×

14 Октября 2016 20:40
1443
1

Слушайте подкаст программы:

 

Компания J`son & Partners Consulting также выпустила отдельное исследование, посвященное теме IIoT. С его Содержанием можете ознакомиться здесь: «Мировой опыт и перспективы развития Индустриального (Промышленного) Интернета Вещей в России».

 

«По моей инициативе мы примерялись к возможности использования технологий Интернета вещей у нас на производстве электроники. Выяснилось, что текущий уровень автоматизации… действительно настолько высок, что внедрение IoT практически не дает никакой прибавки эффективности, повышения выручки или снижения затрат. Единственная область, которую мы видим, с точки зрения практического приложения этих технологий, — это predictive maintenance… Нам показывали кейсы предприятий Юго-Восточной Азии, и, например, Германии. Мы, действительно, видели, что мы, с точки зрения этих «умных» цифровых технологий идем абсолютно в ногу с передовыми мировыми тенденциями».

 

«Мне кажется, что в России готовы внедрять технологии индустриального Интернета вещей только те предприятия, которые могут просчитать непосредственную отдачу в виде эффективности, в виде повышения прибыли, сокращения издержек и каких-то других... Готовы пока немногие, и готовы, прежде всего, те, кто действительно, реально конкурирует на мировом рынке либо встроены в глобальные цепочки производства. Например, это авиастроение...Отрасль очень технологичная, отрасль бежит вперед. И слава богу, наши компании бегут вместе с этой отраслью, и здесь мы на хороших позициях. Наверное, в Космосе примерно то же самое. Есть, с другой стороны, рынки достаточно консервативные и устоявшиеся, в которых показать эффективность, даже внедряя подобные решения, достаточно сложно».

 

«Мне кажется, повестка, связанная с модернизацией экономики и ее отдельных отраслей через внедрение технологий Интернета Вещей, безусловно, заслуживает отдельного рассмотрения на государственном уровне, создание, возможно, отдельной дорожной карты. Потому что, на мой взгляд, существует очевидное «размазывание» ответственности и полномочий между, например, Минкомсвязи, Минпромторгом, отраслевыми ассоциациями, которые что-то предлагают. И вот это всё хотелось бы, конечно, собрать воедино на площадке, возможно, какого-то института развития, например, ФРИИ. Или, возможно, на площадке какого-то министерства, или какой-то межведомственной группы». 


 

Полная расшифровка интервью:

 

Михаил Шеховцов: Здравствуйте! Сегодня у нас в гостях Андрей Безруков, директор по стратегическому маркетингу компании GS Group. Здравствуйте.

 

Андрей Безруков: Добрый день, Михаил Шеховцов!

 

Михаил Шеховцов: Мы сегодня пообщаемся по теме Интернета Вещей, Промышленного Интернета и отдельных сегментов бизнеса: это экосистемы технологического развития. Расскажите, пожалуйста, о компании GS Group: чем вы занимаетесь? Какие основные направления бизнеса и как вы пришли к Интернету Вещей?

 

Андрей Безруков: Спасибо, Михаил. Мы на рынке в Российской Федерации с 1991 года, мы полностью российская частная компания. Изначально и на протяжении практически всей истории нашей ключевой компетенцией были разработки и создание технологических решений и продуктов в области цифрового телевидения. Далее мы развивались в направлении электроники, и в Калининградской области построили целый кластер из пяти предприятий, которые производят радиоэлектронную продукцию: это потребительская электроника и, наверное, крупнейшее в России предприятие по производству электроники именно в потребительском сегменте. Мы занимаемся производством собственного контента для цифрового телевидения, у нас есть своя телекомпания, которая производит более десяти популярных телевизионных каналов. У нас есть собственное рекламное агентство, которое тоже размещает рекламу в сетях цифрового телевидения. И наш стратегический партнер – крупнейший российский оператор платного телевидения «Триколор ТВ». Сейчас в 2016 год мы вошли как мультиотраслевой российский частный холдинг. У нас есть предприятия в Ульяновской области, которые занимаются пластиками и композитными материалами; в Псковской области, которые занимаются деревопереработкой; зарубежные проекты в области цифрового телевидения – в других странах, в основном это страны Азии, тоже с использованием наших как софтверных, так и хардверных технологических решений. Поэтому мы компания достаточно большая. Тем не менее, сохранили, наверное, ту приверженность к электронике и к высоким технологиям в электронике, которые сейчас бурно развиваются во всем мире.

 

Михаил Шеховцов: И теперь вы заходите на рынок Интернета Вещей. Что для вас Интернет Вещей?

 

Андрей Безруков: Вы знаете, есть такая распространенная байка относительно того, что Интернет Вещей вообще придумали вендоры микроэлектроники, когда они полностью исчерпали традиционные рынки. Поэтому они решили ставить чип на любой предмет материального мира…

 

Михаил Шеховцов: Движимый и недвижимый...

 

Андрей Безруков: Движимый и недвижимый, совершенно верно. Для того, чтобы собирать с него данные, агрегировать их в Большие Данные и затем всё это продавать…

 

Михаил Шеховцов: А потом придумывать, что с этим делать.

 

Андрей Безруков: А потом придумывать, что с этим делать, совершенно верно. Поэтому шутки шутками, но, тем не менее, для нас, как для производителя электроники, действительно, это большой рынок. А у нас наши предприятия разрабатывают и производят и микрочипы на основе импортируемых зарубежных кристаллов… Сами мы кристаллы не производим, мы их разрабатываем и корпусируем в пластиковые корпуса. Это, кстати, единственное предприятие в России, которое выполняет именно такую деятельность. После этого мы собираем их в некие конечные устройства. Поэтому для нас Интернет Вещей — прежде всего как его индустриальный сегмент, так и его потребительский сегмент, -- это новые рынки сбыта продукции. Это интересный вызов.

 

Михаил Шеховцов: Понятно. Но вы делаете какие-то части для Интернета Вещей, или агрегируете целые блоки — и компоненты, электронику, программные продукты и конечные сервисы? То есть для вас это комплексное решение?

