×

25 Августа 2014 11:17
5685
0

Компания Fingooroo является новым игроком на рынке краудлендинга в Российской Федерации. Сервис был запущен в начале августа 2014г. На сегодняшний день ключевыми игроками рынка является сервис Вдолг.ру и площадка WebMoneyTransfer. Общий объем рынка по оценке компании J’son & Partners Consulting составляет около 400 млн руб.

 

В своем интервью Ольга Святченко подчеркнула, что основным преимуществом краудлендинга является исключение банковской организации как посредника, что позволяет оптимизировать ставки как для кредиторов, так и для заемщиков. Также было отмечено, что операционные затраты краудлендиговых площадок в полтора раза меньше по сравнению с банками в пересчете на кредитный портфель. В процессе беседы генеральный директор Fingooroo подчеркнула, что круадлендинговый продукт является более гибким и кастомизированным по сравнению с классическими банковскими кредитами.


В мире наибольший рост краудлендинга наблюдается в Европе и США. Наиболее успешным сервисом, по мнению Ольги Святченко, является американская площадка Lending Club, сильными сторонами которой являются накопленная статистика и отлаженные бизнес-процессы. Среди мировых процессов было отмечено развитие краудлендинга в сторону кредитования бизнеса физическими лицами, а также возрастающим интересом институциональных инвесторов, в том числе пенсионных фондов, к подобным сервисам.


В России отмечается недостаток образованности потенциальных потребителей о краудлендинговых сервисах, что является ключевым сдерживающим фактором для роста рынка. Другим негативным моментом выступают законодательные пробелы, в частности отнесение кредитования к предпринимательской деятельности.

 

JSON.TV: Добрый день! С вами программа «Будущее где-то рядом», и сегодня у нас в гостях Ольга Святченко, генеральный директор нового сервиса P2P-кредитования в России Fingooroo. Здравствуйте!

Ольга Святченко: Здравствуйте!

JSON.TV: Спасибо, что пришли к нам на передачу.

Ольга Святченко: Спасибо, что пригласили.

JSON.TV: Тема нашего сегодняшнего разговора — это краудлендинг в России и мире. Мне хотелось бы начать с неких базовых основ, с определений, что мы понимаем под краудлендингом? Ваше мнение.

Ольга Святченко: У краудлендинга есть два названия: взаимное кредитование и равноправное кредитование. Мы еще придумали слоган, который иллюстрирует суть: «Человек человеку банк!» По сути, краудлендинг — это исключение банка либо финансовой компании как посредника между двумя физлицами, то есть сведение их напрямую, отсюда и равноправное. Каждое физлицо может выступить в роли заемщика либо кредитора, эти роли гибкие. Соответственно, за счет исключения этого посредника дельта ставок, которые получает каждая сторона, более оптимальна, чем они могли бы получить в банке. Это справедливо для развитых рынков. Например, в Америке было сделано исследование, по итогам которого выяснилось, что операционные издержки составляют порядка 7 % у стандартного банка с офлайн-ретейлом, 7 % от кредитного портфеля и у P2P-платформ за счет исключения этих офисов и за счет более легкого регулирования издержки 4-2 %. То есть дельта 3 % дает либо больше маржинально сервису, либо передается потребителям и делает заимствования или вложения более выгодными.

JSON.TV: Здесь необходимо понять все-таки: в условиях P2P-кредитования обе стороны выигрывают: и кредитор, и заемщик, или все-таки есть преимущество у одной из сторон? В чем отличие от классических инвестиционных инструментов?

Ольга Святченко: Основное отличие в том, что со стороны кредитора выступает не банк, а физлицо, тем самым получается гораздо больше гибкости. Допустим, если говорить о нашем рынке, о европейской модели, ставки назначаются либо кредитором, либо заемщиком, вплоть до того, что они могут их обсуждать и торговаться, соответственно, любые суммы, любые сроки. Это инструмент, который, в отличие от фиксированного кредитования либо депозита, гораздо более гибкий и кастомизированный. Фактически как договорились. Это аналог того, как у нас было в советские времена, когда один человек дает другому в долг, и это покрывается с точки зрения правового поля, Гражданским кодексом, все условия определяются только между ними.

