×

13 Мая 2014 11:51
41016
0

Основные темы интервью:

 

— Из какого бизнеса вырос «Билайн»? Что производили радиотехники в рамках «конверсии» в 80-е годы? Можно ли было заработать на спутниковом телевидении и радар-детекторах?

 

— Кто был первым иностранным партнёром КБ «Импульс»? Как менялось сознание людей при появлении частного бизнеса в России?

 

— На каком московском здании была установлена первая базовая станция «Вымпелкома»? Как «Билайн» поучаствовал в государственных переговорах осенью 1993 года?

 

— Какому классу связи соответствовал стандарт AMPS? Как развивалась конкуренция на мобильном рынке? Почему стандарт GSM 1800 был дороже GSM 900? Как Немцов решал вопросы по предоставлению лицензии на GSM 900?

 

— Что важнее для российского бизнеса, технологии или административный ресурс? Может ли регулятор быть конкурентом в бизнесе?

 

— Как готовилось и что дало размещение акций «Вымпелкома» на нью-йоркской бирже – первое в российской истории? Как грамотный финансовый отчёт позволяет понять наполняемость «курилки»?

 

 

А также:

Как вовремя выйти из бизнеса, что дают деньги, как выходить из безнадёжных ситуаций – рецепты и советы от Дмитрия Зимина.

 

Текст интервью:

С. Корзун: Мы рады представить легенду отечественного ИТ-бизнеса Дмитрия Зимина. Основатель и почетный президент компании «Вымпелком», доктор технических наук, профессор ГУ ВШЭ, Президент фонда «Династия», лауреат многих премий, в том числе и государственных.


С вами Сергей Корзун.


Давайте проведем персональный fact checking. Дата и место рождения – 28 апреля 1933 года, город Москва. Отец – Борис Николаевич Зимин, заведующий кафедрой МГТУ им. Баумана, был репрессирован в 1935 году. Мама работала машинисткой. Дед Николай Макарович был женат на Вере Гучковой, близкой родственнице спикера 3-его созыва Государственной Думы и был знаменит тем, что спроектировал московский водопровод.


Образование: в 1956 году закончил радиофакультет МАИ. После этого еще 6 лет в МАИ был инженером в проблемной лаборатории при кафедре Неймана. В 1962 году перешел на работу в Радиотехнический институт имени академика А.Л.Минца (сам Минц принимал на работу!) и стал заниматься секретными проектами: антенные решетки, радары, за что и получил и Государственную премию и звание доктора технических наук по антенным решеткам. Потом наступила перестройка, исследования закрывались, и всего 10 лет в бизнесе ИКТ, когда он стал возможен, начиная с КБ «Импульс», именно те славные 10 лет. Повезло Вам в жизни, как думаете?


Д. Зимин: Наверное, да. По крайней мере, во все периоды в своей жизни: школьные годы, радиолюбительство, учителя (один из них в особенности – учитель физики, сам радиолюбитель заядлый), студенческие времена, работа в проблемной лаборатории (там была тоже работа над сканирующими антеннами), РТИ, там была достаточно интересная профессиональная работа. Но и режим секретности, работа с военными... в целом, есть что вспомнить. Ну и потом эти 10 лет.


С. Корзун: Давайте на них остановимся чуть подробнее, потому что они как раз и определили Ваш бизнес, то из-за чего Вы стали широко известны многим обладателям мобильных телефонов. Началось все в 1991 году с организации группы технических экспертов под Вашим руководством внутри как раз Радиотехнического института, который уже в то время носил имя академика Минца. Расскажите, как это было. От бедности или от невостребованности мозгов? Из-за чего все началось?