 

Андрей Безруков: Прежде всего, та продукция, которую мы выпускаем сейчас, ориентирована на потребительский рынок и на домохозяйства. Наш основной продукт – цифровые телевизионные приставки и медиацентры, которые преобразуют, фактически, сигнал цифрового телевидения передают его на телевизор для того, чтобы абонент мог наслаждаться высоким качеством картинки. Рынок развитых стран движется к тому, что в домохозяйствах остается всё меньше серьезных устройств с серьезными обрабатывающими возможностями. Поэтому в этих хабах, типа, например, медиацентра, который подключается к телевизору, начинают сосредотачиваться другие, ранее не типичные, не характерные для них функции. Например, системы «Умного дома», системы безопасности и другие системы, которые составляют комплекс цифровых систем для домохозяйства. Мы тоже решили пойти по этому пути, и уже в самое ближайшее время, думаю, в 2017 году, у нас появится линейка продуктов, которая будет охватывать не только медиа-составляющую современного домохозяйства, но и составляющую безопасности, составляющую управление жилищно-коммунальным хозяйством, предотвращение или оповещение о протечках, чрезвычайных ситуациях, видеонаблюдение и всё то, чем мы с вами пользуемся в повседневной жизни в рамках домохозяйства. С другой стороны, есть также совершенно интересный для нас сегмент индустриального Интернета, который на уровне технических решений, в общем-то, состоит примерно из тех же компонентов и решает, фактически, те же задачи: это некая генерация, обработка и передача каких-то данных – например, с промышленных предприятий или каких-то иных объектов. И для нас этот сегмент тоже интересен. Единственное, мы пока не готовы предложить рынку готовые решения. Но мы активно взаимодействуем, во-первых, с потенциальными потребителями таких решений, коих в России достаточное количество, во-вторых, с потенциальными партнерами по разработке таких решений, дабы понять набор функциональных характеристик, который необходим, параметры, в том числе параметры себестоимости, и уже после этого формировать какое-то предложение и выходить на рынок. Но я думаю, что мы в ближайшее время тоже с такими предложениями выйдем.

 

Михаил Шеховцов: Понятно, очень интересно. Но прежде чем переходить к деталям отдельных продуктов, которые вы выпускаете или собираетесь выпускать, можно еще раз вернуться к теории, к самому феномену Интернета Вещей? Вот вы перечисляете: различные устройства, электроника. Наверное, уже есть сегменты рынка, которые уже автоматизируют промышленные процессы, как АСУ ТП на предприятиях. Есть, там, ERP-системы в рамках промышленных объектов. Это что касается уже давно существующих систем. И появляются новые рынки, такие, как робототехника, электромобиль, которе также к экосистеме Интернета Вещей имеет отношение. Вот где начинается и где заканчивается Интернет Вещей, с вашей точки зрения?

 

Андрей Безруков: Мне кажется, что, если мы говорим про индустриальный Интернет Вещей, здесь уместно говорить, в первую очередь, не про технологии, а про бизнес-модели. Потому что настоящий Интернет Вещей в индустриях начинается тогда, когда эти индустрии «пересобираются» и имеют, фактически, другую бизнес-модель. Это та самая сервисная цифровая экономика – в случае использования продуктов, произведенных этими индустриями: как, например, в авиастроении, когда компании начинают платить не за авиационный двигатель, а за часы его работы. С другой стороны, это пересборка самого производства: то, что называется sharedeconomy, когда вы, как заказчик конечного продукта, выбираете свободные мощности и распределяете свои заказы по тем свободным мощностям, которые есть, которые у вас в цифровом виде отражаются.

 

Михаил Шеховцов: То есть я правильно понимаю, что если раньше были нишевые, блочные решения по автоматизации промышленности, элементов дома, частной жизни людей, то сейчас это такие более комплексные решения, которые позволяют решать вопросы оптимизации, эффективности… И, наконец, с чего вы, собственно, начали, -- изменение бизнес-модели благодаря новым процессам автоматизации сервисов, оборудования, бизнес-процессов.

 

Андрей Безруков: Совершенно верно. И я думаю, что Интернет Вещей и, возможно, одна из его главных характеристик – «индустриальный» – подразумевает взаимосвязь производственного процесса, процесса использования произведенной продукции и процессов сервиса. На самом деле, наверное, это было так или иначе реализовано в каких-то премиальных продуктах: условно говоря, iPhone передает куда-то данные о том, что с ним происходит, и вы можете эти данные потом использовать. Или, например, наши сервисные центры: мы знаем по конкретному номеру материнской платы, что с этим продуктом происходило, куда он был отгружен и какие у него могут быть потенциальные проблемы, и накапливаем эту статистику. Но здесь речь идет о полной цифровой интеграции всей этой информации…

 

Михаил Шеховцов: Всей этой цепочки…

 

Андрей Безруков: …на этапе всего жизненного цикла продукта, будь то потребительские или промышленные.

 

Михаил Шеховцов: То есть можно сказать по-другому: раньше… Интернет Вещей, на самом деле, существует очень давно, просто он не назывался Интернетом Вещей, но он решал технические функции?

 

Андрей Безруков: Пожалуй, да.

 

Михаил Шеховцов: А сейчас это уже, фактически – на том уровне, на котором он сейчас развивается, - это уже бизнес-задачи.

 

Андрей Безруков: Пожалуй, да. Абсолютно верно.

 

Михаил Шеховцов: Очень интересно. А вот с точки зрения фокуса развития ваших продуктов – вы фокусируетесь больше на сегмент B2C или на сегмент бизнеса B2B?

 

Андрей Безруков: Сейчас мы практически полностью сконцентрированы на B2C-сегменте. Однако рынок B2B для нас сильно интересен, потому что этот рынок в России растет, а рынок B2C из-за очевидных негативных изменений в экономике, как минимум, растет с меньшей скоростью, если не сказать – стагнирует.

