×

7 Октября 2019 17:18
2277
0
7 Октября 2019 17:18
2277
0

«В нашем производстве участвует только муха черная львинка, black soldier fly. Одно из главных ее преимуществ – это срок переработки, жизненный цикл является наиболее коротким. За свой короткий жизненный цикл она увеличивает свою массу порядка 15 тыс. раз. И, конечно, компонентный состав корма. В ней довольно много белка, что позволяет нам сравнивать ее с самым лучшим кормовым белком на сегодняшний день, - рыбной мукой. Мы можем максимально близко восстановить естественный рацион для животного. То есть для рыб, для птиц - насекомые являются обычным источником питания в природе. Они содержат необходимый набор аминокислот, витаминов, которые так необходимы животным. На текущий день цена нашей продукции сопоставима с ценой рыбной муки».

 

«Для корма мухи черной львинки мы сегодня принимаем на переработку до 15 тонн пищевых отходов. В цикле производства пищевых продуктов отходы образуются на всех стадиях, - начиная с производства, при логистике, хранении и, наконец, у потребителей. Абсолютно на всех стадиях мы получаем отходы, и, собственно, это и есть базовое сырье для нашего проекта. В основном это продукты, по каким-то причинам утратившие потребительские свойства. Основными клиентами по переработке на текущий момент являются овощебазы, овощехранилища, где каждый день образуется, в зависимости от размера, несколько тонн пищевых отходов. На текущий день в основном мы принимаем отходы бесплатно. Однако при переходе на масштабное производство мы можем уже заключать договора на утилизацию, где будем брать какую-то плату за эту услугу».

 

«Сейчас мы производим порядка 700 кг белков из насекомых в день. Это где-то 20 тонн в месяц. Мы планируем увеличение мощности до 50 тонн переработки отходов в сутки – и, соответственно, получению более 2 тонн кормового белка. Нашу технологию встречают за рубежом с восторгом. То есть это «wow» для них, это «зеленая» технология, это переработка отходов и производство корма. Мы заботимся об экологии, поскольку не истощаем мировой океан, как традиционные производители рыбной муки».


Полная расшифровка интервью:

 

Наталья Пчеловодова: Добрый день, уважаемые зрители! Мы продолжаем разговор про новые источники белка. Сегодня у нас в гостях Абалакин Игорь, технический директор компании «Энтопротэк». Игорь, здравствуйте!

 

Игорь Абалакин: Здравствуйте!

 

Наталья Пчеловодова: Благодарю вас за то, что вы сегодня пришли к нам пообщаться на такую интересную тему. Расскажите, пожалуйста, о вашей компании: как давно она существует уже не рынке и чем вы сами занимаетесь внутри компании?

 

Игорь Абалакин: Компания появилась в 2015 году. Ее изначальной целью был мониторинг инновационных технологий для агропромышленной сферы и внедрение данных технологий в производство. Так, одной из крупных компаний была поставлена цель по утилизации пометоподстилочной смеси. Прорабатывали различные варианты: от компостирования до сжигания в пиролизных печах. И в процессе этого поиска мы нашли информацию, что в Японии свиной навоз перерабатывают с помощью насекомых. Стало очень интересно, решили попробовать. В целом технология сразу себя подтвердила - это действительно работает. Однако был ряд как технологических сложностей, так и экономических. То есть финансовая сторона такого проекта была не очень привлекательна, - насекомые не вырастали до нужного размера, процесс был долгим. Стали прорабатывать вопрос дальше и выяснили, что западные коллеги перерабатывают пищевые отходы: производственные потери, пищевые отходы. Собственно, сделали первые опыты на этом сырье, результат был просто шокирующим. С этого компания и начала свою историю.

 

Наталья Пчеловодова: Ну вот, Игорь, если говорить про альтернативные протеины, в частности, мы сегодня будем говорить о протеине из насекомых... Вообще какие проблемы есть с традиционным кормовым белком в России? И как альтернативные технологии могут сделать мир лучше?