Д. Зимин: Из-за всего... Когда получается, что есть много факторов, которые помогают друг другу. Во-первых, безусловно, это резкое сокращение той тематики, по которой мы работали. Нет денег. Как это нет мозгов? Что это, мы сами не можем себе заработать? Тогда была довольно модной темой конверсия. Одно время я был одновременно начальником отдела и ответственным за конверсию. Тогда разрабатывалась масса планов, как перевести гигантский радиотехнический институт, где работало более 3000 человек, на выпуск какой-либо продукции, которую бы покупали. Конвертировать весь гигантский институт – малоподвижную структуру – было невозможно, поэтому было понятно, что нужно делать что-то в других структурах при институте. Мы пытались заниматься разными вещами, пока, тоже в известной мере случайно (а, может быть, не совсем случайно, все-таки это было наше профессиональное занятие - распространение радиоволн в городских аггломерациях, сотовая связь) приехали американцы... Все-таки странно: в этом сверхзакрытом «Вымпеле» появились иностранцы. Было несколько команд, одна из них абсолютно судьбоносная, для меня в том числе – команда Фабелы, владельца крошечного предприятия «Плексис» – мы познакомились, закрутилось. Мы и другими вещами занимались до этого – там было и спутниковое ТВ, даже аппаратуру на завод продавали для радар-детекторов. Разработали, продали документацию на завод. Кстати, завод Кунцевский (КМЗ). Он выпускал их одно время и продавал. Систему спутникового ТВ. Все плохо представляли себе рынок, слово «маркетинг» не знали тогда. Нам бы разработать… ну разработали, да. Внедрили на 2 завода, между прочим. Вильнюсский завод им. 60-летия Октября, директором которого был Октябрь Осипович. Но у него была сложная судьба. Он фактически был участником ГКЧП, за ним в Вильнюсе гонялись, но это уже другая история. И один московский завод. Эти установки продавались одно время в магазине «Эфир». Был такой магазин на ул. Горького напротив тогдашней гостиницы «Минск». Очень известный в Москве магазин, там телевизоры продавались. И там стояла витрина, где была наша антенна круглая, ресивер. Тогда были очень слабые представления о рынке. Задачей нашего завода было разработать образец, документацию, продать заводу. На этом много не наживёшь. А потом наткнулись на эту жилу, которая оказалась золотой, очень интересную. Необычайно она заинтересовала профессионально, мы очень хотели делать аппаратуру, а не заниматься операторской деятельностью. Всегда были инженерами: шкафы делали, продавали заводу, а тут - как интересно! Фирма Фабелы: помогите нам с документацией, а мы сделаем! Было довольно долго непонимание: мы все ждали контакта с американцами, что они нас загрузят разрабатывать какие-нибудь «шкафы» - аппаратуру, а они приехали на самом деле в Россию, чтобы продать свою, в поисках рынка. А у них была крошечная фирма, которая занималась изготовлением и продажей такой довольно хлипкой сотовой аппаратуры для ненасыщенных рынков: нефтяной прииск небольшой, на маленьком острове где-то у них была поставлена аппаратура.


С. Корзун: Чтобы судить о масштабе: в июне 1992 года на здание МИД в Москве установили базовые станции, начинает работу первая в России экспериментальная сеть стандарта AMPS емкостью 200 абонентов. 12 июля 1992 года в сети совершается первый звонок. Вообще наверняка многие этого не знают, что такое AMPS. AMPS – это еще аналоговый формат. То есть передавалась информация без оцифровки: звук как был, так и есть. И только год или два спустя у вас он поменялся на D-AMPS.


Д. Зимин: Но так вся техника тогда была. Тогда и телевидение обычное было обычным аналоговым телевидением. Никаких «цифр» тогда не было. Все радиовещание было обычным аналоговым. Телефония – это радиотелефония, кстати, и у нас все время рассматривалась как вариант радиотелефона, там разрешение выдавалось на каждый сотовый телефон, и там был написан позывной: под словом «позывной» был записан его номер. Как радиостанция рассматривалась со всеми ограничениями, которые были приняты в Советском союзе. Да, это была аналоговая система.


С. Корзун: Говорят сейчас, что это собственно стандарт сетей 1G. Сейчас мы говорим, что 3G работает, 4G работает, 5G намечается, то было 1G.


Д. Зимин: Ну, такого не было, но да, это первое поколение, совершенно верно. Кстати, во-первых, в смысле качества звука, качество голоса было в высшей степени высокое. И сейчас современные виды связи не всегда могут обеспечить такое качество, но при беспомеховой обстановке. Она была не слишком помехоустойчива. Когда помех не было, прекрасно. Вторая ее беда заключалась во fraud: к ней было очень легко прицепиться, нас не спрашивая.


