×

24 Июля 2014 11:06
1444
0

 Основные темы: 

 

— Что представляет собой бизнес Nokia после продажи «трубочного» подразделения и ребрендинга NSN

 

— CEM и NFV как ключевые направления концепции Technology Vision 2020

 

— Возможности решений класса Customer Experience Management (СЕМ) – систем управления клиентским опытом и возможностями повышения качества обслуживания таргетированных групп абонентов.

 

— Актуальность СЕМ для мировых и российских операторов, первые опыты внедрения в России

 

— Технические и организационные сложности реализации концепции СЕМ

 

— Суть и перспективы реализации концепции Network Function Virtualization (NFV)

 

— Первый «звонок» в LTE-сети МТС на базе виртуализированного ядра 

 

— 150-ти летняя история Nokia как постоянное перерождение и развитие передовых направлений 

 

В студии JSONTV побывал Армен Наринян, директор по продажам в Восточной Европе компании Nokia. Ведущий Сергей Корзун обсудил с ним прошлое и будущее cеверного бренда.

 

СК: В прошлом вы занимали должность директора по продажам в восточном регионе компании Nokia Solutions and Networks, NSN, верно?

 

АН: Да.

 

СК: Недавно произошло большое событие глобального масштаба, когда телефонное подразделение Nokia сменило владельца и перешло в другие руки. Собственно, компания Nokia — это и есть вы, не одно из подразделений NSN, а Nokia?

 

АН: Скажем так, не только мы. Дело в том, что текущий бизнес компании Nokia представляет собой три подразделения, или, иначе говоря, бизнес-направления: первое — Networks, то есть мы, оно называлось раньше компания NSN, второе — это Technologies, и третье — Here, которое раньше именовалось Maps. Три этих бизнеса связывает одна концепция, единое видение, куда движется мир, как он будет развиваться, и у каждого подразделения стоят свои бизнес-задачи, но все они связаны, как я уже говорил, общим видением.

 

СК: Есть ли некое единое управление, совет директоров?

 

А: Единое управление в виде совета директоров, который возглавляет председатель совета директоров. CEO компании Nokia является наш бывший CEO компании NSN Раджив Сури. Общая стратегия регулируется этой частью. Как уже было сказано ранее, существуют три направления. Here— это развитие картографических сервисов. Оно движется в сторону персонализации контента для пользователя, развития 3D-карт, которые будут востребованы в ближайшем будущем для различных систем навигации, для беспилотников, для автомобилей. Подразделение Technologies— это некий стартап, который занимается исследованием новых направлений с горизонтом 5-10-15 лет, а также нового бизнеса для B2B, B2C рынков в перспективе. Что касается Networks, то, с точки зрения оборота, оно сейчас является основной движущей силой для компании Nokia. У нас была озвучена новая стратегия в 2012-м году, когда мы сфокусировались только на широкополосном доступе и на всем, что было связано с ним, с сервисами. Это то, без чего в ближайшие 5-10 лет немыслимо развитие телекоммуникаций.

 

СК: Мы еще вернемся к этой теме и обсудим ее более подробно, а пока давайте представим краткий персональный бизнес-профайл, если вы позволите. Когда и где вы родились?

 

АН: Я родился пятого мая 1977-го года в Москве. Здесь же получил высшее образование: окончил Московский институт радиотехники, электроники, автоматики по специальности «Вычислительные машины, компьютеры, системы и сети». С детства увлекался компьютерами, в общем-то, наверно, с класса 7-8-го, когда у меня появился первый домашний компьютер БК-0010. На нем я получал первые навыки программирования. Потом институт. В институте тоже «погружался» в компьютеры, занимался сборкой-разборкой, когда начали появляться различные сети, интернет и прочее.

 

СК: Получали дополнительное специальное бизнес-образование?

 

АН: После института я параллельно с работой учился в аспирантуре. Изучал различные тематики, которые были близки к моей дипломной работе, но из-за разного стечения обстоятельств до защиты дело не дошло, и я переключился на бизнес.

 

СК: Как определите точку входа в IT-бизнес?

 

АН: Точкой входа считаю 2000-й год, когда я присоединился, уже поучившись в аспирантуре, к команде СиБОСС. Это российская компания — производитель-разработчик продуктов и услуг для операторов связи. Тогда она очень активно развивалась, так же, как и все развивалось в России в тот период. Крупным заказчиком была МТС, мы росли вместе с ней. Я отработал практически 5 лет в компании СиБОСС, занимаясь разработкой продуктов телефонии. Фактически мы занимались всем: от исследований до пилотирования продуктов и их запуска в коммерческую эксплуатацию.

