×

27 Июля 2016 11:58
2609
0

Слушайте подкаст программы:

 

Форум стратегических инициатив посвящен формированию концепции долгосрочного социально-экономического развития России до 2035 года.

 

Впервые за 5 лет несколько тысяч лидеров изменений собрались вместе на ВДНХ, чтобы продемонстрировать свои разработки и скоординировать действия в условиях новых глобальных вызовов.

 

В рамках деловой программы форума состоялась презентация стратегии Национальной технологической инициативы (НТИ) - долгосрочной программы по созданию принципиально новых рынков, на которых Россия должна стать глобальным лидером.


Читайте полную расшифровку выступления:

 

Евгений Кузнецов: Будучи, с одной стороны, одним из тех, кто всячески настаивает на доминировании технологий как основного фактора развития цивилизации, тем не менее, в своем нынешнем выступлении хотел бы посмотреть на эту ситуацию с другой стороны. Технологии, если брать, скажем так, некоторую аллегорию, — это очень мощный двигатель. Это то, что может заставить машину очень быстро вырваться вперед и обеспечивать ей, в общем, комфортное и быстрое вождение. Но очень много зависит от того, умеет ли водитель управлять и насколько настроены все остальные системы. Потому что если хоть что-то пойдет не так, то, несмотря на всю мощь двигателя, можно оказаться на обочине. И мы знаем много примеров в истории, когда цивилизации, разгоняясь в своем технологическом развитии, достаточно быстро вылетали с наезженной колеи, с дороги, оказывались, вообще говоря, на задворках истории.

 

Такие крахи происходили не раз. И практически в каждом таком крахе был компонент быстрого, опережающего технологического развития. И почти в каждом таком крахе был момент, когда новые технологии, созданные ведущими цивилизациями, становились действительно глобальными и массовыми. Это примерно то, что мы видим сейчас, когда те технологии, которые создаются для рынка, для развитых стран, для благополучия человека, оказываются в доступе у людей, которые существуют на совершенно других идеологических и ценностных установках, и для них эти технологии — просто инструмент для реализации того, что они реализовывали давно, хотят реализовать по-старому и, в общем, живут в другой картине, парадигме ценностей.

 

Первое ключевое изменение, которое происходит в настоящий момент — и это, на мой взгляд, одна из краеугольных конструкций для того, чтобы говорить о будущем — это то, что привычная нам трехуровневая мировая структура, или, так скажем, двухуровневая, становится значительно более комплексной.

 

То есть мы сейчас говорим: есть развитые страны и развивающиеся страны. Те страны, которые формируют технологическую политику, и те, кто догоняет их в экономическом и социальном развитии. Мы уже проскочили этот этап. Сейчас формируется классификация из 4-х типов стран. С одной стороны, да, есть «золотой миллиард» — развитые страны, которые я называю — зеленой зоной на этой диаграмме. Есть страны развивающиеся, которые их догоняют в своем развитии — в этой классификации это желтая зона. Но для устойчивости мира и для его развития возникают еще две зоны. Одна из них — это зоны опережающего развития, которые сейчас стремительно обособляются в виде суперкластеров — технологических кластеров внутри развитых стран, но они фактически становятся зонами совершенно отдельного, особого развития. Это то, что можно назвать кластерами силиконовых долин.

 

Но формируется и некая антитеза, то есть зона устойчивой глобальной нестабильности, которая оттягивает на себя как негативные тенденции, так и пассионариев негативного уклона, то есть людей, которые настроены на disruption, то есть на социальное разрушение. И это такие красные зоны, которые формируются как некая антитеза. Вот сейчас эта картина соответствует нашей реальности и примерно сбалансирована. Мир сформировал два принципиальных потока: с одной стороны, технологии и продукты из зон высокого развития идут в зоны низкого развития, а с другой стороны, таланты и идеи идут из зон низкого развития в зоны высокого развития. Вот этот цикл и есть тот фундаментальный процесс, который определяет наше развитие в настоящий момент. Любая страна, оказавшись в нем, попадает в развилку. Ее основным продуктом становятся таланты: люди, способные производить новые бизнесы, новые возможности для экономики.

