×

17 Октября 2016 18:30
1344
0

Слушайте подкаст программы:

 

«Ответ на этот вызов – рост производственных факторов. Это и рост капитала, то есть инвестиций, но и каждая новая инвестиция должна создавать новую производительность  в экономике. А это, оказывается, не так просто. Сегодня все страны в этом соревнуются: и Китай, и европейские страны, и США. Они стараются раскрутить рост, но за счет совершенно новых подходов как в организации, в управлении бизнесом, так и в технологиях. Поэтому вопрос: будет ли Россия соответствовать этим вызовам? Сможет ли она на равных, среди передовых стран, конкурировать по вопросам как управления бизнесом... кстати, и управлении государством тоже. Потому что все эти преобразования, которые мы хотим внедрять, начинаются с государства.

 

Реформирование государственной системы управления, которая должна быть менее бюрократической, быстрее реагировать на вызовы, снять серьезный пресс с бизнеса, – это одна часть. Вторая – это раскрытие возможностей предпринимательства, конкуренции и стимулы в экономике. Нам нужно сокращать государственный сектор, он или подминает под себя, или работает неэффективно. Он не является тем драйвером, и уж точно не будет драйвером вот этого нового роста российской экономики. Это означает, что основными инвестициями будут частные инвестиции. 80% будущих инвестиций, которые поднимут наш рост, будут частные инвестиции…».


 

Полная расшифрвка интервью:

 

Ведущий: Алексей Леонидович, вы разрабатываете программу развития страны, которую мы все очень ждем. В зале сейчас находятся представители российского бизнеса, представители крупных компаний, предприниматели малого и среднего бизнеса. И мой первый вопрос: что нам надо знать, что нам надо делать в рамках этой стратегии развития?

 

Алексей Кудрин: Спасибо. Я думаю, стратегия еще не готова, но мы вместе работаем над ней. И сегодня даже здесь, на форуме, пройдет секция по выработке отдельных идей. Надеюсь, что они будут интересными, и что-то мы возьмем даже с этого форума. Потому что потребность в такой стратегии давно назрела, я считаю, что мы опаздываем на несколько лет. Потому что та модель российской экономики, которая работала до кризиса 2008-2009 гг, сейчас уже не работает – в силу, как мы знаем, и того, что цены на нефть уже не решают судьбу и не являются условием высокого экономического роста в стране. Даже в 2013 году, когда цена на нефть была 110 долларов, у нас рост стал падать до 1 с лишним процента. Ну а сейчас мы увидели, что низкая цена на нефть, а самое главное – накопившиеся в экономике структурные проблемы не дают ей расти. Это означает, что если раньше мы основывались на росте спроса, достаточно быстром, высоком, то сейчас, при низких темпах роста спроса, в ближайшие несколько лет нам, вообще-то, нужно выходить на экономический рост более мирового уровня, то есть больше 3,5% как минимум. И оказывается, что у нас очень много проблем накопилось, неразрешенных проблем.

 

Допустим, скажу, что, несмотря на высокие темпы роста в середине 2000-х, у нас производительность факторов, производительность капитала стала снижаться. У нас не стало... У нас вообще-то и рабочая сила, находящаяся в трудоспособном возрасте, стала уменьшаться, просто по законам демографии. Мы частично компенсировали это мигрантами, но сейчас у нас экономически активное население немного снижается. Ответ на этот вызов – рост производительности факторов. Это и рост капитала, то есть инвестиций, но и каждая новая инвестиция должна создавать новую производительность  в экономике. А это, оказывается, не так просто. Сегодня все страны в этом соревнуются: и Китай, и европейские страны, и США. Они стараются раскрутить рост, но за счет совершенно новых подходов как в организации, в управлении бизнесом, так и в технологиях. Поэтому вопрос: будет ли Россия соответствовать этим вызовам? Сможет ли она на равных, среди передовых стран, конкурировать по вопросам как управления бизнесом... кстати, и управлении государством тоже. Потому что все эти преобразования, которые мы хотим внедрять, начинаются с государства.

 

Поэтому реформирование государственной системы управления, которая должна быть менее бюрократической, быстрее реагировать на вызовы, снять серьезный пресс с бизнеса, – это одна часть. Вторая – это раскрытие возможностей предпринимательства, конкуренции и стимулы в экономике. Нам нужно сокращать государственный сектор, он или подминает под себя, или работает неэффективно. Он не является тем драйвером и уж точно не будет драйвером вот этого нового роста российской экономики. Это означает, что основными инвестициями будут частные инвестиции. 80% будущих инвестиций, которые поднимут наш рост, будут частные инвестиции. Значит, мы должны создать для этого условия, чтобы они как минимум росли. У нас и в этом году они будут, как бы, немаленькими, инвестиции: 15 трлн рублей в основные фонды. Это в номинальном выражении чуть выше, чем в прошлом году, а в реальном – это падение. А нам нужен рост минимум 8-10% ежегодно, чтобы начать выходить шаг за шагом, год за годом к темпам роста 4-5%.

 

Требуется технологический прорыв. Сегодня... Кто-то, может, вчера смотрел – Герман Греф, мой коллега и товарищ, выступал у Познера. Он говорит: я каждый год езжу в Силиконовую долину; через год приезжаю, и у меня такое ощущение, что я десять лет так не был. Там создается такое количество изменений, то есть новых технологий, которые мы... и я ему отчасти помогаю внедрять в Сбербанке. Мы видим, что такой мобильности, такого динамизма во многих компаниях нет – как в финансовых, так и в нефинансовых. Сегодня – я могу сказать это откровенно каждому присутствующему здесь, я даже могу сказать, без исключения – у каждого присутствующего в зале есть возможность использования тех наработок, резервов, которые в мире уже созданы: переносом в свою компанию. И этому можно обучиться. Раскрытие возможностей этой новой технологической революции – как часто говорят, Промышленная революция 4.0... Она уже полным ходом идет. Мы уже можем называть вехи – в течение ближайших 10-20 лет – изменений, которые произойдут в технологиях, отмирание некоторых отраслей и профессий. И это коснется каждой компании, присутствующей здесь. Поэтому нужно, вообще-то, за этим следить. Я надеюсь, на этом форуме тоже произойдет обмен мнениями по этим вопросам. И – стараться использовать то, что возможно. В этом смысле наша стратегия должна дать ответы на вопрос: сможем ли мы соответствовать вот этому темпу изменений, которые есть в мире? Вообще-то, эти цели ставились и в Концепции долгосрочного развития «2020». В общем, мы не продвигаемся в этом направлении серьезно, как это требовалось бы. Вопрос: как запустить вот эти механизмы? На этом мы сегодня очень серьезно сосредоточились.

