×

27 Апреля 2015 12:33
1987
0

Полный текст расшифровки интервью:

 

JSON.TV: Здравствуйте, уважаемые телезрители! Сегодня в программе «Экспертный разговор» я, Дмитрий Колесов, общаюсь с основателем онлайн-кинотеатра Tvigle Егором Яковлевым.

 

Егор Яковлев: Добрый день!

 

JSON.TV: Здравствуйте, Егор. Вы хотели передать привет своей бабушке?

 

Егор Яковлев: Да, хочу передать своим родственникам, чтобы они были здоровы и счастливы. Ура!

 

JSON.TV: Прекрасно. Практически телевидение, сегодня мы будем говорить про онлайн-кинотеатр. Первый вопрос: когда Tvigle запустился, почему eVOD модель, почему вы именно на это делаете ставку и почему в других сегментах, насколько я понял из Вашего бизнеса, Вы пока не видите никаких перспектив?

 

Егор Яковлев: Во-первых, это было очень давно, даже сейчас сложно вспоминать. 2007-й год, по-моему, это древние времена развития онлайн-видео вообще в мире и в России. И тогда вообще предположить, что люди будут готовы платить деньги за доступ к онлайн-видео, было очень сложно. Потому что не было практически никаких платных моделей. И, если я не ошибаюсь, в этот момент даже кабельные операторы, которые сейчас вполне успешно собирают деньги с абонентов, были в очень зачаточной стадии. Я не помню, был ли НТВ-ПЛЮС или он чуть позже появился?

 

JSON.TV: НТВ-ПЛЮС появился в 1996-м году, это вообще давняя история.

 

Егор Яковлев: Да, но тем не менее. Это была одна из историй. Вторая история – мы изначально поставили себе задачу построить sustainable бизнес, то есть тот, который зарабатывает больше, чем тратит. И я до сих пор считаю, что это гораздо проще и логичнее сделать в рекламном сегменте. Это специфика конкретно российского рынка.

 

JSON.TV: Так почему, все-таки, в остальные модели Вы пока не пошли?

 

Егор Яковлев: Мы несколько раз пробовали, каждый раз теряли деньги. И решили, что пока эти все модели имеют перспективу, может быть, на горизонте в несколько лет, но тем не менее сейчас нужно быть готовым продолжать терять деньги в этих моделях. Наверное, исключение составляют замкнутые экосистемы, некоторые из которых построены внутри операторских сетей, с приставками, когда эта плата за контент привязывается к тарифам, связанным либо с самим пользованием приставкой, либо с доступом к линейным каналам, либо с доступом к Интернету. В общем, размазывается, срывается там. А вот на открытом рынке, когда человек выбирает Яндекс.Найдется все, скачать торрент или заплатить тебе за то же самое, здесь пока эта штука получается убыточной.

 

JSON.TV: Все-таки, когда Вы запускали в 2007-м году бизнес, каково Ваше видение было, куда он будет развиваться? И что бы изменилось, и что Вы думаете об этом в 2015-м?

 

Егор Яковлев: Наше представление менялось несколько раз за это время. И оно связано не только с тем, что изменялась наша экспертиза, оно связано и с изменяющейся рыночной ситуацией. Например, один из очень важных показателей – это объем аудитории, которая смотрит вообще через онлайн, или сейчас уже это принято называть OTT, Over-the-top delivery, которая означает, что доставка осуществляется через свободный Интернет, но не обязательно на компьютер, на любое устройство подключенное, например, на Smart TV. Конечно, первый параметр, который кардинально изменился за это время, это объем собственно аудитории, которая это смотрит. Второй параметр – это количество доступного контента. Когда мы открылись в 2007-м году, у нас было, по-моему, 60 видеороликов на сайте, и мы считали, что мы очень крутое интернет-телевидение, они все были легальные. Выглядели абсолютными сумасшедшими, потому что понятно, почему. Еще один важный момент, кроме объема контента и аудитории, то, что изменилось, это, конечно, на каких устройствах и структура самой аудитории. Если в 2007-м году это были early adopters люди в возрасте 16-24 года, и практически все, то сейчас это люди и 50+, и 60-летние, которые это все смотрят. Поэтому наше представление о том, как это все нужно делать, в течение этого всего времени прогрессировало, в том числе прогрессировало и наше представление о том, чем является продукт, который мы представляем зрителю.

 

JSON.TV: С чего начинали, если в сухом остатке?

 

Егор Яковлев: Начинали с представления о том, что я приехал в 2007-м году осенью на рынок в Каннах, на котором я раньше был много раз как коммерческий директор компании АМЕДИА, занимался покупкой форматных прав, еще чего-то. А тут я приехал от своей собственной компании и сказал: «А давайте, я буду покупать интернет-права». И мне весь рынок сказал: «А что это такое – интернет-права?». Я сказал: «Это такая штука, я буду через Интернет показывать». А те говорят: «Зачем?». Я говорю: «Хочу легально». Рынок – я имею в виду, количество продавцов разное. Они говорят: «А сколько это стоит?». Я говорю: «30 евро за ролик». Мы тогда только короткий контент показывали. Они говорят: «Нет, 30 евро за ролик – это очень мало. Давай 50». Я говорю: «30, и ни центом больше!». Я что-то там купил, несколько мультяшек, еще что-то, но прошел полрынка, разговаривая. И когда я весной 2008-го года снова приехал, весь рынок говорил: «Не, ну все известно, интернет-права стоят 30 евро за ролик, это рыночная ситуация».

