×

24 Июня 2015 10:16
5168
0

Слушайте подкаст программы:

 

"Главное, что произошло за последнее время, это то, что президент подписал поправки в Гражданский кодекс, которые ввели в российское право такие современные финансовые инвестиционные инструменты, как опционы, как заверения об обстоятельствах и возмещение потерь. При этом эти изменения являются во многом революционными и, конечно, я думаю, что потребуется определенное время для их адаптации. Но, без сомнения, сам факт признания необходимости введения этих инструментов в наши правила игры является очень важным и масштабным. И это наиболее важное изменение. Существует еще ряд общих изменений, которые касаются регулирования IT, Интернета, но мы как инвестиционный фонд это оцениваем из наиболее значимого для нашей, например, деятельности как российского инвестора эти поправки, которые подписал президент. Они вступили в силу, кстати, буквально 1 июня 2015 г. Мы уже живем, мы уже работаем по ним.

 

Это дает возможность гибко договариваться о взаимоотношениях между инвестором и предпринимателем. Например, на тех проектах, где мы работаем, под которые мы даем деньги, которые мы поддерживаем и развиваем, зачастую довольно сложно определиться с оценкой бизнеса. То есть бизнес имеет значительно большой потенциал роста, но при этом его текущая оценка и оценка его потенциалов роста различаются. И инструменты, например, такие как опцион, позволяют дать деньги сейчас, не доводя переговоры до финальной стадии по оценке, кто-то берет больше, кто-то берет меньше, просто, условно говоря, договорившись об этом. А впоследствии, через год, через полгода, когда инвестор и предприниматель видят конкретные параметры роста бизнеса, они могут на основании этих параметров роста бизнеса использовать опцион для взаимной продажи или для взаимного размытия, для приведения доли в соответствие со справедливой оценкой бизнеса".

 

"Вопросы права – это те вопросы, которые касаются правил игры. И тех правил игры, которые нельзя нарушать. И в этой связи правового регулирования, состояния правовой системы оно является одним из ключевых индикаторов состояния инвестиционной среды, инвестиционного климата в стране. Поэтому, конечно, вопрос права не является единственным вопросом, важным для экосистемы, но он является одним из ключевых".

 

 

Как показывает моя практика, в любой стране, в любом бизнесе важна психология. И важен баланс мотивов и отношений внутри страны к праву и вообще к правилам. И тот подход, который проповедуют все юристы в России, за рубежом, - это тот подход, что Интернет и IT – это все равно человеческие отношения. IT и Интернет приносят новую скорость, новые объемы этих связей, этих отношений, но вместе с тем сама суть этих отношений остается одинаковой. Люди друг с другом разговаривают, люди друг друга видят, люди читают новости и так далее.

 

В эксклюзивном интервью для JSON.TV директор по правовым вопросам и инициативам Фонда Развития Интернет-Инициатив (ФРИИ) Искендер Нурбеков отметил, что в юридических подходах между США и Европой существуют существенные различия. «США, как это ни странно, гораздо более либеральны с точки зрения баланса между личным и общественным. А Интернет как явление порождает как раз вторжение общественного в сферу личного. В Европе первичной глобальной ценностью являются права человека, и это не пустой звук. Россия в этом плане тоже является частью Европы. Для нас вопрос защиты прав, если сравнить с США, тоже является гораздо более значимым.

 

США, как это ни странно, гораздо более либерально с точки зрения баланса между личным и общественным. А Интернет как явление порождает как раз вторжение общественного в сферу личного. Человек в эпоху Интернета становится все менее личным, все более общественным. Facebook был немыслим, условно говоря, 20 лет назад с точки зрения того уровня публичности, который пользователь допускает в отношении себя сейчас. И возвращаясь к Вашему первоначальному тезису, конечно, Интернет и IT – это те же самые отношения между теми же самыми людьми. Но из-за того, что эта среда меняет эти отношения, конечно, их специфика должна учитываться. Но как я Вам продемонстрировал на примере Европы и США, в Европе первичной глобальной ценностью являются права человека, и это не пустой звук. Россия в этом плане тоже является частью Европы. Для нас вопрос защиты прав, если сравнить с США, тоже является гораздо более значимым.