 

Михаил Шеховцов: Но здесь надо добавить еще один фактор: что Интернет в B2C-сегменте развивается достаточно давно, Интернет в B2B-сегменте, собственно, для корпоративных нужд, как сервисная функция – на самом деле, наверное, только начальный этап развития.

 

Андрей Безруков: Поэтому можно прогнозировать, что именно в B2B-сегменте будет взрывной рост.

 

Михаил Шеховцов: Взрывной рост. А вы можете на конкретных примерах рассказать о ваших отдельных продуктах Интернета Вещей? Насколько я понимаю, для вас сейчас ключевой продукт – для «Умного дома».

 

Андрей Безруков: Давайте тогда пойдем по сегментам и по отраслям. Да, действительно: то, что мы предполагаем делать в рамках «Умного дома», — это интеграция всевозможных датчиков и других периферийных устройств через телевизионную цифровую приставку и возможность абоненту в рамках домохозяйства управлять через экран телевизора либо через экран собственного смартфона уровнем освещенности, выводить туда данные с видеокамер. И, если он находится где-то за пределами домохозяйства, — получать полную информацию о том, что происходит у него дома. В общем, в этих системах нет, наверное, ничего нового по сравнению с тем, что уже достаточно давно предлагается на зарубежных рынках. Единственный для нас здесь challenge – это как правильно выстроить эту экосистему, как правильно организовать продажи. И, в общем, все вызовы, на самом деле, абсолютно «бизнесовые», скорее, а не  технлогические.

 

Михаил Шеховцов: Это тоже немаловажно. Может быть, это даже более важно.

 

Андрей Безруков: Это более важно.

 

Михаил Шеховцов: Это более важно: как доказать, что этот сервис нужен потребителю? Какая его добавленная стоимость для потребителя?

 

Андрей Безруков: Да, совершенно верно.

 

Михаил Шеховцов: А вот если сказать, что же тогда добавленная стоимость для потребителя «Умного дома»? Почему я, например, или, там, другие люди, но я персонально – почему этот продукт должен быть мне интересен? То есть эти сервисы как-то либо не существовали, либо не существовали как единое целое, да? Или не были предлагаемы на рынке по доступной цене?

 

Андрей Безруков: Я думаю, здесь, наверное, уместно обсудить драйверы, которые могут заставить современного российского человека это приобрести.

 

Михаил Шеховцов: Приобрести, да.

 

Андрей Безруков: Потому что в зарубежных странах рост этот есть, он виден и он, фактически, очевиден. Потому что благосостояние людей там позволяет на текущем этапе начинать думать о некотором избыточном потреблении и это потребление реализовывать. В России сейчас ситуация иная, и, с моей точки зрения, во-первых, необходимо сделать простым и доступным установку подобных вещей в доме. Например, мы взаимодействуем с рядом девелоперов, и они уже сейчас в жилье среднего и верхнего сегмента будут предлагать предустановленные системы «Умного дома» в домохозяйстве.

 

Михаил Шеховцов: То есть это и камера, и…

 

Андрей Безруков: Это и камера, и всевозможные датчики, автоматизация передачи данных со счетчиков, автоматизация телевидения и разного контентного потребления.

 

Михаил Шеховцов: Это премиум-сегмент, или это уже для широкого потребления?

 

Андрей Безруков: Это уже средний сегмент.

 

Михаил Шеховцов: А, это уже средний сегмент…

 

Андрей Безруков: Это уже средний сегмент. То есть в премиальном сегменте это делалось по заказу отдельных домовладельцев, а в среднем сегменте это будет уже предустановленное решение. При этом это такая абсолютно маркетинговая история, наряду с кондиционируемым, по умолчанию, воздухом, бесшумными лифтами – ну и вот еще теперь есть в доме у вас «Умный дом».

 

Михаил Шеховцов: А кондиционеры тоже будет подключены к вашей системе?

 

Андрей Безруков: Мы пока не планировали.

 

Михаил Шеховцов: Пока не планировали. Но теоретически это тоже возможно?

 

Андрей Безруков: Конечно, да, это возможно.

 

Михаил Шеховцов: И отопление?

 

Андрей Безруков: И отопление, и всё то, что может управляться через другие устройства. Фактически, это — любое.

 

Михаил Шеховцов: А с точки зрения продукта, как это объединяет? Какой интерфейс данной системы будет для потребителя? Как он будет управлять этими устройствами?

 

Андрей Безруков: Потребитель будет управлять этими устройствами либо через пульт с экрана своего телевизора, либо через смартфон, который подключается по беспроводным интерфейсам к цифровой телевизионной приставке или любому другому хабу. То есть мы, на самом деле, уже давно приняли для себя стратегические решения о том, что, так как мы все управляем своей жизнью со смартфона, то и всем домохозяйством внутри нужно тоже управлять со смартфона. В связи с этим у нас уже очень давно есть возможность для абонентов операторов-наших партнеров управлять нашим оборудованием с экрана телефона. И вам не нужно… Если вы потеряли пульт, у вас всегда есть смартфон, с которого вы можете всем управлять. Здесь абсолютно то же самое: вы можете управлять всем своим «Умным домом» с экрана телефона.

 

Михаил Шеховцов: Очень интересно. Скажите, а вот само решение, интерфейс, операционную систему для этих интерфейсов вы сами разрабатываете? Или это ваш партнер, подрядчик?

 

Андрей Безруков: В ряде случаев мы осуществляем интеграцию, в ряде случаев мы разрабатываем самостоятельно. Потому что программная платформа, которая это всё в себе агрегирует, — это наша собственная разработка, она используется в нашем оборудовании.

 

Михаил Шеховцов: А с точки зрения устройств, что входит в ваш продукт «Умного дома»? Что вы разрабатываете для него?

 

Андрей Безруков: Учитывая то, что наш «Умный дом» реализован на общедоступных протоколах, мы сейчас принимаем решение относительно того, насколько экосистема этого «Умного дома» должна быть открыта для сторонних разработчиков и сторонних проектов.

 

Михаил Шеховцов: То есть я правильно понимаю, что и другие блоки, с точки зрения устройств, могут подключаться к вашей экосистеме?