 

И страны отличаются только по способности привлекать и удерживать таланты. Собственно, это и есть основная компетенция новых государств, новых стран-лидеров.

 

Если мы посмотрим на эту картинку, то мы поймем, что сейчас у нас ситуация такая, что талант, как продукт сверхтекучий, очень свободно перемещается между этими зонами. И если страна не выбирает свою позицию в этой классификации через создание комфорта для талантов, то она очень быстро становится транзитной зоной как для талантов в одну сторону, так и для продуктов — в другую.

 

Второй очень важный фактор, что касается технологий, — его важно произнести, и об этом уже говорили мои коллеги: мы вступаем, скажем так, в disruptive age, эпоху разрушительных технологий.

 

Если раньше, последние 50-100 лет, каждая новая технология, появляясь, как правило, сталкивалась с определенным социальным консерватизмом и противодействовала ему, то сейчас одновременно появляется слишком много технологий. Общество перестает этому сопротивляться, и особенно этому перестает сопротивляться инвесторское сообщество — те, кто финансирует развитие. Если раньше стратегия была запускать изменения по очереди, чтобы успеть их отработать, то сейчас стратегия — запускать все сразу. Количество технологических изменений лавинообразно нарастает.

 

Возникает вопрос: сможем ли мы этим управлять? Потому что если слишком много disruptive-технологий запускается одновременно, то мы подрубаем основы стабильности нашего общества. Уже говорилось, что возникает виртуальное человечество. А что делать с человечеством, которое бросает вызов смерти? Которое готово жить как минимум до 120 лет — а техническое бессмертие уже тоже проглядывается на горизонте 20 лет? Что делать в этой ситуации? Как выстраивать социальные системы, политические? Как выстраивать стратегии простого населения? Возникает огромный вопрос. И вот тут возникает несколько развилок.

 

Первая развилка — что развитие технологий происходит естественно. То есть в этом случае технологические лидеры становятся привлекательной зоной для талантов и для капиталов, и для национальных элит. Практически все страны мира так или иначе начинают ориентироваться, чтобы либо дружить с этими кластерами долин, либо создавать кластеры долин на своей территории. Это очень позитивная стратегия, при которой все страны мира начинают конкурировать за количество таких долин на своей территории. И не надо думать, что их может быть много. Их может быть очень мало: одна, две, три, максимум четыре для каждой страны. Это очень сложно — сделать действительно глобальную конкурентоспособную территорию на своей площадке. Но это устойчивая картина может развиваться естественно только если мы все вместе — человечество — удерживаем все конфликты, возникающие в мире, под контролем.

 

Но конфликты могут быть не только те, которые мы ожидаем. Могут быть конфликты техногенные. Если мы вспомним расцвет атомной энергетики, расцвет современной химии — все сопровождались глобальными, по сути, катастрофами. И кто убережет нас от того, чтобы глобальные катастрофы не случились в зоне информационных технологий, технологий роботизированной безопасности, в области геномики, в области новой медицины? Это, к сожалению, нельзя гарантировать, каким-то образом это надо планировать, надо быть к этому готовыми.

 

И вот эта замечательная картина, при которой все страны мира сотрудничают и работают во взаимообмене талантов, продуктов и зон развития, ей достаточно сложно будет удержаться. Поэтому сейчас есть очень высокая вероятность, и мы видим уже начало этого сценария — что безусловное технологическое развитие будет тормозиться. Потому что слишком много рисков, слишком много зон нестабильности возникает в мире, слишком большое внимание, энергию глобального сообщества привлекают конфликты.