 

«Фонд «Сколково» нацелен на строго технологические проекты на высокой стадии неопределенности. Они, условно говоря, финансируют лабораторные исследования на самой ранней стадии. И из этих лабораторных исследований они потом стараются вырастить хорошую технологию, а затем – бизнес. Мы как фонд ориентируемся, прежде всего, на бизнес. И круг наших интересов как фонда шире, чем у фонда «Сколково». Но мы находимся в системной взаимосвязи как два российских фонда, которые занимаются проектами ранней стадии». Директор по правовым вопросам и инициативам ФРИИ Искендер Нурбеков – в интервью для JSON.TV. Ведущий – Сергей Корзун. 

 

 

"ФРИИ – это посевной фонд, самый успешный в Европе. И когда президент об этом говорил, я думаю, он имел в виду в том числе данные компании Dow Jones, которая в начале 2014-го года осветила нашу деятельность в своей отчетности, признав нас самым активным и самым крупным посевным фондом в Европе".

В полном варианте видеоинтервью Искендер Нурбеков раскрывает объем финансирования ФРИИ и примерное количество сделок, отвечает на вопросы о юридических новеллах, внедрённых в ГК с помощью фонда и многие другие вопросы.

 

 

Ведущий – Сергей Корзун

 

Справка JSON.TV

Персональный профайл

 

Нурбеков Искендер Маликович.

Родился 17 июня 1983 г. в Москве.

В 2005 г. окончил РГГУ, факультет защиты информации. В 2010 - защитил диссертацию на соискание степени кандидата юридических наук на юрфаке МГУ по кафедре криминалистики.

Работал в банковской сфере, think tank индустрии, юридическом консалтинге, институтах развития.

До прихода во ФРИИ работал в фонде «Сколково» заместителем руководителя управления интеллектуальной собственности, затем заместителем руководителя правового департамента.

В настоящее время – директор по правовым вопросам и инициативам Фонда Развития Интернет-Инициатив (ФРИИ).

 

 

Полный текст расшифровки интервью:

 

JSON.TV: Это JSON.TV. Приветствую всех! Меня зовут Сергей Корзун. В гостях у нас сегодня Искендер Нурбеков. Здравствуйте, Искендер! Давайте Вы сами назовёте свою должность, она как-то сложно звучит, в Фонде Развития Интернет-Инициатив.

 

Искендер Нурбеков: Добрый день. Я руковожу правовым блоком Фонда, по должности я – директор по правовым вопросам и инициативам Фонда Развития Интернет-Инициатив.

 

JSON.TV: Два слова скажете о Фонде Развития? Относительное свежее образование. О Вашей судьбе мы еще поговорим, Вы пришли туда из «Сколково». Сейчас вспомним, но сначала – о Фонде. Что он собой представляет?

 

Искендер Нурбеков: Фонд создан в 2013-м году по инициативе Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина. Это достаточно молодая небольшая команда. Мы занимаемся инвестициями в интернет-стартапы. Также мы занимаемся развитием экосреды для интернет-предпринимателей и широким преобразованием, в общем, экосистемой для предпринимательства всеми возможными способами. Мы занимаемся правовыми инициативами, строим акселератор. И сейчас, насколько я знаю, мы запускаем курс интернет-предпринимательства в различных вузах страны, помогаем готовить методические материалы для этого курса.

 

JSON.TV: Жанр ФРИИ как определить? Это посевной фонд? Слова президента России, который сказал, что это – самый успешный посевной фонд Европы.

 

Искендер Нурбеков: Да, ФРИИ – это посевной фонд, самый успешный в Европе. И когда президент об этом говорил, я думаю, он имел в виду в том числе данные компании Dow Jones, которая в начале 2014-го года осветила нашу деятельность в своей отчетности, признав нас самым активным и самым крупным посевным фондом в Европе.

 

JSON.TV: Как определяется количественный результат? Какая продукция посевного фонда? А то все стартапы, стартапы, стартапы, а потом бизнесы, бизнесы, бизнесы. Есть ли какие-то цифры оборота, вложений?

 

Искендер Нурбеков: Так как мы работаем как посевной фонд, то, конечно, у нас есть свои цели по инвестициям. Мы должны быть самоокупаемыми. Это основная наша цель как посевного фонда. А вслед за самоокупаемостью, конечно, идет речь про получение прибыли. Но так как наша деятельность ограничивается не только инвестициями, но и определенной экосистемной работой, то в целом есть ожидание, что через нас, через наши различные программы, через инвестиции пройдет несколько десятков тысяч человек. Мы прогнозируем несколько сотен интернет-стартапов на различных стадиях, точнее, проведем несколько сотен сделок. Потому что одна и та же компания по мере своего роста может в случае, если она показывает свои показатели, получать дополнительное финансирование от нас. И, конечно, в качестве одного из показателей является совершенствование экосреды, в том числе принятие нового законодательства, которым занимается Ваш покорный слуга.