 

Андрей Безруков: Безусловно, могут. И мы, безусловно, будем их интегрировать. Осталось определить, насколько это будет происходить свободно и зависимо от нас как от владельца этой экосистемы.

 

Михаил Шеховцов: Соответственно, вы, наверное, должны выставлять требования по качеству, по безопасности?

 

Андрей Безруков: Мы, безусловно, склоняемся к тому, что это должны быть проверенные разработчики, которые должны проходить процедуру лицензирования. Тем не менее, мы считаем, что, скорее, это должен быть некий пул компаний, которые с нами совместно работают, а не мы одни, кто этим занимается.

 

Михаил Шеховцов: Понятно. А вот текущие решения, которые вы уже в рамках «Умного дома» разрабатываете — что они из себя представляют? Можете перечислить линейку продуктов или линейку технологий?

 

Андрей Безруков: То, что на сегодняшний день находится в состоянии готовых прототипов и очень близко к выводу на рынок, — это системы, связанные с управлением электроэнергией: это подключаемые и отключаемые розетки, так называемые «умные» розетки, это «умный» свет, это системы безопасности, системы видеонаблюдения и ряд ключевых датчиков, которые интересны обычным пользователям, связанные, там, с протечками, с пожарами и прочим.

 

Михаил Шеховцов: «Умная» розетка позволяет сделать фактически любой прибор «умным», да? То есть регулировать...

 

Андрей Безруков: Фактически, базово — да.

 

Михаил Шеховцов: Базово — да. А что касается остального освещения, допустим, лампы освещения сверху?..

 

Андрей Безруков: Это, например, так называемый диммируемый свет. Вы можете регулировать уровень освещенности в комнате...

 

Михаил Шеховцов: А через что? Через какие системы?

 

Андрей Безруков: Есть специальные лампочки...

 

Михаил Шеховцов: А, лампочки...

 

Андрей Безруков: Да, «умные» лампочки. В частности, Philips, например, разрабатывает такие вещи. Здесь очень важна софтверная «обвязка» всех этих решений, которая позволяет, например, программировать сценарии. Вот это уже действительно «Умный дом»: не просто вам с дивана лень тянуться к выключателю, и вы через смартфон регулируете или выключаете свет, а ваш дом знает, что вы поставили машину на парковку, получает об этом сигнал и включает свет ровно того уровня, который нужен.

 

Михаил Шеховцов: Да, интересно. Но вот с технологической точки зрения, получается, вы можете автоматизировать всё оборудование, которое находится в доме и подключается через «умную» розетку — это раз. Второе: то, что не подключается к розетке — не нужно, собственно, перекладывать электрические провода, а можно просто вставлять «умную» лампочку, которая через датчик подключается к вашей экосистеме, да? 

 

Андрей Безруков: Да, абсолютно точно.

 

Михаил Шеховцов: Понятно. А что касаемо систем видеонаблюдения, систем безопасности? Это ваши решения, или вы это разрабатываете вместе с партнерами?

 

Андрей Безруков: Мы это разрабатываем вместе с партнерами, это не наши разработки. Но, что касается видеонаблюдения: идея, связанная с тем, что выводить на экран телевизора информацию с камер, либо через всю эту экосистему передавать эту информацию на смартфон человеку, при текущем уровне развития сетей — это абсолютно очевидное решение, и в нем есть потребность.

 

Михаил Шеховцов: То есть фактически вы занимаетесь интеграцией других решений в свой коробочный продукт по «Умному дому»? Интересно.

 

Андрей Безруков: Фактически, так. Но — на базе разработанной нами платформы и на базе наших центральных и ключевых технологических решений.

 

Михаил Шеховцов: Понятно. А в каких других сегментах бизнеса Интернета Вещей вы работаете и у вас уже есть технологии, наработки, продукты?

 

Андрей Безруков: Здесь нужно обратить внимание на сегмент промышленного индустриального Интернета Вещей. Дело в том, что электронная компонентная база, которая используется в потребительском сегменте, мало чем отличается, скажем, от гражданских применений в индустриях. И мы сейчас занимаемся, в том числе, разработками в области микроэлектроники, специализированной под Интернет Вещей, в том числе, с возможностью противостоять взломам этих систем, и активно работаем именно в области безопасности. Потому что очевидно, что, когда всё это начнет бурно развиваться, появятся первые — или не первые, а массовые — случаи взлома «Умных домов», либо корпоративных систем коммуникации и предприятий — и те решения, которые смогут предоставить уровень безопасности, достаточный на аппаратном уровне, или хотя бы на программно-аппаратном уровне, получат преимущество перед конкурентами.

 

Поэтому такую электронную компонентную базу мы разрабатываем, это для нас интересно. Если говорить про конкретные сегменты — на мой взгляд, интересным здесь является сегмент «умного» сельского хозяйства и автоматизация сельского хозяйства, в том числе, с помощью технологий Интернета Вещей. Сейчас, мне кажется, Россия имеет все возможности для того, чтобы стать лидером в области сельского хозяйства и, как мне кажется, этот сегмент имеет очень высокий рыночный потенциал с точки зрения сбыта тех решений, которые мы можем создавать. Сегмент, который уже является фактически, наверное, «красным океаном», — это индустриальный Интернет для промышленных предприятий. Здесь работает достаточно большое количество зарубежных вендоров, которые позволяют делать технологические линии «умными». Сегмент «умной» медицины кажется нам тоже достаточно перспективным, но он осложнен вопросами сертификации этих устройств...

 

Михаил Шеховцов: И, наверное, регулированием пока еще...

 

Андрей Безруков: И регулированием, да. Хотя здесь есть определенные подвижки. Мы внимательно следим за законодательством в этой сфере. Например, в Америке вы можете лицензировать новое устройство с гораздо более высокой скоростью, чем в России. В России на это могут уйти годы. Ну вот, я бы выделил пожалуй, сельское хозяйство и, конечно, жилищно-коммунальное хозяйство тоже.

