×

1 Августа 2017 14:53
2504
0

В студии JSON.TV Михаэль Мандель, Заместитель генерального директора ООО «Мессе Дюссельдорф Москва». Ведущая – Екатерина Карева, главный редактор «Химического журнала». 

 

«В этом году на «Интерпластике» мы огромное внимание уделили 3D-технологиям. Мы поставили эту секцию именно в павильон 2-3, с очень насыщенной конференц-программой. И в нем приняло участие около 15 фирм со своими машинками или материалами. Конечно, такой размах, если можно так высказаться, мы не ожидали. Был полный аншлаг все три дня, на конференц-программе люди стояли! И мы почувствовали, просто, что были правы, предположив, что это будет интересно. Конечно, и я это не скрываю, были и некоторые скептические голоса, допустим, из той же Германии. В отраслевой ассоциации нам говорили: «Ну, в России 3D, аддитивное производство, это еще, пока… Но мы категорически не согласились, сказали: «Ребята, хорошо, тогда мы это сами сделаем».


Полная расшифровка интервью:

 

Екатерина Краева: Здравствуйте, уважаемые господа! Нашей бизнес-аудитории хорошо известно объединение Messe Duesseldorf, это крупнейшая выставочная компания в мире. И перед нами сегодня Михаэль Мандель, который представляет этот проект в России. Все, кто когда-либо проводил выставки или участвовал в крупных выставках в Москве, наверняка его знают, по крайней мере, видели. Михаэль 21 год находится в Росси и мало кто отличил бы его от русского человека, если бы не небольшой акцент. Михаэль, давайте начнем. Как вы попали в Россию, и что вас заставило так долго здесь оставаться?

 

Михаэль Мандель: Ну, спасибо за приглашение, во-первых, что даете возможность чуть-чуть об этом рассказать. Надеюсь, что это кому-то интересно. Про себя не очень хочется сильно говорить, поскольку лучше по делу. Я попал впервые в Советский Союз в 1978 году, я из бывшей ГДР. Потом несколько раз еще до распада Союза тоже побывал в Москве. А с 1991 года мы начали работать с Россией. Я работал в какой-то фирме, в которой тоже экспортом-импортом занимался с иностранцами. Но и поскольку я до конца ГДР работал во внешнеторговых предприятиях, как у вас «Станкоимпорт», здесь было у нас такое объединение, внешнеэкономическое объединение по экспорту-импорту инструментов и станков. Я там работал с инструментами, с ручными инструментами, с электроинструментами. И сопровождал тоже один выставочный проект уже в свое время на выставке в Кельне именно по тематике ручных и электроинструментов. Это Eisenwarenmesse Кельн, сегодня это Туриапмессе (неразборчиво) в Кельне еще существует.

 

Екатерина Краева: Вы инженер по образованию, да?

 

Михаэль Мандель: Не совсем. Я экономист по внешней торговле.  Закончил институт в Вюнсдорфе, где базировалась штаб-квартира группы советских войск в Германии. Поэтому мы всегда были как-нибудь косвенно или напрямую связаны с Советским Союзом. С 1991 года началось другое время, получил предложение заявиться на посту Messe Duesseldorf здесь, в России. Представительство уже существует с 1979 года Messe Duesseldorf или как раньше это называлось тоже, Новиа Интернациональ (неразборчиво). Ну, опытные комсомольцы еще помнят, как это называлось. И старая традиция у Messe Duesseldorf сотрудничества с местным «Экспоцентром». Ну и с 7 декабря 1995 года нахожусь здесь как бы представителем Messe Duesseldorf.

 

Екатерина Краева: Понятно. Messe в самом Дюссельдорфе проводит около 40 выставок ежегодно. И, понятно, что постепенно выставки, которые есть в Германии, такого же рода очень похожие или совсем одинаковые, они постепенно появляются в Москве. Есть вообще цель перевести все выставки, которые есть в Германии, все 40, постепенно в Москву? Или вы как-то по-другому свой план формируете? Вот сколько у вас в 2017 году выставок в Москве и как они соотносятся с родительскими выставками в Германии?

 

Михаэль Мандель: Екатерина, позвольте, пожалуйста, коротко чуть-чуть скорректировать. Во-первых, Messe Duesseldorf, скажем,не самая крупная выставочная компания в мире. Скажем так, одна из крупнейших выставочных компаний с собственным выставочным комплексом. Вы знаете, как это все распределено в Германии – Ганновер, Мюнхен, Берлин, Кельн, Франкфурт, конечно, они все имеют.

 

Екатерина Краева: Каждый уважающий себя город имеет выставочную площадку.

 

Михаэль Мандель: Ну, это все не частные компании, это городские или с участием Земли. Это такие муниципальные компании с собственным выставочным комплексом, чтобы продвигать просто. Много из этих выставочных компаний существует уже с 50-х годов. Вот, поэтому один из крупнейших – да, правильно. У нас в программе около 40 выставок, тематические выставки, но ежегодно у нас очень варьируется программа, расписание этих выставок, поскольку у нас есть, допустим, 24 выставок из этих 40, которые имеют статус один в своей отрасли. Самая большая…

 

Екатерина Краева: В мире.

 

Михаэль Мандель: …в мире отраслевая специализированная международная выставка. чтобы вот это за все эти года, вот K, известная выставка К раз с три года, самая крупная выставка по всем меркам, по количеству экспонентов.

 

Екатерина Краева: В области полимерной индустрии.