 

JSON.TV: Хорошо, подробнее поговорим еще о самом Фонде. Два слова о Вас для справки, чтобы наша аудитория представляла, кто Вы и откуда. Родились Вы, если верны данные, которыми я располагаю, 17 июня 1983-го года. Было это в Москве. Образование первое – РГГУ. Направление или факультет?

 

Искендер Нурбеков: Стандартное направление, я учился на факультете защиты информации. Я по специальности – юрист. Но с самого начала, с первого курса я занимаюсь проблематикой IT, информационных технологий, Интернета, интеллектуальной собственности, вопросами защиты информации. Поэтому у меня был очень интересный период обучения.

 

JSON.TV: И в 2010-м году, то есть 5 лет назад, защитили диссертацию на соискание степени кандидата юридических наук. И было это уже на юрфаке МГУ.

 

Искендер Нурбеков: Да. Но я не очень далеко ушел от своей специфики. Дело в том, что я защищал диссертацию по кафедре криминалистики, она была посвящена расследованию преступлений международного характера, в том числе совершаемых с помощью Интернета. Поэтому я знаю IT с разных сторон, с самых разных.

 

JSON.TV: А теперь – от нынешней должности будем отматывать немножко назад. До ФРИИ Вы работали в управлении «Сколково». Чем там занимались?

 

Искендер Нурбеков: По должности я был заместителем руководителя управления интеллектуальной собственности. Потом я был заместителем руководителя правового департамента фонда. Я занимался тем, что я выстраивал грантовую политику фонда с точки зрения вопросов интеллектуальной собственности, в фонде специализировался на вопросах интеллектуальной собственности. Также я выстроил методологию проверки претендентов на грантовое финансирование по вопросам интеллектуальной собственности. Я участвовал в огромном проекте по созданию «Сколтеха», совместного проекта с MIT, с Массачусетским технологическим институтом. Лично финализировал этот договор и занимался и переговорами, и подписанием. В целом также у меня было несколько интересных проектов в «Сколково». Я курировал направление, которое занималось вопросами управления интеллектуальной собственностью и патентной аналитикой. И в этих двух направлениях фонд «Сколково» работал с двумя крупными компаниями, а именно IBM и Thomson Reuters. Я занимался и юридическим, и организационным сопровождением этих проектов, был куратором этих двух проектов, очень интересных, через которые наша страна получила доступ к передовым технологиям и методикам в области управления интеллектуальной собственностью и патентной аналитики.

 

JSON.TV: Для широкой публики: там фонд и здесь фонд. В каких отношениях находятся друг с другом «Сколково» и ФРИИ?

 

Искендер Нурбеков: Они находятся в отношениях партнерской работы. Я знаю, что к нам приходят компании, которые являются резидентами фонда «Сколково», и получают от нас финансирование. И, наоборот, я знаю, что некоторые компании, которые у нас получили финансирование, потом приходят в «Сколково».

 

JSON.TV: То есть вы работаете, в принципе, на одной площадке и как-то конкурируете друг с другом?

 

Искендер Нурбеков: У нас нет конкуренции. Дело в том, что мы, во-первых, работаем, может быть, с менее крупными проектами. А если мы работаем с проектами примерно одинакового размера, у нас немножко разный фокус. Все-таки фонд «Сколково» нацелен на строго технологические проекты на высокой стадии неопределенности. Они, условно говоря, финансируют лабораторные исследования на самой ранней стадии. И из этих лабораторных исследований они потом стараются вырастить хорошую технологию, а затем – бизнес. Мы как фонд ориентируемся, прежде всего, на бизнес. И круг наших интересов как фонда шире, чем у фонда «Сколково». Но мы находимся в системной взаимосвязи как 2 российских фонда, которые занимаются проектами ранней стадии.

 

JSON.TV: И оба государственные, соответственно, фонды?

 

Искендер Нурбеков: Мы не являемся государственным фондом. Мы созданы по инициативе президента, но мы являемся некоммерческой организацией, которая не имеет государство в качестве учредителя.

 

JSON.TV: Но финансирование государственное есть в виде грантов или кредитов?

 

Искендер Нурбеков: Финансирование получено нами от различных госкомпаний, но данные и точные наименования компаний мы не раскрываем. Но это не государственные средства.