 

Игорь Абалакин: Основная проблема – это существенный дефицит этого белка. То есть в России он составляет порядка 1 млн тонн в год, и ежегодный дефицит в мире – более 30 млн тонн. Пополнение объемов кормового белка за счет традиционных источников нам кажется очень сложной задачей. То есть если говорить о растительных белках, здесь мы ограничены площадями: пахотный клин мы можем увеличить всего на 5-6%, и то за счет вырубки лесов. Мясокостная мука имеет ветеринарные риски (производство кормовых продуктов из отходов убоя). А основной источник белка, рыбная мука, имеет ограничение из-за лимитов мирового океана. Кроме того, по этой же причине ее стоимость неуклонно растет из года в год. Собственно, поэтому сейчас поиск новых альтернативных источников является очень актуальной задачей.

 

Наталья Пчеловодова: Расскажите, пожалуйста, подробнее про ваши продукты. Что вы производите? Где находится ваше производство, какие-то производственные мощности? И где есть какие-то лаборатории, в которых вы занимаетесь исследовательской деятельностью?

 

Игорь Абалакин: У нас основная производственная площадка находится в Пензенской области. При этой же площадке есть лаборатория. Также лаборатория есть в Москве, мы плотно сотрудничаем с Институтом проблем экологии и эволюции. Продукцией является... в первую очередь, кормовой белок. Второй продукт – это энтомологический жир, полученный из насекомых. Кроме того, мы можем выпускать насекомых в цельном высушенном виде, это имеет широкий спрос как у предприятий, которые содержат различных экзотических животных, певчих птиц – в том числе, даже Московский зоопарк является нашим заказчиком.

 

Наталья Пчеловодова: Вы упомянули о том, что есть целый набор продуктов... А какие насекомые участвуют в вашем производстве?

 

Игорь Абалакин: В нашем производстве участвует только одно насекомое: это муха черная львинка, black soldier fly. Она является лидером в индустрии производства кормов из насекомых. Также активно разводят домашнюю и мясную муху, кузнечиков, саранчу.

 

Наталья Пчеловодова: А почему именно черная львинка? Какие у нее преимущества?

 

Игорь Абалакин: Одно из главных преимуществ – это срок, то есть срок переработки, жизненный цикл является наиболее коротким. За свой короткий жизненный цикл она увеличивает свою массу порядка 15 тыс. раз, это внушительная цифра. И, конечно, компонентный состав корма. В ней довольно много белка, что позволяет нам сравнивать ее с самым лучшим кормовым белком на сегодняшний день, - рыбной мукой.

 

Наталья Пчеловодова: А чем кормится черная львинка? То есть на чем вы ее выращиваете? И в чем вообще инновационность ваших подходов, если она есть?

 

Игорь Абалакин: Как мы говорили, мы принимаем для корма, принимаем на переработку пищевые... производственные потери и пищевые отходы. В цикле производства пищевых продуктов отходы образуются на всех стадиях, то есть начиная с производства, затем при логистике, при хранении и, наконец, у потребителей. Абсолютно на всех стадиях мы получаем отходы, и, собственно, это и есть базовое сырье для нашей технологии, для нашего проекта. То есть в основном это продукты, по каким-то причинам утратившие потребительские свойства.

 

Наталья Пчеловодова: Игорь, а можете поподробнее рассказать, в чем преимущество для сельскохозяйственных предприятий в использовании корма в виде черной львинки по сравнению с традиционными? Экономика или экология? Или какие-то еще преимущества?

 

Игорь Абалакин: Основное преимущество заключается в том, что мы можем максимально близко восстановить естественный рацион для животного. То есть для рыб, для птиц насекомые являются обычным источником питания в природе. Они содержат необходимый набор аминокислот, витаминов, которые так необходимы животным.

 

Наталья Пчеловодова: А с точки зрения экономики – это дороже, дешевле?

 

Игорь Абалакин: На текущий день цена нашей продукции сопоставима с ценой рыбной муки.

 

Наталья Пчеловодова: А при этом есть ли еще какие-то, не знаю, позитивные... Вот мы, например, читали, что черная львинка – это такой природный антибиотик. Это как-то влияет на сельскохозяйственных животных?

 

Игорь Абалакин: Да, безусловно, влияет. Мы ведем исследования в этом направлении. И когда мы их подтвердим, это будет неоспоримым преимуществом. Естественно, когда в корме содержится природный антибиотик, мы можем отказаться от искусственных препаратов.