 

Михаил Шеховцов: Жилищно-коммунальное хозяйство для вас, наверное, — продолжение сегмента «Умного дома»?

 

Андрей Безруков: Это смежные сегменты, у которых есть, безусловно, возможности интеграции. Там есть целесообразность для этой интеграции одного сегмента с другим. «Умный город», «Безопасный город», разнообразные датчики и какая-то предсказательная аналитика — это всё очень интересно, важно. И мне кажется, что это будет развиваться и в России, и за рубежом.

 

Михаил Шеховцов: Интересно. Когда вы говорите об «Умном» городе, то, наверное, имеете в виду, там, мониторинг транспорта, еще какие-то дополнительные...

 

Андрей Безруков: Я здесь, прежде всего, имею в виду комплекс систем, связанных с автоматизацией и сбором данных от различных городских систем. Есть совершенно банальные примеры, начиная от меток RFID на люках или меток на бортах мусороперевозящих контейнеров, или снегоуборочных машин. Да, это комплекс систем: это и M2Mи телематические системы, и системы, позволяющие определить, например, ту или иную загрузку автомобиля. В общем, фактически здесь уже тоже всё реализовано, необходимо это просто внедрить массово. И когда это будет внедрено массово и изменятся бизнес-модели, то вот это и будет Интернет Вещей.

 

Михаил Шеховцов: Вот это Интернет Вещей. Интересно. Скажите тогда, вот перечисленные сегменты — вы на эти сегменты как заходите. Если говорить о транспорте, вы поставщики компонентов, каких-то технологических решений, или здесь вы можете замкнуть всю цепочку. Потому что, наверное, чтобы предоставлять M2M-решения, надо использовать сотовые или спутниковые сети, да? То есть это такое замкнутое телекоммуникационно-сервисное и продуктовое решение?

 

Андрей Безруков: Базовая модель является следующей: приведу два кейса. Например, есть разработчики систем мониторинга транспорта, у них есть некие электронные блоки, в которых, в общем-то, всё понятно. Они хотят либо добавить к этому определенную функциональность, либо добавить к этому безопасность, либо добавить к этому еще что-то, либо сделать всё вместе и миниатюризировать это решение, сделать его более профессиональным, ориентированным на массовую аудиторию, с низкой себестоимостью. В этот момент они приходят к нам, и у них появляется потребность из определенного количества контроллеров сделать некую миниатюрную микросхему, которую нужно разработать и произвести.

 

Михаил Шеховцов: То есть вы создаете уже более такой... продукт высокого уровня.

 

Андрей Безруков: Мы создаем продукт высокого уровня, создавая в рамках небольшой единой микросхемы, воплощая все те идеи, которые есть у них, позволяя им дальше развиваться. Вот глобальная концепция выглядит следующим образом. Или, например, в области сельского хозяйства, когда люди говорят: вот, нам нужны тоже некие технологические решения в «железе», которые позволяют всё это автоматизировать. Тогда это к нам, мы готовы этим заниматься. Но так как мы являемся компанией большой и у нас есть определенные инвестиционные возможности, то мы готовы соинвестировать такие проекты.

 

Михаил Шеховцов: То есть во всю сервисную платформу?

 

Андрей Безруков: Да. При этом это, скорее, не стартап-история, а история неких стратегических инвестиций в подобные разработки, совместные бизнесы в этом направлении.

 

Михаил Шеховцов: А вот в данных проектах, касательно сельского хозяйства, «Умного города» или промышленности... Прежде всего, наверное, сельского хозяйства и «Умного города»... Кто оказывает сетевые услуги в данных проектах? Или может оказывать сетевые услуги: передачу данных, M2M-решения.

 

Андрей Безруков: Я думаю, что это либо телеком-операторы, либо специализированные операторы передачи данных для Интернета Вещей, которые тоже примыкают сейчас к классическим большим телекомам.

 

Михаил Шеховцов: То есть они часть этой платформы, часть этого решения? Или они — субподрядчик конкретных узких услуг?

 

Андрей Безруков: С моей точки зрения, телеком пока, с точки зрения их стратегического интереса, как был условной «трубой», так этой «трубой» и остается, несмотря на их попытки выйти куда-то в другие сегменты. При этом очевидно, что... Мы по своему опыту можем констатировать, что, в любом случае, их главная задача — это монетизировать и заполнить те каналы связи, которые у них есть.

 

Михаил Шеховцов: Наверное, многие из них действительно пытаются создавать решения для этого рынка. Но, наверное, это такое эволюционного развитие. Пока, наверное, таких...

 

Андрей Безруков: Наверное, да. Но я здесь скажу еще один важный, с моей точки зрения, тезис — относительно государственной политики в этой области. Мы считаем, развитие рынка Интернета Вещей, прежде всего в России, — это серьезная возможность для российских компаний, которые разрабатывают и производят электронику, чтобы увеличить свои рынки сбыта. Все эти компании сейчас, фактически, балансируют на грани убыточности-безубыточности в связи с отсутствием в России больших и крупных рынков сбыта. А Интернет Вещей, какой бы он ни был, —  индустриальный, корпоративный или потребительский, — это все таки очень большой рынок сбыта.

 

Михаил Шеховцов: Да, это новый рынок, который раньше не существовал. Создаются новые большие направления, да?

 

Андрей Безруков: Совершенно верно. Поэтому в связи с тем, что у компании зачастую нет ресурсов, чтобы проинвестировать в создание новых решений, вывести их на рынок... А это целая работа: обеспечить им, там, достойный сервис и пр. и пр., именно у электронщиков. Было бы, наверное, позитивно для всех, если бы государство стимулировало инвестиционную активность телекомов, у которых есть существенные свободные инвестиционные ресурсы, в создание каких-то совместных предприятий с электронными компаниями по производству каких бы то ни было «железных» и софтверных решений — которые бы потом так же стимулировали загрузку их каналов передачи данных. То есть такая конфигурация мне представляется достаточно эффективной.