 

JSON.TV: Понятно. Еще чуть-чуть отмотаем назад. Собственно, Ваша деятельность до «Сколково», до того, как Вы пришли в этот фонд, чем занимались, если не секрет?

 

Искендер Нурбеков: Не секрет. Я активно писал диссертацию и работал в европейской юридической фирме, которая занималась различными клиентами, крупными, маленькими. В частности, я работал с компанией Check Point Software, известной израильской компанией в области информационной безопасности, как с клиентом. У меня было довольно много работы, связанной с интеллектуальной собственностью, в том числе с IT. Но, конечно, там работа была широкого профиля, и она была очень интересна тем, что я увидел там всю совокупность бизнесов, которые работают в нашей стране.

 

JSON.TV: Теперь – к Вашей нынешней работе. Вопрос такого рода: много приходит гостей в эту студию, по-разному они оценивают состояние венчурного финансирования и вообще состояние ИКТ-бизнеса. На Ваш взгляд, являются ли юридические вопросы, которые вы курируете, главными? Либо собственно финансовые, денежные вопросы, наличие денежных средств в стране или возможности их занять за рубежом – они перевешивают вопросы юридические?

 

Искендер Нурбеков: Сложный вопрос. На мой взгляд, вопросы права – это те вопросы, которые касаются правил игры. И тех правил игры, которые нельзя нарушать. И в этой связи правового регулирования, состояния правовой системы оно является одним из ключевых индикаторов состояния инвестиционной среды, инвестиционного климата в стране. Поэтому, конечно, вопрос права не является единственным вопросом, важным для экосистемы, но он является одним из ключевых.

 

JSON.TV: Например, недавно на Вашем месте сидел Герман Клименко, который возглавил Институт Развития Интернета не так давно, и привел такой пример: чаевые, можно ли их включить в общую экосистему, то есть оплачивать также электронной картой, например. И выясняется, что технически это все возможно, а юридически – нет, потому что возникает очень много вопросов, и фактически сумма, которую ты выплачиваешь в виде чаевых, уполовинивается, учитывая налоговую позицию государства. Вы можете как-то решить этот вопрос или рассказать зрителям, в чем здесь дело?

 

Искендер Нурбеков: Конечно, все сталкивались с тем, что за рубежом можно давать чаевые с карточки. В России, прежде всего, нужно сказать, что охват картами населения довольно продолжительное время не был настолько великим, большим, чтобы это было насколько актуальным и привычным, как это было за рубежом, в Европе. Сейчас, конечно, степень охвата, степень пенетрации аудитории гораздо выше. И вместе с тем, это до сих пор остается нестандартным для государства, так как эти чаевые, я глубоко не знаю эту тему, но думаю, что, во-первых, не совсем понятно, эти чаевые являются доходом работника или компании? В зависимости от этого меняется налоговый режим. И вместе с тем, я думаю, что этот вопрос назрел и его имеет смысл решить в ближайшее время. Вопрос в том, что с точки зрения интернет-бизнеса он не является ключевым. Он важен для каждого гражданина в нашей стране, но…

 

JSON.TV: Понятно. От частного к общему: насколько не соответствует юридически система взаимоотношений в области ИКТ и в подобных вещах, не знаю, есть ли общемировая практика или отдельно европейская, азиатская, североамериканская, какая-то другая, много ли надо сделать, для того чтобы можно было вот эти вещи, не только чаевые, но и многие другие, заводить в Россию?

 

Искендер Нурбеков: И да, и нет. Дело в том, что, как показывает моя практика, мой опыт, все-таки в любой стране, в любом бизнесе важна психология. И важен баланс мотивов и отношений внутри страны к праву и вообще к правилам. И тот подход, который проповедуют все юристы в России, за рубежом, это тот подход, что Интернет и IT с точки зрения человеческих отношений – это все равно человеческие отношения, и IT и Интернет приносят новую скорость, новые объемы этих связей, этих отношений, но вместе с тем сама суть этих отношений остается одинаковой. Люди друг с другом разговаривают, люди друг друга видят, люди читают новости и так далее.

 

JSON.TV: То есть существуют базовые принципы, которые не отменяются из-за технологий?

