×

7 Августа 2014 17:17
3632
0

JSON.TV: Добрый день! С вами программа «Будущее где-то рядом», и сегодня у нас в гостях Константин Антоневич, сооснователь компании Web.University. Мы будем говорить об онлайн-образовании. Мой первый вопрос сводится к следующему: если мы говорим об онлайн-образовании, правомерно ли утверждать, что это именно образование как процесс? Исторически образование — это передача знаний путем некой методики с последующей проверкой, то есть мы видим некий законченный процесс, который приводит к получению некого конечного результата в виде диплома, аттестата и т. п. В онлайн-образовании такое существует?

 

Константин Антоневич: Добрый день, Владимир! Прежде всего спасибо, что пригласили на передачу. Действительно, вы сейчас затронули очень актуальный вопрос. Многие считают, что онлайн-образование в его текущем виде — это вообще не образование, а просто набор видео, которое люди просматривают ради своего развлечения. Я с этим не согласен. Вы совершенно верно заметили, что есть несколько критериев, по которым можно оценить, является ли процесс образовательным либо это какой-то развлекательный процесс. В современном онлайн-образовании есть все основные элементы. Например, если мы возьмем самый известный курс, типа Coursera, то там будет как теоретический материал, так и какие-то практические задания, которые проверяются и оцениваются, есть и финальные задания, и тесты, и дипломы. Более того, эти дипломы сейчас уже начинают котироваться в ведущих западных вузах.

 

JSON.TV: Только начинают?

 

Константин Антоневич: Да, только начинают.

 

JSON.TV: То есть процесс эволюции набора видео, набора образовательных курсов в полноценное образование пока не закончился?

 

Константин Антоневич: Я бы так не сказал. Рынок именно теоретического, фундаментального, базового образования уже достаточно сформирован. Это все началось несколько лет назад, и на данный момент уже есть тысячи курсов ведущих вузов: MIT, Гарвард, Йель и т. д., список можно продолжать до бесконечности. Причем эти курсы существуют не только на английском языке. Они сертифицируются, по ним выдаются дипломы, по ним есть тесты. Более того, и здесь очень интересный момент: есть даже системы наблюдения того, как абитуриент проходит тест, то есть их нельзя сфальсифицировать. Есть специальные офлайновые тестовые центры. В них за отдельную плату можно пройти тест, и, в данном случае, сертификат будет обладать большей валидностью, то есть будет более достоверным.

 

JSON.TV: И все-таки, Константин, можем ли мы говорить, что если студент поступил в Гарвард, заплатил приличную сумму денег, то очевидно, что после того как он окончил этот вуз, он рассчитывает, что сумма, которую он заплатил, будет ему возвращена очень быстро за счет большой заработанной платы, хороших условий труда и т. д. Если тот же самый студент не пошел в Гарвард, а прочитал все гарвардские курсы, выложенные на Coursera или где-то еще, сдал экзамены, заплатил за них деньги, то может ли он рассчитывать на ту же самую зарплату, как если бы он обучался в Гарварде?

 

Константин Антоневич: Конечно, здесь вы правы. В данный момент это не является заменой. Нельзя вместо бакалавриата Гарварда послушать онлайн по-отдельности полный набор гарвардских курсов и получить полную замену. Так это пока, к сожалению или к счастью, не работает. Но тем не менее это является именно дополнением к базовому образованию. То есть человек, уже получивший базовое образование в своем родном вузе, может потом расширить, как-то проапдейтить, обновить свои знания в интересующих его областях с помощью онлайн-образования. Более того, диплом, который он получит, будет засчитан либо в каком-то вузе, если он и дальше будет продолжать обучение, либо работодателем. Например, в Linkedin’е, это крупнейшая рабочая социальная сеть, можно опубликовать ссылку на свой диплом по тому или иному курсу, например, из Coursera или другого курса.

 

JSON.TV: Тогда давайте поговорим о том, какие сейчас предлагаются курсы в России, на Западе и чем они отличаются. Все знают Coursera, кто-то слышал о российском Eduson.tv, кто-то слышал о том, что 10 лет назад этот процесс начинал MIT. Какие курсы вообще существуют на Западе, какие в России и как они монетизируются?

 

Константин Антоневич: Здесь можно выделить два основных направления. Если говорить совсем просто, то есть курсы с сопровождением, которые привязаны ко времени, где занятия происходят с преподавателем, но не лично, а с миллионом людей одновременно.