 

Есть другие направления стратегии, которыми мы занимаемся. Я мог бы продолжить тему человеческого капитала, раскрытия возможностей. Знания, интеллектуальный опыт, компетенции – будут ключевым фактором. И – мобильность рабочей силы для России. Потому что нам придется те точки роста, которые будут возникать, обеспечить рабочей силой. Это значит, что они будут приезжать из сельской местности в города, в агломерации, или из одного города в другой. Кроме того, это непрерывное обучение. Я объехал ряд ведущих бизнес-школ мира в течение последних трех лет. Что меня удивило: для любого возраста есть курсы. Каждый ведущий бизнесмен, особенно в среднем или высшем менеджменте, старается в течение года хотя бы 1-2 недели учиться в какой-то бизнес-школе какому-то вопросу. Например: я хочу изучить работу такого-то финансового инструмента, я хочу изучить такую-то новую управленческую технологию, я хочу изучить, там, новые программные средства, которые позволяют решать больше задач. Вот этот бум обучения, который, собственно, каждая бизнес-школа предлагает – пожалуйста: неделю, две, месяц, два месяца, вы можете выбрать для себя такой способ обучения... Как правило... Некоторые даже идут в отпуск обучаться, неделю от отпуска отцепляют и идут чему-то учиться. А во многих случаях, где здравые компании, – и это я советую делать всем – обязательно даже доплатить человеку, необязательно это за счет отпуска должно быть, но дать ему неделю-две серьезно «встряхнуться», увидеть что-то новое, открыть в себе новые возможности. Сейчас это веление времени. И вот этот потенциал – создать такую среду у нас в России, чтобы наши университеты тоже стали более мобильными, реагирующими на эти вызовы – это важнейшая часть.

 

И последнее, может быть... Не последнее в стратегии, просто у нас с вами ограничено время... Я бы сказал, это социальное предпринимательство, и социальная ответственность бизнеса и, я бы сказал еще, гражданская ответственность. Потому что вашими усилиями, вашими талантами... А предприниматели, здесь сидящие, – это люди, которые уже что-то в жизни сделали, они уже пробили какие-то барьеры, уже научились работать с трудностями. Они могут еще что-то сделать и для нашей социальной среды, для окружающих. Когда я создавал Комитет гражданских инициатив, то пришло очень много предпринимателей. И вы знаете, каждый что-то вложил, что-то сделал, и мы совместно провели очень много исследований, в том числе и для бизнеса. Вы знаете, я проводил исследования правоохранительной системы страны, потому что считаю, там много накопилось проблем. И у нас в том числе и в нашей стратегии будет целый ряд новых предложений по тому, как она должна быть более открытой, качественно работать, защищать, а не «наезжать» и не рэкетировать. Это всё мы сделали с целым рядом предпринимателей. Кто-то дал денег, кто-то поучаствовал в опросах, кто-то помог договориться с местными органами власти. В этом смысле мы все должны проявлять определенную инициативу для решения таких наболевших проблем, которые может, там, не решать власть или какие-то назначенные институты. Только так, напором снизу, мы должны что-то делать. Поэтому я обращаюсь ко всем: это всегда не забывать.

 

Ведущий: Алексей Леонидович, а все-таки хотелось бы понять... (Спасибо.) Как вы видите вектор, куда мы идем, как страна, в таком среднесрочном периоде? Мы движемся и укрепляемся как страна чиновников, или как страна предпринимателей? Например, представим такого молодого, активного, образованного человека. Можете дать ему три причины, почему ему надо не уезжать из страны? Или почему ему надо вернуться в нее?

 

Алексей Кудрин: Вообще-то, история России – великая история, и Россия преодолеет те политические, исторические, может быть, структурные сложности, которые сложились на ее пути. Я хочу напомнить, что вообще Россия прошла самый серьезный разворот от плановой экономики к рыночной. И произошло это всего лишь 25 лет назад. А признали нашу российскую экономику рыночной западные страны в 2003-2004 годах. ОЭСР, США, Евросоюз приняли у себя акты, которые говорили о том, что Россия стала с рыночной экономикой. Это означает, что во взаимоотношениях с Россией можно пользоваться обычной мотивацией, работой с коммерческими структурами, с рыночными структурами. Был снят целый ряд ограничений, открылись финансовые рынки. Это, коллеги, произошло всего в 2003-2004 гг. Россия получила инвестиционный рейтинг – до этого у России не было инвестиционного рейтинга.

 

И вот нашей рыночной экономике от силы лет 13-14. Но мы к ней предъявляем требования как к развитой экономике, сравниваем с ведущими экономиками мира. Способна ли наша экономика давать то, что должны другие ведущие экономики? Конкурировать? Я думаю, что даже то, что мы не всегда удачно делали в 2000-е годы, то, что сейчас переживаем сложности, — это как раз основа для дальнейшего шага, для осмысления и дальнейших преобразований. Они произойдут. Это рационально. Рациональное поведение будет в конце концов побеждать у нас всегда. Поэтому сейчас, после кризиса, я думаю, будут в некоторых секторах новые возможности, это однозначно. А если в общем будет реализована та стратегия, которая подготовлена, то, думаю, у нас будут вообще хорошие возможности для экономического роста.

 

Я хочу напомнить: в начале 2000-х — я просто это помню, — когда у нас пошел экономический рост, из многих стран возвращались наши бизнесмены для того, чтобы делать бизнес в России. Ну, вообще-то, там начиналась рецессия в начале 2000-х, или там был слабый рост — многие приехали сюда делать бизнес. Кстати, когда бизнес куда-то уезжает делать еще другой бизнес, где можно сегодня заработать, — это опять же рациональное поведение. Здесь не нужно держать и говорить: только здесь, во что бы то ни стало. Нужно там делать бизнес и там зарабатывать, или продвигать свои таланты, где это сегодня даст максимальный эффект. Поэтому я здесь со стороны, может быть, России говорю: в России можно будет по-прежнему продвигать свои таланты, делать бизнес. Да, мы сейчас в рецессии. Но, кстати, вот эта рецессия завершается, происходит уже начало роста. Это будет медленный рост и, может даже, он пока будет меньше 1% или где-то на пределе 1% — это, скорее, стагнация для России. Пусть это — повторяю — символический положительный рост, но наша экономика в этот период показала новую гибкость, которой раньше вообще, может быть, даже не было. В 2008-2009 это, может, в первый раз было, а сейчас это даже, может, и больше.