 

Искендер Нурбеков: В этом плане существует довольно большое различие, допустим, между США и Европой. США, как это ни странно, гораздо более либерально с точки зрения баланса между личным и общественным. А Интернет как явление порождает как раз вторжение общественного в сферу личного. Человек в эпоху Интернета становится все менее личным, все более общественным. Facebook был немыслим, условно говоря, 20 лет назад с точки зрения того уровня публичности, который пользователь допускает в отношении себя сейчас. И возвращаясь к Вашему первоначальному тезису, конечно, Интернет и IT – это те же самые отношения между теми же самыми людьми. Но из-за того, что эта среда меняет эти отношения, конечно, их специфика должна учитываться. Но как я Вам продемонстрировал на примере Европы и США, в Европе первичной глобальной ценностью являются права человека, и это не пустой звук. Россия в этом плане тоже является частью Европы. Для нас вопрос защиты прав, если сравнить с США, тоже является гораздо более значимым.

 

JSON.TV: То есть прайвеси для Европы важнее, чем, скажем, в США?

 

Искендер Нурбеков: Да. Это даже можно утверждать. Просто можно сравнить правила обработки персональных данных в России и в Европе. В Европе есть конвенция специальная по автоматизированной обработке персональных данных, и Россия является участником этой конвенции. А США не является, например. По той причине, что некоторые правила этой конвенции не подходят для них. Таким образом, подытоживая, конечно, Интернет обладает своей спецификой. И эта специфика должна учитываться. Но вместе с тем, нельзя говорить о том, что Интернет – это какая-то оторванная от общества среда, которая порождает уникальное по своей природе отношение. Это те же самые отношения между теми же самыми людьми, просто они происходят по-другому.

 

JSON.TV: Давайте поговорим о том, что удалось Вам сделать за... с какого времени Вы на этой должности во ФРИИ?

 

Искендер Нурбеков: Я с самого начала, с 2013-го года.

 

JSON.TV: С 2013-го года. Два года – срок, за который что-то произошло. И Вы говорили об этом в своих публичных интервью. Главное из того, что произошло в юридической области, чем можете похвастаться?

 

Искендер Нурбеков: Главное, что произошло за последнее время, это то, что президент подписал поправки в Гражданский кодекс, которые ввели в российское право такие современные финансовые инвестиционные инструменты, как опционы, как заверения об обстоятельствах и возмещение потерь. При этом эти изменения являются во многом революционными и, конечно, я думаю, что потребуется определенное время для их адаптации. Но, без сомнения, сам факт признания необходимости введения этих инструментов в наши правила игры является очень важным и масштабным. И это наиболее важное изменение. Существует еще ряд общих изменений, которые касаются регулирования IT, Интернета, но мы как инвестиционный фонд это оцениваем из наиболее значимого для нашей, например, деятельности как российского инвестора эти поправки, которые подписал президент. Они вступили в силу, кстати, буквально 1 июня. Мы уже живем, мы уже работаем по ним.

 

JSON.TV: Что это дает, если простыми словами, можете объяснить, для действий бизнеса?

 

Искендер Нурбеков: Это дает возможность гибко договариваться о взаимоотношениях между инвестором и предпринимателем. Например, на тех проектах, где мы работаем, под которые мы даем деньги, которые мы поддерживаем и развиваем, зачастую довольно сложно определиться с оценкой бизнеса. То есть бизнес имеет значительно большой потенциал роста, но при этом его текущая оценка и оценка его потенциалов роста различаются. И инструменты, например, такие как опцион, позволяют дать деньги сейчас, не доводя переговоры до финальной стадии по оценке, кто-то берет больше, кто-то берет меньше, просто, условно говоря, договорившись об этом. А впоследствии, через год, через полгода, когда инвестор и предприниматель видят конкретные параметры роста бизнеса, они могут на основании этих параметров роста бизнеса использовать опцион для взаимной продажи или для взаимного размытия, для приведения доли в соответствие со справедливой оценкой бизнеса. Это, надеюсь, понятное детальное описание того, как работает опцион.

 

Что касается заверения и возмещения потерь, то этот инструмент традиционно используется при предоставлении инвестиций, так как он позволяет верить на слово, но при этом быть юридически защищенным. Дело в том, что, когда инвестор дает деньги компании, стартапу, крупной компании или мелкой компании, он всегда проводит проверку. Но при этом объем этой проверки всегда ограничен разумными пределами. Либо он не может быть слишком дорогим, либо он не может быть слишком длинным по тем или иным причинам. Но при этом инвестор, входя в сделку, проводя эту юридическую проверку, может получить ряд заверений у компании, которые свидетельствуют о добросовестном ведении бизнеса основателем этой компании. В том случае, если основатель этой компании ввел инвестора в заблуждение, но при этом это заблуждение не настолько велико, чтобы просто сделку расторгнуть, так как она утрачивает полностью интерес, но при этом она причиняет ущерб интересам инвестора, в случае если его ввели в заблуждение, он может требовать возмещения убытков. И заверение в обстоятельствах является именно этим инструментом.