 

JSON.TV: То есть Вы еще и трансцендером заодно были?

 

Егор Яковлев: Тогда я практически единственный, кто на крупнейшем европейском рынке в Каннах, да и одном из крупнейших мировых, начинал это покупать.

 

JSON.TV: Буквально по ходу вопрос лично мой. Когда покупаются интернет-права, там есть какие-то географические ограничения? Или это прямо Интернет-Интернет?

 

Егор Яковлев: Конечно, всегда есть географические ограничения. Это связано с очень понятной причиной, что в легальном бизнесе практически нет продуктов, где права очищены на весь мир. Или даже если они очищены на весь мир, это очень узкое количество прав в определенном time window, временном сегменте. Вторая часть истории: оказалось, что никто ничего продавать не хочет, ни за 30 евро, ни за 300 евро, ни за 350 евро. Мы, конечно, были заинтересованы в каком-то качественном контенте, поскольку все-таки легально, не user generated. И когда мы поняли, что купить много ничего не удастся, мы приняли решение, что мы тогда сами все будем производить. Раз купить нельзя, значит, сделаем сами. И создали продюсерскую производственную команду внутри компании и реально начали производить программы, сериалы и даже какие-то мультяшки начали делать. В общем, напроизводили за время существования компании достаточно много. Это порядка 50-ти тайтлов. Не 50-ти видео, а 50-ти наименований, каждое из которых практически было сериальной историей и включало от 10-ти до 90 выпусков. А потом наступил кризис 2008-го года. Не тот, который потом тот, а тот, который тогда еще. И нам было очень тяжело, и мы думали, не поменять ли нам бизнес-модель, потому что к тому моменту мы заработали всего 600 тыс. долларов, это было достаточно много по тем временам, но тем не менее мало, чтобы самоокупаться. Но остались в рекламной модели, и дальше наступила эпоха, когда вдруг легальный контент постепенно стал становиться доступным. И мы были первыми, кто взял крупнейшую сериальную библиотеку, которая шла на ВГТРК, и попытался ее легально показывать в Интернете. Более 2,5 тыс. часов.

 

JSON.TV: А ВГТРК тогда отдал эти права из-за того, что у них…?

 

Егор Яковлев: Мы взяли у продюсера. Потому что никто вообще не думал, что есть какие-то интернет-права, поскольку они никому не переданы, по умолчанию они есть у того, кто их создал. История понятна. Это потом все стали пилить на кусочки. И оказалось, что библиотечный контент не очень новый очень слабо в Интернете востребован с точки зрения зрительской аудитории. То есть его много, но его никто не смотрит. Мы год примерно это покрутили, потом это все сняли, и нам 2 бабушки из каких-то далеких городов написали: «Я смотрю 160-ю серию, где 161-я? Все убрали!».

 

JSON.TV: Это относится только к сериальному продукту? Кино старое тоже не смотрят?

 

Егор Яковлев: Это к кинопродукту тоже относится, по крайней мере, в классическом телесмотрении, которое составляет сейчас основную массу на компьютерах, все равно оно до сих пор на компьютерах, там каталожного продукта смотрят очень мало. Картина сильно меняется с переходом на SmartTV, потому что там меняется и длина телесмотрения, и структура этого телесмотрения. В Интернете тем не менее очень сложно заставить посмотреть фильм двухгодичной давности по очень простой причине: мы как-то посчитали, если назвать всех зрителей, кто так или иначе смотрит через ОТТ, неважно, через какие каналы они получают, включая в том числе и закачки российские, сколько новых продуктов в категории «художественные фильмы» им становится доступно ежемесячно, которые в прошлом месяце не были по разным причинам доступны. Не обязательно это все премьеры, просто не было фильма: пираты не спиратили, не был переведен, новая премьера, категория С-. Так вот, это 250 наименований в месяц, новых. 8 штук в день. Можно смотреть бесконечно. Понятно, что 200 из них неинтересны в принципе по причине самой разной, но когда с таким потоком новых фильмов, доступных сейчас людям, ты предлагаешь им смотреть двухлетней давности, ты попадаешь примерно в 3-4% аудитории.

 

JSON.TV: А это количество нового продукта увеличивается год от года?

 

Егор Яковлев: Да, оно увеличивается колоссальным образом. И это приводит к двум очень важным результатам, которые нужно понимать. Что главной проблемой становится не проблема поиска доступа к контенту, а проблема выбора из этого контента. И как следствие, люди концентрируются на гораздо меньшем количестве наименований. То есть результатом этой проблемы является то, что они не хотят тратить все больше и больше на это времени, и если раньше, например, ядро аудитории сериального телесмотрения организовывалось вокруг 15-ти сериалов, например, которые все из них смотрели или которые, собственно, составляли ядро, то сейчас вокруг 4-х. И то же самое происходит с художественными фильмами. Люди знают, что есть Game of Thrones, «Физрук», «Реальные пацаны» и все.

 

JSON.TV: Раньше эти 15 были, условно, на месяц, потом через месяц менялись, а теперь эти 4 – на неделю?