JSON.TV: Мы сейчас наблюдаем действительно бурный рост рынка P2P-кредитования в мире. Согласно нашим исследованиям, он растет на 100 % каждый год и еще несколько лет, видимо, будет так расти. По вашему мнению, какие основные факторы повлияли на данный рост?

Ольга Святченко: Вы совершенно справедливо заметили в своем исследовании, что основные факторы для меня — это, скажем так, модель банка 2.0, когда часть людей понимает, что та доходность, которую можно получить от банков, недостаточна. Всегда был класс заемщиков, которым банки не давали кредиты, но также есть класс заемщиков, которым банки готовы дать кредиты, но люди не хотят, и это «не хотят» может объясняться разными причинами: слишком большой пакет документов, надо куда-то ходить, либо более высокая ставка, чем люди могут получить напрямую. То, что эти два класса растут численно, как раз и стало триггером того, что выстрелило, что стал так сильно расти рынок P2P в Америке и в Европе.

JSON.TV: Помимо факторов, которые способствуют росту рынка, наверняка есть какие-то барьеры, которые препятствуют ему. Сходу может прийти какая-то неуверенность заемщика или кредитора в безопасности такого рода сервиса. Как эти вопросы решаются?

Ольга Святченко: Вы спрашиваете про весь мир или как это решается у нас?

JSON.TV: Пока про весь мир. Пока мы говорим вообще, в целом.

Ольга Святченко: Это на самом деле вопрос накопления статистики. Когда P2P стартовал в Америке и в Великобритании в 2005-м году, для первых кредиторов это был черный ящик. Сейчас, за 9 лет, накоплен такой объем статистики, что это позволяет ввести вложения фактически в ценную бумагу с фиксированным доходом, так как есть понимание, что, если я даю заемщику рейтинги, если говорить о цифрах LendingClub’а, у меня будет 14 % годовых и 3 % дефолта. С вероятностью 99 % мой чистый доход составит от 6 % до 10 % годовых, что для Америки очень здорово. Приходя на сервис, инвестор просто выбирает, какой класс заемщиков, какой класс ценных бумаг он готов инвестировать, но для этого должно пройти время. В России, соответственно, мы находимся в начале пути, статистики мало, у нас есть некий прогнозируемый ориентир по доходности, но понятно, что сейчас наши кредиторы гораздо менее гарантированы или цифры, которые мы можем дать, гораздо менее устойчивы, чем на рынках, которые впереди нас.

JSON.TV: Когда вы думали о запуске своего сервиса, когда работали над своей бизнес-моделью, вы наверняка смотрели существующие аналоги в США. Их, собственно, два. В Европе их по большому счету десятки. Какие лучше? Какие bestpracticesвы могли бы назвать?

Ольга Святченко: Для нас очень интересна история двух основных корифеев: американского рынка LendingClub и Prosper.Prosper начал в 2005-м году, Lending— в 2007-м. По факту сейчас Prosper выдал около миллиарда, Lending— 4 миллиарда. За счет чего он так обогналProsper? Это, наверное, сочетание очень многих вещей, в первую очередь — очень грамотно построенные бизнес-процессы. Понятно, когда начинается конвейер, здесь важно, чтоб каждая стадия проходила гладко, без проблем. Допустим, мне попались цифры, что на начало 2013-го года уProsper дефолт доходил до 36 %, что для Америки совершенно дикая цифра, они сменили полностью команду и решили эту проблему, но они как-то к этой проблеме пришли. По факту сейчас Lending обогнал не только по оборотам, но и по среднему чеку, который у него 14 тысяч, а у Prosper порядка семи. Это означает, что Lending’у больше доверяют, туда приходят более качественные заемщики. Второй драйвер успеха — это реклама. Чтобы, как я говорила раньше, накопить статистику, которая является ключевым фактором, нужно достаточно много привлечь заемщиков в условно короткое время, и то, что Lending вышел на окупаемость только в 2012-м году, то есть через 5 лет после запуска, говорит о том, что все инвестиции шли на отладку бизнеса и в первую очередь — на рекламу.

JSON.TV: Когда вы запускали свой сервис, вы выбрали их себе как ориентир?