 

То есть это реагирование на рыночные сигналы. Имеется в виду: где-то сокращаются расходы, кто-то придерживает свои инвестиции, кто-то начинает свои инвестиции, понимая, что в его сфере будет. Уж точно бизнес не должен реагировать или ориентироваться на то, что говорят: знаете, у нас в течение нескольких лет будут низкие темпы роста. Да, я тоже так говорю, потому что я понимаю законы экономики. Но это не касается каждого конкретного. Да, может, финансовый сектор будет более сдержанно выдавать кредиты. Но каждый должен понимать: пусть я тогда реструктурирую какие-то другие свои обязательства, усовершенствую организацию, какие-то активы перепакую... То есть каждый должен для себя в этот период сделать новые шаги, подготовиться к тому росту, который, безусловно, всегда начнется. Он всегда начнется и в России, он все равно вернется и к 3%, и к 4% роста. Не в течение трех лет, а в течение, может, пяти лет. В этом смысле здесь есть, что делать.

 

С точки зрения геополитической ситуации сейчас, то, конечно, она может быть неблагоприятна. У нас финансовые рынки несколько оторваны, это тоже... То есть отрезаны или ограничены — это, конечно, нас сдерживает. У нас некоторый обмен технологиями, может быть, сейчас замедляется, это да. Девальвация затрудняет покупку новых технологий оборудования, в этом смысле тоже есть сложности. Но, повторяю: бизнес и предпринимательство тем и интересны, что каждый должен в своей ситуации найти новые решения. И уж точно не ориентироваться на эти общие среднесрочные показатели. Вот почему, мне кажется, здесь есть, чем заниматься. Ну, для меня... Я всегда здесь буду работать, потому что это моя родина. Но я не бизнесмен, я больше люблю заниматься интеллектуальной работой. Поэтому я занимаюсь образовательными проектами, у меня их несколько, и научными проектами, их тоже несколько. Я поддерживаю научный центры, интеллектуальные центры, проекты, связанные с обследованием отдельных сфер российской жизни. Я уверен, это всё будет востребовано, это даст результат. И мне это интересно.

 

Ведущий: То, что вы упомянули про окончание рецессии, — это, конечно, такая очень обнадеживающая информация, я думаю, для каждого сидящего здесь в зале: что всё не так плохо, что 1% роста все-таки есть. Это, как минимум, значит, все-таки, то, что тренд намечается положительный.

 

Алексей Кудрин: В этом году будет, статистически, примерно 0,6% падение, а вот в следующем году будет примерно 0,5-0,7% роста. Я повторяю: это тоже чисто статистически, это не так много, как хотелось бы. Но мы уже выходим из этого пике.

 

Ведущий: И в этой связи — вы упомянули про новые возможности, которые открываются на рынках, и про то, что вы не занимаетесь бизнесом. Но я не удержусь от того, чтобы задать вопрос: а если бы вы им занимались, если бы вы — вот предположить гипотетически — все-таки решили стать предпринимателем, то в какие отрасли или в какие секторы вы бы смотрели очень внимательно? Где, по вашему мнению, сейчас открываются наиболее интересные возможности в России?

 

Алексей Кудрин: Можно условно сказать, что я не занимаюсь бизнесом, потому что я заместитель председателя Наблюдательного совета Сбербанка. И на стратегическом комитете Сбербанка все те новшества, которые мы в сфере корпоративного управления, современных методов управления... — я тоже их утверждаю. Но это, скажем так, не моя основная обязанность. Я также председатель Наблюдательного совета Московской биржи. И там тоже очень много работы: вы знаете, она сейчас одна из самых технологичных, и мы ее поднимаем до уровня ведущих мировых бирж. Это серьезный бизнес, поэтому мне, конечно, приходится и оценивать бизнес, и отчитываться перед акционерами. Но это, повторяю, скорее, работа по защите прав акционеров. И я в данном случае здесь представляю других акционеров. Меня просто наняли, можно сказать, я наемный работник. Но вот те сферы, которые сегодня представляют интерес, — это, конечно, инновации в разных сферах.

 

Приведу, опять же, пример Сбербанка, может быть. Мы создаем систему постоянного, непрерывного изменения отдельных бизнес-процессов, когда любой работник банка может прийти со своим проектом и сказать: я могу улучшить вот это звено, вот эту операцию. Здесь она может быть более эффективна. Мы обследуем и запускаем этот проект. Таких проектов сейчас сотни запустили в Сбербанке по предложениям разных работников банка. Они улучшают и в целом дают уже экономию в миллиарды рублей в год. Это такой непрерывно происходящий процесс поиска всё время нового. Я сошлюсь на своего товарища Грефа: он говорит, что такие изменения должны быть непрерывны, и мы все равно опаздываем. Поэтому это как и внедрение нового, того, что мы увидели в других местах, так и просто совершенствование. Это всё, начиная от финансовых операций до просто управления автомобильным парком вашего банка.

 

Машин много, можно рациональнее всё это делать, поскольку мы сегодня знаем, какие существуют новые формы или схемы движения автомобилей — Uber, там, и другие. Значит, мы можем и здесь выжать значительную экономию. Поэтому — совершенствование во всех сферах. А кто это делает, в результате? У нас... Нам пришлось существенно нарастить корпус, контингент программистов. Программисты всё это кладут... Они создают новые программы, это всё внедряется, поэтому это всё работает. Программисты стали, как ни странно, нашим ключевым ресурсом. В любой сфере есть возможность сегодня проводить совершенствования. Я тоже помогаю поднимать ряд стартапов — в сфере, скорее, биотеха и нанотехнологий. Там тоже как-то участвую своими возможными усилиями. Мне вот это кажется сегодня самым перспективным.