 

Егор Яковлев: Я о сериалах говорю. Когда кругозор сужается со временем, превращается в точку, человек говорит: «Это моя точка зрения». Утрированно, происходит этот процесс. То есть количество наименований, на которые реально концентрируется аудитория, абсолютное количество штук их, уменьшилось в 7-8 раз.

 

JSON.TV: Из-за чего это произошло?

 

Егор Яковлев: Я думаю, из-за причины, что люди не хотят такое огромное количество предложений, и полное отсутствие метрик и понятных технологий, как из него выбрать то, что тебе нравится, что люди просто концентрируются на том, на чем концентрируются все. Я говорю о ядре аудитории, не о каких-то специальных людях, которые ищут фильм Патриса Леконта 1992-го года с Жераром Депардье, где он там и так далее. Такие тоже есть. Но это не об общей аудитории.

 

JSON.TV: Просто мы с Вами на днях говорили о том, что еще увеличится охват онлайн-кинотеатров, и это будет обычная задача, как у телевизора. Как сделать так, чтобы тебя смотрели, и смотрели все больше. Но тогда то, что Вы говорите применительно к онлайн-кинотеатрам, категорически расходится с большим телеком.

 

Егор Яковлев: Нет, не расходится, потому что я вторую часть еще не сказал.

 

JSON.TV: Я все-таки до конца вопрос задам. Я понимаю, что у нас сейчас с Вами установилась какая-то связь астральная, но давайте, чтобы зрителям было удобнее. Так вот, в большом телеке доля больших каналов все падает, и дальше все больше удлиняется хвост приходящейся аудитории на остальные каналы. Таким образом аудитория дробится, и то, что раньше было ядром, теперь становится ядрышками. И каждый канал пытается на своем ядрышке заработать. То, что Вы говорите, это совсем другое. То есть если раньше на 15-20-30 позиций, не важно, сколько, приходилось аудитории, то теперь люди ленивеют и уходят на 4-5.

 

Егор Яковлев: Это один из вопросов. У меня четкого понятного объяснения, почему это происходит, нет, но совершенно очевидно, что это происходит на тренде колоссального увеличения доступности этих материалов. То есть просто огромного. Я думаю, что это одна часть, и мы говорим в данном случае о продуктах, конкретных наименованиях конкретных продуктов, будь то сериальный продукт или будь то продукт feature movie что называется. Именно об этих наименованиях. Параллельно с этим происходит другой процесс. Что продуктом, на фронте который нужно представлять, является не контренный сериал, а некая новая реинкарнация тематического канала, только в режиме VOD, как это было долгое время в телевидении. То есть люди начинают интересоваться двумя вещами: либо абсолютно понятным наименованием сериала или фильма, которые на слуху, либо конкретным интегральным продуктом, который отвечает на вполне понятный вопрос.

 

JSON.TV: То есть фактически тематика должна быть?

 

Егор Яковлев: Фактически да. Тематика может быть необязательно тематикой жанровой. Тематика в широком понимании этого слова. И это второй процесс, который идет. И как раз в этом направлении, потому что в первом направлении действительно какой-то тупиковый путь абсолютно получается, во втором направлении происходит, на мой взгляд, самое интересное. Именно в этом направлении мы сейчас работаем с точки зрения контентного программирования. Мы экспериментируем и создаем продукты, которые отвечают на такие вопросы, и которые совершенно не обязаны иметь эти супермегатайтлы в своем составе, но отвечают на совершенно конкретные вопросы. Я считаю, что очень хороший пример такого продукта, который мы сделали прошлой осенью, это наше приложение и, соответственно, раздел на сайте, который называется «Русская музыка». Мы долгое время думали, как нам бороться с YouTube как всемирным злом или всемирным добром, уж кому как больше нравится, на котором есть вся музыка вообще, просто literally, что называется. Вот вся, и даже конкретный клип Мадонны есть в 16-ти вариантах. И как-то наткнулись на рейтинг Яндекс.Музыки, в котором вдруг с удивлением обнаружили, что из 20-ти самых популярных композиций, по-моему, за неделю, 16 прослушиваемых – на русском языке. Мы вдруг поняли, что эту страну не победить никакими мадоннами.

 

JSON.TV: И шансон – наше все?

 

Егор Яковлев: Нет, там необязательно шансон. Важно, что на русском языке. И подумали, что мы сделаем для этих 16-ти из 20-ти людей очень понятное и внятное приложение: мы в одном месте соберем всю русскую видеомузыку. И когда человек хочет посмотреть конкретно или послушать русскую одновременно, и не просто конкретный клип Гребенщикова или Аллы Пугачевой, или еще кого-то, а сделать некий exploration с понятным продуктом, что он здесь найдет все, что было снято на видео, посвященное русской музыке. То это будет конкурентная история с YouTube, потому что на YouTube это сделать невозможно, если вы не знаете конкретно, что вам нужно. Мы сделали такой продукт, запустили его на смартах в первую очередь, потому что считали, что все-таки видеомузыка – это, скорее, технология фонового телесмотрения, чем пристального и концентрированного. И получили совершенно фантастические параметры этого продукта. При этом надо понимать, что мы это сделали и делаем в момент, когда на наших глазах за последние несколько лет вообще умерли музыкальные каналы нишевые, линейные. Это к вопросу линейного-нелинейного телесмотрения. На глазах у вас это происходит. Почему в африканских странах раньше считалось, что одна из причин высокой рождаемости – людям нечем заняться. Телевизора у них нет, они приходят домой, у них единственное развлечение – секс. У нас сейчас, слава богу, есть еще и телевизор. Поэтому они приходят домой, и у них телевизор, а секса у нас нет почти. И вроде бы они смотреть стали больше, с другой стороны, одновременно с этим, поскольку мы все-таки рублевая компания, нам покупать права за доллары стало дороже значительно. Хотя курс сейчас возвращается, но тем не менее. То есть количество западных продуктов качественных, легальных на рынке уменьшилось, на мой взгляд. Одновременно с этим произошла удивительная штука, которая, наверное, вряд ли связана с последними политическими событиями, она имела тенденцию последние несколько… Наверное, 3 года назад она просматривалась, сейчас абсолютно явная. Произошел совершенно фантастический по размерам сдвиг в сторону русскоязычного контента, произведенного в стране или в бывшем нашем партнере по производству, Украине.

