×

25 Апреля 2014 14:05
5238
0

JSON TV: Добрый день! С вами программа «Будущее где-то рядом». Сегодня у нас в гостях Алексей Баринский, инвестиционный директор группы QIWI. Сегодня мы поговорим о венчурном рынке России. Алексей, здравствуйте.

 

Алексей Баринский: Добрый день.

 

JSON TV: По нашим оценкам, весь венчурный рынок в России в прошлом году составил 3,2 миллиарда долларов, из которых 900 миллионов – это новое финансирование. Вы согласны с этими цифрами? Насколько они ложатся в вашу картину мира.

 

Алексей Баринский: Похоже, что цифры объективные. Дело в том, что рынку, безусловно, не хватает прозрачности. Здесь вашу работу тяжело переоценить, поскольку точных данных, естественно, нет. Очень мало кто раскрывает и истинные объемы сделок, и размеры сделок. Но по нашим данным, цифры примерно такие же.

 

JSON TV: В рамках исследования, мы проводили выборочный опрос экспертов и игроков рынка, которые оценили рост рынка в 2013-м году по сравнению с 2012-м где-то на 20%. Ваше мнение совпадает с этим?

 

Алексей Баринский: По нашим данным, наоборот наблюдалось определенное снижение темпов. Я не уверен, как нам с вами поступить – я могу с вами согласиться…

 

JSON TV: Здесь как раз не надо соглашаться.

 

Алексей Баринский: По нашим данным, как раз наоборот. Мы заметили некое снижение активности в количестве сделок. Другое дело, что мы увидели, что средний ticket увеличился. Однако общее количество сделок на рынок несколько снизилось по сравнению с предыдущим годом.

 

JSON TV: В целом вы считаете, что в денежном выражении рынок либо остался на том же уровне или даже чуть уменьшился?

 

Алексей Баринский: Возможно, незначительно уменьшился. Скорее так. 

 

JSON TV: С точки зрения структуры рынка ничего нового, на ваш взгляд, не произошло. Как большая часть сделок происходила в секторе ИКТ – так и происходит. Думаю, что вы это видите.

 

Алексей Баринский: Абсолютно. Да.

 

JSON TV: Следующий вопрос касательно роли венчурных подразделений у крупных корпораций. По нашим оценкам, каждая 8-я сделка (то есть 12% всех сделок) происходила при участии корпоративных венчурных подразделений, таких как “QIWI Venture”.

 

Мне бы хотелось понять идеологию этого инвестирования. Что дает венчурная инвестиция крупным корпорациям? Это возможность сэкономить на R&D. Это возможность привлечь какие-то таланты и потом взять их в штат. Или это что-то другое.

 

Алексей Баринский: В этот список еще можно еще добавить: попытки «евангелизировать» собственные сервисы и продуты, можно попробовать построить некую экспериментальную лабораторию и так далее.

 

Целей может быть несколько.

 

Можно просто рассматривать венчурное инвестирование как еще один способ зарабатывать.

 

Мы проверяли, по большому счету, две гипотезы.

 

Гипотеза первая заключалась  в том, что будущее QIWI в некотором смысле находится за пределами QIWI. «Скорее всего, мы должны прийти к чему-то, чего пока еще не делаем» – это была первая гипотеза. Гипотеза вторая – «Скорее всего, рынок сам лучше знает, что ему от нас хочется, нежели мы».

 

Предложение было – сходить в этот рынок и спросить, что мы можем ему такое построить или создать, что ему было бы необходимо.

 

Эти гипотезы мы и отрабатывали. Как “QIWI Venture” мы не ищем выходов из сделок. Для нас выход из сделки, скорее, значит неудачную инвестицию, нежели удачную.

 

Идеальный сценарий – когда этот вновь созданный бизнес органично дополняет наш родительский бизнес, и возврат инвестиций происходит через наши корневые сервисы. 

 

JSON TV: Это мнение вашей компании немного особняком отстоит от остальных игроков таких как “GoogleVentures”, “Intel”, “Microsoft” (Фонд посевного финансирования). С вашей точки зрения, в чем заключаются их основная мотивация?

 

Алексей Баринский: По-моему мнению, “Microsoft” – как раз яркий представитель модели «евангелизации» собственных сервисов. У них очень честная, открытая и приятная позиция. Они поддерживают предпринимателей, которые работают вокруг либо на продуктах “Microsoft”. У них развита очень грантовая система.

 

На мой взгляд, эта позиция очень понятна рынку, очень понятна участникам этого рынка и самое главное – стартаперам. Чем им [стартаперам] комфортнее пользоваться теми инструментами, которые мы предлагаем, тем, наверное, Фонд лучше работает.