 

Наталья Пчеловодова: Тем более, это большая проблема, насколько я знаю, – наличие антибиотиков в кормах.

 

Игорь Абалакин: Да.

 

Наталья Пчеловодова: А кто ваши потребители? Я имею в виду – какие сегменты: это крупные предприятия, или пока еще небольшие фермеры?

 

Игорь Абалакин: Основной потребитель для нас – это предприятия, которые занимаются разведением аквакультуры. Пока мы говорим скорее о небольших предприятиях, из-за наших объемов. Также продукция пользуется спросом у производителей различных кормов, премиксов.

 

Наталья Пчеловодова: А как вообще потребитель в России сейчас реагирует, ну, на эти технологии? Как растут вообще ваши продажи? И что вы думаете про перспективы? Что тормозит, например, потребление крупными предприятиями?

 

Игорь Абалакин: Про потребление крупными предприятиями – на мой взгляд, на текущий день главная проблема – это объемы. То есть мы производим порядка 700 кг в день. Это, там, где-то 20 тонн в месяц. Для крупных предприятий этот объем ничего не значит. А перспективы у этого рынка, мы считаем, что очень высокие. Потому что потребность в питании растет вместе с населением, нужно больше продуктов питания, нужно кормов, нужно больше белка.

 

Наталья Пчеловодова: Вы сказали, что у вас есть лаборатория. Какую исследовательскую деятельность вы ведете? И какие, может быть, инновационные продукты вы рассматриваете потенциально возможными для вывода на российский рынок?

 

Игорь Абалакин: Мы ведем исследования по весьма широкому спектру направлений. В том числе, одно из самых интересных – это генетические селекционные исследования.

 

Наталья Пчеловодова: А можете рассказать поподробнее, что там вы делаете?

 

Игорь Абалакин: В плане генетики и селекции мы работаем над несколькими параметрами, в том числе, мы пытаемся управлять соотношением полов, например. Чтобы в инсектарии – это помещение, где содержатся насекомые, – было больше самок, чем самцов. Тогда с той же площади мы сможем получать больше инкубационного яйца. Также мы работаем над сокращением жизненного цикла. Если мы сможем быстрее перерабатывать пищевые отходы, значит, мы сможем больше принимать отходов, сможем больше производить продукции.

 

Наталья Пчеловодова: А сколько сейчас жизненный цикл?

 

Игорь Абалакин: В зависимости от типа отходов срок переработки составляет от 7 до 10 суток.

 

Наталья Пчеловодова: А вы хотите сократить насколько?

 

Игорь Абалакин: Ну, мы думаем, что цифра в 5 суток является вполне достижимой.

 

Наталья Пчеловодова: Еще какие-то есть у вас...

 

Игорь Абалакин: По поводу продуктов – мы активно работаем над получением хитина и его производных из этих насекомых. Они имеют очень высокий потенциал, в том числе в фармацевтике.

 

Наталья Пчеловодова: Но это уже требует, наверное, сертификации, как лекарственного препарата в этом случае, да?

 

Игорь Абалакин: Да, конечно.

 

Наталья Пчеловодова: А какие-то есть регламентные барьеры на российском рынке? И в части той продукции, которую вы уже производите, и в части той перспективной – в рамках которой проводится исследовательская деятельность.

 

Игорь Абалакин: Барьеры есть в плане производства продуктов питания из насекомых.

 

Наталья Пчеловодова: Для употребления человеком, я так понимаю?..

 

Игорь Абалакин: Да. Если говорить о кормах, то специалисты, эксперты Россельхознадзора довольно справедливо отнесли эту продукцию к продукции животного происхождения, корма животного происхождения. В России есть ряд документов, которые регламентируют требования к безопасности этих кормов.

 

Наталья Пчеловодова: Вы вот упомянули про хитин. Чем это полезно для фармакологической отрасли? Где это используется?

 

Игорь Абалакин: При производстве совершенно различных медицинских препаратов, в том числе, косметологическо-фармацевтическое направление. Мы пока работаем больше над технологией его выделения и получения, нежели над регистрацией, сертификацией... То есть это будет следующим этапом.

 

Наталья Пчеловодова: Игорь, какие еще инновации вы развиваете внутри своей компании?