 

Михаэль Мандель: Переработка полимерных материалов, полимеров и каучука и резина – раз в три года. У нас есть график этих выставок – они далеко не ежегодно. Ежегодно есть несколько выставок, как самая крупная в мире медицинская выставка Medica. И я коротко упоминаю, хотя очень приятная выставка ProWein – это самая крупная в мире выставка вина и спиртных напитков.

 

Екатерина Краева: Так все-таки, есть цель транслировать в Москву все эти выставки или нет такой задачи?

 

Михаэль Мандель: Скажем так, из всех этих выставок у нас, конечно, в программе в Москве, в первую очередь, те, которые тоже по тематике проводятся, проводятся в Дюссельдорфе. Вам известные- «Интерпластика» и «Упаковка», которую недавно мы закончили работу этих выставок в Москве, успешно, между прочим. «Интерпластика», конечно, это близнец…

 

Екатерина Краева: К.

 

Михаэль Мандель: Нашей выставки К, «Упаковка» - это близнец выставки Interpack, которая раз в три года также проводится в Дюссельдорфе, с участием российских специалистов и участников. Дальше, наши металлургические выставки. «Металлургия-Литмаш», «Проволока, кабель». Это все, конечно, тематичные разделы наших выставок, которые тоже проводятся в Дюссельдорфе.

 

Екатерина Краева: И сколько всего в год в Москве проходит?

 

Михаэль Мандель: Ну, если мы это по отдельности возьмем, это, включая моду два раза в год… Таким образом, мы имеем в зависимости от цикличности, «Проволока, кабель» - раз в два года, допустим. Это собственных шесть-семь выставок. А, кроме того, Дюссельдорф тоже организует немецкое участие по нескольким выставкам, которые мы совместно проводим и организуем с «Экспоцентром», нашим старейшим долголетним партнером, как допустим, выставка «Нефтегаз», в начале апреля ежегодно сейчас мы проводим, это совместный проект. Или мы организуем, допустим, немецкое или швейцарское участие на выставкпх «Металлообработка – станкостроение» или «Здравоохранение» на «Экспоцентре». То есть наша деятельность двух типов: есть участие в выставках, которые организуются «Экспоцентром» и собственные выставки как «Интерпластика», «Упаковка» и так далее.

 

Екатерина Краева: Понятно. Михаэль, бывая на выставках-близнецах в Германии  и в России, например на той же K«Интерпластике», я обратила внимание, что одна и та же компания представляет в Германии и в России разные технологии. То есть, на К минувшей осенью они показывали одно оборудование, здесь, в январе на «Интерпластике» - все-таки другое, и, как мне показалось, предыдущего поколения. То есть, какие-то новинки, хиты в Москву часто не довозят. С чем, по-вашему, это связано.

 

Михаэль Мандель: Безусловно, ваши чувства вас не обманывают. Это, к сожалению, так. Но надо все факты поставить на свои места. К – это сложно сопоставимая выставка № 1 в отрасли, которая проводится раз в три года. Вся отрасль смотрят на нее, и все бюджеты, конечно, планируются для участия там. Мы имеем более 200 тыс. специалистов, а среди 2,5 тыс. экспонентов  из 80 стран мира, есть в том числе, компании из России. То есть мы имеем другие масштабы в сравнении с местной «Интерпластикой» - региональной или межрегиональной выставкой, ориентированной на Россию и страны СНГ.

 

Екатерина Краева: Но компания не ожидает, что Россия купит самую новую технологию или компания не хочет, чтобы Россия покупала самую новую технологию, это было бы понятно. В чем, думаете, стратегия?

 

Михаэль Мандель: Да, Катя, однозначно я могу сказать только, сразу мы сближаемся с нашим больным вопросом санкций и кризиса и так далее. Несмотря на кризис, несмотря на санкции, поскольку отрасль не принадлежит этим санкциям или не попадает под санкции, это ни в коем случае. Конечно, это все состояние рынка все-таки и ожидания, и расходы на саму выставку. К сожалению, выставки в России – это не дешевле, чем выставки в Дюссельдорфе, допустим.

 

Екатерина Краева: Для компании-экспонента.

 

Михаэль Мандель: Для компании привезти машину оттуда, если нет, случайно здесь такая машина на складе у кого-то. Большие, допустим, производители термопластавтоматов как Engel, как Кроссмастер, как Мартинфельд (неразборчиво), Аrburg, Bole, или, скажем так, Шахаитян (неразборчиво), конечно, далеко не имеют весь ассортимент на складе здесь. И они смотрят, конечно, на деньги. Здесь привезти машину из Европы сюда, загрузка-разгрузка, разгрузка- загрузка.

 

Екатерина Краева: И увезти ее назад.

 

Михаэль Мандель: Увезти ее назад – это дорого.

 

Екатерина Краева: Это очень дорого, понятно. То есть, по сути, они представляют то оборудование, которое они уже для продажи привезли в Россию. По крайней мере, они стараются так сделать.

 

Михаэль Мандель: Они, конечно, хотят все то, что у них есть и самые последние технологические достижения. Это вы сами знаете, как, допустим, у Engel есть машина с двумя комбинированными материалами вокруг другого материала там внутри не только там, это уже вчерашний день. А сейчас очень много делается уже с одним ходом на машине готовые изделия, которые раньше, даже пять лет назад не были представлять из разных материалов.

 

Екатерина Краева: Да, 500 ворсинок на одной палочке, видела.

 

Михаэль Мандель: Да, вот вы помните еще. Поэтому, безусловно, они хотят. Но машину привезти и потом обратно – им это невыгодно. Если они, конечно знают, что кто-то заинтересован, они всегда совмещают это хотя бы с какой-то там продажей. Но наш рынок на данный момент тоже не все требует. Посмотрим просто на состоянии индустрии производителей автокомпонентов и так далее.