С. Корзун: Несанкционированное прослушивание?


Д. Зимин: Несанкционированное пользование сетью. Fraud тогда и в Америке приносил колоссальные убытки. Кстати это был тогда стандарт самый распространенный в мире. Поэтому стоимость аппаратуры была тогда дешевой. Фактически и то, что было в Японии, и в Англии, было разновидностью того же самого AMPS. Это был безусловный лидер на рынке.


С. Корзун: Он был создан американцем для Северной Америки.


Д. Зимин: Да, это был американский стандарт, который уже тогда имел довольно большую долю рынка. Можно еще говорить о проклятии первопроходцев, поскольку, внедрив стандарт – аналоговый, трудно было перейти на новый стандарт. Был уже массовый стандарт. То же самое было и с телевидением. Был PAL, SECAM, они в этом плане более успешны, чем американские стандарты. Проклятие первопроходцев.

С. Корзун: GSM в то время уже существовал. Почему вы не сделали упор на него, или просто партнеры ваши уже обладали технологией AMPS?


Д. Зимин: Ну, причин было много. Во-первых, нас туда никто не собирался пускать: появились из ВПК. Куда вы лезете? Тут связисты! Что вы понимаете в связи? Там уже были выданы лицензии на еще один аналоговый стандарт – NMT-450. Была компании MCC - Московская Сотовая Связь, «чемоданчики» носили.


С. Корзун: У меня был такой.


Д. Зимин: Все, есть компания, есть стандарт, все им, никто другой туда не лезет. И была уже выдана лицензия на компанию, которую потом прихватил Евтушенков. Тогда она была при МГТС, создана теми ребятами, которые получили лицензию вместе с рядом зарубежных компаний на GSM. Тогда он только начинался. Все, это уже захвачено. Поэтому когда мы стали думать: а нам здесь чем заняться? GSM занят. Nordic занят. Во-первых, Фабела был из Америки. Во-вторых, на него никто не претендовал. Его не было нигде в Европе. Потом уже мы стали соображать, что 800 МГц вообще не для Европы. С военными договорились. Те подумали: 800 МГц? Можем дать кусочек. Не нам конечно, а Министерству связи. Мы не были известны, нужно было долго договариваться, пока тебя примут. Понятно, что американский стандарт, но дайте поработать! Понятно, что нельзя в Европе 800 Мгц. Это нарушение. В общем, пробили стандарт, никому не мешая, мы «сбоку». Это был региональный стандарт. И, конечно, потом было полное потрясение для всех, когда с этим AMPS мы стали абсолютными лидерами на рынке. Мы сеть сделали, у нас было абонентов больше, чем у всех вместе взятых. Это было чудо.


С. Корзун: За 4 года это случилось!

 

Д. Зимин: Ну там потом AMPS , Digital AMPS, уже на цифру перешли.


С. Корзун: Вы в технологиях были первым во многом. Вы стандарт 1800, из-за того, что в 900 не пускали, первыми запустили.


Д. Зимин: Не пускали, стандарт 1800 назывался не GSM, а DCS, это был совершенно независимый стандарт персональной связи, который только начал разрабатываться, выпустили на него спецификацию, его практически нигде не было – ну где-то в Англии был кусочек, новинка, никто на него не покушается. Давайте попробуем. Он очень дорогой. Но попробуем.

 

С. Корзун: Дорогой – в каком смысле? Базовые станции дорогие? Оборудование дорогое для приема?

 

Д. Зимин: Все дорогое. Поскольку стандарта очень мало, аппаратура дорогая. Но есть и одно принципиальное отличие. Это высокий диапазон – 1800 МГц. Мала зона покрытия. Этот стандарт был специально сделан для того, чтобы пропускать очень высокий трафик. Надо ставить много базовых станций, у каждой – малая зона покрытия, но зато большая пропускная способность. И когда у тебя сотни тысяч, миллионы абонентов, тогда это играет роль. У нас ничего нет, а мы лезем в 1800 МГц. А что оставалось делать? Но мы тогда хорошо заработали на этом, рискнули влезть в эту 1800.