Ольга Святченко: Мы понимали, что нет задачи получить прибыль сейчас, есть задача вырасти, накопить ту самую статистику. Интересный тренд, который мы видим в Америке сейчас, — это приход институциональных инвесторов: страховых и пенсионных фондов, которые ту самую ситуацию заемщикам класса А рассматривают как альтернативу вложения в бонды. Они выступают как кредиторы и пришли сразу с автоматическими системами отбора заявок. И опять же, читая форумы американских кредиторов, натыкалась на такой крик души от физлиц: «Мы не успеваем дать денег заемщику, нас опережают, время до денег 15 минут, нас выживают с рынка, что же делать?»

JSON.TV: Надо создавать P2P-кредитование 2.0. Вход юридическим лицам запрещен. Перейдем тогда к российскому рынку, к нашим реалиям. Опять-таки в нашем исследовании, не могу на него не сослаться, мы обратили внимание, что рынок завис в неустойчивом положении. За счет снижения оборотов WebMoneyTrasfer рынок не растет и не падает. Новые игроки забирают долю WebMoneyTransfer, и непонятно, что будет дальше: взлетит рынок или не взлетит. Мы, конечно, надеемся, что взлетит, а по вашему мнению, какие барьеры мешают быстрому росту российского рынка по аналогии с международным?

Ольга Святченко: Часть барьеров абсолютно очевидна и связана с законодательством: у нас до сих пор действует положение, по которому кредитование относится к предпринимательской деятельности, и, соответственно, все крупные сервисы информируют кредиторов, что если вы занялись серийным инвестированием, то c точки зрения закона вы должны быть зарегистрированы как юрлицо, и это, на мой взгляд, — определенный пережиток прошлого, потому что инвестирование в ценные бумаги не подпадает под предпринимательскую деятельность, а человек оплачивает подоходный налог, что вполне логично. Изменение этого положения — это задача всех P2P-сервисов в России, и, в принципе, у нас сейчас много совместных задач, потому что рынок настолько большой, что сейчас еще точно не та фаза, когда его нужно делить, а та фаза, когда ему надо образовываться. Второй, совершенно четкий фактор, который ограничивает, — это незнание и в связи с этим недоверие к любому новому инструменту у широкого круга людей. Это вопрос образования рынка, вопрос тех самых PR-статей совместными усилиями, маркетинговых акций и рассказов про то, что это вообще за зверь и какие риски с ним ждут. Я думаю, что это года 2-3 реально, учитывая инертность мышления. С другой стороны, очень радостный факт, что мы, буквально начав запуск с 5-го августа на массовом рынке, увидели очень много людей, которые приходят как кредиторы, которые готовы инвестировать здесь и сейчас и рассматривают этот инструмент как вполне для себя интересный. У них нет паранойи, они понимают, что риски на них, но для них это и возможность заработать.

JSON.TV: Касательно пробелов в законодательстве, насколько я понимаю, для того чтобы предлагать услугу автоматического формирования портфелей, автоматического набора заявок, необходимо иметь лицензию ФСФР. Правильно? Поскольку это подпадает под определение «управление портфелем».

Ольга Святченко: Мы немножко по-другому на это смотрим. Действительно, сейчас сервис Fingooroo не проводит расчеты через себя, то есть все кредиторы и заемщики общаются, и переводы идут между ними. «Вдолг.ру» пошел немного дальше, у них модель автоматического перевода, и деньги проходят через платформу, они это сделали в партнерстве с НКО. В данном случае роль НКО и как раз ограничение нашего законодательства в том, что, не имея статус кредитной организации банка либо НКО, нельзя проводить через себя расчеты. Поэтому это заставляет выстраивать такую схему с партнерством.

JSON.TV: Вы планируете такое партнерство?