 

JSON.TV: То есть Вы имеете в виду не только сериалы на большом телеке, а именно спрос и в онлайне тоже?

 

Егор Яковлев: В онлайне. Я сейчас говорю только про спрос в онлайне. Про большой телек мы здесь не разговариваем, потому что это, по-моему, отдельные 10 программ можно сделать. И это очень хорошо видно на тех же замечательных пиратских наших конкурентах – торрентах. Если вы зайдете и сделаете топ за какой-то период по наиболее загружаемым, например, в разделе сериалы. Почему сериалы? Я все время возвращаюсь к сериалам, потому что это наиболее продукт высокий с Price-performance бизнесом. То есть вы, купив некоторые права, можете их эксплуатировать в течение сезона, как этот сериал выходит, при этом строить лояльную аудиторию, при этом окно задержки, так называемый time window между оригинальной премьерой сериала и вашей может быть, например, ноль, как на некоторых сериалах, на которых мы работали. В отличие, например, от прокатных feature movies, где это от года до полугода может составлять. Поэтому сериалы ‑ очень интересный в данном случае продукт. Так вот, если года 2 назад в таком топе было 8 сериалов западных и 2 в лучшем случае российских, то сейчас ситуация поменялась ровно на обратную. Там 8 российских сериалов и 2 западных.

 

JSON.TV: В чем причина?

 

Егор Яковлев: Люди хотят смотреть это и смотрят. Почему изменилось так их предпочтение? Мы сейчас можем только догадываться. Целый ряд, наверное, факторов. Нужно спросить у них: «Чего вы не смотрите House of Cards, например?». Мы не про нас с вами. На мой взгляд, ответ очень простой про House of Cards в России. Наша российская реальность и происходящее с бывшим министром обороны превышает фантазии драматургии House of Cards в 48 раз. Вот и все. О, боже мой, в первом сезоне он переспал с какой-то журналисткой, ой-ей-ей, еще что-то.

 

JSON.TV: Да, по нарастающей.

 

Егор Яковлев: Да, а у нас – вот, в трусах нашли парня, вот и все. И это не придумано драматургами, а реальная жизнь, в газетах написали. Поэтому неинтересно про политику, слабо. Не соответствует нашим ожиданиям, что такое реальная политика, для настоящих пацанов. Поэтому не смотрят, например. Это одно объяснение. Второе объяснение – реально выросло серьезно за 3 года качество российского продукта. Мы можем долго спорить, что такое качество и что такое российский продукт, но давайте объективно посмотрим: мы же говорим о ядре аудитории и реально о том, что делается для него. Я считаю, что те сериалы, которые делают в последнее время… Время от времени их делал всегда «Первый канал», но все-таки он делал их из, скорее, так сказать, aside, не для ядра, а «мы сделаем хорошее». И то, что сейчас делают СТС и ТНТ с сериалами, это очень профессиональный и хороший уровень по всем параметрам: по игре актеров, по драматургии, по структуре, по тому, как это держит внимание. Если раньше, лет 5 назад, мы вспоминали «Моя прекрасная няня» и «Не родись красивой», то сейчас там с десяток разных сериалов очень качественных можно вспомнить. Это вторая часть истории, почему там переключение происходит. Третья часть истории, я считаю, что наблюдается серьезный кризис основного поставщика качественного сериального продукта Соединенных Штатов. Потому что сколько можно о суперменах? Уже вот этот быстрее бегает, этот лучше стреляет, этот быстрее всех воздушные пузыри надувает, этот может на голове, на ушах пройти тоже быстрее всех. И все они этими способами побеждают зло. И очередной сериал ты встречаешь, ну хорошо, а этот что будет делать? А этот вишенки быстрее всех ест и плюет косточки точно, врагов убивает. Из серии в серию одно и то же. Реально аналогов новых такого уровня сериалов, которыми в свое время был прорывный «24» с Кифером Сазерлендом или «Доктор Хаус», или Breaking Bad, которому уже тоже очень много лет и он закончился, их нет. И даже близко нет. Хорошо, на безрыбье есть Game of Thrones, но, честно говоря, это тоже достаточно специфическая история. И, наверное, больше ничего и не вспомнить, массового такого, что всех воодушевляет. Это реальный кризис жанра. Это третья причина. Может быть, есть еще какие-то, но мне сложно сказать, нужно, наверное, панель провести. У нас время заканчивается.