 

С. Корзун: И когда пробили кусочек девятисотого, тогда двухдиапазонную сеть тоже первыми запустили.

 

Д. Зимин: Это отдельная история.

 

С. Корзун: И GPRS в 2001 году первыми попробовали. То есть пакетную передачу данных. И хотя пока еще слабенький, но интернет можно было использовать на мобильных телефонах. И дальше уже ММS первыми попробовали.


Д. Зимин: Еще 1 эпизод: когда вы говорили об установке первой базовой станции на МИДе, это 1992 год, тогда помимо известных событий 1993 года, когда было противостояние Ельцин - Хасбулатов, мы оказались в него слегка замешаны. У нас есть базовая станция, и у нас есть покрытие примерно… по Ленинградскому проспекту хватало до Динамо, даже до Аэропорта (1 БС там работала). И вот, за один день до так называемого расстрела Белого дома, мне звонит кто-то из Кремля. Я забыл фамилию. И просит дать два телефона. Один – для Патриарха, другой – для людей Хасбулатова, так как Патриарх выступает посредником, пытаясь примирить стороны… Мы сказали, что дадим телефоны, дали. А там была обрублена вся связь. Вода, канализация, телефоны, все было...


С. Корзун: Корреспонденты по спутникам по западным выходили фактически.


Д. Зимин: кто-то попросил 2 телефона, естественно их никто не отдал, переговоры прошли более или менее успешно. Так мы косвенно поучаствовали в попытках примирения сторон.


С. Корзун: А вы фанат новых технологий? На каждую новую технологию вы накидывались как руководитель такого предприятия. Либо очень осторожно с этим?


Д. Зимин: Мне трудно ответить на этот вопрос.


С. Корзун: Появляется новый стандарт, и вы сразу говорите: да, начинаем работать?


Д. Зимин: Это было время абсолютного азарта. Когда 30 лет ты проработал под гнетом режима, потом вырвались, инженеры, ребята, как интересно! Как сотовая связь шагает по миру! Было невероятное доверие к России. Нам же аппаратуру, которая стоила миллионы долларов, дали в ничем не обеспеченный кредит. Мы делали что-то совершенно необычное. На улице, с телефоном – вокруг толпа собирается: что это такое? Это было очень интересно, совершенно невероятный азарт. Конечно, мы ловили все новинки, которые только были, пытались их внедрять. Мы достаточно быстро стали достаточно богатой компанией.


С. Корзун: А для бизнеса что важнее: технологическая продвинутость или административные ресурсы (применительно к России того времени)?


Д. Зимин: Я в этом плане действительно везунчик, потому что бизнес, которым занимался, вырос в совершенно уникальной ситуации. Представьте себе: абсолютно новая страна. Во всем мире на нее смотрят с большим интересом. Второй момент: помучившись с радар-детектором, другими вещами, мы вышли в область, которой раньше не было. Мы первопроходцы. Так получилось. Мне повезло, что я оказался в нужное время в нужном месте в новой стране. Абсолютно новая технология. В абсолютно незнакомой организационной структуре. То же акционерное общество: никто не понимал что это такое. Забавно, еще в горбачевские времена было решение ЦК и Совмина о создании кооперативов и крупных предприятий. Это было как гром среди ясного неба. Тогда я и не только начали создавать КБИ. Я помню: иду по коридору, там сидели военпреды, меня встречает один полковник и говорит: «Слушай, вот ты, говорят, малое предприятие делаешь. А кому оно будет подчиняться?». Я говорю: никому. «Да ладно! Такого не бывает!».


То есть то представление, что предприятие должно входить в какое-либо министерство, было тотально. Как это? Как сам по себе? Такого не бывает! Тогда на Кропоткинской появился первый частный ресторан. Было полной экзотикой: как это? Частный? Что хочет, то и делает? Тут такой был компот всяческих новинок: это было очень азартно, интересно.