 

JSON.TV: То есть это больше похоже на офлайн-образование, когда есть преподаватель, есть набор курсов?

 

Константин Антоневич: Да, совершенно верно. Там есть четкие временные границы: начало, конец курса, и ты его либо сдал, либо не сдал. Другой, параллельно существующий вариант — но это не замена, а альтернатива, когда полностью готовый, завершенный курс выложен в Сеть, и его можно купить либо бесплатно подписаться в любой момент. Это курсы без сопровождения, их можно пройти в своем собственном режиме. Соответственно, и на Западе, и в России существуют обе модели. Чем интересен этот рынок? Он появился буквально пару лет назад.

 

JSON.TV: Как же пару лет назад? MIT начинал еще в 2004-м году?

 

Константин Антоневич: Вы правы, здесь можно сказать, что какие-то библиотеки, видео появлялись еще и раньше, еще в 90-е. MIT действительно, как вы правильно заметили, создавал свой Open Сourse  Ware (базу онлайн-курсов), начиная с 2002-го года. В течение 7 лет они пытались ее как-то монетизировать, пытались придумать, как ее предложить пользователям, чтобы она была наиболее эффективна. В итоге это стало некоммерческой платформой.

 

JSON.TV: То есть зарабатывать на этом нельзя?

 

Константин Антоневич: Нет, здесь я с вами не согласен. Зарабатывать на этом можно, и уже успешно зарабатывается. Например, Coursera предлагает платные сертификаты, то есть сам курс можно прослушать бесплатно, а диплом по нему получить уже платно. С другой стороны, есть платные курсы с самого начала — это прикладные курсы. Например, есть американская платформа Udemy, на которую, в частности, мы ориентировались, когда создавали свою платформу. Это именно прикладные курсы, то есть если вы хотите научиться играть на гитаре, или танцевать, или что-то еще, — большинство навыков можно осваивать онлайн. Есть ведущие, очень известные спикеры, тренеры, они передают свои знания миллионам людей. Более того, они зарабатывают на этом. В среднем, будь то тренер или спикер, на Udemy он зарабатывает 7 тысяч долларов со своего курса. Что, в общем-то, очень неплохо для такого незатратного продукта. Один раз прочитал, записался и все.

 

JSON.TV: Помимо Udemy, известной Coursera, ресурса MIT, какие в мире есть еще крупные онлайн-платформы?

 

Константин Антоневич: Есть три самых известных — это Coursera, edXи EduCity, они появились в 2011-2012-м годах и изначально имели некоммерческую направленность. Это такие фундаментальные курсы с сопровождением, которые создавались ведущими вузами, такими как MIT, Гарвард, Йель и т. д.

 

JSON.TV: То есть получается, что вузы дают своей контент, который эти площадки распространяют?

 

Константин Антоневич: Да, так и есть. Обычно либо преподаватели, либо выпускники этих вузов создавали такую технологическую платформу, с помощью которой можно было донести материал до миллионов людей.

 

JSON.TV: Зачем это Гарварду и Йелю?

 

Константин Антоневич: Очень хороший вопрос, его многие задают. Зачем нужно тратить миллионы долларов? Ведь создание платформы стоит не так дорого, а вот создание контента, поддержка, развитие — это все достаточно затратный процесс. Зачем это нужно? Например, MITвложил уже 150 миллионов долларов в свои MIT OpenСourseWare. Это нужно для нескольких целей. Во-первых, это реклама. MITза счет того, что так удачно разместил свои онлайн-курсы и правильно себя спозиционировал, как ведущий вуз, который занимается передовыми технологиями.

 

JSON.TV: Они всегда такими были.

 

Константин Антоневич: Безусловно, но за счет этого новый слой людей, новый пласт потенциальных студентов узнал о них и подумал, что действительно стоит туда пойти. Иными словами, многие студенты, которые пришли в MIT, пришли благодаря этим курсам.

 

JSON.TV: То есть вы думаете, что если бы MITне вложил 150 миллионов долларов, у них были бы проблемы с набором студентов?