 

В этой ситуации, в этом сценарии центральным событием становится выстраивание нового баланса. Это можно назвать такой новой холодной, гибридной войной или какой-то другой ситуацией. В этой картине мира основным предметом человечества становится выстраивание сложного, скажем так, взаимно-обусловленного баланса, чтобы сдержать развитие тех технологий, которые создают кому-то безусловное преимущество. И вот эта блоковая, тяжелая модель, с одной стороны, тормозит развитие, с другой стороны — берет на себя обязательства по гарантии, что не произойдут технологические или социальные, военные взрывы, связанные с тем, что, как я уже сказал раньше, слишком много ультимативных технологий, доступных для людей, которые не сдержаны теми ценностями, теми законами, которые должны сдерживать развитие технологий.

 

Этот сценарий мне представляется пока наиболее вероятным, но даже он может быть не основным, если произойдет срыв в сценарии, скажем так, катастрофы — когда те силы, которые хотят взрывать мировую стабильность, сумеют это сделать за счет доступа к ультимативным технологиям: к примеру, к созданию вирусов, которые могут не быть сдержанными современной медициной, устойчивых к антибиотикам микробов и т. д. Это, к сожалению, достаточно дешево. Поэтому можно ожидать, что это станет доступным. Мы знаем, что ядерные химические технологии сдерживаются — а как сдержать геномику? Ведь уже в этом году, в прошлом году были первые опыты по генной коррекции человека, первые опыты по созданию модифицированных вирусов. Мы всё знаем, что это происходит.

 

В этом сценарии возникает ситуация, при которой основным продуктом глобального развития становится обеспечение безопасности, причем не только глобальной, но и индивидуальной, персональной, такой персональной безопасности для определенной территории, для определенного города. Мы получаем очень раздробленный мир, в котором безопасность становится основным продуктом, а вся остальная территория становится территорией, на которой, вообще говоря, господствуют деструктивные силы. Вполне возможно, вам покажется, что этот сценарий я нарисовал в излишне сгущенных красках, как такую страшилку, которой можно не опасаться. Но в истории — еще раз повторю — было много случаев, когда великие цивилизации проходили этот путь.

 

Для нас будет некоторым оптимизмом, одновременно с тревогой, пример Китая. Китай был безусловным лидером в мире на протяжении почти 3 тыс. лет и по технологиям, и по экономике, однако буквально за 2-3 столетия оказался отброшен практически в полное отставание, и пребывал в нем больше ста лет. Ценой невероятных усилий и правильной стратегии он сумел вырваться обратно на свою законную позицию второй, а в перспективе и первой державы мира. Но падение было очень глубоким. Поэтому никто не застрахован от этого падения, и мы должны держать этот сценарий в голове. Поэтому, отвечая на вопрос модератора — как ответить на 4 вопроса — я всё-таки думаю, что, конечно же, основным драйвером развития мира является технологии, но при этом вопрос управления глобальной безопасностью играет огромную роль, в том числе и для нас. У нас есть в этом и возможности, и опыт.

 

Aerospace Science Week. Перспективы и задачи развития высокотехнологичных отраслей России: дискуссия промышленников и инноваторов по характеру последствий Industry 4.0
Форум стратегических инициатив 2016. Дискуссия «Новые технологии и новые рынки»
Форум стратегических инициатив 2016. Кирилл Варламов: Использование российской правовой базы для структурирования сделок возросло с 10 до 65%
Форум стратегических инициатив 2016. Алексис Родзянко: Некоторые санкции сыграли на пользу России
Форум стратегических инициатив 2016. Алексей Мартынов: На сегодняшний день фармацевтический рынок в России не является понятным и прозрачным
Форум стратегических инициатив 2016. Дмитрий Ловейко: Опасности ввода параллельного импорта
Форум стратегических инициатив 2016. Леонид Казинец: Американские эксперты признали, что прогресс у России очень большой
Форум стратегических инициатив 2016. Петр Фрадков: 80 актов и 30 исследований — эволюция карт и инструментов