Ольга Святченко: Да, планируем. К счастью для нас, Америка является таким показателем: что еще бывает и что успешно. Мы совершенно четко видим, что будущее за автоматическими моделями, когда у кредиторов вообще убирается головная боль, кому я хочу дать и как их оценить, поэтому очевидно, что, если говорить про технологии, — это распределение диверсификации, причем по пять долларов каждому, условно говоря. Так можно делать только через платформу, чтобы убрать транзакционные издержки. Это автоматический отбор заемщиков по заранее определенным критериям, судя по рейтингу, ну и в идеале — это автоматическое поступление процентов кредитору. Если заем уходит в просрочку, такая же автоматическая передача его на collection. Для кредитора это выглядит, как «у меня было свободных 100 долларов, я их завел, и дальше они живут в системе сами, я просто добавляю, когда появляются свободные, либо снимаю, если они мне нужны».

JSON.TV: Соответственно, вернемся к российскому рынку. Мы видим, что у него большой потенциал, поскольку много людей занимают у микрофинансовых организаций, мы видим, что постоянно растет просрочка у банков, то есть людям как-то нужно перекредитовываться, искать новые пути подключения средств и т. д. А как вы сами оцениваете потенциал российского рынка? Если можно, в неких денежных выражениях.

Ольга Святченко: Мы, как понимание предельного оборота, смотрели на сегмент МФО, потому что в нашем понимании P2P будет отнимать гораздо больше у МФО и в наименьшей степени от банков. Данные по МФО, которые мне попались, — порядка 85 миллиардов — весь оборот, и порядка 5 миллиардов — paydayloans, то есть короткие. Понятно, что классический клиент МФО — это не классический клиент P2P хотя бы потому, что P2P предполагает человека, комфортно себя чувствующего в Интернете. Мы из этого сегмента можем забрать верхушку. С другой стороны, мы видим, что есть отток и из банков, и в этом смысле ЦБ очень многое делает для развития P2P-рынка, сам того не зная, так как регуляция депозитов, условно говоря, фактически с запретом высоких ставок через увеличение нормативов, через потенциальное выведение их из-под страховой премии и т. д. способствует тем, что для инвесторов ставки банка на сегодняшний день по сути равны инфляции, если мы будем говорит не об официальной, а о реальной. С другой стороны, ограничение банков по кредитованию, в том числе за счет закрытия фондирования, опять же за счет увеличения резервов генерит достаточно большой кусок клиентов, которые раньше могли занять в банке, но сейчас уже нет. Они переходят на P2P либо МФО.

JSON.TV: Но вот все-таки из 85 миллиардов, по вашим оценкам, P2P будет 5, 8, 10 лет?

Ольга Святченко: Достаточно неблагодарно давать прогнозы на сегодняшний день. По вашим же данным, 380 миллионов объем рынка, в 200 раз меньше, чем весь. Из капли станет лужица, наверно, на следующие 5 лет нам этой лужицы вполне хватит.

JSON.TV: Вы затронули очень интересный момент — регулирование. Давайте снова вернемся к мировому опыту. Есть ли интересные новации регулирования такого рода сервисов в Великобритании, США? Что было бы полезно из этого в России?

Ольга Святченко: Во-первых, P2P в развитом мире пошел дальше, чем персональные loan'ы, и там есть модели, когда «физики» фондируют малый и средний бизнес. Мы были приятно удивлены, что в Англии государство вкладывало деньги в рамках государственной программы фондирования малого бизнеса, оно приняло решение вложить их в P2P-сервис и выдавать через него. Еще интересные новации, которые мы видели, но они носят продуктовый характер. Допустим, есть модели, когда люди покупают кусочек площади в торговом центре, который впоследствии сдается. Понятно, что купить можно только около 0,5 метра, и сделать это можно только через модель коллективного краудлендинга, потому что напрямую это невозможно. P2P — это как конструктор Lego, оно подразумевает, что вы можете дать деньги людям, можете дать фирме, можете вложить в какой-то актив, и если сервис научился привлекать заемщиков и управлять рисками, то та линейка, которую он даст со второй стороны, имеет достаточно большой потенциал для расширения.

JSON.TV: Перейдем к заключительной части нашей беседы и немножко поговорим о вашем сервисе. Есть «Вдолг.ру» — это лидер рынка, по большому счету, № 1 и т. д. В чем ваше отличие от «Вдолг.ру» и в чем ваше преимущество?