 

Intel”, по моему ощущению, конструирует себе будущее (если я могу так сказать). Я думаю, что “Intel” точно видит, куда он должен прийти, и заранее формирует для этого всю инфраструктуру, всю среду, инвестирует вокруг этого.

 

У “Google” очень много разработок вокруг текущего сервиса. Что, в общем-то, для них тоже правильно.

 

Мне очень нравится то, что делает «Яндекс» c “TolstoySummerCamp”. Еще одна модель, которая не про венчурные инвестиции – но про взращивание новых предпринимателей. Идея в том, чтобы взять человека и превратить его в бизнесмена. Это если очень коротко.

 

JSON TV: Это история бизнес-инкубатора.

 

Алексей Баринский: Это больше на акселератор, наверное, похоже. Тоже свой способ  вырастить будущее поколение предпринимателей и окружить свою компанию понятным тебе бизнес-окружением, бизнес-средой.

 

JSON TV: Мы видим несколько таких бизнес-моделей. “Intel” и “Google” знают, куда они придут, и под это подстраивают свои венчурные инвестиции – тем самым выращивая свою «эко-систему».

 

“Microsoft”, по большому счету, занимается тем, что выращивает лояльных себе бизнесменов и пропагандирует использование своих продуктов.

 

«Яндекс» – это история, скорее, про выращивание людей, а не проектов.

 

Здесь вы все-таки стоите особняком. Это история про то, как компания пытается найти себе что-то новое путем инвестирования опять-таки в новое. Это если в сухом остатке. Я правильно говорю?

 

Алексей Баринский: Да, похоже на то. Мы довольно долго пытались найти свой путь в этом многообразии действующих систем. Да, думаю, у нас несколько особый в этом смысле путь. Во многом благодаря (или вопреки – не знаю, как уж лучше сказать) тому, что мы лидеры по части моментальных платежей, и в этом смысле нам сложно на кого-то ориентироваться.

 

От продукта и до функционирования венчурного фонда нам приходится разрабатывать что-то свое, поскольку не на кого оглянуться в этом смысле. 

 

JSON TV: В кого вы инвестируете и почему?

 

Алексей Баринский: Очень хороший вопрос. У нас очень широкий спектр для инвестиций. Мы очень любим все, что связано с мобильной коммерцией, с электронной коммерцией. Смотрим на логистические сервисы. Смотрим на всё, что касается обработки больших массивов данных, поскольку для нас это краеугольный камень. Мы смотрим на проекты, связанные с дополненной реальностью и так далее.

 

Но я бы особо хотел сказать, что мы смотрим в этом смысле не на проекты, а на людей. Нам чрезвычайно важно качество команды, в которую мы инвестируем. По моему ощущению и по тому, что я вижу в рынке, это на данный момент, является определяющим.

 

Любой даже самый замечательный и качественный сервис в состоянии очень быстро прекратить свое существование, если он не поддержан хорошей командой. Для нас это является определяющим: мы инвестируем в команды. 

 

JSON TV: Команды – краеугольный камень венчурного бизнеса, я с вами согласен. Но за командой должен быть проект, который может либо соотноситься с вашим основным бизнесом, либо не соотноситься. Для вас важно, чтобы этот проект как-то коррелировал с вашим ключевым core business, или это не так принципиально.

 

Алексей Баринский: Нам бы хотелось, чтобы он коррелировал с нашим основным родительским бизнесом. Поскольку наша модель подразумевает, что инвестиции возвращаются через корневые сервисы. Однако не раз и не два мы сталкивались с ситуацией, когда в ходе развития проекта он менялся до неузнаваемости. Концепция, заложенная в него в начале и заложенная изначально в бизнес-модель, не подтверждалась. Подтверждалась совершенно другая – шли в ту сторону.

 

Поскольку это во многом эксперименты, здесь гораздо важнее гибкость ума и возможность адаптироваться к этим изменениям, нежели качественно подготовленный проект, меморандум – как угодно.

 

JSON TV: Все-таки речь о команде идет.

 

Алексей Баринский: Боюсь, что это является определяющим.

 

JSON TV: Приятно, что люди разделяют мою точку зрения, хотя зачастую я слышу, что основное это все-таки проект. Но я соглашусь с вами: основное это люди.  Если у них есть некий проект – проект можно поменять. А с людьми в последнее время на рынке проблема. Ну да, ладно.

 

По нашим данным, в прошлом году, вы сделали две инвестиции. «Карбэй» (carbay.ru) и «47 ресторанов» (47cafes.com). Возможно, что-то еще – но мы об этом не знаем. Насколько эти инвестиции, по-вашему, успешны? Почему вы инвестировали именно в эти проекты.