 

СК: А когда произошла встреча с Nokia?

 

АН: Я пришел в Nokia в 2010-м году, поработав до этого еще 5 лет в компании HP в международном подразделении, которое тоже занималось телекоммуникацией. Там я получил важный для меня международный опыт, а затем меня пригласили в Nokia.

 

СК: Уже на эту должность?

 

АН: Должность была не совсем эта. Я отвечал за продажи консалтинга и системные интеграции продуктов и услуг в этой области. Потом у нас было очень много изменений за 3-4 года. С 2014-го года я возглавляю пост директора по продажам и отвечаю за направление, связанное с кор-бизнесом. У Nokia существует три внутренних бизнеса: кор-бизнес NSN, радио и сервис. Кор — это сама интеллектуальная основа сети, ее ядро. Это и есть мое направление, я за него отвечаю.

 

СК: Хороший продавец должен хорошо представлять, что он продает. Вы не просто продавец, а еще и надзиратель над всеми другими продавцами. Каков круг ваших обязанностей?

 

АН: Мои обязанности — продвигать наши продукты, быть в курсе того, что происходит, сохранять уверенность в том, что все люди (аккаунт-менеджеры, солюшен-менеджеры) работают на нужных направлениях; приоритизация для них, развитие людей, естественно, участие в каких-то крупных сделках, их поддержка, некий бизнес-девелопмент.

 

СК: У вас есть собственная группа людей, которые с вами работают, либо бюро в разных странах? Насколько широко имплементирована Nokia в Европе?

 

АН: Регионы Восточной Европы — это Россия, Украина и Беларусь. У нас матричная структура подчинения. Есть некий круг людей, команда, которая поделена на различные специфические направления, занимающиеся теми или иными технологиями. Также существует поддержка непосредственно нашей штаб-квартиры, которая сейчас фактически разделена между Финляндией и Германией. Она помогает нам в области новых технологий, экспертизы и прочего.

 

СК: Nokia всегда славилась своими инновационными продуктами. Похоже, вы продолжаете удивлять мировую общественность. По крайней мере, термин Customer ExperienceManagement (CEM), который вы продвигаете в последнее время, вполне является новинкой для России и русскоговорящих. Расскажите подробнее о продукте, который вы сейчас развиваете.

 

АН: Я бы сначала хотел немного рассказать о предыстории: откуда вообще родилось понятие CustomerExperienceManagement и почему именно мы им занимаемся. Когда наша команда сфокусировалась на направлении мобильного широкополосного доступа, это было непросто. У нас была принята определенная концепция развития, как мы видим мир в ближайшем будущем. Сейчас этот проект называется «Концепция-2020», и он говорит о том, что к 2020-му году наши операторы смогут предоставлять пользователям один Гб персонализированных данных в сутки, причем с прибылью. Пользуясь этой парадигмой, мы выработали шесть направлений, чтобы достичь этого. Первое направление — это увеличение пропускной способности в тысячу раз, что достигается за счет различных работ с радиочастотами, уплотнениями, агрегацией частот и т. п. Второе заключается в том, что для достижения таких целей нужно уменьшать задержку по продуктам и услугам с сотых мс до единиц мс, особенно это касается восприятия конечного пользователя самого сервиса. Третье — это потребление. Энергопотребление вообще составляет довольно значимую долю в затратах оператора. В зависимости от страны от 10 до 50 процентов занимают затраты оператора. Это энергопотребление необходимо как минимум сохранить на том же уровне, а лучше — снизить. Важно, что трафик должен вырасти в 60 раз по сравнению с тем, что есть, и это не значит, что абонент будет платить в 60 раз больше. Доля дохода оператора, скорее всего, останется на том же уровне. Таким образом, стоимость доставки 1 Мб, наоборот, упадет в 60 раз, и для этого нужно производить оптимизацию внутри бизнес-процессов и инфраструктуры. CEM представляет собой два основных направления для достижения этих целей: персонализация сервисов для конечного абонента и виртуализация.

 

СК: Вот об этих двух вещах мы и предполагали сегодня более подробно поговорить. Спасибо вам за полную картину. Теперь расскажите, чем отличается CEM от традиционных решений? Может ли интегрироваться с системами поддержки OSS/BSS, которые уже существуют?