 

Михаил Шеховцов: Да, интересная конфигурация. Наверное, они, во-первых, могут выступать инвесторами... Во-первых, они могут выступать партнерами — то есть сетевые партнеры для построения Интернета Вещей. Во-вторых, они могут быть инвесторами и партнерами в развитии этих решений. И в-третьих, они, наверное, могут быть заказчиками этих решений, наряду с промышленными предприятиями и другими объектами автоматизации? То есть обеспечить спрос на услуги Интернета Вещей?

 

Андрей Безруков: Именно, пожалуй, в этом является тонкий момент. Когда они выступают только заказчиками, они, разумеется, выбирают решения, которые их устраивают по всем параметрам: цена, качество, сервис и скорость внедрения. Это не российские решения, потому что российские решение...

 

Михаил Шеховцов: Пока не российские решения...

 

Андрей Безруков: Пока не российские, да. Так вот, для того, чтобы он стали российскими, как мне кажется со стороны телекомов нужно более существенное участие, чем просто быть заказчиками.

 

Михаил Шеховцов: Да. Сейчас мы уже перешли к такой более «высокой» теме — это, собственно, стратегии и программы развития Интернета Вещей в России, какие они должны быть. Мы перейдем к этой теме в следующем вопросе, на следующем этапе нашей дискуссии. Я хотел бы еще уточнить один вопрос: когда вы выходите на рынок Интернета Вещей, с точки зрения электроники, компонентной базы — понятно. Но когда вы говорите, что делаете собственно интерфейс для «Умного дома» — наверное, вы можете такие интерфейсы делать для промышленного Интернете, для сельского хозяйства, для телемедицины? То есть, по сути, та же телемедицина — это же, по большей части, B2C-решения для частного пользователя. То есть это может быть та же платформа видеообщения с терапевтом, да?

 

Андрей Безруков: Фактически, на нашем оборудовании... И нашим оборудованием пользуется 40 млн россиян. И мы, конечно, гипотетически, с коллегами из Фонда развития интернет-инициатив (ФРИИ) обсуждали в таком, с одной стороны, полушуточном ключе, а с другой стороны, может быть, это действительно имеет смысл. Делать какие-то унифицированные интерфейсы, когда ты дома работаешь с одним интерфейсом, а приходишь, например, на предприятие или занимаешься реализацией своих прав на сервисные услуги в рамках жилищно-коммунального хозяйства с похожими интерфейсами, которые имеют те же базовые принципы работы. Да, наверное, это целесообразно.

 

Михаил Шеховцов: Да, и, наверное, даже еще в промышленности, по сути дела: в промышленности же большинство сотрудников, когда они могут, там, осуществлять мониторинг оборудования, промышленных процессов, они же могут пользоваться теми же планшетами, смартфонами.

 

Андрей Безруков: Конечно, конечно.

 

Михаил Шеховцов: И там может быть установлена та же или схожая по принципам работы

 

Андрей Безруков: Я согласен, в этом есть смысл.

 

Михаил Шеховцов: То есть это для вас целое новое направление? Является ли оно для вас новым направлением развития? Это программное обеспечение, какие-то платформы, сервисные программные платформы? Маркет-плейсы, может быть, даже?

 

Андрей Безруков: На данном этапе мы рассматриваем бизнес-модели как в контексте маркет-плэйса — то, что связано с нашим B2C-сегментом, там с маркет-плейсом всё более-менее понятно, есть определенный объем абонентской базы и есть определенные возможности по наполнению этого маркет-плейса какими-то периферийными устройствами в рамках нашей экосистемы. Если говорить про индустриальный Интернет — здесь, скорее, мы отталкиваемся от возможности и задач нашего радиоэлектронного производства. У нас есть желание нарастить объем заказов, нарастить объем продуктов, которые мы разрабатываем и производим. Поэтому мы — вот здесь, исходя из этих задач.

 

Михаил Шеховцов: Наверное, это так же будет зависеть от требований заказчика, которому вы будете поставлять свою компонентную базу решения?

 

Андрей Безруков: Безусловно.

 

Михаил Шеховцов: Если потребуется ваша экспертиза в создании эффективных интерфейсов, удобных интерфейсов...

 

Андрей Безруков: У нас есть такая возможность.

 

Михаил Шеховцов: А если говорить о российском рынке Интернета Вещей в целом, какие вы видите основные потребности, препятствия, возможности для развития — вот если посмотреть не на ваши, скажем так, узкие интересы — относительно узкие, потому что у вас достаточно широкие интересы для такого крупного холдинга-игрока на рынке... Если посмотреть на рынок в целом, как вы видите задачи развития Интернета Вещей в России? Можно ли посмотреть на этот рынок с двух сторон: первое — с точки зрения потребителя, как рост эффективности, рост эффективности управляемости процессов, безопасности, сокращения издержек — с одной стороны, с точки зрения потребителя. А с точки зрения поставщика, как вы уже заметили, на этом рынке можно создавать новые бизнес-направления, новые производства электроники. Также можно создавать, развивать рынок программного обеспечения, платформ, решений. Также, очевидно, это даст толчок развитию рынка связи, телематических услуг и т. д. Вот с какой стороны вы смотрите на рынок и какие вы видите задачи на уровне государства?

 

Андрей Безруков: Здесь, наверное, у меня есть несколько тезисов. Во-первых, мне кажется, что в России готовы внедрять подобные технологии, естественно, только те предприятия, которые могут просчитать непосредственную отдачу в виде эффективности, в виде повышения прибыли, сокращения издержек и каких-то других...

 

Михаил Шеховцов: Многие ли готовы к этому?

 

Андрей Безруков: Как мне кажется, готовы немногие, и готовы те, кто действительно, реально конкурирует на мировом рынке либо встроены в глобальные цепочки производства. Например, это авиастроение. Если необходимо конкурировать на глобальном рынке, то необходимо уже маркировать — как вот мы знаем этот интересный кейс — все составные части самолета с системами электронной идентификации. Это такой стандарт отрасли глобального рынка.

 

Михаил Шеховцов: Ну, там уже отрасль очень технологичная...