 

Алексей Баринский: Я считаю все инвестиции очень успешными. Потому что даже вынесенный урок – это хороший способ потратить деньги. Главное вынести правильные уроки и из всех своих инвестиций.

 

С точки зрения бизнеса не все инвестиции оправдались. Наверное, так можно ответить. Например, с «Карбэй» (carbay.ru) мы не продолжили отношения.

 

Сервис не выполнил KPI, который мы с ним вместе согласовали и выставили. Нам не совсем было понятно, в какую сторону проект развивается. У нас было такое ощущение, что на каком-то этапе мы по-разному стали понимать то, к чему этот проект должен прийти. В конечном итоге приняли решение расстаться.

 

У нас есть, помимо прямых инвестиций, грантовая модель работы. В этом смысле про некоторые проекты широкая общественность пока не знает.

 

Мы очень ценим сотрудничество с вузами и с околовузовскими образовательными институтами – например, инкубатор Высшей школы экономики. Мы второй год подряд поддерживаем их конкурс инновационных проектов, в рамках которого лучшие проекты могут получить от нас гранты или инвестиции (в зависимости от того, на какой стадии проект находится).

 

Это наиболее удачная наша находка или инвестиция. 

 

JSON TV: Мы поняли, зачем крупные корпорации создают свои венчурные подразделения: какие цели они при этом видят, каких целей хотят достичь. На наш взгляд, отличие таких венчурных подразделений от классических венчурных фондов в том, что не стоит задача успешного выхода – зачастую либо всегда. 

 

Любой венчурный фонд проинвестировал – дальше они привели своих стартаперов в другой венчурный фонд. Все доходит до Силиконовой долины, где и заканчивается. Потом только IPO – и счастливая жизнь на Багамах.

 

Алексей Баринский: Какая радостная картина! (Смеются).

 

JSON TV: Мне представляется, когда инвестируют в венчурный фонд крупные корпорации немного другая. Если они заходят – видимо, заходят надолго, если не навсегда. Я прав или не прав?

 

Алексей Баринский: Да, вы правы. По нашим ощущениям, так и должно быть в идеальном виденье мира. Единожды подружившись на стадии seed или pre-seed, дойти с проектом до стадии бизнес-зрелости.

 

JSON TV: По большому счету, это полное нарушение классической идеологии венчурного инвестирования. Возвращаясь к вопросу о будущем. Мы видим, что рост венчурных инвестиций от крупных корпораций с каждым годом растет. Либо они напрямую инвестируют, либо через свои венчурные подразделения – не важно.

 

Не приведет ли это через 5 – 7 – 10 лет к тому, что венчурная отрасль (не только российская, но и мировая) изменится драматическим образом: большая часть инвестиций будет делаться в “Facebook”,“Microsoft”, “Google”, “Intel”, “Cisco”. Останется парочка больших фондов, типа “Sequoia”, так и быть.

 

Или все-таки эта история про существование различных бизнес-моделей, которые конкурируют друг с другом, но ни одна не побеждает.

 

Алексей Баринский: Я бы разделил этот вопрос очень четко: про российский венчурный рынок и про остальной. Потому что Россия особая в этом смысле страна. Говорить о том, что здесь какая-то серьезная конкуренция среди разных методологий работы с предпринимателями, я бы не стал. Об этом говорить пока рано.

 

JSON TV: Про Россию – согласен абсолютно.

 

Алексей Баринский: Влияние корпораторов безусловно увеличится. По одной основной причине: у корпораторов нет другого выбора, кроме как увеличить собственное влияние на этом рынке.

 

Как можно было развиваться компании, скажем 20 – 30 лет назад. Ты мог выделить некий НИОКР или отдел исследовательских разработок, который бы целый день занимался исследованием новых или оптимизировать текущие процессы – в общем, какую-то исследовательскую деятельность вести. Наверное, это можно было себе даже 10 лет назад себе позволить.

 

Сейчас скорость развития рынка и скорость порождения новых потребностей у людей настолько высокая, что эти НИОКРы просто не в состоянии успеть за этим.

 

Кроме этого, НИОКР всегда в своем мире варится. Если это НИОКР при кондитерской фабрике, то он, скорее всего, экспериментирует с конфетами и кексами. Он совершенно не в состоянии будет придумать что-то с этим не связанное.

 

По большому счету, у нас в этом смысле нет выбора: мы вынуждены идти в рынок. Другое дело, с чем мы туда идем. Это очень серьезный момент. Как я это вижу, у корпораторов нет другого выбора кроме как объединиться в этом смысле.