 

Игорь Абалакин: Мы развиваем технологические инновации. В частности – оборудование для переработки биомассы насекомых. Нам очень важно высушить их так, чтобы сохранить все полезные питательные свойства. (Это) является сложной задачей, поскольку они живые, подвижные существа и мы не можем воздействовать на них высокой температурой. Также мы разрабатывали устройства для содержания и разведения насекомых: это автоматизированные инсектарии, в которые мы ограничиваем доступ человека, так как это является, ну, своеобразным стрессом для...

 

Наталья Пчеловодова: Даже так?

 

Игорь Абалакин: Да, конечно. Очень чувствительные существа.

 

Наталья Пчеловодова: Понятно. А есть ли какие-то сложности, барьеры, с которыми вы сталкиваетесь на российском именно рынке?

 

Игорь Абалакин: Опять же, как я упоминал, барьер есть ввиду отсутствия нормативной базы при производстве продуктов питания. В плане производства кормов мы не видим барьеров – по крайней мере, используя то сырье, которое сейчас используем мы.

 

Наталья Пчеловодова: Относительно спроса... Давайте предположим, что вы вышли на какие-то большие объемы... И вообще – насколько для вас перспективно сейчас инвестировать в рост объемов производства? Как вы ощущаете этот спрос, в принципе, со стороны предприятий? Готовы ли они переходить полностью на протеин из насекомых , или есть пока еще сомнения на этот счет?

 

Игорь Абалакин: Конечно, сомнений существует еще много, потому что у крупных предприятий не было возможности поработать в большом объеме с нашим сырьем. Однако мы проводили целый ряд исследований на различных животных в плане эффективности, где показали хороший результат во всех случаях: как с птицами, так и со свиньями, рыбами...

 

Наталья Пчеловодова: Как вы оцениваете спрос в перспективе со стороны предприятий? И какой интерес они сейчас проявляют к этой технологии? Что является сдерживающими факторами?

 

Игорь Абалакин: Опять же, как я упоминал, основным сдерживающим фактором являются текущие объемы. Но если мы предположим, что будем иметь производство, которое сможет в какой-то мере закрыть текущий дефицит – мы считаем, что будет очень высокий спрос ввиду компонентного состава этой продукции, ввиду его стоимости. То есть при масштабировании производства себестоимость станет ниже, и по стоимости мы будем опережать ту же рыбную муку.

 

Наталья Пчеловодова: Как вы оцениваете конкуренцию на российском рынке? Много ли компаний, которые тоже занимаются альтернативным протеином из насекомых? Будут ли появляться новые игроки – ваше мнение?

 

Игорь Абалакин: Игроки появляться однозначно будут. Очень много энтузиастов пишут, спрашивают, просят посетить производство, интересуются очень активно этими технологиями. Что касается российского рынка – существует, наверное, порядка пяти компаний, которые имеют сколько-нибудь крупное производство. Насколько мне известно, наше - является самым масштабным. То есть мы принимаем на переработку до 15 тонн отходов в сутки и получаем примерно 700 кг кормовой муки на выходе.

 

Наталья Пчеловодова: А если говорить про весь рынок, сколько примерно сейчас производится такого корма из насекомых? Та, примерная доля сейчас, например, от традиционных кормов?

 

Игорь Абалакин: Доля составляет сотые процента. Это очень мало по сравнению со всем объемом производства. Однако в абсолютных цифрах... То есть, в 2018 году было произведено порядка 600 тыс. тонн.

 

Наталья Пчеловодова: Всего, всеми компаниями, которые здесь, на российском рынке представлены?

 

Игорь Абалакин: Нет, не на российском – в мире.

 

Наталья Пчеловодова: А в России?

 

Игорь Абалакин: В России эта цифра порядка нескольких десятков тонн. В прошлом году. То есть мы открыли вторую очередь производства в конце 2018 года, и вышли на уровень 700 кг в сутки.

 

Наталья Пчеловодова: А вы обращаетесь к западному опыту? Как-то, что-то знаете? Какие-то, может быть, инновации технологические там есть, которых еще не нет пока на российском рынке? Является ли для вас зарубежный рынок потенциальным каналом сбыта, или нет?