 

Екатерина Краева: Ну, вот мы нашли одно существенное отличие российских выставок от европейских. Получается, что они немножко отстают, как, в общем, и почти все в технологическом плане в России, это не странно. А какие еще для вас заметные отличия есть? Все-таки, вы постоянно присутствуете и там, и тут. Полный список огласите, пожалуйста.

 

Михаэль Мандель: Ну, скажем, по большому счету, неважно какие – либо энергетические выставки, либо полимерные, либо упаковочные, там же будет это, которые мы можем сравнивать с упаковкой. Или металлургические выставки – по трубам, по  оборудованию для цветной и черной металлургии и литейные технологии – везде одинаково как мы говорили – раз в четыре года как металлургическая выставка, как мы называем, Олимпиада. Или выставка Drupa раз в 4 года, Олимпиада полиграфических услуг оборудования и машин, да, по печатным технологиям, все концентрируются на этом. И приезжают со всего мира. У нас есть посетители в Дюссельдорфе, есть более 120  стран мира. Совершенно ясно, что фирмы-экспоненты там концентрируются показать самое последнее, это первая площадка.

 

Екатерина Краева: А что в России иначе? Сами же экспоненты вам постоянно говорят, что их не устраивает. Что их удивляет.

 

Михаэль Мандель: Мы являемся таким региональным рынком. таким условным состоянием отраслевого рынка в России и там в ближайших странах, вплоть до Узбекистана. конечно, они прекрасно знают какие машины показать и каким образом. Ну, большинство все они знают. Они уже давно здесь или там работают дилеры или их представительства. там есть маркетинговые ходы, подходы. Они, выставки, в принципе, всегда зеркально отражают состояние рынка, хочешь – не хочешь: предложение – спрос. Это мы попробуем это привести в баланс. Не только баланс. Обеспечивать успешную выставку.

 

Екатерина Краева: А кризис повлиял как-то на этот баланс?

 

Михаэль Мандель: Конечно. И на самом деле кризис, ну понятно, мы говорим кризис, с одной стороны – это шанс, на греческом это можно или на китайском это можно подумать и по-другому. Конечно, адаптация к новым рыночным здесь условиям, безусловно  нашим участникам подавала какой-то сигнал или ориентир, как они должны строить выставку, какие машины привезти, какие маркетинговые ходы, где рекламировать.

 

Екатерина Краева: А ваша статистика как-то изменилась…

 

Михаэль Мандель: Конечно.

 

Екатерина Краева: …с 1996 года? Количество экспонентов, количество посетителей?

 

Михаэль Мандель: Это количество экспонентов, во-первых, мнение, что… Возьмем «Интерпластику».

 

Екатерина Краева: Да.

 

Михаэль Мандель: Все те фирмы, которые в хороших годах -  2004, 2005, 2006, 2007, 2008 год. Потом первый кризис. Ну, это чуть-чуть не наш кризис, это их кризис. С 2010, 2011, 2012 года – самый пик там был, в отличие от Европы, всего мира, у нас были, конечно успешные выставки, поскольку очень успешно развивалась рынок автомобилестроения, локализация, и, конечно, спрос на автокомпоненты.

 

Екатерина Краева: А потом 2014 год наступил. И что с вашей статистикой произошло?

 

Михаэль Мандель: По экспонентам «Интерпластика», допустим, уменьшилось на 10-12% количество. Это значит, конечно  фирмы не хотели сдаваться. Они знали, в России всегда были хорошие времена, были очень сложные времена. И нормальные фирмы, которые здесь закрепились уже за все эти годы, они ни в коем случае не хотели…

 

Екатерина Краева: Не отказывались.

 

Михаэль Мандель: Не отказывались. Но сократили площадь. Мы живем и составляем наш оборот из проданных квадратных метров и это, конечно, существенно уже повлияло.

 

Екатерина Краева: А посетители?

 

Михаэль Мандель: Посетители 2014 год – конечно, меньше, 2015 год – стабильно, много. Но в этом году мы немало и тоже с вашими усилиями, закрепились вот  в плане количества посетителей.

 

Екатерина Краева:  То есть, вы вышли на ровную линию, да?

 

Михаэль Мандель: На ровную линию и чуть-чуть выше. Мы могли приветствовать около 10% больше посетителей. Это все относительно по предыдущему году. Но  в этом году мы уже неожиданно привлекли хороший спрос и, главное, с каждым годом, увеличивается количество не только посетителей, а их компетенция, это значит, это все-таки все там решающие люди, которые принимают решения  - это очень немаловажно. И они уже придут на стенд одной или другой фирмы со своими проектами, идеями или вопросами.

 

Екатерина Краева: Вот в этом году на «Интерпластике» вы огромное внимание уделили 3D-технологиям, 3D-печати в частности. Когда вы эту тему в качестве чуть ли не основной заявляли, вы руководствовались каким-то своим личным субъективным интересом, да? Это отражается ваша заинтересованность как человека или вам такие команды подают из Европы? Или вы какие-то исследования маркетинговые проводите?