 

Константин Антоневич: Нет. Проблем не было. Но, безусловно, доступ к лучшим студентам, лучшим кадрам у них появился во многом благодаря этому. Во-вторых, это, в некотором смысле, мода. В данный момент это стало модой, сейчас вузу просто необходимо уже иметь какие-то онлайн-курсы. Вузы, в том числе российские, это понимают и подключаются. Но это происходит не только на уровне «модная технология, но непонятно, для чего она нужна», она на самом деле приносит пользу. Получается, что прослушивание курсов онлайн очень сильно увеличивает охват аудитории, можно оперативно проводить очень интересные исследования, и это вторая цель MIT. То есть, например, платформа edX, про которую я говорил выше, используется в том числе для сбора статистики. Представьте себе, что вы хотите провести какой-то научный эксперимент. Например, проверить, как именно отображение слайдов в вашей презентации, или подача материала, или тот или иной тест влияют на усвояемость аудиторией материала. Если вы это проводите в «живом» классе, где присутствует 300-500 человек, то получаете довольно небольшую статистическую выборку, результаты получаются не столь интересными. В случае с edXом один курс и один какой-нибудь тест охватывают сразу миллионы людей. Получается очень интересная статистика.

 

JSON.TV: То есть это некий маркетинговый ресурс с точки зрения улучшения образования и поиска новых подходов к его подаче?

 

Константин Антоневич: Да, я бы даже сказал, что этот подход научный и фундаментальный.

 

JSON.TV: Вы затронули интересный вопрос — миллионы пользователей у того же edXа. А есть точные цифры? Сколько пользователей у Coursera, сколькоу MIT, сколькоу российских платформ?

 

Константин Антоневич: Самая крупная площадка на данный момент — это Coursera, у них 7 миллионов.

 

JSON.TV: 7 миллионов пользователей, которые зарегистрировались вообще или которые слушают прямо сейчас?

 

Константин Антоневич: Это 7 миллионов человек, которые хотя бы раз прослушали курс. Это, конечно, не те, кто прямо сейчас, в данный момент слушает курсы.

 

JSON.TV: А сколько прямо сейчас слушают?

 

Константин Антоневич: Такой статистики у меня нет, я думаю, что это 1/5 от этого числа.

 

JSON.TV: Ну, это тоже достаточно большие цифры.

 

Константин Антоневич: В любом случае речь идет о миллионах людей. При этом каждый день проходят какие-то курсы, а каждую неделю запускаются новые. Если брать все крупные платформы, то в общей сложности будет порядка 15 миллионов пользователей, которые хотя бы раз что-то прослушали. То есть это население довольно крупной страны.

 

JSON.TV: 15 миллионов — это где-то за 2 года?

 

Константин Антоневич: Да, по сути, этот взрывной рост начался в 2012-м году. То есть этот рынок существует в активной фазе 2 года.

 

JSON.TV: В России тоже уже существует ряд платформ, насколько я знаю, это Eduson, ваша платформа. Чем российский рынок отличается от западного? Есть ли у российского рынка такие же радужные перспективы, как мы видим на Западе? 15 миллионов за два года в образовании — это действительно прилично. Что в России?

 

Константин Антоневич: В России, конечно, немного другая ситуация. Российский рынок стартовал с некоторым запозданием, хотя и небольшим, то есть, если 2012-й год был назван американским журналом TheNewYorkTimes годом MOOC (Massive Open Online Courses), то есть этих открытых платформ, то в России такой год наступил в 2013-м, когда были запущены три крупнейших проекта: «Универсариум», Eduson.tv, и еще был третий проект, сейчас не вспомню название, он немного отошел на задний план.

 

JSON.TV: А почему не LinguaLeo?

 

Константин Антоневич: LinguaLeo существует дольше, и он немного другой модели. Это именно языковые курсы, в которых очень интересно связаны части с геймификацией. Они в каком-то смысле занимают передовые позиции, именно в области экспериментов с геймификацией, с работой с пользователем.

 

JSON.TV: Это понятно, но почему вы не отнесли LinguaLeo к онлайн-образованию? Это же образовательный проект, правильно?

 

Константин Антоневич: Да, это образовательный проект. Просто он не относится к этому новому поколению курсов. Но, в принципе, формально он, безусловно, относится к тому же рынку онлайн-образования в России. Здесь вы правы.

 

JSON.TV: Ну вот, вернемся к Eduson, к «Универсариуму», к вашему новому проекту Web.University. Какие отличительные черты у российских площадок от зарубежных и, с точки зрения количества пользователей, сколько их сейчас?

 

Константин Антоневич: Точную оценку пользователей сейчас сложно дать, потому что такая статистика не публикуется, но я думаю, что речь идет о 1-3 миллионах человек.

 

JSON.TV: Которые за все время на всех площадках что-то просмотрели?