 

Игорь Абалакин: Да, безусловно, является. У нас есть потенциальный контракт с китайской компанией, которая готова забирать весь объем. Там тоже весьма высокий интерес к этой технологии. Что касается зарубежных партнеров – да, мы посещали производства ведущих игроков на этом рынке: это EnterraFeedв Канаде, AgriProteinв ЮАР, ProtEXв Нидерландах. Но, естественно, эти визиты были очень скромными в плане демонстрации технологий. Все самые важные места нам не показывали - идет активная конкуренция в плане скорости, в плане разработок.

 

Наталья Пчеловодова: А к вам не проявляли интерес с точки зрения ваших разработок, которые вы делаете, проводите исследовательскую деятельность? Какие-то зарубежные компании?

 

Игорь Абалакин: Зарубежные компании – наверное, нет.

 

Наталья Пчеловодова: У меня такой вопрос: ведь в Китае же наверняка, развито собственное производство. Почему они проявили к вам интерес?

 

Игорь Абалакин: Я думаю, собственного производства там так же недостаточно. Насколько мне известно, в Китае такое производство не принимает индустриальный масштаб, это всё мелкие фирмы, где много ручного труда. Во-первых, потому, что он там доступен. Во-вторых, в Китае климатические условия позволяют содержать этих насекомых.

 

Наталья Пчеловодова: Вы еще, Игорь, упомянули про переработку отходов. Интересно ли это само по себе как направление для компании? И кто в этом смысле являются вашими клиентами?

 

Игорь Абалакин: Безусловно, очень интересно. Основными клиентами на текущий момент являются овощебазы, овощехранилища, где каждый день образуется, в зависимости от размера этой базы, несколько тонн пищевых отходов.

 

Наталья Пчеловодова: Но насколько им выгодно? Сколько стоит отдать эти отходы вам на переработку?

 

Игорь Абалакин: На текущий день в основном мы принимаем отходы бесплатно. То есть те же овощебазы доставляют их нам на площадку. Однако при переходе на масштабное производство мы можем уже заключать договора на утилизацию, где будем брать какую-то плату за эту услугу. Мы знаем, насколько сейчас эта ситуация сложная – с перегонами, с переработкой мусора. Это больше касается крупных городов: Москва, Санкт-Петербург. Тем не менее, в регионах ситуация тоже уже становится довольно тяжелой.

 

Наталья Пчеловодова: Игорь, а что вы думаете по поводу микробных протеинов? Вот в России планируется к строительству такой завод. Насколько это направление может быть вообще перспективным для России? И насколько может создать для вас конкуренцию технологическую?

 

Игорь Абалакин: Безусловно, микробный протеин – это весьма перспективный проект. Он может стать конкурентом. Мы слышали про технологию производства из природного газа. Да, когда мы говорим о новых источниках протеина, собственно, мы отмечаем насекомых, продукты микробиологического синтеза. И третье – это некоторые виды водоросли. То есть три этих направления проработаны в той степени, чтобы быть готовыми к промышленной реализации.

 

Наталья Пчеловодова: Ну а у вас есть планы по концентрации на каком-то новом направлении из тех, которые вы перечислили? Или вы все-таки будете фокусироваться на насекомых?

 

Игорь Абалакин: Нет, наш фокус однозначно на насекомых. Мы будем развивать производство также в Пензенской области. Сейчас проектируется увеличение мощности в 4 раза на текущей площадке. Также мы сотрудничаем с различными компаниями и лабораториями в США, ОАЭ, Израиле.

 

Наталья Пчеловодова: У вас сотрудничество в плане перенятия каких-то новых технологий, или?..

 

Игорь Абалакин: Нет, скорее, в плане распространения технологий. Мы планируем проведение ряд R&D-исследований в этих странах.

 

Наталья Пчеловодова: Насколько они с готовностью идут навстречу российской компании?

 

Игорь Абалакин: Если говорить о том, что компания именно российская, то, наверное, есть ряд сложностей, но они несущественные. Но саму технологию встречают с восторгом. То есть это «wow» для них, это «зеленая» технология, это переработка отходов, это производство корма. Мы же заботимся об экологии, поскольку не истощаем мировой океан, как традиционные производители рыбной муки.