 

JSON.TV: Идем дальше. Все-таки, в самом начале, в 2007-м году – ставка на короткие, но зато легальные сюжеты, будем так их называть. 2008-й год – переключение на сериалы. В 2015-м году?

 

Егор Яковлев: Ну, на производство, скорее. А затем мы начали лицензировать реальные продукты и в действительности, сейчас мы пришли к тому моменту, про который я рассказал. У нас есть, условно говоря, мы понимаем, что на фронте нужно делать для зрителя некоторое количество тематических продуктов, зачастую даже не в одном интерфейсе, зачастую в разных приложениях. Мы понимаем, что эти продукты могут иметь разные характеристики: жанровые или то, что называется, под конкретные задачи, как музыка, например. Это же не жанровая история, там есть все жанры, но это под конкретные утилитарные задачи.

 

JSON.TV: Попытка угадать интерес конкретной аудитории.

 

Егор Яковлев: Под конкретный утилитарный режим потребления. Вы когда музыку включаете? Например, к вам друзья пришли, вы открыли бутылку и включили вашего любимого Круга, например. Любите Круга?

 

JSON.TV: Нет.

 

Егор Яковлев: Ну, хорошо, неважно.

 

JSON.TV: Речь не обо мне.

 

Егор Яковлев: И вот он поет, а вы пьете водку. У вас есть плей-лист, например, набор плей-листов, 5-6 штук, которые называются «под водочку». А еще там есть заранее сформированные плей-листы романтические. Это если вы, например, живете в общежитии, и к вам пришла девушка, а друзей вы выгнали, вам тоже нужно что-то такое включить. И так далее. А можете сами запустить поиск и по какому-то критерию выбрать что-то, и тогда результаты этого поиска будут проигрываться. А можете отдельную группу выбрать. Вот как это работает. И второе – мы, конечно, пытаемся показывать премиальное сериалы. Вот у нас catchup-ом недавно был сериал после «Первого канала» «Фарца», который в эфире шел, сразу после эфира. Мы показываем ВВС-шные сериалы, показываем FOX «Ходячие мертвецы» сразу практически после эфира. Это второе направление нашей деятельности с точки зрения контента. И мы очень хотим вернуться, конечно, к продюсированию. Единственное, что нас останавливает, это мы знаем, как сделать это рентабельным. У нас все проекты, которые мы продюсировали для Интернета, очень рентабельные. Некоторые из них заработали 400%. Единственная проблема – это кэш, то есть эти деньги нужно заплатить вперед. А наш бизнес по природе своей постоплатный. И вот здесь возникает так называемый кассовый разрыв, который не позволяет нам продюсировать дальше на свои деньги

 

JSON.TV: Давайте тогда о самом интересном поговорим. Вот Вы говорите о том, что заработали в 2007-м году, заработали в 2008-м году. Насколько я понимаю, в тот момент настоящего рынка, как он сформировался сейчас, еще не было, не было «Видака» на рынке, не было «Газпрома». Хотя «Газпром», наверное, был.

 

Егор Яковлев: Нет, «Газпрома» не было, «Видак» начал первый продавать видео.

 

JSON.TV: Так вот, вопрос ровно об этом. Вы в тот момент это продавали сами? И в какой момент поняли, что надо все-таки переходить на партнерскую продажу? И как осуществлялся выбор селлера?

 

Егор Яковлев: Тогда выбора не было, потому что единственный, кто более-менее тогда в Интернете занимался селлингом, был «Видак», по большому счету. Поэтому мы в какой-то момент договорились с ним. И в тот момент мы для них были очень непонятным продуктом. Давайте мы еще чуть-чуть о прошлом поговорим, может быть, все-таки про будущее интереснее, потому что мало ли что там было в прошлом. Но если про прошлое, я помню, что большинство агентств у нас, как у Чичваркина, посылало 100 раз из 99-ти, причем объяснения были следующего характера: «Слушайте, у нас есть экселевский файл для медиа-планирования, и там нет строчки про видео. Сорри, парни. Мы не можем вас вписать, и поэтому денег вы не получите». Потом ситуация изменилась, а сейчас ситуация ровно обратная. Практически все инвентари, которое мы можем генерить, так или иначе продается, но здесь вопрос, по какой цене и с какими параметрами таргетирования, насколько это рентабельно/нерентабельно. Потому что одна из причин, почему рынок не развивается быстрее, чем он сейчас развивается…

 

JSON.TV: Прекратите, 40% в год, понятно, европейская база, но это пока более чем.

 

Егор Яковлев: Он развивается на сегодняшний момент до сих пор на деньги инвесторов. То есть все компании в этом сегменте, я это ответственно заверяю, кроме нашей, они убыточны. Убыточны с достаточно серьезным коэффициентом от 30-40-50%, да, раз, что бы они ни говорили, что у них вдруг один месяц кэша пришло больше, чем они потратили. Это смешно. В бухгалтерии какой-то вновь открытый закон: рентабельность на горизонте в месяц. Вот я не понимаю, этого не бывает просто. Вы знаете, у нас тоже в этом плане январь и февраль – офигенно рентабельные месяцы, потому что приходят бюджеты за ноябрь и декабрь. А тратить не на что, потому что низкие месяцы с точки зрения отгрузки товара. И у нас там рентабельность – 6 раз в эти месяцы, но ее не бывает, как и свежести, она либо есть, либо нет. Поэтому рентабельность, конечно, на горизонте в год должна быть, в крайнем случае, на горизонте в квартал. Хотя с сезональностью – это тоже не очень правильно в нашем бизнесе.

