-диапазоне, всё как положено. Ну, мягко затих — так же, как и тоже низкоорбитальная система SkyBridge, тоже затихла и заглохла. А теперь, в 2015, даже, наверное, в 2014-м, снова начался резкий виток: давайте создадим системы, там, OneWeb, SpaceX. Если OneWeb, там 700 спутников, SpaceX — по-моему, 4000 спутников. Потом к этому еще многие компании присоединились, Samsungсвою идею выдвинул по низкоорбитальным. Boeing недавно тоже: сначала сделаем 1536, а потом еще добавим 1327... В диапазоне уже не просто Ku или K, а в диапазоне, по-моему, аж 50 Ггц, это уже совсем высоко. Но из всех этих проектов можно выделить, наверное, OneWeb, потому что он единственный собрал 500 млн инвестиций и ведет активную рекламную деятельность. Для меня до сих пор загадка, как он собрал 500 млн...

 

Геннадий Хворых: Благодаря активной рекламе?..

 

Валентин Анпилогов: Наверное. Вот видите, реклама — двигатель торговли. Потому что, если OneWeb вдруг реализуется — независимо ни от чего возьмут и реализуют этот OneWeb — он работает в стандартном Ku-диапазоне, где работает и спутниковое телевидение, и многие другие системы. Так вот, для наземных станций, которые работают с геостационаром в этом диапазоне, OneWeb будет создавать помехи, причем достаточно значительные. Есть определенные нормы. Разгорелся такой спич по поводу того, что помехи. OneWeb говорит: мы будем спутники подворачивать. Когда они будут пролетать экватор, где наиболее пересекается линия визирования на геостационар — мы — раз, подвернем спутник. Пролетит — опять его вернем. В общем, это что-то такое... Допустим, это они решили. Но есть другие орбиты: есть, например, орбита «Тундра», есть орбита «Молния», и там есть определенные проекты — может, они долгоиграющие, но они существуют, это в Ku-диапазоне. Это «Арктика» или «Экспресс-РВ». По сути, можно закрыть все другие орбиты в Ku-диапазоне: если спутники на этих орбитах будут в Ku-диапазоне, то всё, их использовать нельзя, если будет реализован OneWeb.

 

Геннадий Хворых: То есть это, соответственно, повлияет на рынок.

 

Валентин Анпилогов: Я не знаю, насколько это повлияет на рынок. Это даже, не знаю... Мне кажется, что это OneWeb — это все-таки больше рекламный ход для сбора денег, чем... Потому что там же ведь еще что было изначально объявлено: что... Те, кто разрабатывает OneWeb не дураки... ну ладно... Им задают вопрос: ребята, вот был SkyBridge, «Теледейсик», — а чем вы-то лучше? Они отвечают: а мы лучше тем, что у нас технологии, спутник меньше... — Замечательно: спутник меньше. Ну и что? — Ну, значит, мы будем делать серийные спутники, они будут дешевле. — Ну и что? — Ну вот, у нас на Земле еще будет фазированная антенная решетка для абонентов за 200 долларов. Все специалисты задумались, потому что, действительно, из-за чего программа «Теледейсик» или SkyBridge канули в лету — кроме спутников, нужно еще наземный сегмент, и он дорогой. А тут, вроде, фазированная антенная решетка за 200 долларов... То есть даже не просто фазированная антенная решетка за 200 долларов, а сам терминал за 200 долларов — это достаточно дешево и это может иметь массовый рынок. И тут, конечно, нашлась и компания под названием Kymeta, которая собрала еще 100 млн, но... Директор, который собирал, ушел уже оттуда, она постепенно меняет свои планы. То есть она должна была в конце 2014, потом в конце 2015, потом в конце 2016, теперь вот в 2017 году... Ну, и цены меняются, и сроки сдвигаются. И по анализу — что она делает, то есть какую технологию туда пытаются заложить, — в общем, это может быть как игрушка, но, скорее всего, не будет иметь дешевое и широкое распространение. Поэтому надежд мало.

 

Геннадий Хворых: Спасибо огромное, что нашли время уделили нам внимание.

 

Валентин Анпилогов: Вам спасибо! А то, действительно, я много наговорил, может, чего-нибудь нарежете там...

 

Геннадий Хворых: Пришли, рассказали очень интересную информацию... Мне очень приятно напомнить, что у нас в гостях сегодня был заместитель генерального директора компании «ВИСАТ-ТЕЛ», кандидат технических наук,

 

Валентин Анпилогов. Всего доброго, до свидания!