С. Корзун: В 1996 году после 70-летнего перерыва, как говорится, вы вышли на NYSE.


Д. Зимин: Фактически, первые в истории. До этого никакого выхода было. Было распространение облигаций – это не выход компании на рынок. Был заем размещен, заем, связанный со строительством транссибирской магистрали. Это разные вещи: компания выходит на рынок и, по сути, продажа государственного займа. Там стояла ваза Фаберже, которую подарил Николай II по поводу получения кредита. А как компания в листинге биржи мы первые оказались в истории России.


С. Корзун: Но это просто на азарте не сделаешь: там уже нужно было считать.


Д. Зимин: Бог помог! Это была идея американца, он мне годится в сыновья, мы стали друзьями на всю жизнь. Он говорит по-русски точно так же, как я по-английски, то есть очень плохо. То есть даже хуже, чем я по-английски. И, тем не менее, это была его идея. Конечно, я его поддержал, без меня этого не сделаешь. Вот эту идею выхода на биржу. Это был год совершенно сумасшедшей подготовки, полной реструктуризации компании. Была целая цепочка компаний: КБ «Импульс», РТИ и т. д. Владение зданием – одна компания, сертификация – другая, инжиниринг – третья, все вокруг как бы было. Тогда так было принято. А тут надо было показать людям и миру, что ты сфокусирован только на Вымпелкоме. Поэтому всю эту цепочку предприятий нужно было ликвидировать, включить в состав Вымпелкома. Что стоило введение западной отчетности! Впервые. А ведь это революционно другой учет, это не только бухгалтерия. Как говорил финансист, грамотно составленный финансовый отчет позволяет мне, проследив динамику, не заходя в компанию, понять картину работы компании, только гладя на динамику финансовых показателей. Или, как мне тот же самый Фабела говорил: «Ну что ты делаешь, какие-то зарплаты устанавливаешь. Это сумасшествие. Если ты уменьшишь SG&A на 5%, то почти наверняка стоимость акций возрастет к концу года на 10-15%. И вот ты здесь вроде бы недополучишь пол-миллиона долларов, а за счет стоимости выиграешь 5 млн. для себя, для своих коллег. Устремляйся в будущее!».


С. Корзун: Еще два важных вопроса. Первый. Известно, что курс, который Вы читаете в ГУ ВШЭ, посвящен вопросам разрешения конфликтов и этическим принципам. Известно, что Вымпелком был компанией, в которой Вы уже говорили: то в сторонке посидеть, то новые технологии освоить, но в итоге в битву за GSM вы все-таки вступали с могущественными конкурентами. Как вы решали спорные вопросы? Как их нужно решать между представителями крупных компаний?


Д. Зимин: Тут лучше, чтобы вместо меня кто-нибудь говорил, потому что я, похоже, начну хвастаться. Хвастаюсь я вот чем. Все-таки в той достаточно острой ситуации, я думаю, мы ее прожили его без конфликта. У меня и моих коллег сейчас, мне кажется, врагов нет особо. Мы требовали равноправия: «Ну как же так, ребята! Мы на биржу вышли! За нами стоит очень много народа! Что за неравноправие? Почему у них 2 ветви GSM а у нас нет! Это несправедливо!».


С. Корзун: Я напомню для тех, кто не знает, что речь идет об АФК «Система», которая кстати владела частью акций с 93 по 96 год. Тогда вместе, а потом разошлись, и вы сразу выскочили на Нью-йоркскую биржу. Вы кстати с ними и конкурировали.


Д. Зимин: Совершенно верно: из друга превратился в конкурента. И конкурента в достаточной мере безжалостного


С. Корзун: И как решили эти конкурентные вопросы?


Д. Зимин: Ну как. Еще раз говорю. Тогда влияние Евтушенкова на чиновников было достаточно сильное. Тогда Лужков рассматривался как достаточно сильный претендент на самые высокие посты в государстве. И все наши вопли: «Что ж вы создали такую неравноправную ситуацию: у них обе ветви GSM, а у нас одна». В этой ситуации мы были неконкурентоспособны. Еще если у нас AMPS – одна ветвь, и у них одна, можно было что-то делать. А когда у них две ветви GSM, а у нас одна – нет. Можно было продавать бизнес и уходить, как, кстати, сделала компания МСС – кто ее помнит? Компании уже нет.
Требуем равноправия.