 

Михаэль Мандель: Катя, ни я лично, ни наш материнский комбинат не даст такие команды, как я иногда в кавычках их называю. Это просто отражение такое неотъемлемого развития в этой области. И инновации, они появляются везде и они доведутся до серийного производства. Аддитивное производство, скажем, ну, мы лучше говорим о промышленном масштабе этих технологий, 3D-printing. Впоследствии этого неотъемлемого развития этих всех дел мы в Дюссельдорфе придумали такой бренд 3D-fab+print. Ну, fab как производство, и 3D-печать. И был уже представлен этот бренд таким специальным разделом в конференц-программе на выставке Drupa. И в прошлом году в октябре во время выставки К. И мы привезли этот раздел впервые сюда, этот сегмент мы поставили именно в павильон 2-3, с очень насыщенной конференц-программой. И в нем приняло участие около 15 фирм со своими машинками или материалами. Конечно, такой размах, если можно так высказаться, мы не ожидали.

 

Екатерина Краева: Посетителей было много?

 

Михаэль Мандель: Очень много и это семинарная программа. С первого и все три дня с утра до вечера был конференц-программа, везде были люди и даже не хватало мест, стояли.

 

Екатерина Краева: Полный аншлаг.

 

Михаэль Мандель: Полный аншлаг, да. Это действительно. И мы почувствовали, просто, что мы были правы. Конечно, были, я тоже не скрываю, там были некоторые скептические голоса. Допустим,  тоже из Германии. Ну, именно в отраслевой ассоциации, сильно я не буду об этом говорить, они говорили: «Ну, в России 3D, аддитивное производство, это еще, пока…

 

Екатерина Краева: Ну, да, какой 3D , медведи по улице ходят.

 

Михаэль Мандель: Ну, мы встречаемся иногда с такими клише, или я не знаю, чем это продиктовано у них, просто мнениями. Ни в коем случае мы не согласились, сказали: «Ребята, хорошо, тогда мы это сами сделаем, поскольку не мы как выставочная компания придумываем технологии, мы только реагируем на это развитие. И есть инженерные ассоциации тот же VDMA– союз немецких машиностроителей, там есть движение «промышленная революция 4.0» - это одна большая тема. И другая тема, по всем другим отраслям, это, безусловно, аддитивное производство.

 

Ну, мы столкнулись с ними, «Мы морально это все поддерживаем, но как-то не очень мы считаем, это еще преждевременно». Говорим: «Ребята, ну, ни в коем случае!». Конечно, если мы смотрим на количество проданных машин, как, допустим, один из лидеров в этой области фирма Stratasys, конечно, мы не можем похвастаться, что это как раз рынок №1. Но у нас тоже поезд уже не только едет, он ушел. Мы еще запрыгнули не в последний вагон, но в средину поезда мы еще успели запрыгнуть и мы обязательно вовремя это сделали и нас утвердили с этим аншлагом. И у нас был акцент на то, что кто какие материалы предлагает, мы тоже их приглашали с помощью наших партнеров тоже из этой области там это дилерская компания, там портал 3D, мы их приглашали те компании, которые уже применяют аддитивное производство для производства некоторых частей – технических частей и комплектующих. Был представитель «Иркута», там есть варианты, которые используются в самолетостроении. И много там. производство пресс-форм, вы сами знаете, там есть какие-то варианты.

 

Екатерина Краева: 3D, без сомнения, революционное направление в пластиковой индустрии и не только.

 

Михаэль Мандель: Не только, да.

 

Екатерина Краева:  В медицине, в строительстве. Потому что 3D-печать применяется не только с использованием полимеров. Там и из цемента делают. И, уже известно, из живых человеческих клеток печатают части органов и систем, и стеклонаполненные есть материалы, стекловолокно. То есть, это далеко уже не только полимеры и, возможно, полимеры будут составлять только 10% сырьевой базы этой индустрии. Может быть, это будет новая отдельная выставка, которая является смежной ко всем остальным отраслям? Мы эту тему немножко прикроем, потому что много о ней поговорили. А какие другие прорывные технологии и направления на других выставках  в 2017 году вы ожидаете видеть? не обязательно связанные с технологической революцией. Может быть, связанные с повышением качества жизни, с медициной, анонсируйте.

 

Михаэль Мандель: Да, ну, коротко хотел, чтобы мы не забыли «Промышленность 4.0», это такое фокусное слово. В каждом втором контексте, если помните, на выставке K 4.0 – там было везде. Сейчас это люди разбираются, не разбираются, примерно знают или не знают, но везде это звучит. Звучит более-менее убедительно. Это одно слово. И если вы помните, на «Интерпластике» мы посвятили этой теме тоже один блок в нашей семинарной программе. «Промышленность 4.0» - это от упаковки до металлообработки. Это сейчас предыдущая выставка К будет и по промышленным темам. Тема 3D-печать мы сказали. Цифровая печать – мы отразили тоже на выставке «Упаковка» в плане, что мы там впервые попробовали привлечь фирмы с цифровым печатным оборудованием, нам это удалось, как Koniсa-Minolta. Другие дилеры тоже были, мы будем это просто расширять. Сейчас нам предстоит готовиться тщательно к нашим выставкам, ну, через неделю это «Мода», мы сейчас это как бы и в промышленном смысле рекламируем. Конечно, мода – это тоже часть бизнеса, естественно, в России. Это нормальное явление, поскольку наши красивые девушки-женщины не только один раз год хотели прекрасно выглядеть к 8 марта, а весь год.

 

Екатерина Краева: Ну, посмотрим, какие там чудеса автоматизации позволяют превратить от кутюр в прет-а-порте.