 

JSON TV: Что вы имеете в виду – «объединиться»?

 

Алексей Баринский: В какой-то момент мы (корпоративные инвесторы) осознаем необходимость того, чтобы сложить все свои усилия, ресурсы, все свои технологические возможности, какие-то, базы знаний и прочее в какой-то один котел. Поскольку то, что сейчас происходит, это такое подобие конкуренции: рынка еще нет, а мы за него уже конкурируем. В этом смысле, мне кажется, что корпораторы – единственные, кто в состоянии этот рынок создать. Я имею в виду настоящий прозрачный рынок, с понятными механизмами – сделать его более цивилизованным и качественным.

 

Поэтому в какой-то момент, мы наверное, все корпоративные инвесторы (а уж IT-инвесторы точно!) должны сесть и сказать: «Ладно, у меня есть контекстная реклама – я ее своим проектам даю. Но давайте, раз уж мы с вами объединяемся, то давайте на всех». Потому что по отдельности вот это создание большого количества замкнутых эко-систем… Это по большому счету создание таких…

 

Есть же понятие clousloopsystems: такая закрытая система, которая сама же производит для себя и сама же потребляет. На мой взгляд, это путь в никуда.

 

Единственно возможное будущее – это открытые системы. Это открытый код, общая со-платформенность и так далее. В этом смысле у нас тоже выбор не велик. Нам надо будет в ближайшем будущем садиться договариваться.

 

JSON TV: Это очень интересная история. Посмотрим. Было бы интересно посмотреть на то, как это будет происходить. Если будет конечно. А про мировой рынок что думаете?

 

Алексей Баринский: В мировом рынке это уже довольно обыденное явление. На Западе, например, совершенно нормально, когда в  проект заходит 10 – 15 фондов, при этом там могут быть несколько корпораторов, несколько институционалов, несколько «ангелов». В этом нет большой беды – потому что, ну, правда, нет большой беды.

 

Если эта штука призвана родить продукт, которым все эти люди будут пользоваться (в бизнесе ли, персонально ли, продавать ли и так далее) – совершенно не важно, кто тебе поможет в нем.

 

Там, безусловно, выше конкуренция. Безусловно, жестче правила. С другой стороны, правила более прозрачны и понятны. Там нет попыток собрать много денег под красивый PowerPoint для того, чтобы потом этот “PowerPoint” его еще больше перепродать. 

 

JSON TV: Резюмирую. По вашему мнению, на российском рынке влияние корпораторов будет увеличиваться. Вы считаете, что на определенном этапе целесообразно будет корпоративным инвесторам просто договориться о единых правилах игры и едином взаимодействии. А на мировом рынке уже собственно… Когда мы говорим «мировой», то мы имеем в виду, естественно, американский.

 

Алексей Баринский: Не совсем. Потому что например, уровень развития “FINTECH”в Англии – потрясающий, уровень развития «Гиндева» в Азии – потрясающий. Ну и количество проектов, рожденных там.

 

JSON TV: Согласен. Но это локальные игроки. Это локальный сегмент. Если говорить от ВВП, то венчурный рынок США – 0,2% ВВП. Россия, Китай и Европа – одинаково по 0,04% ВВП (то есть в 5 раз меньше).

 

Тем не менее, на международном уровне идет симбиоз различных бизнес-моделей, которые привели к тому, что правила игры изменились. По большому счету, не важно, кто в какой последовательности инвестирует.

 

Алексей Баринский: По моему ощущению, именно так. Наши зарубежные коллеги просто на другой уровень вышли. Мне, если честно, российский рынок напоминает остров, полный банановых пальм. Вдруг кто-то научился палкой сбивать эти бананы. Он же никому не скажет об этом – потому что «это же мое достижение».

 

Есть такая теория игр, есть несколько законов. Ее очень хорошо Нэш описал. Об этом было сказано, что  важно благо персональное  и групповое, тогда эта штука заработает. По моему ощущению, они это осознали, приняли, пережили и уже с этим работают. А нам еще только предстоит.

 

JSON TV: Я очень надеюсь, что это счастливое будущее не за горами: не 5 – 10 лет, а хотя бы 1 – 2 года. Мы с вами научимся не только поодиночке «сбивать бананы», но и передавать палку соседу. Изобретать все более и более инновационные палки. (Смеются). Спасибо, что пришли.

 

Алексей Баринский: Да. Спасибо большое.

 

Заказать стенограмму TV-программы, Интервью, Конференции, большого Форума или Конгресса, радиопрограммы - делового или светского мероприятия можно в компании «Свежие Материалы» Тел. +7 904 64 226 79 , info@ima-ges.ru