 

Ведущий: Спасибо! На мой взгляд, у предпринимателей есть множество возможностей для роста — как для тех, кто работает в крупных корпорациях, так и для тех, кто ведет свой бизнес. В этом смысле я бы хотел дать рекомендацию тем, кто работает в компаниях на позициях наемных менеджеров. Я работал и в корпоративном бизнесе, сейчас ушел в собственный. У меня просто одна рекомендация: просто к тому бизнесу, в котором вы находитесь, относитесь как к своему. Это обеспечит ваш быстрый карьерный рост в тех организациях, куда вы приходите — с таким количеством, в том числе, рациональных предложений, проектов, как в Сбербанке. Но все-таки, наверное, такой ключевой момент для роста бизнеса — это, так сказать, питательная среда, которая есть вокруг него. И здесь по этой среде есть много вопросов у людей, которые сидят в зале, и вообще, в целом, у класса предпринимателей. Я бы хотел, чтобы мы сейчас вывели на экран наши вопросы. И попрошу открыть приложения тех, кто скачал. Мы хотим все-таки понять сейчас срез тех, кто сидит в зале — что наиболее всего мешает нашему бизнесу развиваться. Вы можете открыть приложение, которое у вас есть на iPhoneи iPad, и ответить на вопрос, выбрав один из четырех предложенных вариантов: что конкретно для вашего бизнеса наиболее всего является тормозом и помехой? Я понимаю, что кто-то захочет отметить два или три пункта, но попробуйте выбрать один, наиболее важный для вас, или наиболее мешающий. И мы сейчас посмотрим обратную связь: как на эту среду смотрим мы. Мы знаем, что есть островки среды, которые в России, в том числе, создаются: и Иннополис в Казани строится, и в Сколково достаточно много разных проектов, несколько сотен, больше тысячи, и кто-то из них выстреливает. То есть островки среды создаются, но есть в целом фон, которые есть в стране.

 

Давайте посмотрим, что выбирают те предприниматели, которые сейчас в зале, как основные тормозящие факторы риска... Через несколько мгновений мы будем завершать голосование... Алексей Леонидович, вам видны результаты. И эта та среда, та наша реальность, в которой мы живем, в которой мы строим бизнес. И мы хотим, чтобы он развивался, масштабировался, рос. Наверное, среда могла бы быть более благоприятной, но у нас есть два извечных русских  вопроса: кто виноват? и что делать? Не будем обсуждать, кто виноват, но — что с этим делать? Можете ли вы прокомментировать вот такой результат опроса: большинство считает, что человеческий фактор, недостаток квалифицированных сотрудников — это основной фактор, который мешает бизнесу развиваться?

 

Алексей Кудрин: Да, мне если можно прокомментировать... Это необычно. Я считал, что экономические условия или административное давление — я слышу, чаще, чем обычно, называют препятствием, помехой для бизнеса. У нас в России административное давление, я считаю, очень высокое. И здесь наша программа, которую мы готовим, должна, на мой взгляд... Мы постараемся, чтобы она существенно, заметно, чувствительно для бизнеса сократила это давление. Но тем не менее, человеческий фактор, о котором я сказал, как человеческий капитал, его возможности — абсолютны. Вот всё, что я сейчас говорил про те возможности, которые каждый бизнесмен или каждое предприятие может мобилизовать, — это прежде всего через человеческий фактор, компетенции и самое главное — еще новое слово — креативность. Креативность теперь должна присутствовать в менеджменте любой компании: и в сфере корпоративного управления, и поиска новых идей для развития бизнеса, и совершенствования. И вот таких креативных людей мы, оказывается, плохо готовим. У нас университеты вообще не настроены на такого свободного, настырного молодого человека, который критически мыслит, со многим не соглашается, ищет, приходит и просто сам создает, лепит новую идею или схему для управления. Создать эту среду для того, чтобы и в наших университетах, и в наших компаниях, или на каких-то отдельных курсах это получалось — это было бы важно.

 

Я просто еще скажу... я декан факультета, который называется очень необычно: Факультет свободных искусств и наук. Такой факультет есть в петербургском универститете. Кто, может быть, ближе знаком, или западное образование имеет, — это обычный бакалавриат Liberal Arts. В чем его задача? Там нет больших курсов, нет потоков. Там группы по 12 человек непрерывно в интерактивном общении преподавателя со студентами, чтобы каждого заставить мыслить и давать предложения, относиться критически. Там важный аспект — дебаты, открытость к любым идеям. Там к каждому занятию нужно готовиться минимум по 1,5-2 часа — там, где вы потом участвуете в занятиях. Большая часть акцента на самостоятельную работу. И, повторяю: воспитание критического мышления. Вот это нам нужно везде. И поэтому, допустим, выпускники моего факультета... все считают, что это гуманитарное образование, а там важный аспект — смесь гуманитарного образования, технического и естественного. То есть у нас выходят специалисты и того, и того профиля с экономического факультета. В этом году у нас есть и критики кино, а есть специалист по моделированию финансовых рынков одновременно. И они уехали учиться в магистратуру в разные ведущие мировые университеты.

 

А кто-то вот здесь в Сколтех поступил, кстати. Потому что, оказывается, что эта креативность, эта высокая мотивация — там выбор предметов, потом выбор своей специализации через два года после начала учебы... То есть ты приходишь, ты считаешь, что ты будешь, там, литератором или экономистом — а потом вдруг выясняется, что ты отлично можешь вычислять эконометрические модели в области совершенно технических вещей. У нас есть такой предмет: «Сложные структуры в природе и обществе». Это моделирование любого процесса. То есть ты берешь любую задачу и начинаешь ее раскладывать математически. Это, мы считаем, сегодня свойство каждого, то есть должно быть компетенцией очень у многих. Это я как пример, просто у меня так привелось. Я не готовил этот ответ, но... Я считаю, что вот в этом направлении нужно работать. И сегодня у нас многие университеты запросили обучение этому подходу, курсам. И уже несколько университетов открыли у себя такие же бакалавриаты и факультеты. Как пример.

 

Поэтому, действительно, наше образование тоже должно быстрее меняться под задачи современного меняющегося мира. В среднем каждый человек в своей жизни — посчитано — меняет профессию, место работы восемь раз. В среднем. И, как правило, не всегда работает по своей базовой специальности. Есть смежные специальности, есть то, что ему приходится вновь осваивать. Готовность к этим изменениям, к гибкости в своей будущей работе, к быстрому усвоению новых знаний, умение вот это делать, соображать и быть креативным — это важнейшее качество. Поэтому у нас сегодня такой большой дефицит вот этих квалифицированных кадров. Квалифицированных — не просто умеющих, там, проводить определенные финансовые операции, а непрерывно ищущих. Вот с этим сегодня действительно есть проблема. Всем желаю создать свои команды такими креативными.