 

АН: Само понятие CEM как решение существовало на рынке уже давно, около 3-5 лет точно, и оно превратилось для оператора из разряда nicetohave в musthave. Разница в том, что CEM — это некое управление абонентским опытом с точки зрения его восприятия: как оператор видит, что абонент воспринимает качество сети.

 

СК: То есть некая обратная связь, фидбэк?

 

АН: Да, это некая обратная связь, которая в real-time позволяет оценить восприятие качества услуг конкретным абонентом. Почему это сейчас так важно? Лет 5-10 назад, особенно в России, когда уровень использования телефонов рос огромными темпами, качеству уделялось внимание, но недостаточное. Все старались нарастить абонентскую базу. Когда дело дошло до того, что на семью приходился один телефон, а то и 2-3-5 девайсов, уже началась борьба именно за качество. Тарифы приблизительно у всех одинаковые, и люди уже начинают выбирать оператора с точки зрения качества услуг, а оператор должен фокусироваться на этом. Ему хочется удержать людей, которые приносят больше денег. Для этого ему нужен инструмент по оценке, чтобы понять, как абоненты воспринимают качество.

 

СК: Чего недостаточно в интегрированных системах, которые стоят у всех операторов?

 

АН: Дело в том, что эти системы изначально строились для поддержки систем эксплуатации оператора, которые контролировали работу сети с точки зрения каких-то технических KPI. Картина известная для всех операторов, когда абоненты жалуются в колл-центр, говорят, как у них что-то не работает, а технический блок отвечает, что у нас все показатели «зеленые», у нас все хорошо, — это самая классическая проблема, которую и должен был исправить портфель решений CEM.

 

СК: Получается, что раньше с ней разбирались вручную, то есть обратной связью?

 

АН: Да, скажем так.

 

СК: А вы предложили автоматизированное решение?

 

АН: Да, и самое главное, что оно работает в режиме реального времени. В связи с развитием технологий у операторов сейчас довольно сложная инфраструктура, очень много систем: так называемых лига-систем, новых систем, систем департамента, поддержки бизнеса. Действительно, существует огромное количество различных систем, которые работают сами по себе. Их пытаются построить в определенные зонтичные решения, но это все, в общем-то, сложно, действительно трудно и долго. CEM смотрит на эту проблему с другой стороны, когда, помимо анализа технической информации, еще добавляется дополнительно для обработки некая бизнес-информация. Приведу простой пример. Есть две группы пользователей: VIP-клиенты и, условно говоря, студенты. Как вы думаете, кто приносит оператору больше денег?

 

СК: К гадалке не ходи, понятно, что бизнес-клиенты.

 

АН: С точки зрения эксплуатации сети, если раньше что-то происходило, условно говоря, в зоне действия одной и второй групп пользователей, для них это были две релевантные проблемы. Приоритизация работ шла так, что надо и здесь, и тут все починить, да побыстрее. В этом плане страдали в том числе бизнес-пользователи, потому что, возможно, их проблемами занимались не в первую очередь, так как система эксплуатации не определяла, на ком фокусироваться. С точки зрения CEM очевидно, что нужно заниматься высокодоходными абонентами в первую очередь.

 

СК: Студенты вам припомнят, когда станут высокодоходными!

 

АН: Сейчас такая тенденция, что абоненты, судя по нашему опросу, готовы платить за качество сервиса. Кто-то согласен, что того объема денег, который он тратит, и того уровня сервиса, который он получает, ему хватает, но есть люди, которые недовольны. Они понимают, что того объема денег, который они тратят, недостаточно, они готовы платить больше, но взамен хотят иметь качественную услугу.

 

СК: Что собой представляет ваше программное решение? Это надстройка на все те решения, которые уже установлены у операторов, некая интегрирующая надстройка, которая берет на себя функцию общего управления?

 

АН: Это не совсем надстройка, это целая концепция, которая для грамотного использования, в том числе, подразумевает именно перестройку бизнес-процессов внутри оператора, из-за чего это направление очень сильно буксует.

 

СК: Могу ли я сделать вывод, что вы выходите практически на рынок OSS/BSS?

 

АН: Ну, скажем так, системы OSS/BSS являются значимой частью для этого решения. Это некая система, которая агрегирует в себе данные из различных систем: из OSS/BSS, из CRM, из всяких сетевых элементов, плюс информация из биллинга, от маркетинга. Все это агрегирует и выводит в неком едином виде, понятном всем сотрудникам компании. Это тоже очень важный показатель, потому что между разными подразделениями внутри одной компании могут различаться некие показатели. Кто говорит, что сервис работает отлично, для другого подразделения это «отлично» несколько по-другому выглядит, и поэтому это как бы единый KPI для всей компании, на который смотрят все сотрудники.