 

Михаэль Мандель: Что мы имеем в виду в промышленном секторе. У нас есть в начале июня выставка проволоки, кабеля, метизов и технологии для производства таких изделий, «Металлургия» с разделом «трубы» и выставка «Литмаш» с литейными производствами или скажем, с литейными технологиями или с готовыми отливками. Как раз 3D опять на первом плане. Поскольку вы прекрасно говорили о том, что 3D со всеми разными материалами можно себе представить, это мы тоже будем посвящать этой теме в семинарной программе минимум полдня, поскольку для производства стержень и так далее это сейчас уже нормальное явление и такую технологию нам нужно в том числе. Потом, после этих металлургических выставок, еще одна выставка, которую мы направляем в область социального обеспечения людей с ограниченными возможностями. Эта выставка у нас называется «Интеграция».

 

Екатерина Краева: «Интеграция» - она первый раз пройдет в 2017 году?

 

Михаэль Мандель: Она уже шестой раз, мы просто пять раз под названием «Интеграция. Жизнь. Общество». Потом, в прошлом году, мы в связи тоже со сложившейся ситуацией мы ее не проводили, взяли тайм-аут, освежили концепцию. Мы выйдем с этой новой концепцией в этом году опять в «Экспоцентре», в павильоне «Форум». Это самый безбарьерный павильон, где можно прямо с улицы без лестниц и так далее, просто для тех, которые ездят, ходят в коляске, как говорят, тоже чтобы они были допустимы для этих наших посетителей.

 

Выставка, посвященная всем технологиям, предметам, скажем, компонентам, вспомогательным средствам для всех ситуаций в жизни людей с ограниченными возможностями – от колясок, протезы, которые мы впервые вместе с Лейпцигской ярмаркой делаем такой раздел для протезов, для производства протезов для адаптирования протезов для разных степеней инвалидности. Впервые мы делаем этот раздел с лейпцигскими коллегами. И по-прежнему все то, что вокруг. И конечно, мы хотели еще такую проблему как бы  - это уход за престарелыми в плане для санаториев оборудование.

 

Екатерина Краева: На этой выставке подавляющее число участников-экспонентов – это зарубежные компании?

 

Михаэль Мандель: Как раз наоборот. Здесь у нас довольно сложно. Конечно, есть зарубежные компании, которые уже немало лет присутствуют на рынке России, например фирма Otto Bock - один из самых ведущих производителей кресел и колясок или спецколясок вообще в мире. Они уже несколько лет здесь не только продают свои коляски из Германии, допустим, но они производят в России, локализированное производство, они производят более 40 тыс. колясок, чтобы мы это не забыли, это уже да. Но мы ожидаем тоже присутствия одной европейско-американской компании Sunrise, которая тоже хочет как-нибудь здесь локализироваться. Там проблема, мы могли долго об этом говорить, просто, я должен сказать - для всех этих продуктов в области медицинской техники, медицины, расходных материалов, конечно тоже в области технологии оборудования для инвалидов надо производство изделий сертифицировать у нас. И по сути, все фирмы, которые, допустим, у нас, эту тему мы не взяли из воздуха. Это мы взяли так же, как вы заметили, может быть, из Дюссельдорфа, поскольку у нас ежегодно проводится выставка Rehacare– это реабилитация и уход. И мы знаем, конечно, чуть-чуть этот рынок тоже из этой выставки. В основном это средние и мелкие фирмы.

 

Екатерина Краева: А сертифицировать нужно производство или готовые изделия?

 

Михаэль Мандель: Нет, готовые изделия.

 

Екатерина Краева:  Готовые изделия даже если они уже были сертифицированы в Европе?

 

Михаэль Мандель:  Это, безусловно, по всем вариантам продукции, и тем более, конечно по медицинскому направлению.

 

Екатерина Краева: Потому что в фармацевтике немножко не так. Если препарат прошел клинические испытания в Европе, то он практически автоматически заходит в Россию.

 

Михаэль Мандель: Это немножко другое, да.  

 

Екатерина Краева:  А по медизделиям ситуация не такая?

 

Михаэль Мандель: Любой продукт, который продается в Европе, в Европейском союзе или где-то там, конечно, без сертификата не продашь. Поэтому, конечно, есть сертификат у них уже. Но, чтобы это привезти сюда.. У нас это в основном не частный рынок. Это, конечно, регулируемый рынок и туда, конечно, не каждый попадает.

 

Екатерина Краева: Нет, я все-таки как потребитель, не участник этого бизнеса, но потребитель. Я никак понять не могу, почему протез – не суперсложное техническое решение, покупают всем миром с помощью краундфандинговых проектов по телевизору, через газеты, через радио собирают деньги, чтобы его купить  невероятно дорогой протез в Германии. Почему при таком большом объеме спроса в России подобного рода медизделия не локализованы, не производятся здесь? У вас есть ответ на этот вопрос? Вы шесть раз проводили эту выставку.

 

Михаэль Мандель: Ну, именно вот этот раздел с протезами сейчас просто мы впервые включили как тематику в выставку и более активно сейчас занимаемся этим рынком и  ситуацией на этом разделе. С одной стороны, да. С другой стороны, очень сильно сейчас стараются российские структуры, ну, я говорю просто фокусное слово «Сколково», есть очень много сейчас вариантов производства, есть государственно-бюджетные деньги, которые вложатся именно в развитие производства.

 

Екатерина Краева: В импортозамещение, да?

 

Михаэль Мандель: Либо импорта не было, либо сейчас мы… Всегда были, конечно протезы тоже хорошие в России относительно.

 

Екатерина Краева: Не ломались при большой нагрузке, я понимаю.