 

JSON.TV: А сезонность есть?

 

Егор Яковлев: Обязательно, есть 2 пика: весна и осень. Это же рекламный бизнес, точно такие же пики. Извините, я отвлекся. До сих пор весь этот рынок развивается на деньги акционеров либо инвесторов. Цены на этом рынке на сегодняшний момент очень низкие.

 

JSON.TV: Цены на инвентарь?

 

Егор Яковлев: Да, не продажи, на инвентарь. Но я Вам хочу сказать пример. Например, американский интернетовский рынок, который по ценам в среднем всегда был где-то чуть дороже, где-то чуть дешевле, в зависимости от курса. На аналоге такого портала, как Tvigle, скажем, Hulu, там CPM базовый без таргетирования начинается от 45-ти долларов за тысячу показов.

 

JSON.TV: Но это все вследствие того, что американский рынок – крупнейший в мире? Если сравнивать с нами, то это…

 

Егор Яковлев: Нет, ну подождите. «Крупнейший» и «цена за инвентарь» – это напрямую не очень связано. Иногда «крупнейший», наоборот, приводит к тому, что цена низкая.

 

JSON.TV: Это связано напрямую ровно с тем, что один конкретный потребитель будет стоить дорого, потому что за него готовы дорого заплатить.

 

Егор Яковлев: ОК, тем не менее, а дальше на это начинаются наценки. Я понимаю, если бы мы были дешевле на 40% или на 50.

 

JSON.TV: Ну, если мы будем дешевле в 10 раз, я этому не буду удивляться, правда.

 

Егор Яковлев: Ни в одном другом сегменте такого разрыва, кроме как в видео, нет на сегодняшний момент, я имею в виду, в медийном сегменте.

 

JSON.TV: Значит, еще есть, куда расти. Это же прекрасно!

 

Егор Яковлев: Второй вопрос, что пока рынок проходит этап, на котором не востребованы более дорогие товары. У нас есть, например, поведенческое таргетирование. Мы его прикрутили, попробовали, работает. И, например, с вероятностью 80% мы можем показывать рекламу кошачьего корма владельцам кошек. Не владельцам собак, не тем людям, которые ненавидят кошек, а тем, у которых они есть. И хотим за это наценку. Рекламодатель ее платить не готов.

 

JSON.TV: Хотя рекламные агентства, в этом я абсолютно убежден, подобные штуки считают и предлагают. Но там просто чуть-чуть подороже получается.

 

Егор Яковлев: Они оставляют эти деньги себе, скорее всего.

 

JSON.TV: Но то, что технология оценки рекламных кампаний именно для конкретных потребителей есть, им уже много-много лет, это научный факт.

 

Егор Яковлев: Вторая проблема в этом – что до 50-ти % денег остается в канале продаж. Это много тоже, согласитесь. Потому что все-таки мы создаем продукт, который недешево создавать.

 

JSON.TV: Под каналом продаж Вы подразумеваете все комиссии?

 

Егор Яковлев: Да. И это тоже достаточно много. Потому что если в индустрии продаж баннеров это как-то срасталось, потому что текстовый сайт с баннером нарисованным и, условно говоря, пришедшим человеком, который может провести 2 секунды, чтобы увидеть этот баннер и уйти навсегда, создание такого продукта стоит одних денег. А создание продукта, на котором лицензионный фильм, за который ты заплатил MG и который весит 1,5 гигабайта, и который должен посмотреть человек полтора часа и ты ему должен отправить его в город Брянск, стоит немножко других денег создать. И когда стоимость контакта вдруг становится сопоставима, это проблема определенная.

 

JSON.TV: Это явная проблема роста рынка. То, что Вы рассказываете, очень сильно похоже на остальные сегменты.

 

Егор Яковлев: Может быть. Я очень на это надеюсь. Но я очень надеюсь, что текущий кризис каким-то образом это все расставит на места в том плане, что все-таки останутся те люди, которые строят бизнес, а не баблы надувают. Есть еще 2 проблемы у этого рынка, которые не позволяют ему расти. Это конкуренция с двух сторон. С одной стороны – с пиратством, которое живет и процветает, невзирая на все законы, и никуда не делось ни в каком виде. И с государством, потому что некоторое количество государственных активов, которые на этом рынке присутствуют и участвуют, они используют режим государственной тумбочки. То есть они берут из этой тумбочки деньги и тратят столько, сколько надо. И «Коммерсантъ» опубликовал, когда активы пытались продавать…

 

JSON.TV: Одна государственная компания другой государственной компании.