 

Ведущий: Восемь раз... У меня образование радиотехника, работал я в инвестиционных банках, сейчас занимаюсь дошкольным образованием. То есть меня, может быть, еще пять смен работы ждет в этой жизни. Настолько я, может, не рассчитывал... Если у нас есть вопросы из зала, у нас есть три микрофона. Я бы хотел попросить тех, кто готов задать вопросы Алексею Леонидовичу, сейчас обозначиться и к этим микрофонам подойти. Мы будем давать вам слово. Я думаю, вот мы говорили про образование, которое длится в течение жизни. Наверное, те, кто сюда сегодня приехали, как раз всё-таки выбирают посещение таких мероприятий... Вам нужно подходить — вот микрофоны, которые на стойках... — если хотите задать вопрос. Сзади вас, в проходах, они стоят. Я прошу вас тогда подходить к ним.

 

Реплика из зала: Добрый день! Можно, я профессиональный вопрос задам? Я издатель. Алексей Леонидович, а что вы читаете?

 

Алексей Кудрин: Спасибо. Сейчас я читаю в основном экономическую литературу и  литературу по новым системам управления. Если вы видите, то есть такая «Библиотека Сбербанка», меня Греф там... Есть «Издательство Института Гайдара», которое очень много новых переводов делает, в том числе и таких известных авторов-экономистов. Это, конечно, больше сегодня захватывает. Но, допустим, обязательно — книжка Илона Маска о том, как сегодня идут изменения. Это вот сегодня привлекает. Но есть и художественная литература, конечно же.

 

Реплика из зала: Спасибо. А можно тогда еще: как вы думаете, какая роль книг в самообразовании?

 

Алексей Кудрин: Для меня всегда было важным, чтобы и я читал, и мои коллеги. Мы обмениваемся. Конечно, это серьезно. Но сегодня уже стали побеждать, может быть, новые формы самообразования: дистанционные лекции. Сегодня мжно послушать любую лекцию. У меня сын тоже мне выдает иногда... он уже окончил школу, выдает новые такие вещи. Я спрашиваю: ты где?.. Он говорит: я просто вошел в компьютер, нашел нужную мне лекцию и услышал. То есть то, что интересно, сегодня всегда можно найти в Интернете в виде текста, документального фильма, лекции любого ведущего специалиста, профессора или просто писателя. В этом смысле это, конечно, стало серьезной формой обучения и самообразования. Может, иногда оно современнее как визуальный ряд, проще, когда ты едешь в машине, в самолете, закачиваешь на компьютер и всё это смотришь. Это стало серьезным подспорьем в самообразовании, на равных с книгой. Но всё равно иногда хочется уединиться и почитать книгу. Это да, вот у моего поколения этого не занять. У молодого поколения этого, конечно, намного меньше.

 

Реплика из зала: Спасибо большое!

 

Ведущий: Спасибо. Прошу следующих. У нас жадные на вопросы люди здесь сегодня собрались. Давайте тогда по одному вопросу от каждого участника. Давайте, пожалуйста, центр.

 

Реплика из зала: Добрый день, меня зовут Екатерина. Подняли очень интересный вопрос о том, что не хватает креативных директоров. Как раз мы с партнером идем учиться в Британскую высшую школу дизайна на курс креативных директоров. А где еще можно получить интересное образование для развития собственных проектов?

 

Алексей Кудрин: Знаете, я сейчас вряд ли подскажу вам что-то. Я просто считаю, что современные бизнес-школы должны к этому постепенно привыкать и учить этому. Допустим, я очень высоко ценю нашу Высшую школу менеджмента в СПбГУ, она входит в 100 ведущих бизнес-школ и лучшая в стране, в России. Она пока чуть лучше и Сколково, и ряда других. Эта бизнес-школа, конечно. Но обучение для взрослых, или для тех, кто уже имеет высшее образование, — я не могу сегодня назвать смело, кроме бизнес-школ, какие-то новые школы. Кстати, я считаю, что курс MBA, который нам зачастую привозят — каким бы он ни был иногда стандартом, и хотелось бы, чтобы он был более «живой» в России, — он все равно дает очень хорошие, интересные навыки. У меня несколько друзей за последнее время окончили курсы MBAи ExecutiveMBA. В общем, они для себя серьезно поднялись в своем уровне. Там, действительно, есть дискуссия, там есть создание, обоснование своего проекта, это очень хорошая школа. Нужно пройти курс и закончить его подготовкой своего нового проекта, может, даже не из той сферы, в которой вы сейчас работаете. Вот этот опыт важен просто сам по себе. А дальше вы сами начнете искать, что вы бы еще чему-то доучились где-то и тем самым усовершенствовали себя. Школа дизайна — сегодня важнейшее направление. Она сегодня важна для любой сферы бизнеса. Наш iPhone... Я, допустим, говоря о своей модели образования Liberal Arts, хочу сказать, что в компаниях Apple и Microsoft специалисты не с математическим и инженерным образованием, а те, кто понимает современный дизайн, может перевести с научного на «человеческий» язык язык технологий, научить человека работать. Вот телефон Appleна 60% или больше — это как бы результат работы дизайнеров, которые скомплектовали, упаковали плюс научили работать в диалоге с человеком максимально просто. Вот как пример. Поэтому это направление сегодня тоже очень ценно.

 

Реплика из зала: Спасибо!

 

Ведущий: Давайте тогда отсюда...

 

Реплика из зала: Добрый день! НатальяЩекотурова, post-grad, Oxford University. У меня вопрос следующий: вы хорошо знаете рынок 1990-х. В чем, на ваш взгляд, принципиальная разница между качеством человеческого капитала в начале, в середине 1990-х и сейчас? Я имею в виду первых лиц в компании.

 

Алексей Кудрин: Еще раз повторите, часть слов было плохо слышно...

 

Реплика из зала: В чем разница человеческого капитала — первых лиц начала 1990-х, середины 1990-х и сейчас?