 

Андрей Безруков: Отрасль очень технологичная, отрасль бежит вперед. И слава богу, наши компании бегут вместе с этой отраслью, и здесь мы на хороших позициях. Наверное, в Космосе примерно то же самое. Есть, с другой стороны, рынки достаточно консервативные и устоявшиеся, в которых показать эффективность, даже внедряя подобные решения, достаточно сложно. Я здесь упомяну кейс, который связан с нами — тем не менее, это хорошая иллюстрация. Мы, общаясь с коллегами из Фонда развития интернет-инициатив, обсуждали возможные пилотные проекты для демонстрации эффекта от внедрения технологий Интернета Вещей на производстве. В частности, мы с интересом, по моей инициативе, примеривали возможность использования этих технологий у нас на производстве электроники. Выяснилось, что текущий уровень автоматизации, внедрения систем менеджмента качества, управления производственными процессами у нас на предприятиях действительно настолько высок, что внедрение технологий Интернета Вещей, фактически, не дает практически никакой прибавки, с точки зрения эффективности и повышения, например, выручки этих производств или снижения затрат. Единственная область, которую мы видим, с точки зрения приложения этих технологий, — это predictive maintenance, некая предиктивная аналитика, с точки зрения обслуживания производственных линий.

 

Михаил Шеховцов: Ну, это, может быть, не такие глобальные, но очень важные решения.

 

Андрей Безруков: Это важные решения. Тем не менее, у нас и на производстве древесины в Псковской области, и на производстве электроники есть возможность удаленной настройки оборудования, сбора всех данных к нам в центральный офис и удаленного технического обслуживания.

 

Михаил Шеховцов: Можно же по-другому сказать, что у вас Интернет Вещей уже есть, уже внедрен?

 

Андрей Безруков: Фактически, да. Можно сказать, наверное, и так. С другой стороны, мы тоже обращались к экспертам, в частности, в Институт передовых производственных технологий петербургского Политеха, с вопросом о том, как же можно внедрять эти технологии и как можно повышать с помощью этих технологий эффективность электронного производства. И был достаточно интересный ответ, нам показывали кейсы и предприятий Юго-Восточной Азии, и, например, Германии. И мы, действительно, видели, что мы, с точки зрения этих «умных» цифровых технологий идем абсолютно в ногу с тем, что есть...

 

Михаил Шеховцов: В мире,  с передовыми мировыми тенденциями.

 

Андрей Безруков: Да, с передовыми мировыми тенденциями. Там тоже, например, на финальной сборке устройств работают женщины в халатиках и собирают высокотехнологичное оборудование. Поэтому здесь мы не можем сказать, что мы отстаем. Нет, мы абсолютно на том же самом уровне.

 

Михаил Шеховцов: Да, сложно будет перепрыгнуть передовые мировые тенденции сразу, с ходу.

 

Андрей Безруков: Согласен. И даже, наверное, не нужно, с точки зрения возврата этих инвестиций. То есть я хочу сказать о том, что для того, чтобы оценивать перспективы внедрения технологий индустриального Интернета Вещей, нужно понимать, какое количество заказчиков в России сейчас может действительно получить и почувствовать valueот этого внедрения. Прекрасный был кейс на «Иннопроме» Магнитогорского металлургического комбината совместно с Yandex Data Factory, когда они собирали Большие Данные и использовали, в том числе, технологии Интернета Вещей для управления выплавкой неких сталей и добавок. И они говорили... И выступал финансовый директор. Вот я считаю, что когда финансовый директор понимает...

 

Михаил Шеховцов: Доказывает, да, что это эффективно?

 

Андрей Безруков: ...Доказывает целесообразность внедрения Интернета Вещей на своих предприятиях, вот в этих случаях это действительно может работать.

 

Михаил Шеховцов: Да, это высокий уровень готовности к внедрению.

 

Андрей Безруков: Это высокий уровень готовности к внедрению, когда куратором этого внедрения является финансовый директор. Тогда — да. А с точки зрения того, что может сделать государство — я не случайно назвал привлекательными отрасли, в которых государство либо сыграло серьезную роль в их лидерстве — это, в первую очередь, сельское хозяйство, — с другой стороны, в которых государство играет заметную роль в регулировании: это медицина, жилищно-коммунальное и городское хозяйство. Как мне кажется, государство разумной политикой в области создания потенциального спроса на российские продукты...

 

Михаил Шеховцов: На технологии, да?

 

Андрей Безруков: ...Технологии в области ЖКХ, например, последовательным и достаточно динамичным изменением строительных норм и — несколько, наверное, жестковато — насильственным внедрением вот этих технологий... 

 

Михаил Шеховцов: Новых технологий.

 

Андрей Безруков: Да... может «драйвить» этот рынок, двигать его вперед. Поэтому, как мне кажется, государство сейчас занимает достаточно правильную позицию, понимая, что эти технологии нужно стимулировать к внедрению.

 

Михаил Шеховцов: Да, эти технологии нужны для страны, для роста экономики...

 

Андрей Безруков: Конечно.

 

Михаил Шеховцов: Не только для роста эффективности текущих отраслей и производств, но и для создания новых крупных бизнесов, которые могут значительно повысить доходы экономики.

 

Андрей Безруков: Совершенно верно.

 

Михаил Шеховцов: Вы сказали по поводу такой высокой готовности, фактически, уже оснащенности Интернетом Вещей вашей компании, Магнитогорского металлургического комбината. Все ли игроки рынка настолько готовы к внедрению Интернета Вещей? И, может быть, то, что они как раз не внедрили, такой высокий уровень автоматизации — значит ли, что они в ближайшем будущем будут внедрять подобные технологии, как вы внедрили на своих заводах?

 

Андрей Безруков: Я думаю, что это абсолютно последовательный процесс. И, как правильно заметил коллега из «Магнитки»: мы вышли на передовой уровень оснащенности в мире и начали искать, что же еще можно сделать для того, чтобы еще больше повысить собственную эффективность.

 

Михаил Шеховцов: Повысить эффективность...

 

Андрей Безруков: И вот тогда появляются Большие Данные, Интернет Вещей. В случае, если мы имеем...