 

Егор Яковлев: Одна государственная компания другой государственной компании, то там были убытки полтора миллиарда рублей, 2 млрд рублей. И это, наверное, не все, потому что часть была списана. С такими бизнесами, конечно, тоже сложно конкурировать. Наверное, мне бы было гораздо легче, если бы у меня была такая тумбочка. Хотя не знаю, честно ли это. Третий вопрос, кроме пиратства и государства, главная конкуренция, конечно, происходит не здесь. Главная конкуренция происходит за внимание зрителя. И в отличие от телевидения, где все-таки вы очень опосредованно конкурируете, например, с газетой. Все-таки телевидение и газета – разные, тем более что газет уже нет. Извините, я забыл, уже не надо конкурировать. То здесь вы фактически конкурируете со всеми другими способами проведения времени в Интернете. Когда началась эта вся история с политикой, огромное количество времени люди стали тратить на новостных сайтах. И это время, конечно, ниоткуда не взялось, оно перешло с развлекательных сайтов. В одном клике от вас находится замечательное времяпровождение, называемое просмотр порно. По разным оценкам, это до 50-ти % всего времени видеотелесмотрения средней взрослой интернетовской аудитории. Вы тоже с этим конкурируете, конкурируете за внимание. И эта конкуренция за внимание очень жесткая. Я такой конкуренции за внимание не встречал нигде, наверное, кроме как в нашем сегменте.

 

JSON.TV: Мы много раз уже сегодня касались темы оценки аудитории, ее измерения, понимания ее. Как вы это делаете?

 

Егор Яковлев: TNS это делает.

 

JSON.TV: С учетом того, что есть веб, мобильные, смарты, и там далеко не все измеряется сейчас.

 

Егор Яковлев: У нас стоят все счетчики, какие только возможны. Не все измеряется, поэтому у нас есть собственная система статистики, которая тоже показывает, сколько, чего, как, плееры вне зависимости от устройства отстреливают некоторое количество данных, мы их суммируем и смотрим, что происходит, докуда досмотрел и так далее, сколько провел, каким образом, как часто заходит. Разные параметры. Но нужно понимать, что по большому счету это углубленное знание своей аудитории, конечно, полезно, но оно в данном случае на этом этапе развития рынка не является решающим, понимаете? На сегодняшний момент, если взять все легальные видеопорталы, без YouTube, который, на мой взгляд, не может считаться легальным, потому что половина контента там честно спирачена, и до сих пор никаких отчислений никому не делается. То вот эти все легальные порталы в России показывают меньше 10-ти % всего объема телесмотрения онлайн.

 

JSON.TV: А это откуда цифра?

 

Егор Яковлев: Это если взять comScore, общий объем телесмотрения, и прикинуть, сколько у легальных порталов, вы увидите 10%, может быть, 15.

 

JSON.TV: У comScore есть классификация ресурсов?

 

Егор Яковлев: У comScore есть общий объем телесмотрения вообще в российском Интернете, они меряют.

 

JSON.TV: А что такое телесмотрение?

 

Егор Яковлев: Видеосмотрение онлайн.

 

JSON.TV: У них существует какая-то классификация ресурсов?

 

Егор Яковлев: У них не классификация, у них цифры есть через их панель. И по ресурсам разведено.

 

JSON.TV: То есть я ровно об этом. У TNS такой классификации нет, из-за этого и сложно пока.

 

Егор Яковлев: Нет. comScore честно говорит, что он меряет все видеосмотрение, которое есть, включая порно, не порно, пират, не пират. Говорит, что всего его по 18-19 млрд просмотров в месяц, и мы когда на эти 19 млрд соотнесем все легальные порталы, которые там меряются, увидим 10%. К чему я веду? Все вместе мы – 10% потребительской корзины. Мы, конечно, можем мерять свои 2,5% в этой корзине и какие-то супермегатренды на этом строить, но надо понимать, что мы пока на этом рынке нишевые игроки все.

 

JSON.TV: Пиратство и попытки бороться с ним принесут какие-то результаты в изменение этих пропорций?

 

Егор Яковлев: Я думаю, что здесь только вопрос политической воли. Потому что необходимые законы все давно есть, вопрос, как их применять.

 

JSON.TV: Все-таки, давайте про будущее, про прошлое поговорили. Куда все двинется у легальных видеосервисов при условии а) пиратства, б) дороговизны контента, в) все большего увеличения лени у аудитории? Без каких-либо негативных оценок, просто констатация факта.

 