 

Михаэль Мандель: Это опять длинный разговор и тоже я не совсем специалист. Просто на поверхности, мы должны сказать, там есть чем похвастаться, но суперсверхтехнологические процессы, которые сейчас, вы сами знаете, там с управлением, микроприводами…

 

Екатерина Краева: .С которыми спортсмены участвую в Параолимпиаде

 

Михаэль Мандель: Да-да-да, ну нет, вот где можно там…

 

Екатерина Краева: Роботизированные.

 

Михаэль Мандель: Роботизированные. Мы как раз впервые сейчас будем иметь этот раздел внутри выставки. И мы будем тоже иметь немецкую часть именно с производителями разных мелких машин, оборудования станков для производства протезов, которые способствует этому процессу не только локализации, а и совершенствования производственных процессов протезов здесь в России.

 

Екатерина Краева: То, что «Сколково» с вами делает совместный проект – это вообще довольно необычно. А вообще чиновники, они обращают внимание на ваши выставки, оказывают какую-то организационную поддержку, дают вам субсидии, они всем составом министерства приходят на выставку знакомиться с новинками? Что вы можете сказать об этой категории пользователей, сограждан?

 

Михаэль Мандель: Да, ну, во-первых, это маленький миф, надо просто скорерректировать в каком плане. Эти госбюджетники, госбюджетные деньги они не попадают прямо выставочным организациям. В основном, либо всю выставку делается бюджетными деньгами, допустим, социального назначения. Есть такие, которые там правительство Москвы проводит в области охраны труда или тоже там социального обеспечения, безусловно. Или Минпромторг или другие министерства, но сейчас это, в первую очередь, Минпромторг, они собирают несколько мелких средних компаний и им субсидируют стенд на каких-то выставках. У нас…

 

Екатерина Краева: В основном, на зарубежных, да?

 

Михаэль Мандель: Нет, и на собственные тоже. На зарубежные – это очень активные действия…

 

Екатерина Краева: Ясно. То есть, деньги получает не выставочное объединение, а экспонент на создание стенда.

 

Михаэль Мандель: Да, ну или стенд Минпромторга. на выставке в 2014 году у нас был стенд Минпромторга, на котором собирались около 20 фирм, просто, чтобы они могли представляться публике именно своими российскими товарами и продуктами. Совершенно правильный этот процесс, мы тоже приветствуем, конечно, и надеемся, что в дальнейшем также. Сейчас именно, на предстоящей нашей выставке в этом году, мы работаем с большими организациями, как Всероссийский союз инвалидов, объединение, ВОИ или Всероссийский союз слепых или слабовидящих или глухих.

 

Вот с этими инвалидными организациями,  конечно, мы работаем, они нас морально поддерживают. Нам нужно просто помощь в том, что мы совместно с этими организациями тоже определяем, какие цели, что нам нужно для дальнейшего лучшего обеспечения наших инвалидов продуктами от софта вплоть доконтайзинга (неразборчиво). У нас есть биржа труда, у нас есть тоже центр по психологическим болезням, это тоже один момент, который мы много-много лет вообще не имели в виду. Инвалидность – это не только физические ограничения, у нас есть и психические ограничения...

 

Екатерина Краева: А тема паллиативной помощи, будет это рассматриваться?

 

Михаэль Мандель: Поскольку это более медицинская проблема, чуть-чуть это, конечно, другая тема, очень серьезная тема, но это более тема для медицинской выставки., поскольку это еще входит в область медицинских, скажем, проблем. Но все вокруг протезов мы отражаем на этой выставке и мы надеемся сильно, что второй день, выставка пройдет с 14 по 17 июня. Во второй день, 15 июня, по всем сейчас меркам, мы проводим с объединением по этим высоким технологическим протезам такой день - Cyberday. Это кибертехнологии и показываются варианты соревнования. Там участвует несколько производителей, ВУЗы, научные центры…

 

Екатерина Краева:  Это роботизированные протезы, да?

 

Михаэль Мандель: Роботизированные протезы, где становится несколько задач, да, для них – либо смонтировать, либо потрогать, поднять, переставить…

 

Екатерина Краева: Когда электронная часть протеза присоединяется непосредственно к нервным окончаниям, скажем, в ампутированной руке, и человек  с помощью сигналов мозга может управлять частями этого механизма.

 

Михаэль Мандель: Да, биосигналами …

 

Екатерина Краева: Это будет непосредственно на территории выставки происходить?

 

Михаэль Мандель: Именно внутри выставочного павильона «Форум», второй день.

 

Екатерина Краева: Вот, кстати, очередное отличие – когда в Дюссельдорфе проходит К или какая-то другая выставка, то технологии, представленные на выставке – это главный информационный повод для местных телеканалов. Все камеры здесь, если включаешь телевизор в гостинице вечером, то видишь термопластавтомат, зубочистку с пятью щетинками и так далее, и тому подобное. Журналисты из кожи вон лезут, чтобы объяснить, что происходит внутри машины и почему получается на выходе это, а не то. То есть, они следят за четвертой технологической революцией, отражают все эти тренды и тенденции. И ничего подбного не происходит у нас.

 

То есть, никакой связи между тем, что происходит у вас в «Экспоцентре» или у других объединений в «Крокусе»,ну, неважно какая площадка и телевизионной картинкой не существует. С чем это связано? Точно также, как не существует связи между теми проблемами, которые вы представляете на выставке, значит, компания хочет продать технологию, привезти, как-то ее сюда передать в Россию. Пациенты или пользователи хотят ее купить, потреблять в объеме в 10 раз больше. Но им мешает, например система декларирования, сертификации и так далее, но об этом так никто и не узнает в том месте, где эта система применяется, принимается, отменяется и так далее. Почему вот нет в России обратной связи с людьми, принимающими решения, с людьми, которые показывают нам на голубом экране что-то? В чем проблема? Вы все-таки русский практически, вы 20 лет здесь. Что такое?