 

Алексей Кудрин: Наконец я услышал: первых лиц... Всё, понятно. Знаете, 1990-е годы для всех нас были годами надежд, несмотря на все сложности и то, что многие — будь то работающие на предприятиях или в университетах, — очень по-разному у них сложилась судьба. Кто-то стал богатым, кто-то бедным, кто-то что-то потерял. Но знаете, тогда было очень важно, что мы все жили ожиданиями того, что мы точно сможем создать страну одну из самых передовых. Мы шли от плановой экономики социализма к капитализму. Это был мощнейший заряд. Должен сказать, тогда я работал в Петербурге с Собчаком, я был первым вице-мэром Петербурга. Это был один из самых увлеченных людей, который, невзирая на все сложности, старался сделать — будь то страна или город — более демократичным. Столько изменений мы тогда сумели провести, до нас такого количества изменений, конечно, не было. И я вам хочу сказать: когда я стал вице-мэром Петербурга, в 1992 году, я понимал, что, по рыночным меркам, цены на бензин для городского транспорта, цены на коммунальные услуги, зарплата в школах, в здравоохранении — будут двигаться уже по другим законам, чем это было раньше. Естественно, потому, что есть рынок и есть конкуренция. Петербург тогда был одним из первых по проведению приватизации. Кстати, это потом, я считаю, в целом, спасло город: у нас, может быть, не было такого глубокого кризиса, как в других местах, быстрее стали перестраиваться. Первым замом мэра тогда был еще Владимир Владимирович Путин, поэтому я тогда с ним тоже работал. Мы все, в общем, заботились о том, чтобы перевести город на рыночные рельсы. Между нами не было разницы: никто из нас не думал, что кто-то будет министром финансов, или премьером, или президентом. Мы просто «пахали» по-настоящему. Тогда мы были увлечены тем, чтобы привести город в состояние способного работать в совершенно современной рыночной системе. Потом, если говорить о конце 1990-х, то я, когда пришел в администрацию Президента, в Министерство финансов...

 

Если кто помнит ситуацию, у нас неплатежи в экономике достигли каких-то глобальных размеров, у нас никто ни с кем не рассчитывался. И у нас, если кто помнит, в конце 1990-х «Газпрому» начислялись налоги, а он платил только 2/3 от начисляемого, потом часть накапливалась, как долг, и никто за это не наказывал. Считалось, что у всех как-то нет денег, не могут рассчитаться... Мы это расчистили за три года, когда я пришел в администрацию, а потом в Министерство финансов. Мы стали выплачивать все зарплаты. Я даже помню дату, когда все пенсии в стране стали выплачиваться своевременно: 1 января 1998 года. И, несмотря на последующий кризис, мы не нарушили это правило. А все долги выплатили к 1 июля 1998 года. Вообще-то, мы старались привести ситуацию в какое-то абсолютно цивилизованное состояние. А потом в 2000-е, мне кажется, мы все — и Путин, и я, и другие — были увлечены созданием современной рыночной экономики, и для этого кое-что сделали.

 

Но сегодня мы стоим на новом этапе. Мы, многие из нас, наверное, по-разному видят, как с точки зрения тактики разворачивать дальше нашу экономику. Но с точки зрения стратегии, я думаю, мы близки. Россия должна быть абсолютно цивилизованной, в рамках рыночных отношений, открытой миру, абсолютно вовлеченной в мировую экономику, в аировые обмены технологиями. Допустим, один из параметров, который, я думаю, лет через 10-12 нам удастся достичь, — это то, что несырьевой экспорт из России превысит сырьевой экспорт. Я считаю, это необходимо. Только тогда мы будем говорить об уходе с «сырьевой иглы», «нефтяной иглы» и о создании большей стабильности в курсовой политике, в условиях для бизнеса и о восприятии нас в мире. Мы должны создать те свои продукты, которые будут такими же конкурентоспособными, как ведущие, которые мы сейчас покупаем на Западе. Вот этот разворот в течение ближайших, там, 10-15-20 лет нам нужно провести. Я могу вам точно сказать, что все этого желают. И сегодня мы обсуждаем: а какие шаги в этом направлении нужно сделать? Мы в чем-то различаемся — в понимании, какие шаги для этого нужно сделать. Но в общем, мне кажется, мы просто стоим перед очередными задачами, с которыми, я уверен, мы справимся.

 

Ведущий: Спасибо! Я предлагаю сейчас перейти в режим таких блиц-ответов на вопросы, потому что у нас много желающих их задать. Давайте мы еще раз с этой стороны дадим право девушке задать вопрос и постараемся, может быть, коротко, в течение минуты, на них отвечать.

 

Реплика из зала: Алексей Леонидович, вопрос, на самом деле, довольно сложный. Дело в том, что вы сейчас ведете большую работу по созданию экономической стратегии на ближайшие несколько лет. И из последних информационных фонов — Минфин анонсировал увеличение секретных расходов бюджета, по-моему, на 680 млрд рублей на следующий год. И вот при том дефиците бюджета, который уже прогнозируется, в качестве одной из мер признается повышение нагрузки на бизнес — как повышение НДС, повышение НДФЛ. Не считаете ли вы, что, с точки зрения именно экономической стратегии, это приведет к сокращению внутреннего спроса и к дальнейшим негативным последствиям: разгонению инфляции, повышению дальнейших социальных выплат, которые так же привязаны к инфляции? Слышат ли вас в этом направлении? И какие вы видите направления экономической стратегии: как решить эту фискальную проблему?

 

Алексей Кудрин: Первое: налоги не будут повышены — вот эти базовые налоги, о которых идет речь: НДС, налог на прибыль... Первое — не будут повышены. Будет несколько повышен... Это уже принятое решение. Они не будут повышены до 2019 года точно, на период трехлетнего бюджета...  Коллеги, я не работаю в Правительстве, я не могу сказать больше. На тех совещаниях, на которые меня, неожиданно для меня самого, позвали, я занял тоже эту позицию и отстаивал, что сейчас налоги не могут повышаться. Более того, я думаю, что надо предложить реформы, которые бы избавили от повышения налогов и далее. Я реалист, хочу вам сказать сразу: если мы не будем проводить ключевые реформы, включая повышение пенсионного возраста, перевода социальных расходов на адресную поддержку — тогда бедным больше помогают, чем сейчас, вообще-то... Но масштаб разных выплат у нас сейчас очень высокий, не все они достигают цели. То же самое — с госсектором, который имеет громадные дотации и субсидии. И т. д. Если мы не будем реформировать эти сектора, то, конечно, та инерция вызовет необходимость повышения налогов. Моя задача — дать предложения, которые позволят это избежать. Вот НДПИ на нефтяной сектор, с уменьшением экспортной пошлины на нефть будет повышаться, но это замена одного налога, то есть одной нагрузки на другую, прежде всего, в нефтяном секторе. В других секторах — я слышу, какие-то сейчас обсуждаются, в последние дни, очередные инициативы, я о них раньше не слышал. Там, «налог на тунеядцев»... Меня что-то пугает это название больше, чем сам налог. Ну, я помню, что у нас в советское время был налог на бездетность... Вот такого рода вещи меня немножко настораживают. Я не думаю, что они еще пока проработаны и что их введут в ближайший год. В 2017 году точно этих налогов не будет, а там дальше — как в Правительстве решат. Я не в Правительстве. Поэтому в этой части пока можно быть более спокойным: налоги не повысят.