С. Корзун: К кому ходили? К руководству страны?


Д. Зимин: К Булгаку. В Минсвязь. Но она не скрывала, что находится под сильным давлением, что не только она решает вопросы.


С. Корзун: И как удалось решить в итоге вопрос? Потому что у нас удивительная ситуация, когда все говорят, что у нас в мобильной связи минимум три мощных конкурента, которые действуют в реальной конкурентной обстановке. Ведь это же своими руками делалось.

Д. Зимин: Сейчас да, совершенно верно. Был сравнительно небольшой период, когда в Минсвязи был Крупнов и его заместитель – Мардер, а курировал связь со стороны Правительства первый премьер Борис Немцов. И вот буквально где-то на первой неделе после его назначения я прорываюсь в Белый дом к первому вице-премьеру. Это ужасно, я прорываюсь к первому вице-премьеру, а там шахтеры касками стучат. Я прорываюсь к Немцову, а он, кстати, тоже занимался электродинамикой до этого, у нас даже были общие учителя, мы с ними поговорили, первые 5-10 минут о некой своей общей судьбе, прониклись общей симпатией. «Устраните несправедливость на рынке», – говорю. И он еще говорит: Я постараюсь что-нибудь сделать, а ты только найди 15 млн. долларов на космическую связь. И действительно через несколько дней появилось историческое решение, подписанное Немцовым, Мардером, и еще много согласующих подписей: Минобороны, и т. д. - выдать дополнительные частоты, лицензии на GSM-900, а нам заплатить 15 млн. долларов Космическому агентству для поддержания станции «Мир». Если не заплатим, то решение отменяется. Далее тоже была масса перипетий, прогремел кризис. Немцова сняли, пришли другие люди, с ними тоже нужно было устанавливать связи. Да, устанавливали связи.


С. Корзун: Но вы удержались


Д. Зимин: После Немцова сидел Примаков, а у него в замах – Масляков, который тоже продолжал курировать Минсвязь. Я понимал, что когда дойдет до наших конкурентов, что есть такое решение, они его отменят.


С. Корзун: Ваш пример – это практически идеальный пример входа в бизнес с нуля и выхода из него на подъеме, Ваш личный пример. Поделитесь, как можно войти в бизнес вовремя (то историческая обстановка, понятно). Самое главное – как выйти из бизнеса вовремя, сохранив то, что наработано.


Д. Зимин: До момента выхода я его готовил месяца два. Было понятно, что надо уходить по многим причинам. Во-первых, я пережил трех министров связи. Когда пришел четвертый, который сам оказался бизнесменом, и когда ты приходишь к регулятору, который говорит: «Я же твой конкурент», – он этого практически не скрывал. Такого никогда не было. Второе, мне было уже почти 70 лет. Третье, я себя чувствовал очень комфортно, когда бизнес раскручивался, когда вся компания за одним столом. А это стал гигантский бизнес, где работает 1000 человек, где миллион абонентов. Он требует другой культуры, это уже регуляторный бизнес. Лундер тогда появился. Он был замом операторской деятельности. Отлично понимал, что здесь романтическая часть бизнеса прошла. Была другая культура, которая, откровенно говоря, была мне уже не очень интересна. И я себя здесь уже не чувствовал «на том коне», на котором был с самого начала. Итак, возраст, министр – конкурент, гигантский бизнес – там уже нет романтики, это каторга. Если до этого была романтическая каторга, тут уже было не так. Я скажу хвастливую фразу: если любишь свою компанию, надо из нее вовремя уйти. А я ее любил и люблю. Деньги нужны были. Часть акций продали Теленору, драка за региональные лицензии. Лицензии-то пробили, а как идти в регионы? Это гигантские дополнительные деньги. Должны быть связи, где найти компаньонов, иметь представительства в регионах. Альфа на горизонте появилась, Теленор. Кстати, был всегда контролирующим акционером, а тут надо было с контролем расставаться, эмиссию осуществлять дополнительную. Хотя и говорили: обязательно оставайся! Мне этого конечно никогда не говорили, но я бы на месте акционеров, когда компания стала новой, я бы старый менеджмент выгнал. Если я так думаю, почему бы им так не подумать? Хотя они говорили, что нет. Поэтому сам ушел.