 

А третье важное изменение – это так называемое соглашение о возмещении потерь. Оно похоже на заверение в обстоятельствах, но немножко другое. Заверение – это, условно говоря, вопрос достоверности/недостоверности, ввел ли он специально в заблуждение или не имел такого намерения, но все равно должен как предприниматель нести за это ответственность. Вопрос возмещения потерь заключается в следующем: независимо от того, давал ты заверение, не давал ты заверение, но если ты подписал соглашение, что ты возместишь, допустим, потери, связанные с уплатой налогов, доначисления налогов в бизнесе, то в случае если налоговая инспекция придет и эти налоги доначислит, а инвестор понесет косвенные потери, то инвестору должны быть возмещены эти потери, которые связаны со снижением стоимости его доли в бизнесе. Раньше в российском праве такого рода договоренности нельзя было сформировать по разным причинам.

 

Сейчас это можно сделать, и это большой шаг вперед, который позволяет, работая в российском праве, быть гораздо более защищенным как инвестору, так и предпринимателю, потому что в свою очередь предприниматель, когда он входит в сделку, может брать определенное заверение от инвестора, например, что инвестор даст второй транш в компании через 2 года, в случае если будут такие-то показатели. И даже если это никак формально не зафиксировано, но при этом это было мотивом для предпринимателя войти в сделку, если он потом сможет доказать, что эти заверения были предоставлены ему, и если бы они не были предоставлены, то он бы не пошел в сделку, то и предприниматель может получить защиту. Поэтому, когда мы говорим про эти изменения, необходимо обратить внимание, что это обоюдоострый инструмент, здесь нельзя говорить о том, что возникает какой-то дисбаланс. Возникает возможность для человека, которому важно вести свой бизнес правильно, цивилизованным образом, безопасно, появляется возможность в российском праве делать это.

 

JSON.TV: Универсально приемлемы ли эти юридические новации? Просто очень разнородный ИКТ-бизнес, он существует, так или иначе, связан с разными бизнесами. Со стороны инвестора и со стороны тех, кто получает эти деньги, есть ли нарекания какие-то? Реакция в целом индустрии какова?

 

Искендер Нурбеков: Мы встречались в марте с рядом компаний и с рядом инвесторов, мы делали закрытый круглый стол для «своих», условно говоря, где мы с ними обсуждали, что они думают по этому поводу. И вы знаете, мы ведь не выдумываем здесь велосипед. Мы берем успешные иностранные практики, которые известны на рынке, успешные финансовые и организационные модели, которые стоят за этими практиками, и адаптируем их под российскую специфику. И вопрос в марте на этой встрече шел скорее не про то, правильно или неправильно было в принципе двигаться в эту сторону, а вопрос был о том, насколько эти новые инструменты продуктивно и качественно вписаны в текущую российскую действительность. Потому что нашей задачей не является слепое копирование иностранных инструментов, потому что, как показывает исторический опыт, слепое копирование с иностранного не приводит обычно к позитивным результатам. Но при этом мы все-таки двигаемся за потребностями бизнеса, а потребности бизнеса сейчас выстроены с учетом того опыта, который сформирован за рубежом, то есть с точки зрения финансовых моделей и с точки зрения моделей ведения и организации бизнеса. И в итоге в ходе этого обсуждения мы пришли к выводу, что в принципе для текущего момента эти инструменты, во-первых, нужны, так как они отражают реальную практику, во-вторых, они довольно удачно вписаны в текущее российское право, но, к сожалению, только практика покажет, насколько деловое сообщество и судебная система воспримут эти изменения. Но это тоже предмет дальнейшей работы.

 

JSON.TV: Остаются ли какие-то важные юридические лакуны еще в России по сравнению с законодательством, которое существует в мире?