 

Константин Антоневич: Которые сейчас зарегистрированы, как-то в той или иной степени участвуют в одном или нескольких проектах. Очень популярны сейчас в России вебинары. Это, кстати, одно из отличий, может быть, от западного рынка, то есть у нас именно фундаментальные курсы, они немного позже появились. Российский рынок сразу начался с платных курсов, с коммерческой составляющей. Это связано и с тем, что у нас вузы заняли не такую поддерживающую позицию, то есть не сразу заняли поддерживающую позицию по отношению к этим проектам.

 

JSON.TV: Сейчас они поддерживают?

 

Константин Антоневич: Да, сейчас поддерживают. Сейчас в Высшей школе экономики, например, уже 100 тысяч человек студентов, которые на первые 12 курсов (они записали 12 курсов с Coursera за первое полугодие 2014-го года) порядка 100 тысяч человек прошли обучение. Даже не зарегистрировались, а прошли обучение. Чтоб вы понимали, это по количеству больше, чем несколько филиалов ВШЭ.

 

JSON.TV: Кроме «вышки» этим кто-нибудь еще занимается?

 

Константин Антоневич: МФТИ этим занимается, Санкт-Петербургский университет, но и остальные тоже подключаются. МГУ, например, работает не с Coursera, а с «Универсариумом».

 

JSON.TV: Вернемся тогда все-таки к площадкам. Мы немного не договорили. Вы сказали, что российские площадки сразу пошли по платной модели. Это единственное отличие от Запада?

 

Константин Антоневич: Нет. Еще есть один момент, связанный с вебинарами и коротким форматом. У нас очень быстро появилось действительно много всяких площадок, на которых просто выложены видео, какие-то часовые записи прямо со статичной камеры лектора. Это, к сожалению, в российском сегменте интернета на данный момент наиболее массовый контент. То есть, если вы наберете урок по какой-то теме в поиске, то, скорее всего, наткнетесь именно на такую любительскую запись.

 

JSON.TV: Почему это неправильно?

 

Константин Антоневич: Поскольку, во-первых, эти видео не смотрят целиком, они плохо выглядят, они скучные, они не вовлекают, и они не создают полноценную модель обучения, то есть это именно как какой-то фильм развлекательный, можно посмотреть, можно — нет. Все-таки онлайн-образование, как вы правильно сказали, это именно целый набор критериев: нужно, чтобы были и тесты, и правильно структурированный материал по правильно поданной схеме, с какими-то проверками, и дипломы, и сопровождения в той или иной степени, чтобы можно было хотя бы какой-то вопрос отправить автору. Может быть, он не сопровождает курс в постоянном режиме, но, по крайней мере, какой-то фидбэк можно установить.

 

JSON.TV: Вы упомянули о том, что часовые лекции — это не очень правильно. Я правильно понимаю, что на Западе в основном представленное видео является коротким?

 

Константин Антоневич: Да. Даже есть такие исследования у того же edX, что наибольшей эффективностью обладают ролики продолжительностью 6-9 минут. Это связано с тем, что люди пользуются этими ресурсами как дополнительным образованием, смотрят это по вечерам и могут быть уставшими, и, конечно, какие-то длинные, сложные материалы просто не удерживают внимание пользователя.

 

JSON.TV: Помимо длинного видео и некой платной модели, какие-то еще особенные черты российского рынка образования существуют? Вебинары, конечно же, еще.

 

Константин Антоневич: Да, вебинары. Еще есть интересный момент: насколько по-разному развиваются российские платформы, наверное, это есть и в американских платформах, просто те из них, которые стали международными, более однородные. Есть Coursera, edX, есть Udemy, они более-менее каждый в своем сегменте похожи. В России у нас есть Eduson, который занимается корпоративным обучением, по крайней мере, нацелен на этот сегмент и изначально был нацелен на международный рынок. Они снимали все курсы на английском языке, а потом переводили на русский, хотя проект российский. С другой стороны, есть «Универсариум». Это проект, созданный при поддержке АСИ, он некоммерческий, бесплатный. Это именно аналог российской Coursera с фундаментальными курсами и четкой привязкой ко времени. С третьей стороны, есть Zillion, который является площадкой вебинаров, и эти вебинары предлагаются как вживую, так и в записи, причем вживую часто бесплатно, в записи — платно. Тоже какая-то своя модель монетизации. Этой эклектичностью, этим разнообразием очень интересен российский рынок, сейчас нет той одной доминирующей модели, платформы, и это, конечно, должно поменяться в дальнейшем, потому что сейчас непонятно.