 

С. Корзун: Напоследок, несколько коротких вопросов о персональных пристрастиях. Что лично для вас мерило личного успеха? Слава? Деньги?


Д. Зимин: Я думаю, что мне, в том смысле повезло, что профессиональный интерес и азарт меня сопровождали со школьной скамьи. Я понял еще в 8 классе и в школе радиолюбительства: буду радиоинженером. Только так. Потом институт, потом, после института, – работа с неподвижными сканирующими антеннами, я с большим интересом к ним относился. Интерес, азарт. Если удается тебе устроить жизнь, в которой интересно и азартно, что еще может быть лучше?

 

С. Корзун: Что вам дают деньги? Это свобода, престиж, или возможность вкладывать в любимые «игрушки»?

 

Д. Зимин: Безусловно, свобода, дело в том, что для удовлетворения личных бытовых проблем на фоне того, что было, требуются сравнительно небольшие деньги. Я вложил деньги в фонд «Династия», это не столько азарт, сколько другое чувство – долг. Я практически все отдал в фонд «Династия». Информация о нем есть в интернете.

 

C. Корзун: На чем основана Ваша жизненная философия?

 

Д. Зимин: Я не знаю что такое жизненная философия. Я могу сказать, в шутку конечно, эпитафия, что я себя завещал похоронить в горнолыжных ботинках. Второе – надпись: «Этот абонент вне зоны обслуживания».

 

С. Корзун: Как относитесь к неудачам?

 

Д. Зимин: Стараться их ликвидировать, стараться выходить из них. Я должен сказать, что у нас были совершенно безнадежные ситуации, когда казалось, что Вымпелком будет разрушен. Я говорил, что дали лицензии, потом их отняли. По дням надо расписывать. Надо драться до последнего.

 

С. Корзун: Вы индивидуалист или командный игрок?

 

Д. Зимин: Понятия не имею. Я думаю, что эта фраза относится не ко всем ситуациям. В некоторых ситуациях я командный игрок, в некоторых – абсолютный индивидуалист. Но надо понимать, какие качества адекватны для какой ситуации. Я говорил, что компания Вымпелком стала большой, с советом директоров, когда становится понятно, что в большой компании, кстати, относится и к государству тоже, первое лицо должно не столько принимать решения, сколько наладить процедуру принятия решений. И отход от этой процедуры, даже если у тебя диктаторские полномочия, допустим только в исключительных ситуациях, так как цена ошибки крайне высока. Я это отлично понимал, но это не мое, это одна из причин, по которой я ушел, – процедура принятия решения в больших компаниях. В малых компаниях это совсем другое. Есть много нюансов, когда масштабы определяют философию.

 

С. Корзун: Есть ли какая-то универсальная мудрость, которой Вы следуете в жизни или совет, который даете молодым сотрудникам, детям, окружающим?

 

Д. Зимин: Я могу услышать фразу, которую можно было бы услышать от младшего поколения: «Знаешь что, отец, если ты не будешь нам говорить, как нам жить, то мы за это не скажем тебе, куда тебе пойти». Поэтому я, зная эту мудрость, избегаю давать советы молодежи.

 

С. Корзун: Мы встречаемся с Вами в День Радио и День Связиста, 7 мая. Пожелаете что-нибудь профессионалам отрасли?

 

Д. Зимин: Из всех моих многих десятков лет жизни, их которых более 30 лет – работа радиоинженера, работа на оборону, противоракетную оборону, и 10 лет работы в телекоммуникациях оказались самыми счастливыми годами моей жизни. Вот так же счастливо прожить, занимаясь телекоммуникациями, я желаю всем связистам. И вы этого достойны. Вы этого заслуживаете!