 

Искендер Нурбеков: И да, и нет. Дело в том, что, как мы всегда обсуждаем в среде юристов, российское право является одной из самых современных правовых систем в мире. Дело в том, что оно постоянно реформируется последние 25 лет. Что является уникальным для любой развитой страны и любой большой страны наподобие России. Причем оно развивается не постепенно, а с нуля, условно говоря. Рыночные отношения, которых не было 70 лет, они снова появились и начали развиваться. И в ходе развития этой системы правовое юридическое сообщество сформулировало такой принцип, он называется «свобода договора». По российскому Гражданскому кодексу стороны свободны заключать любые договоры, которые прямо не противоречат закону. И в этом смысле российское право является одной из наиболее гибких правовых систем в мире, которая не менее гибка, чем любые иные правовые системы. Но в силу консервативности нашего общества, в силу специфики нашего исторического опыта этот принцип не очень приживается в нашей стране и требует детализации. И вот это я имею в виду, когда говорю «и да, и нет». Потому что, с одной стороны, у нас в принципе внутри правовой системы заложены все необходимые принципы, но мы на практике видим, что они иногда буксуют.

 

В связи с этим, отвечая на Ваш вопрос, конечно, остаются какие-то конкретные вещи, которые было бы целесообразно прямо указать в российском праве. Это такие вещи, как специфические договоренности внутри корпоративного договора. Корпоративный договор – это соглашение акционеров, которое они заключают параллельно с уставом, не является обязательным документом, но позволяет более гибко настроить систему управления внутри компании. Также одним из ключевых инструментов, который сейчас очень интересен и важен, является конвертируемый займ. Конвертируемый займ – это договор займа, но его специфика заключается в том, что даже до наступления срока возврата займа в случае если предприниматель привлекает следующий раунд инвестиций либо если бизнес растет до определенных показателей, инвестор вправе инициировать по собственному желанию конвертацию этого займа в долю в этой компании, не дожидаясь просрочки. Потому что то, что сейчас в России уже реализовано, это историческое наследие маржин-коллов 2009-го года, когда из-за резкого падения рыночной стоимости компаний ряд кредиторов, имеющих в залоге акции, потребовали эти займы вернуть по причине того, что залоги утратили свою ценность. А так как большие крупные компании не были готовы вернуть живыми деньгами эти займы, им пришлось пускать своих кредиторов в уставные капиталы. Для этого в российское право в 2009-м году были введены специальные правила, что можно оплачивать участие в уставном капитале не живыми деньгами, а правовыми требованиями.

 

Конвертируемый займ – это one step forward, то есть еще небольшой шаг вперед, который позволяет не просто использовать эти права, требования, эти долги для оплаты акций, но еще и привязать момент конвертации не к какому-то негативному событию в виде, допустим, утраты обеспечения, а к какому-то позитивному событию в виде роста бизнеса или в виде прихода следующего инвестора. Существует ряд еще других деталей, но я не думаю, что Вашим зрителям это будет насколько интересно.

 

JSON.TV: Будет интересно – позовем Вас, уже намечено несколько тем, которые сегодня в программу явно не войдут. И несколько коротких общих вопросов, если сможете на них ответить или дать Вашу точку зрения на них. Я понимаю, что ваш фонд финансируется российскими предприятиями, да? Хотя Вы цифры не раскрываете. Тем не менее, общая обстановка на рынке и отсутствие возможности заимствовать дешевые деньги капиталу за рубежом как-то сказалось на развитии? И как именно сказалось на развитии предпринимательства в России?

 

Искендер Нурбеков: Во-первых, цифру мы не скрываем, мы профинансированы на 6 млрд рублей в 2013-м году, поэтому здесь секрета нет.

 

JSON.TV: Доли скрываете.

 

Искендер Нурбеков: Да и доли не скрываем, мы целиком профинансированы на 6 млрд рублей, больше у нас нет вливаний.

 

JSON.TV: А сами корпорации скрываете, я просто хочу уточнить, дойти до конца. «Газпром», «Роснефть», «Сбербанк»?

 

Искендер Нурбеков: Да, источники мы не раскрываем, это наша позиция. Если говорить про воздействие на рынок, то на нашей деятельности текущая ситуация не сказывается, мы продолжаем активно работать. И мы профинансировали много компаний, у нас уже идет 6-й набор в акселераторе, нет, даже уже 7-й. И мы видим, что наша деятельность, наши деньги и наша поддержка востребованы. И уровень востребованности всегда был высоким. Потому что мы работаем в том сегменте рынка, где до нас никто фактически системно не работал.

 

JSON.TV: Еще раз уточнение: от денег внешних, будь то азиатские или европейские рынки, североамериканские, ваша деятельность никак не зависит?