 

Михаэль Мандель: Ну, скажем так. Начнем с хорошего. Не совсем так плохо уж, как вы…

 

Екатерина Краева: Ну, я вас немножко провоцирую.

 

Михаэль Мандель: Безусловно, есть разделы наших многообразных рынков, где, конечно, связь с публичностью через СМИ и тем более, с телевидением, сложнее, поскольку это очень такой нишевый рынок и так далее. Конечно, не каждому интересно, сколько компонентов я на одном термопластавтомате могу…

 

Екатерина Краева: Это вопрос подачи материала.

 

Михаэль Мандель: Хорошо, скажем так. С одной стороны, у нас телевидение в какой-то мере это коммерциализированное средство, с другой стороны, имеется публичный заказ на информирование народа и так далее. Но, пожалуй так, стало уже лучше, скажем так. Но где визуальная привлекательность или по социальному назначению тоже такие вопросы поднимаются, там и каналы. На все наши выставки «Интеграция»,на открытие, где и были наши чиновники, это я должен сразу добавить. Социальный вопрос вокруг инвалидности, слава богу, последние пять, шесть, семь лет, и, тем более, после подписания хартии прав человека с ограниченными возможностями ООН, мы тоже это подписали.

 

Екатерина Краева: Они были, прекрасно. Но в Москве только две станции могут спускать людей-инвалидов на лифте в колясках.

 

Михаэль Мандель: Я могу вам действительно сказать и вас уверить в том, что вот, допустим, в первую очередь это вопрос безбарьерного доступа. Это очень популярная тема. Конечно, есть много минусов, но есть и плюсы. Это сейчас никакого здания не проектируется, не эксплуатируется без соответственно такого подъемника. Да, это такое от ООН просто требование. Как реализуется это требование – другой вопрос.

 

Но, по крайней мере, с самого начала сейчас мы имеем все эти вопросы уже в виду и проектирование, плюс еще городской транспорт, внутри железнодорожных вагонов, вплоть до самолетов, до аэропортов, конечно, это 10 лет назад еще мы об этом не могли думать. И, главное, мышление людей, которое, конечно, это самое сложное. Ну, вы помните еще, что в Союзе у нас инвалидов не было и потом очень сложно было это клише ломать и сегодня просто их признать. Конечно, мы еще не столько пока увидим в ежедневной жизни, но больше, чем это когда-либо было. И в связи с тем чиновники и госструктуры и городские структуры они обратят внимание, вложат больше денег.

 

Конечно,  всегда желаешь все лучше. Да, пожалуйста, лучшего всегда можно себе желать. Но надо иногда тоже признать, что у нас уже достигнуто. И на этом достигнутом мы только развиваемся и дальше. Это много аспектов ежедневной жизни. Но возвращаемся к СМИ. Там, где эта проблема как-то там отражается визуально, я, безусловно, ожидаю много камер на соревновании роботов, роботов-протезов. Это будет, конечно, аншлаг, поскольку это фацинация (неразборчиво), к чему вообще сегодня техника уже в состоянии и как улучшится жизнь любого человека, который по каким-то печальным условиям или ситуациям потерял такую возможность, функции там ног или рук.

 

Екатерина Краева: Ну, у этого технического решения, наверное, более широкое даже применение, чем только у людей с ограниченными возможностями? Также как достижения военно-технической промышленности, они потом попадали в мирную экономику и получали широкое распространение. То есть, какой-то элемент роботизированный, который умеет улавливать сигналы человеческого тела и превращать их в усилия и в механическое что-то делать, наверное, можно представить это в каких-то сложных средах. Ну, предположим в космосе или в химически сложной среде. То есть, не обязательно у человека, который, у которого ампутирована рука-нога.

 

Михаэль Мандель: Совершенно правильно. Просто этих больше, ВПК и так далее, это в России тоже немаловажный аспект. Оттуда тоже приходит много новых технологий и адаптируются просто и, в том числе, для помощи этим категориям инвалидов.

 

Екатерина Краева: Вы знаете, как в магазине всегда есть задача продать не только самые дорогие товары, но представить весь ассортимент, то есть, ответить на любой запрос со стороны покупателя. Когда мы такой подход используем, то что можно сказать об имеющихся выставках? Какие наиболее маржинальные, дают самый большой доход? соответственно, мы сейчас с вами представим, какая индустрия уже на высоком уровне в России находится. И какие находятся пока что внизу, то есть, они выстрелят когда-то позже.

 

Михаэль Мандель: Конечно, это больной вопрос каждого коммерческого предприятия. И мы являемся тоже коммерческим предприятием в силу как бы маржинальности или академичности. Но, к сожалению, наши обороты и маржинальность в Москве снизились. Если мы в Дюссельдорфе можем заявить о том, что, допустим, 2016 год из-за цикличности К и Drupa такие большие выставки, две выставки в одном году, это сразу повышает обороты. У нас есть план, но все равно получилось лучше плана. Там финансовая отчетность есть, это баланс и все прочее. Там более 400 млн Евро оборот.

 

Екатерина Краева:  По одной выставке?

 

Михаэль Мандель: Нет, в год. Мы не гигантская, мы средняя, у нас около 1000 сотрудников по всему миру.

 

Екатерина Краева:  400 млн евро – это крупное промышленное предприятие дает такой оборот.