 

Наталья Пчеловодова: Насколько эти глобальные тренды звучны и важны в России? Или мы пока далеки от осознания глобальных задач, стоящих перед человечеством?

 

Игорь Абалакин: Да нет, на самом деле, в России так же весьма высокий интерес к этой технологии. И в части нормативной базы мы уже имеем определенные успехи. То есть, поскольку эта технология совершенно новая, ее надо было регистрировать в Роспотребнадзоре, проходить государственную экологическую экспертизу. А это весьма сложная процедура, длительная, которая включает оценку воздействия этой технологии на окружающую среду, общественные слушания... Мы должны были убеждать население, что эта технология безопасна, что не создадим экологическую катастрофу, разводя этих насекомых.

 

Наталья Пчеловодова: Сколько времени это заняло?

 

Игорь Абалакин: Больше года.

 

Наталья Пчеловодова: А вы были первой компанией, предложившей такую технологию, или нет?

 

Игорь Абалакин: Нет, в России мы были не первые. Раньше нас появилась компания г-наа Серебрянского. Однако в плане легализации и регистрации этой технологии мы однозначно первые.

 

Наталья Пчеловодова: Игорь, вот такие цифры есть, что в мире в 2018 году было произведено 6 тыс тонн насекомых для человека, для употребления в пищу. Хотелось бы поговорить немножко об этом направлении. На ваш взгляд, сформировался ли этот рынок в России или когда он сформируется? И насколько это направление для вашей компании перспективно?

 

Игорь Абалакин: На самом деле, хоть известно порядка 2 тыс. видов съедобных насекомых, и более 2 млрд людей систематически употребляют в пищу насекомых, но в России и европейских странах... Мы считаем, что из-за психологических ограничений, из-за традиций... этот рынок не будет развиваться в ближайшей перспективе.

 

Наталья Пчеловодова: Ну, функциональное питание, может быть, – а если пойти в сторону медицины?

 

Игорь Абалакин: Да, возможно, но в ограниченном объеме.

 

Наталья Пчеловодова: То есть вы пока ничего в этом направлении... чипсы из саранчи...

 

Игорь Абалакин: Нет, нет. Мы не верим в это направление. Функциональное питание – возможно, некоторые органические продукты будут иметь место, но в небольшом объеме.

 

Наталья Пчеловодова: Игорь, расскажите про ваши планы... Может быть, какая-то региональная экспансия, освоение новых рынков? Что ожидать от компании «Энтопротек» в ближайшие 3-5 лет?

 

Игорь Абалакин: Как я уже упомянул, мы занимаемся проектированием и планируем приступать к строительству, расширению текущей площадки, увеличению мощности до 50 тонн переработки отходов в сутки – и, соответственно, получению более 2 тонн кормовой продукции, кормового белка. Также ведутся переговоры в некоторых российских регионах по строительству новых площадок. Ну и, собственно, как я говорил, ряд зарубежных совместных работ, которые также могут привести...

 

Наталья Пчеловодова: А если говорить про инвестиционный климат вокруг этой темы, – что здесь происходит, кто ваши инвесторы были и есть? Планируете ли вы привлечение инвестиций, опять же под строительство новых площадок? И как вы ощущаете интерес вообще в принципе со стороны российских и зарубежных инвесторов к этой теме?

 

Игорь Абалакин: Интерес очень высокий. Мы получаем достаточное количество предложений, не только от  зарубежных, но и от российских инвесторов. Наши инвесторы – это частные лица. Что касается ближайших проектов, то инвестиции в необходимом объеме уже имеются. Но мы также планируем ряд мероприятий по привлечению новых инвестиций, нового финансирования.

 

Наталья Пчеловодова: А самые крупные сельскохозяйственные предприятия – видят себя в качестве инвесторов? Вообще интересуются этой темой? В частности, там, например, разработки такой же технологии inhouse?

 

Игорь Абалакин: Нет, вот именно от крупных сельхозпредприятий мы не получали таких предложений, не вели таких переговоров.

 

Наталья Пчеловодова: Хорошо. Спасибо вам, Игорь, большое! Я желаю вам и вашей компании успехов в дальнейшем.

 

Игорь Абалакин: Спасибо!