Егор Яковлев: Давайте будем оптимистами. Я все-таки надеюсь, что большую часть пиратов закроют, контент подешевеет, количество доступного контента увеличится, каналы дистрибуции расширятся, это факт, потому что все больше и больше люди смотрят на устройствах, на смарт-телевизорах. Это точно, канал будет расширяться. Здесь вопрос глобальный. До того, как наступила вся эта политическая история, мы долго говорили, что нам нужно информационную экономику строить, построенную не на нефти, а на чем-то другом, на каких-то IP-технологиях, интеллектуальных правах и прочем. Но это же конкретный пример экономики, которая построена на интеллектуальных правах, неважно, на чем эти интеллектуальные права, на фильм или на компьютерную программу, или патент, который изобрел какой-то ученый. И поэтому, если мы собираемся в этом направлении двигаться и реально строить информационную экономику, конечно же, первое, что нам нужно защитить, это результаты деятельности людей, которые создают эти вещи. Потому что если их не защитить, у них не будет денег, чтобы следующий этап этого создания делать. И здесь апологеты свободной и бесплатной дистрибуции, я их никак не поддерживаю, потому что если пойти по пути этих апологетов, то скоро мы все будем смотреть вместо «Доктора Хауса» китайца, танцующего с палкой. И все. И будет тысяча разных китайцев, все они будут танцевать с палками, и это будет единственное контентное предложение на рынке, потому что ничего другого произвести в свободной бесплатной дистрибуции пиратской невозможно. Это просто факт жизни, никакого «Хауса», ни Game of Thrones, снять нельзя, можно только танцующего китайца снять. Что нам замечательно продемонстрировала компания Google со своим YouTube. Вот их великое контентное достижение за все времена, танцующий китаец. Поэтому, конечно, должна быть работающая экономика, работающая пищевая цепочка, которая позволяет на дистрибуции своего продукта зарабатывать чуть больше, чем ты потратил, хотя бы для того чтобы воспроизводство этого происходило. Я очень верю, что такую экономику можно построить. При этом я верю, что главным тормозом и врагом этой экономики является Googleс YouTube. Это абсолютно медицинский факт. По очень простой причине, и пиратство здесь даже близко не лежало по сравнению с тем уроном, который этой экономике наносит YouTube. Нет ни одного пирата в мире, который собрал бы 53% мирового видеотрафика. И даже 3% мирового трафика бы собрал, нет такого. Понимаете, да? С таким колоссальным каналом дистрибуции и контролем над аудиторией как следствием этой дистрибуции, и контролем над вниманием этой аудитории, и полным отсутствием желания и возможностей построить бизнес-модель, которая позволит людям, которые снимают, условно говоря, Game of Thrones, «Доктора Хауса», зарабатывать на этой дистрибуции больше, чем они потратили, ‑ это абсолютный тупик. Это пример монополии, которая убивает будущее этой индустрии. Совершенно конкретный пример, происходящий на наших глазах. И мне все время удивительно, что люди этого не понимают и говорят: «Нет, это свобода, я могу загрузить любой ролик и прочее». Мы бы уже сейчас жили в мире, когда люди снимали бы качественные продукты, не модерируемые узкими каналами дистрибуции, такими как HBO, например, или какие-то другие каналы, отдавали бы в свободную дистрибуцию, и это были бы продукты класса сопоставимые, если бы не было этого монополиста. Это мое глубокое убеждение, и оно не просто убеждение эмоциональное, можно в Excel посчитать просто. Это счетная штука 4-х цифр в Excel, никаких проблем не составляет это сделать. Я считаю, что будущее – не за этими монстрами и гигантами, и я очень надеюсь, что будущее – не за танцующими с палкой китайцами. Я считаю, что останется только онлайн-видео. Большая часть этого онлайн-видео будет или on demand, или это будет псевдолинейное программирование на примере русской музыки. Большая часть, 70-80 телесмотрений, будет идти на устройствах, не на компьютерах, а на SmartTV, на set-top box, на мобильных телефонах, на планшетах, туда это все уйдет. Я считаю, что смотреть будут все, аудитория расширится от молодежной и околомолодежной на очень широкую аудиторию. И главный вопрос, как вся эта экосистема с точки зрения бизнеса будет работать, что при этом произойдет с классическими телевизионными каналами, как будет выглядеть контентный микс, который в этой среде будет жить. Совершенно очевидно, что он будет другой. По моей оценке с точки зрения денег, если говорить о существующих моделях, 75% будет по деньгам рекламная модель, 25 – различные формы платных моделей. Может быть, будет какая-то другая третья модель, аналог In-App Purchase, что называется в игровых приложениях.

 

JSON.TV: А что это такое?

 

Егор Яковлев: Когда само приложение бесплатно, но у вас есть покупки внутри приложения. Замечательный последний пример ‑ Clash of Clans.

 

JSON.TV: World of Tanks.

 

Егор Яковлев: Или Clash of Clans, игрушка, которую рекламировали на Супербоуле. Вроде ты играешь, играешь, но потом понимаешь, что зеленых кристаллов тебе не хватает. Вроде и игрушка та же самая, и функционал, и можешь 3 дня подождать, но не хочешь 3 дня ждать. И ты покупаешь зеленые кристаллы. И тебя не заставляют, заметьте.

 

JSON.TV: Осталось понять, где зеленые кристаллы в онлайн-кинотеатрах.

 

Егор Яковлев: Это неважно, зеленые кристаллы придумают. Но я думаю, это наиболее интересная модель, которая будет в медийном режиме тоже жить. Один из примеров псевдо «зеленых кристаллов» ‑ платный отказ от рекламы. Интересно? Да, наверное, интересно. Особенно, когда вы слушаете музыку бесплатно, наверное, хорошо отказаться от рекламы. Так сказать, я тут под водочку, а мне – рекламу памперсов, как-то ни то, ни се. То есть какие-то варианты там будут, но, наверное, они будут более сложные, которые мы сейчас пока представить не можем. Потому что это только сейчас развивается. И это связано не только с самой моделью, но и с простотой платежных систем. Сейчас пока через телевизор достаточно сложно заплатить, все равно нужен либо телефон, либо что-то еще. Когда это можно будет сделать одной кнопкой, это будет работать хорошо. И самое главное – я все-таки очень надеюсь, что в ближайшие 2-3 года начнут делать качественные продукты для Интернета как для основной среды дистрибуции.

 

JSON.TV: Спасибо огромное. Сначала начали с прошлого, поговорили немножко о настоящем, с будущим теперь тоже все понятно. С нам был Егор Яковлев, основатель онлайн-кинотеатра Tvigle.

 

Егор Яковлев: Спасибо.