 

Искендер Нурбеков: По сути, нет. Мы работаем на таком сегменте рынка, где фактически работаем системно только мы. И раньше на нем системно никто не работал.

 

JSON.TV: Цифру Вы назвали. Тренды какие?  Тренды развития. Сейчас, понятно, что вы оперируете, может быть, не запомнил, 5 млрд, да?

 

Искендер Нурбеков: 6.

 

JSON.TV: 6 млрд. Эта сумма будет увеличиваться в ближайшее время?

 

Искендер Нурбеков: Я не имею информации на счет увеличения сумм финансирования, но если говорить про тренды самого рынка, то, как мы говорили ранее, рынок раньше в основном состоял из фондов и проектов, которые интересовались довольно зрелыми стадиями, и на рынке существовал дефицит проектов ранней стадии, хороших, качественных, и одной из задач фонда и одной из целей, которые были заявлены, как раз поддержка проектов на ранней стадии, чтобы они дорастали, доходили, проходили долину смерти и попадали к инвесторам следующего уровня, которыми инвестируются зрелые проекты, у которых степень риска гораздо меньше и возможность получения доходов гораздо выше. И мы наблюдаем, собственно, то бутылочное горлышко, о котором говорили раньше, что за счет того, что этот сектор рынка раньше не был развит, сейчас наблюдается дефицит развитых проектов.

 

Но в 2015-м году мы ожидаем, что как раз за счет нашей активности в сегменте Интернет и IT количество таких проектов ранней стадии, но уже зрелых, вырастет, и рынок наполнится этими проектами. Потому что сейчас, в этом году, мы видим, что общий объем активности упал во многом за счет того, что просто не поспели те бизнесы, те проекты, на которые рассчитывал рынок. Также из трендов можно сказать, что в прошлом году, в 2014-м, очень активно инвестировали большие российские интернет-компании. И это очень позитивный сигнал. Но чтобы в целом зрелость рынка повышалась, повышался его объем, необходимо делать эту работу более системно, создавать условия для больших корпораций, интернет-корпораций и не интернет-корпораций, чтобы им были интересны стартапы и компании. А по объему рынка наблюдается сокращение количества сделок по факту, но при этом рост прозрачности рынка виртуально компенсирует часть падения просто за счет того, что все больше и больше сделок становятся публичными, выходят наружу. С точки зрения цифр по сделкам мы отмечаем, что ФРИИ совершил более 100 сделок, и это почти 80% пресида, то есть совсем ранних стадий.

 

JSON.TV: За год или за время существования?

 

Искендер Нурбеков: За год, за 2014-й год. И в интернет-сегменте по сути мы занимаем больше трети венчурного рынка, но за счет активности на пресиде, на совсем ранней стадии.

 

JSON.TV: Спасибо Вам огромное! Последние 2 традиционных вопроса про Ваши личные пристрастия. Во-первых, в гаджетах приверженец ли Вы какой-то из операционных систем или производителей гаджетов? Чем лично пользуетесь?

 

Искендер Нурбеков: Я лично пользуюсь iPhone, у меня ноутбук на Windows, я активно интересуюсь гаджетами, но для работы. То есть если они для работы полезны, то я их обязательно использую.

 

JSON.TV: А мультиплатформенность – она вынуждена, осознана или просто случайно получилось?

 

Искендер Нурбеков: Мультиплатформенность, откровенно говоря, получилась случайно. На самом деле, мне кажется, что в обеих платформах есть достойные продукты, и они сами по себе являются важными. Наличие выбора в этих платформах является важным для потребителя, для бизнеса и для развития, собственно, этих платформ. Но для меня эти различия не являются принципиальными, я пользуюсь, как сложилось исторически.

 

JSON.TV: Самое последнее: социальные сети в жизни и в работе, как активно используете?

 

Искендер Нурбеков: Я пользуюсь социальными сетями, но я предпочитаю разделять личное и общественное. Поэтому у меня есть профиль на Facebook, где я стараюсь снабжать своих читателей полезной и актуальной информацией. Но в целом последнее время я не очень активно пользуюсь социальными сетями, просто не хватает времени.

 

JSON.TV: Спасибо Вам огромное!

 

Искендер Нурбеков: Спасибо Вам!

 

JSON.TV: Еще раз напомню, что гостем студии JSON.TV был Искендер Нурбеков, Фонд Развития Интернет-Инициатив. Счастливо всем!