 

В части секретных статей — я сам с удивлением увидел это. Но я думаю, это не потому, что там какие-то  расходы добавят на какие-то секретные цели. Это какие-то уже действующие статьи просто прикрывают... В целом там расходы сокращаются, и кстати, частично на оборону — в силу просто того, что доходы сократились и будет уменьшаться дефицит бюджета. Поэтому здесь, я думаю, это просто прикрывают, делают секретными часть статей, которые раньше были открытыми. Я, кстати, против этого. Я думаю, что мы сейчас не живем в такой ситуации, когда нужно вдруг почему-то существенно увеличивать секретные статьи бюджета. То, что было открыто, то и должно быть. А то, что не нужно... То, что не должно быть открытым, давно уже нужно было закрыть. Поэтому я не совсем понимаю такое расширение секретных статей. Сокращение дефицита бюджета сокращает государственный спрос. Но я надеюсь, что у нас как раз, с учетом выхода из кризиса и перехода к росту, в целом спрос в экономике будет расти, наоборот, быстрее — прежде всего, за счет частного спроса, частных инвестиций и расширения, рынков, просто в силу экономического роста. Это модель циклической экономики, поэтому мы будем, скорее всего, видеть постепенное расширение спроса в ближайшие несколько лет.

 

Ведущий: Спасибо. Следующий вопрос у нас из центра...

 

Реплика из зала: Здравствуйте! Спасибо вам большое за то, что вы приняли участие в этом форуме, это имеет огромное значение. Я для себя ставил... Извините, забыл представиться: Джамалуев Ибрагим, ООО «Партнер» ИТ-сектор. Как вы представляли креативных программистов или команды... Могу сказать нескромно, мы это и представляем. Много рассуждений о политике и экономике, всё...

 

Ведущий: Простите, пожалуйста! У нас не так много времени остается, можно прямо вопрос?

 

Реплика из зала: Прямой вопрос: я сюда выехал сегодня, на этот форум, ставил для себя одну задачу — встретиться... Как вы понимаете, в государстве тяжело встретиться с высшим уровнем встретиться, найти доступ, пообщаться. Я ставил сегодня задачу, чтобы встретиться с Алексеем Кудриным за столом. И чтобы это случилось, я хочу заявить: если бы я с вами сыграл в экономику, то я бы вам поставил детский мат. Это с креативным мышлением. Суть могу объяснить. Мы играем в тяжелую игру, игру с ФРС. И как бы мы ни пытались у себя наладить — если мы не поймем, с кем мы играем, и не поменяем игру, то мы никогда не победим, мы будем бороться и бороться. Спасибо.

 

Ведущий: Спасибо. Давайте теперь отсюда...

 

Алексей Кудрин: Спасибо, я услышал, что идет речь о Федеральной резервной системе США, что мы с ними должны как-то по-другому играть. Или создать какую-то другую платежную систему в мире, по-видимому, вы имеете в виду? По которой рассчитываться с нами будут за нефть, да? Спасибо.

 

Реплика из зала: Но я ставил задачу, чтобы с вами реально сесть за стол — поговорить. Я делал вызов... детский мат... То есть как вы рассуждаете, вы не договариваете...

 

Алексей Кудрин: Сегодня у нас будет такая творческая сессия, следующая, там вы поучаствуйте, сделайте свои предложения.

 

Реплика из зала: Спасибо.

 

Ведущий: Давайте вопрос.

 

Реплика из зала: Алексей Леонидович, я, на самом деле, мат вам ставить не хочу, но кофе готов попить. У меня такой вопрос к вам, скорее, как к финансисту-экономисту, нежели как к человеку, который занимается наукой и образованием. Одним из, так скажем, драйверов развития среднего и малого бизнеса является собственно доступ к недорогим деньгам. Сейчас у нас возникает такая проблема, что... В частности, мы строим семейные парки развлечений, мы сталкиваемся с тем, что кредиты достаточно дорогие. Соответственно: какие финансовые инструменты вы считаете возможным сейчас использовать для развития, и какие финансовые инструменты... Или как вы будете влиять в свой стратегии, которую разрабатываете, на снижение ставки рефинансирования, если это возможно, и в принципе доступ к дешевым деньгам — чтобы он у нас был более простой?

 

Алексей Кудрин: Спасибо за вопрос. Здесь немножко плохо слышно, но я думаю, что услышал весь вопрос. Прежде всего — о новых финансовых инструментах и как снизить ставку рефинансирования. Я думаю, что снижение ставки рефинансирования — здесь единый закон для всех развивающихся рынков: снизить инфляцию. Инфляция задает цену денег. У нас на балансах банков пассивы — 80 трлн рублей: депозитов населения, остатков предприятий, заимствованных средств на внутреннем и внешнем рынке, собственных средств банков, капитал банков. 80 трлн на балансах, все они вложены в экономику. Они вложены или в государственные бумаги, или в кредиты нефинансовому, частному сектору, или отданы в займы финансовому сектору, или вложены в международные резервы, в валюту. Таким образом, на балансах банков 80 трлн, которые должны поднимать экономику. Цена этих денег всегда коррелируется инфляцией. Она чуть выше инфляции, даже потому, что это еще и маржа банков, и риски, которые они имеют на рынке, особенно если ситуация не очень благоприятная на рынке. Моя задача — и наша задача, в рамках стратегии — сделать эти деньги дешевыми. Впервые за все годы, которые мы осуществляли все реформы. В силу ряда ситуаций мы не смогли снизить инфляцию до приемлемого уровня. Вот 4 — это та ставка, та цель, которая сейчас поставлена. Я уверен, что Эльвира Набиуллина сумеет добиться.