 

СК: Есть ли конкретный пример? Где-нибудь в мире у крупных операторов установлены подобные интегрированные решения?

 

АН: Да, в мире сейчас это мощная тенденция, которая активно продвигается, очень много заказчиков начали смотреть в эту сторону. В Европе, конечно, уже есть успешные примеры внедрения именно пилотных проектов. Самое главное — это не внедрить эту систему, а найти тот бизнес-сценарий, ради которого это все задумывалось. У нас сейчас предлагается порядка 800 различных сценариев, а дальше, уже в совместной работе с оператором, мы можем помочь ему, подсказать, в соответствии с его стратегией, на чем он хочет сфокусироваться. Подбираем некие бизнес-сценарии, которые могут быть им внедрены. Дальше начинается очень сложная часть, потому что начинается оценка: а возможно ли это внедрить и сколько это будет стоить. Довольно сложная система, требуется много интеграций. Если объем вложений в эти интеграции превысит какой-то бизнес-эффект, то смысла нет этим заниматься, а может, стоит найти какой-то другой сценарий.

 

СК: С кем вы конкурируете или общаетесь на этом рынке? Насколько он велик?

 

АН: Рынок велик хотя бы потому, что все понимают, что этим надо заниматься, все наши классические конкуренты, такие как Ericsson, Huawei, Alcatel, имеют подобного рода системы. Скажем так, концепция этих систем у каждого отличается, но в целом они нацелены именно на работу с качеством услуг, плюс много интернет-игроков, пришедших из OTT-мира, которые тоже пытаются с нами конкурировать на этом уровне.

 

СК: Какие у вас козыри на руках, с чем вы входите в конкуренцию?

 

АН: Если сравнивать с компаниями, которые пришли из интернет-мира, наши козыри — это то, что у нас все-таки есть экспертиза, у нас работает техническая сеть, то есть у нас есть понимание. Часть интернет-компаний это не всегда понимают. Плюс, если эта сеть построена на базе нашего оборудования, нам вдвойне проще, потому что у нас уже сейчас все продукты делаются с учетом того, что все системы смогут работать с системой Customer Experience Management. Это позволяет оператору быстрее вводить такого рода системы.

 

СК: В России есть уже подвижки? Где-нибудь установлены такие системы?

 

АН: В России подвижки есть, не сказать, что где-то установлены в том виде, как это мы видим, как это должно быть, но уже начальные признаки видны. Опять же у нас есть собственное видение, как это должно работать, чтобы приносило те плоды, для которых предназначалось.

 

СК: Существует ли опыт внедрения подобных решений, ваш непосредственно, в России?

 

АН: Мы сейчас «пилотируем» некоторых заказчиков, показываем, что есть такая возможность. Но обычно это небыстрый процесс, с учетом того, что требуются реальные изменения в сети, интеграция и прочее.

 

СК: В чем основные сложности внедрения этих систем? В том, что люди не всегда понимают, для чего это нужно? Или сейчас не готовы платить за это?

 

АН: Сложностей несколько. Первая сложность — это доказать руководству компании, что это нужно. Обычно это доказывается некими бизнес-сценариями, что, внедрив такой-то сервис, можно получить такие-то выгоды. Вторая сложность — чисто технологическая, потому что парк текущих систем, которые стоят сейчас у оператора, настолько большой и настолько разный. Есть и самописные системы, есть системы, в которых тяжело уже что-то менять, а с ними со всеми надо интегрироваться. И задача состоит в том, что чем больше данных ты имеешь с различных систем, тем адекватнее у тебя оценка восприятия абонента. Потому что можно интегрироваться с какой-то одной системой, да, это будет работать, но все равно не приблизит показателя качества к тому уровню восприятия абонентов, которое есть на самом деле.

 

СК: Вас интересуют в первую очередь мощные мобильные операторы, вообще операторы связи либо у вас есть решения для торговой, банковской сферы?

 

АН: Мы фокусируемся только на мобильных операторах. Наша стратегия, которая была у нас в 2012 году, когда мы вышли даже из фиксированного бизнеса, — быть специалистом № 1 в области мобайл бродбенда. Соответственно, работаем с операторами. Есть небольшие исключения, например, работа с железнодорожными операторами, где мы поставляем технологическую сеть для железных дорог. Хотя мы сейчас пытаемся туда привнести некоторые элементы CEM, как инновацию для них.