 

JSON.TV: Насколько я знаю, сейчас даже нет до сих пор единого подхода к ценообразованию на рынке?

 

Константин Антоневич: Нет. Цены очень разные, могут варьироваться от 100 рублей за какой-то ролик, например, или за какой-то мини-курс, и вплоть от 15 до 20 тысяч за полноценный курс с дипломом и даже с какой-то государственной сертификацией.

 

JSON.TV: Хорошо. Тогда последний любимый вопрос. Через 5 лет что будет в онлайн-образовании и как оно будет сосуществовать с классическими университетами?

 

Константин Антоневич: Это вопрос, который сейчас беспокоит всех, мне кажется, потому что на него действительно нет однозначного ответа и не существует понятного сценария. Во что верю лично я и что является доминирующей парадигмой на рынке — это то, что, во-первых, онлайн-образование не вытеснит офлайн в ближайшие 5 лет потому, что они немного разные, и они будут существовать параллельно, одно будет дополнять другое. Второе — онлайн будет сочетаться с офлайном в виде какого-то гибрида, прямо внутри одного курса, то есть это то, про что мы сейчас пытаемся думать и в каком направлении работать, это курсы с элементами офлайна. Представьте себе, что вы можете прослушать видео и потом, выполнив какое-то задание, отправить его на проверку живым людям и получить живую консультацию в офлайн-режиме, потом снова посмотреть какой-то материал онлайн и т. д. То есть такая гибридная модель, которая дает намного выше retention, то есть удержание пользователей выше и намного больше эффективность. Этот гибрид, мне кажется, будет превалировать в дальнейшем. Следующее, что будет, — это какая-то унификация, потому что сейчас предлагаются любые форматы: и отдельные видео, и курсы, и вебинары, и все остальное. Должна быть какая-то стандартизация, должны выделиться несколько крупных игроков, скорее всего, в каждом из сегментов, и будет, таким образом, концентрация рынка. Это если говорить про 3-5 лет. В ближайшие годы для инвесторов, наверно, рынок будет очень интересен, потому что прогнозируется 50-процентный рост ежегодно. Наверно, его сложно сейчас оценить в цифрах, так как мало статистики, но то, что рост будет очень значительный, — это факт. Будут придумываться новые способы монетизации. В данный момент существует уже несколько. Это целиком платные курсы, сертификаты, за которые платят деньги, это тесты отдельно, как возможность верифицировать свои знания и получить какой-то проверенный диплом, и это дополнительные услуги: какие-то консультации, очные мероприятия, которые идут вместе с онлайном. Еще, если говорить про тенденции, я думаю, что будет очень велико влияние международных платформ, то есть Coursera уже сейчас имеет большое влияние в России, и она начала сотрудничество с российскими вузами буквально в прошлом году. Сейчас записали десятки курсов меньше, чем за год. Уже сейчас в Москве проходят learninhub’ы, то есть такие обучающие центры на базе Digital October. Coursera занимается русификацией и обсуждением своих курсов, таким образом, тоже идет в офлайн, и люди встречаются вживую, обсуждают, смотрят, дома готовятся, а потом как-то этот материал обрабатывают вместе. Наверно, будет очень тяжело выдержать конкуренцию с западными платформами не только обучающим российским платформам, но и российским вузам. Важный момент: представьте себе, что в России сейчас существуют сотни, если не тысячи различных вузов, причем многие из них относятся не ко второму и даже не к третьему эшелону. Им придется конкурировать с ведущими курсами MIT Гарварда и Стэнфорда, когда они будут русифицированы, когда их дипломы, полученные на Coursera, станут котируемыми и будут признаваться российскими работодателями, то это будет вызывать понятные проблемы.

 

JSON.TV: Тут я думаю, что в упомянутых вами вузах 4-5-го эшелона все-таки модель монетизации немного другая, туда люди не за образованием идут, но это уже не важно.

 

Константин Антоневич: Это правда.

 

JSON.TV: По большому счету я искренне надеюсь, что ваши прогнозы по 50-процентному росту, по гибридной модели сбудутся, желаю вам удачи!

 

Константин Антоневич: Спасибо!

 

JSON.TV: Большое спасибо, что вы пришли к нам!

 

Константин Антоневич: Спасибо большое!