 

Что тогда произойдет в ближайшие несколько лет, если она сумеет добиться инфляции 4%? Это значит, все ставки на рынке резко пойдут вниз. Кредитование осуществляется не под ту инфляцию, которая сегодня — сегодня там около 6% инфляция, в середине прошлого года была 15%, кстати, — а под ту, которую все ожидают, которая будет через 2-3 года. Так вот, если только два года продержится инфляция около 4%, ставки на рынке станут 8% и меньше. А если 3-4 года, и все убедятся, что вот это теперь станет нормальной политикой для России, то нормальные ставки придут к позиции примерно 6%, у нас кредиты от 6% до 8% будут обычным делом уже через 2-3 года. И вот этот разворот в области финансовой политики мы должны сделать. Нам его не удавалось сделать раньше в силу разных причин, в том числе и неспособности себя ограничить в чем-то: иногда хочется «подфинансировать» что-то за счет, в том числе, эмиссионных средств. И, в том или ином виде, квазиэмиссионные деньги всё время попадали на рынок — через покупку нефти, точнее, через покупку долларов на рынке Центральным банком. В 2000-е это был один из главных факторов, который не позволял снизить инфляцию. Поэтому я уверен, что сейчас постепенно мы сможем это сделать. Часто называют такую причину, как: давайте Центральный банк выпустит больше дешевых денег... Сегодня в пассивах банковской системы кредитов Центрального банка — 3%. Они не могут изменить стоимость всех денег банков. То же самое, как в период кризиса, в пик кризиса, когда мы очень много давали эмиссии на поддержку рынка... В 2008-2009 гг это было 2 трлн, а в этот раз было 8 трлн. Мало кто знает, что Центральный банк дал на рынок 8 трлн, поддерживая в 2014-2015 гг спрос и помогая финансовой системе. Сейчас он частично убрал эти деньги с рынка. Но, давая такого рода деньги, очевидно, он выполнил свою задачу, но теперь его задача — обеспечить... Я хотел сказать: когда был вот этот пик выдачи денег Центрального банка в период кризиса, это было всего 10% в пассивной базе всей банковской системы. То есть эти деньги тоже не решали всех цен и всех ставок на рынке. Вот почему ошибочно считать, что если Центральный банк подпечатает, то на рынке ставки станут ниже. Этого не произойдет в силу того, что каждый банк считает цену денег через то, сколько он платит по депозитам населению, предприятиям, или сколько он, по какой ставке заимствует на рынке. Сегодня...

 

Ведущий: Разрешите немножечко сказать... Я просто смотрю — Юрий сидит, нервничает... На самом деле, вопрос был короткий: какие финансовые инструменты есть? На самом деле, то, что вы сейчас объясняете, это прекрасно, но гэп между ставками коммерческих банков и ставками рефинансирования и инфляцией — просто огромный. Поэтому тогда давайте, может быть, ко второй части вопроса: какие финансовые инструменты вы считаете доступными для среднего и малого бизнеса?

 

Алексей Кудрин: Кроме обычного ряда, связанного с кредитованием, с использованием государственных гарантий, с использованием фондов, которые сегодня создаются, и банков, институтов развития, — я, наверное, сейчас больше и не назову. Вчера у меня сидело всё руководство опоры, ассоциации малого бизнеса, мы обсуждали какие-то новые, эксклюзивные варианты. Я не уверен, что малый или средний бизнес может себе позволить в этот момент, к сожалению. Поэтому сегодня мы можем в основном опираться на кредитование при поддержке определенных условий со стороны государства — в части гарантий или субсидий, или софинансирования в ряде проектов. Но пока я не назову больше.

 

Ведущий: Спасибо. Давайте, у нас последний вопрос, вот отсюда, слева, будет. Пожалуйста...

 

Реплика из зала: Добрый день! Константин Борисов, основатель кадровой компании. Мы заметили, что в последнее время российские компании несырьевого профиля, в том числе и средний бизнес, усиленно пытается выйти на экспортные контракты, получать валютную выручку: кто в Америке, кто в странах Третьего мира. Как вы оцениваете экспортный потенциал российских компаний — несырьевых и не оборонных — на ближайшие несколько лет? Спасибо!

 

Алексей Кудрин: Я думаю, что он будет расти. Но вообще, конечно, хотелось бы больше поддержки от государства. Поэтому создаются некоторые фонды, институты развития, которые этому помогают. Они немного помогут. Я знаю много компаний, которые сегодня выходят со своей продукцией биотеха, фармацевтической технологией, проектными услугами. Например, российские компании осуществляют проектирование в интересах значительного количества известных, ведущих мировых компаний — от Airbus и Siemens и других, и американских компаний. В этом смысле я вижу, что это требуется. Но вот модель выхода с несырьевым экспортом больше сегодня зависит и связана с созданием защиты прав интеллектуальной собственности, оборотом интеллектуальной собственности, обеспечением условий для ее экспорта. На этом пути, я думаю, нужно максимально облегчить работу этих компаний. Поэтому в рамках нашей стратегии мы этот сектор берем как один из основных, которые мы попытаемся «оживить» и предоставить новые возможности нашим российским компаниям.

 

Ведущий: Спасибо! Я прошу прощения у всех, кто хотел задать вопросы. К сожалению, у нас время сессии подошло к концу. И мой последний вопрос, Алексей Леонидович, к вам такой: нам, к менеджерам, предпринимателям, которые сидят сейчас в зале, — что бы вы порекомендовали, посоветовали? Или, может, какое-то напутствие — громкими словами буду выражаться — дали? Что мы — каждый из нас — каждый день должны делать, что предприниматели должны предпринимать, чтобы, может быть, не мы, но наши дети в 2035 году жили в другой стране?

 

Алексей Кудрин: Первое... Я уже немножко об этом говорил, я только подытожу. Первое: не успокаиваться каждый день. Это совершенствование своего бизнеса каждый день, поиск новых решений. Сегодня, в нашем современном мире, это необходимо, даже в России — хотя, может быть, у нас некоторые процессы проходят, так сказать, медленно. Второе: самообразование. Это то, о чем я тоже говорил: мобилизация и создание креативных команд у себя, креативных центров, может быть, отдельных подразделений. Сегодня — я, может, еще раз повторюсь — нужно создать центры управления изменениями в своих компаниях. Отчасти они должны быть немножко отделены от такой постоянной, рутинной работы вашей структуры. Искать новое и внедрять в своем бизнесе — это просто веление времени. И я еще сказал: не быть равнодушными, быть социально активными. Ваши мнения — через сети, через ваше активное участие в форумах, в различных проектах социального или гражданского характера — чрезвычайно важны. Вот сейчас прошли выборы — многие остались дома, не пошли. Понятно: может быть, не многие ожидали изменения. Но через отдельные проекты ваш голос должен быть всё время слышен. Вы самые активные, самые эффективные. Поэтому я вам желаю быть такими и не опускать руки никогда: даже в кризис и даже, может, когда вокруг нас не всегда благоприятная психологическая атмосфера. Тогда, в конце концов, вы победите. Желаю вам таких побед.