 

СК: Давайте поговорим о концепции Network Function Virtualization. Насколько это перспективно для вас, что вы вкладываете в нее, что делаете в этом направлении?

 

АН: Это направление очень перспективно, потому что мы считаем, что за этим будущее. Для того чтобы оптимизировать затраты сети, необходимо максимально эффективно использовать сетевые ресурсы. И для этого нужно двигаться в сторону виртуализации, в сторону облачных вычислений. В идеале, если сетевые ресурсы максимально используются не только в рамках одного оператора, но еще и между операторами, достигается максимальная эффективность. Но тем не менее мы видим интерес со стороны операторов, все сейчас очень активно смотрят в эту сторону, потому что все понимают, что за этим будущее. Сейчас идут проекты именно «пилотирования», у нас уже есть публичный пример с компанией МТС. В мае мы сделали первый звонок в сети LTE на базе виртуализированного ядра, пресс-релиз есть в Сети.

 

СК: Можете рассказать чуть подробнее, потому что для меня пока это набор слов: звонок, МТС, «через LTE», «через виртуализированное ядро»…

 

АН: Что делает оператор? У оператора есть так называемая сеть, точнее сердце сети, куда входит определенный набор элементов, которые обеспечивают работу. Это коммутатор, база данных абонентов и прочие элементы. На текущий момент все эти элементы строятся на аппаратных платформах, которые строил сам вендер. То есть у нас это платформа DX, у Ericsson — своя платформа. Ну и, как любая платформа, она состоит из аппаратной конфигурации и софта. Единственное, что это выглядит не так, как привыкли видеть компьютерщики: огромные шкафы, кабинеты, которые занимают много места. С точки зрения того, как это все работает — есть аппаратная часть с некими платами и некий софт, который работает, чтобы осуществить тут или иную функцию. Что делает виртуализация? Фактически мы берем софт и отвязываем его от этого железа, то есть аппаратное обеспечение становится уже не ключевым для нашего софта. Таким образом, софт начинает работать поверх некой виртуализированной платформы.

 

СК: То есть вы вешаете софт на какое-то железо, которое находится в другом месте?

 

АН: Смысл в том, что это железо не является специализированным. В нашей концепции это железо из IT-мира, те же сервера, с которыми привыкли работать айтишники и прочие службы. Соответственно, мы переводим софт в разряд этой виртуализированной платформы. С точки зрения конечного пользователя — для него все то же самое. Но с точки зрения оператора, достигаются как раз все те преимущества при переходе на виртуализацию.

 

СК: Вы заговорили про облачные технологии, они тоже активно используются при этом переносе?

 

АН: Да, но у нас в России есть своя специфика. Операторы не готовы переносить сервис на облако, которое не принадлежит оператору. Хотя в Европе есть такие примеры, по крайней мере технологически, когда сервис работает где-то в другой стране, на чьем-то облаке и предоставляет услуги абонентам в той или иной стране.

 

СК: У нас тоже активно появляются облака для потребителей. Мой любимый некогда Files Mail.ru превратился в облако. Я потратил несколько часов на то, чтобы разместить очередную порцию фотографий и бросить ссылку своим.

 

АН: Принцип тот же самый, но, наверное, все-таки это другие облака.

 

СК: И размер имеет значение в данном случае, и местоположение… Из откровений Сноудена, поставлена под сомнение сохранность данных, которые существуют в этих облаках. Применяете или предлагаете ли вы применять какие-то аппаратные решения для того, чтобы информация была защищена и поступала потребителю интегрально?

 

АН: Если копать чуть глубже, не все так просто, чтобы взять информацию из облака. У нас, в России в частности, операторы не любят отдавать эту информацию.

 

СК: То есть для России облачные технологии пока не актуальны?

 

АН: Они актуальны, но только в облаке самого оператора, которое защищено по умолчанию. Хотя рано или поздно пойдет движение в ту сторону и, возможно, если не все функции, то какую-то часть функций можно будет перевести в публичное облако, и это будет оправдано.

 

СК: Тогда два слова о тенденциях на ближайшее время, где ожидаете прорыва? Связаны ли они с SEO и NFV? Либо в каких-то других местах в вашем бизнесе? Какие тренды и что ожидаете в плане их развития?