Ольга Святченко: Мы очень уважительно относимся к «старшим братьям», тем более что они как раз пионеры, которые занимаются такой нелегкой задачей, как образование населения. В принципе, мы рассчитываем, что какие-то вещи мы будем делать вместе. Если говорить об отличиях, у нас есть второе направление, которое очень логично ложится на идею P2P. Это P2P в рамках компаний, сообществ, то есть там, где люди каким-то образом знакомы друг с другом. У нас был успешный проект в рамках компании «Ай-Теко», это крупная ИТ-компания с 2,5 тысячи сотрудников, порядка ста из которых почувствовали себя в качестве кредиторов и заемщиков. Причем ставки, на которых они сходились, были 15-17 %.

JSON.TV: То есть это такое корпоративное P2P-кредитование?

Ольга Святченко: Да, это, по сути, касса взаимопомощи. Ведь достаточно большая часть людей «стреляют» деньги до зарплаты у сослуживцев. Это явление, которое имеет место, которое будет продолжаться, это очевидно. В данном случае, например, если ко мне подходят с этой просьбой, у меня возникает внутренне два вопроса. Во-первых, денег я дам, поскольку я знаю, что мне вернут, но придется пять раз напомнить, и это неприятно. Я хочу, чтобы напоминала не я, и не портить отношения с человеком. Во-вторых, помочь — дело хорошее, но он может занять в банке под процент, а у меня он хочет взять бесплатно, почему? Ведь деньги имеют стоимость. Таким образом, P2P для компаний отвечают на эти два вопроса. Фактически вы можете дать деньги под 0 %, под 1 % — это дело добровольное, но у вас будет договор, у вас не будет головной боли, как этот кредит возвращать.

JSON.TV: Получается, что вы еще содействуете некому цивилизованному кредитованию между собой физических лиц в офлайне?

Ольга Святченко: Да, помимо идейной составляющей, мы видим, что это может быть инструментом лояльности. Фактически это еще один пункт в программе мотивации сотрудников. Еще у нас есть льготное кредитование. Если сотрудник уходит из компании, либо он должен погасить кредит, либо у него будет увеличиваться ставка. Та же самая банковская практика с зарплатными картами.

JSON.TV: Вы запустились совсем недавно, но, безусловно, какие-то планы на будущий год у вас же есть? Можете рассказать, сколько тысяч людей через вас получат деньги, сколько миллионов долларов вы заработаете?

Ольга Святченко: Понятно, что у нас есть финансовая модель на 5 лет. Понятно, что каждый квартал мы ее пересматриваем, она меняется. В принципе, прогноз на конец 2015-го года — порядка 2 тысяч кредитов.

JSON.TV: Средний чек можете назвать?

Ольга Святченко: Средний чек порядка 30-40 тысяч рублей.

JSON.TV: То есть, по вашему мнению, такой средний чек на российском рынке?

Ольга Святченко: По нашему мнению, в части случаев он бывает выше, в корпоративном мире он выше. У «Вдолг.ру» он выше, но я знаю, что «Вдолг.ру» сделал ставку на низкорискованных заемщиков, соответственно, это объяснимо. С другой стороны, там средние чеки по инфо, если мы говорим про регионы, — это 10-20 тысяч рублей.

JSON.TV: Не могли бы вы еще рассказать о доходности такого рода сервисов?

Ольга Святченко: Доходность определяется исключительно между кредитором и заемщиком. Каждый из них имеет возможность либо выставить свою ставку, либо выбрать из имеющихся предложений. Поскольку рынок новый, ставки отличаются буквально в разы. У нас есть реальные претенденты, когда заемщик с высоким рейтингом занял под 36 % годовых, 10 тысяч рублей на месяц. И другой кредитор другому заемщику с низким рейтингом выдал такую же сумму на такой же срок под 360 % годовых.

JSON.TV: Впечатляет! Как формируется кредитный рейтинг заемщика?