 

Михаэль Мандель: Катя, это относительно. Ну, мы же не промышленная компания.

 

Екатерина Краева: Но нас Дюссельдорф в меньшей степени интересует. Давайте все-таки про Москву.

 

Михаэль Мандель: Москва, были годы, которые были прибыльные. Но 2014-2015 год – очень сложные. Они были на грани прибыльности. По плану хуже, по реальным цифрам чуть лучше, но все равно. Сейчас мы чуть на подъеме. Но я могу сказать, мы это рассматриваем тоже отдельно по проектам. Есть проекты промышленные, которые работают маржинально, а как раз выставка «Интеграция» никогда не работала маржинально.

 

Екатерина Краева: Могу себе представить. Но она хотя бы не убыточная для вас?

 

Михаэль Мандель: Маржинально, это, как говорится,  хоть с маленьким плюсом, а немаржинальная – это убыточная. Конечно, это убыточная выставка. Это некоммерческая выставка.

 

Екатерина Краева: Это социальный проект, то есть, для вас это проявление социальной ответственности? Или вы делаете ставки на эту индустрию? Или вы считаете, что через два, три, пять лет она даст большую прибыль?

 

Михаэль Мандель: Такая выставка никогда не даст прибыль.

 

Екатерина Краева: Но вам важно, чтобы у вас такая выставка была.

 

Михаэль Мандель: Поскольку у нас в Дюссельдорфе есть такая выставка уже 35 лет, они начали там с половины павильона, сейчас это 5-6 павильонов и она работает с маленькой прибыльностью в Дюссельдорфе. Мы называем, это вложением в социальный проект, где мы считаем, раз это нужно обществу, нужно попробовать это совместными усилиями по всем граням, по всем нюансам показать для всех групп с инвалидностью. Мы, конечно, хотим развивать это тему ухода... Престарелые – это тоже люди с ограниченными возможностями. И нам нужно посвятить этому общественному вопросу отдельное внимание, и мы решили это сделать. Потом еще никто не упомянул о том, что Москва и Дюссельдорф – это города-побратимы.

 

Екатерина Краева:  Да? С каких пор?

 

Михаэль Мандель: с 1987 года. Еще с Советского союза.

 

Екатерина Краева: Хорошо, что вы об этом вспомнили.

 

Михаэль Мандель: Да, мало тех, кто знает об этом.

 

Екатерина Краева: И никто этим не пользуется.

 

Михаэль Мандель: нет, ну мы пользовались этим, что мы там тоже, поскольку Messe Duesseldorf– такая городская компания.  70% имеет город, 20% Земля Северный Рейн Вестфалия и 10% - TPP. Никаких частных акционеров нет. Это, скажем, муниципальная компания. И, в связи с этим, тоже, скажем, в рамках такого контракта, соглашения по разным мерам развития братских отношений между двумя городами Москва и Дюссельдорф, даже если, ну Дюссельдорф – это 600 тыс., а Москва – 12-14 млн.

 

Екатерина Краева: Или 16 миллионов.

 

Михаэль Мандель: Или 16 миллионов, это зависит, как мы считаем. Но это, конечно не на одном уровне. Но уже просто все равно такой маленький город как Дюссельдорф с таким большим городом Москва уже дружит более 30 лет, и хорошо. И там есть обмен делегациями в области культуры. В этом году был не только джазовый концерт и балет один, коллеги привезли из Дюссельдорфа. Тоже всегда обмен в мэрии, либо с господином Собяниным или с представителем по экономике. Конечно, бизнес-встречи по разным вопросам. И, конечно, у нас были уже в гостях коллеги из Дюссельдорфа, которые по безбарьерному городскому транспорту в Дюссельдорфе или здесь. И это довольно активно. Один год дюссельдорфская делегация сюда, один год – московская делегация в Дюссельдорф.

 

Москва имеет много таких городов-побратимов. Конечно, и Берлин, и Мюнхен, и не знаю, какие еще международные. Ну, с крупняками надо дружить, но тоже с такими более средними городами, как Дюссельдорф. И хотел это просто здесь еще как-то выделить и попросить упоминать об этом. И так, на самом деле, появилась выставка «Интеграция» здесь. Это был тоже один из проектов, почему не привезти такую тематику в рамках соглашения между Дюссельдорфом и Москвой сюда, в Россию.

 

Екатерина Краева: Михаэль, независимо от того, много денег вы зарабатывает на выставке или мало, без выставок индустрия существовать не могла бы. Вы выполняете важную функцию, почти как доктор. Поэтому, пожалуйста, будьте здоровы, привозите новые выставки. И желаю вам, чтобы 2016 год был последним годом на прямой линии, а дальше линия пошла вверх.

 

Михаэль Мандель: Спасибо огромное, Екатерина, за приглашение. Но хотел еще сказать, что прекрасно вы выразили такую мысль, именно как доктор, да. Мы очень много, нам нужно докторов много. И все мои коллеги-выставочники, неважно на каких площадках, и не только в Москве, в Питере, в Екатеринбурге, я только могу сказать, что «Иннопром» в Екатеринбурге как самая такая выставочная площадка для Минпромторга. Messe Duesseldorf там будет организовывать немецкое участие. Так что…

 

Екатерина Краева: В общем, вы решили поддержать коллег.

 

Михаэль Мандель: И хотел тоже поблагодарить всех коллег выставочников, поскольку мы все нужны и российской промышленности, в том числе.

 

Екатерина Краева: Делаем общее дело.

 

Михаэль Мандель: Мы все, да, да. Спасибо вам огромное.