 

АН: Все уже видят, что основной тренд — мобильная data — будет расти, и все нацелены на то, чтобы поддержать этот рост, потому что понимают, что это очень удобно, что много сервисов будет появляться на базе этого. И как нам кажется, нужно туда двигаться, именно там есть будущее, по крайней мере для нас. Абоненту это тоже должно быть приятно, когда он будет со своими гаджетами совершенно независим от местоположения, будет в любом месте испытывать те же самые ощущения, что он испытывает дома, когда у него есть Wi-Fi. В общем-то, туда мы двигаемся и все для этого делаем.

 

СК: Хорошо, спрошу еще про телефонное подразделение Nokia. Не осиротели вы? Площадки для экспериментов не сократились?

 

АН: Последние 20 лет бренд Nokia ассоциируется с телефонами.

 

СК: В первую очередь — да. В том числе с абсолютно культовыми телефонами, но не стоит забывать и про сложную судьбу продаж…

 

АН: Если посмотреть на 150-летнюю историю Nokia, когда она начиналась, то будет видно, что это совершенно логический шаг. Nokia создавалась в 1865 году из бумажной фабрики, она занималась производством электроэнергии, ружей, резиновых изделий, деревообработкой. В те годы, за время развития компании, она переживала несколько раз такие «фокусирования» на той или иной области, которые не прошли бесследно. Допустим, известная всем автомобилистам компания Nokian, тоже бывшее подразделение Nokia, которое в 1980-м году выделилось в отдельную компанию, а Nokia как раз в 1980-м году сфокусировалась на производстве электроники. В конце 80-х Nokia занимала 3-е место в Европе по производству телевизоров. Потом опять концепция поменялась, ближе к 90-м прошел фокус на телекоммуникациях. Сейчас для Nokia эра телекоммуникаций в виде телефонов закончилась, компания решила, что все, что мы могли, мы уже сделали, поэтому мы из этого бизнеса вышли, но у нас есть некое будущее, некое видение, куда мы собираемся двигаться. Для этого у нас есть подразделение Technologist, которое занимается новыми разработками, поэтому кто знает, где окажется бренд Nokia через некоторое время и в каких областях мы будем лидировать.

 

СК: Каковы для вас лично преимущества работы в большой компании? Часто люди говорят, что начинать надо в большой компании, чтобы ознакомиться с технологиями, а потом — свой стартап и сразу в Цукерберги. Не возникало никогда желания?

 

АН: Желание всегда когда-то возникает, но я для себя никогда не ставил цели работать в большой компании или в маленькой, просто так получалось, что мне было интересно заниматься каким-то одним направлением, и я шел в это направление. Потом захотелось приобрести международный опыт — перешел в другую компанию. Когда я приходил в компанию Nokia, она была для меня культовой. Я застал эпоху, когда аппараты Nokia возглавляли рейтинг. Мне было интересно заниматься этим направлением. Что будет дальше, я не знаю, но мне сейчас очень нравится работать, потому что это связано с инновациями в телекоммуникациях.

 

СК: Как переживаете успехи, спрашивать не буду, а неудачи? Что вы делаете в этом случае, стараетесь их обязательно преодолеть либо «умный в гору не пойдет», а иногда и обойдет ее?

 

АН: Неудачи, конечно, бывают. Отношусь к ним не очень хорошо, но стараюсь делать выводы, чтобы, если это была моя ошибка, в дальнейшем ее не повторить.

 

СК: Ну и, наконец, любимый, «вкусный» вопрос о личных гаджетах, гаджетомании. Много ли всего используете в своей работе? Те же мобильные телефоны, про фирму не буду спрашивать. Хотя спрошу, почему нет.

 

АН: По роду деятельности приходится быть гаджетоманом, потому что многое приходилось испытывать на себе, в том числе и новые услуги, которые еще не были запущены в коммерцию. Можно сказать, у меня они появлялись у первого, сам на себе тестировал, как все это выглядит. Что-то нравилось, что-то нет. Поэтому в обозримом прошлом испытывал на себе много разных девайсов от различных производителей. Сейчас уже, конечно, чуть поменялся стиль поведения. Больше использую то, что нужно для бизнеса и просто для удобства.

 

СК: Что делаете для того, чтобы использование гаджетов не превращалось в трату времени вместо его экономии? То есть не все новые гаджеты испытываете?

 

АН: Абсолютно не все, в этом случае я уже довольно консервативен. Я уже привык к некому гаджету от фирмы Apple, и он меня полностью устраивает, я не гоняюсь за новинками. Если что-то нужно с технологической точки зрения, тогда да, можно спокойно перейти на новый гаджет, но специально не стремлюсь к этому.