Ольга Святченко: Когда заемщик приходит к нам на платформу, единственный документ, который обязателен, — это скан паспорта. Дальше, в течение одного дня, мы делаем достаточно серьезные проверки, сопоставимые с банковскими. Это кредитная история, это база мошенников, скоринг, кредитные ямы и т. д. Понятно, что в отсутствие собственной базы мы не можем и не собираемся делать это своими силами. Это делается через подключение лучших вендоров. Мы работаем по скорингу со Scorto и с ФАСПом — это ведущее коллекторское агентство, по прозвонам. Мы верифицируем не только телефон заемщика, но еще и его рабочие и домашние телефоны. По результатам этой проверки заемщик либо попадает на нашу платформу, то есть проходит верификацию и у него будет низкий рейтинг, либо мы его блокируем. По нашей статистике, на сегодняшний день 8 из 10 человек не устраивают нас по уровню риска, мы их даже не выпускаем на платформу. Дальше у заемщика есть две возможности поднять свой рейтинг. Первая — предоставить 2НДФЛ или сделать банковский перевод, то есть верифицировать ФИО, и тогда рейтинг повышается до среднего. Уточню, что мы имеем право, но не обязаны повысить рейтинг. Вторая — в случае если заемщик вернул кредит, то есть у него есть положительная история с нами, рейтинг повышается до высокого.

JSON.TV: А вот с точки зрения доходности площадок? Понятно, как она формируется. Это либо процент с инвестора, либо процент с кредитора и некая комиссия за проверку документов. А с точки зрения рентабельности этого бизнеса могли бы вы прояснить ситуацию?

Ольга Святченко: Он рентабелен на больших цифрах. Сейчас у нас комиссия сконцентрирована только на заемщике и составляет 5 %. В будущем мы собираемся делать градацию в зависимости от рейтинга, от суммы и от срока.

JSON.TV: Тогда мой финальный вопрос, который я задаю всем нашим гостям. Давайте попрактикуемся в предсказании будущего. Как трансформируется краудлендинг через пять лет? Какие произойдут изменения в России, в мире?

Ольга Святченко: Давайте я сделаю небольшой шаг назад и отвечу на незаданный вопрос. Какие обычно страхи и стереотипы возникают, когда мы рассказываем про нашу идею. Про то, что кредиторы понимают, что риски на них — это стандартно. Дальше мы рассказываем, как мы взыскиваем кредит и что это не головная боль кредитора, что существует заключенный с нами договор. Соответственно, ФАСП осуществляет полный комплекс коллекторских мер по взысканию с кредитора. Не требуется подписание бумаг, никаких предоплат. Второй стереотип, который мы очень часто слышим, который нас очень удивил, что это финансовая пирамида. Финансовая пирамида — это когда мы оказываемся в первых рядах, то вам заплатят из денег последующих. А P2P за счет того, что взаимодействие идет напрямую, то есть риск, что вы потеряете сразу, и никто из будущих доходов вам ничего компенсировать не будет. Возвращаясь к вопросу о будущем, полагаю, что за 2-3 года мы сможем развеять эти стереотипы. Народ увидит статистику, поучаствует, будет меньше страхов, связанных с кредитованием как с таковым, и надеюсь, что уйдет паранойя, связанная с пирамидальностью. Знаете, когда я общаюсь с банковскими коллегами, которые в теме, они тоже все спрашивают: ну и сколько лет нам осталось? Понятно, что P2P никак не угрожает банковскому бизнесу, более того, мы видим прецеденты, когда банки сами думают, а не запустить ли такую же у себя. Потому что клиентская база есть. Мы, в свою очередь, не видим тут угрозы, потому что сейчас задача — развить рынок, а не поделить его. Если все сложится удачно и регулятор пойдет навстречу, наверное, это будет похоже на Америку, когда P2P как таковое отъест значимый кусок. По разным данным — это десятая часть от рынка персональных коротких кредитов. Что наиболее интересно в идее P2P, если для заемщика это еще один способ кредитования, среди многих, так или иначе, то для кредитора это одна из немногих возможностей для микровкладов. То есть это история не про микрокредиты, это история про микровклады. Здесь мы видим большой драйвер P2P-рынка потому, что у людей альтернатив для доходов, для вложений не так много. Это либо банк, либо фондовый рынок. Почему я верю в P2P— очень большая незанятая ниша между этими двумя источниками.

JSON.TV: Я надеюсь, что ваши оптимистичные прогнозы сбудутся, мы сами в них верим. Пожелаем вам удачи и очень быстро развить ваш сервис. Спасибо, что к нам пришли!

Ольга Святченко: Спасибо!