 

Михаил Шеховцов: Не исчерпали другие возможности повысить эффективность?

 

Андрей Безруков: Да, абсолютно верно. С традиционными или существенно отстающими производствами — тогда, наверное, Интернет Вещей может являться способом какого-то точечного улучшения. Когда вот коллеги из некоторых компаний с помощью нескольких электронных блоков делают обычный станок «умным». Пожалуй, наверное, это тоже может быть эффективным, но это нужно просчитывать.

 

Михаил Шеховцов: Наверное, да. Потому что, на самом деле, на многих предприятиях, может быть, вопрос стоит не в, скажем так, электронной автоматизации бизнес-процессов, а вопрос — насколько качественный продукт, насколько выстроена эффективность системы организации управления производством. То есть могут быть такие, может, не технологические решения... Как есть такое определения: аналоговые решения — собственно, интеллектуальная работа, чтобы создать востребованные продукты, интеллектуальная работа, чтобы правильно организовать производство согласно новым методологиям управления, то есть такие бизнес-процессы. А потом перейти к технологическому уровню...

 

Андрей Безруков: Здесь вообще, конечно, комплекс проблем, который начинается, в любом случае, со сравнительно низким общим уровнем квалификации менеджмента на российских предприятиях. Поэтому мы всей страной работаем над повышением этого уровня. А уже дальше, за ним, идут технологии.

 

Михаил Шеховцов: Наверное, можно выразиться, что Интернет Вещей не является панацеей от всех бед. Во-первых, понятно, что это передовая технология, но все-таки это определенная нишевая технология, что есть и другие технологии. Чтобы технологию создать — либо это автомобиль, либо компьютер — это, собственно, электроника, компонентная база... Это, собственно, стратегии развития отдельных направлений и сегментов бизнеса. Либо это управленческий процесс, либо это продукт — будь то сельское хозяйство или производство продуктов питания, будь то одежда или другие вещи...

 

Андрей Безруков: Но важно, чтобы компания была готова.

 

Михаил Шеховцов: Готова, да.

 

Андрей Безруков: Чтобы у нее были готовы айтишники, понимающие финансисты, и вся вот эта внутренняя корпоративная инфраструктура была готова...

 

Михаил Шеховцов: К внедрению.

 

Андрей Безруков: К внедрению подобных технологий — не как технологий конкретных, а как целого «бизнесового» комплекса.

 

Михаил Шеховцов: Как комплекса решений, который интегрирует и другие вопросы, возможности. Можно, условно, то, что мы сказали: если проблема продумана, то интегрированный процесс от востребованности продукта заказчиком, дизайна новой продукции, сбора информации, обратной реакции от потребителя и, собственно, — сделать единый цикл производства продукта. Но это уже решение более сложное, когда интегрируются другие, слабые места, или тонкие места, в производстве продукции.

 

Андрей Безруков: Да.

 

Михаил Шеховцов: Скажите, вы участвуете в каких-то государственных инициативах? В инициативах игроков рынка по развитию Интернета Вещей? Мы знаем, что существует ассоциация Интернета Вещей при Фонде развития интернет-инициатив, Национальная ассоциация участников рынка промышленного Интернета, созданная по инициативе «Ростелекома». Есть другие ассоциации, в частности, очевидно, есть объединение игроков рынка электроники, которые так же ориентируются и с интересом смотрят на рынок Интернета Вещей. Какие ваши инициативы, ваши действия в рамках рыночных движений?

 

Андрей Безруков: На мой взгляд, за прошедшие несколько лет достаточно активного взаимодействия с регуляторами и органами государственной власти мы заняли, наверное, одну из центральных позиций с точки зрения взаимодействия от лица рынка, с регуляторами, прежде всего, с министерством промышленности и торговли, с рядом других. Именно по тематике электроники, потребительской и массовой электроники. С другой стороны, если говорить конкретно про Интернет Вещей, то мы были одними из инициаторов создания консорциума в области Интернета Вещей, который вы как раз назвали в первую очередь, — это консорциум при Фонде развития интернет-инициатив. Мы считаем, что это чрезвычайно важно. С другой стороны, здесь нет никаких особых российских путей, особого российского пути. В консорциумы объединяются все за рубежом, потом навязывая свои технологии...

 

Михаил Шеховцов: И стандарты.

 

Андрей Безруков: ...И стандарты тем странам, которые не успели поддержать эту инициативу, эту работу. Они приходят с уже готовыми решениями. Сейчас, я считаю, мы имеем все силы и возможности объединиться российскими производителями, российскими разработчиками, и разработать для ряда ключевых нужд России собственные продукты, собственные стандарты и даже, возможно, собственные протоколы передачи, обмена данными.

 

Михаил Шеховцов: Та ассоциация, в которую вы входите, — там прежде всего представлены производители продуктов и решений, или туда также входят потребители услуг Интернета Вещей?

 

Андрей Безруков: Важно то, что в эту ассоциацию входят и производители, и потребители, и посредники в лице телекомов, и интеграторы тоже. То есть эта ассоциация как раз была создана именно в таком формате для того, чтобы...

 

Михаил Шеховцов: Объединить всех участников рынка?..

 

Андрей Безруков: И создать те решения, которые им нужны.

 

Михаил Шеховцов: А какие основные задачи вы видите перед ассоциацией, перед государством и перед рынком, участниками рынка Интернета Вещей на ближайшую перспективу? Какие ресурсы или какая поддержка должна быть сделана и консолидированными усилиями игроков рынка, и с точки зрения государства: это законодательство, стандартизация? Может быть, новые частоты должны выделить? Может быть, инвестиции на какие-то пилотные проекты должны осуществляться централизованно?

 

Андрей Безруков: Здесь, наверное, нужно разделить на две части: что игроки рынка хотят от ассоциации — в общем-то, наверное, более-менее понятно. Это, во-первых, некая информационная функция...

 

Михаил Шеховцов: Образовательная функция...

 

Андрей Безруков: ...которую ассоциация может и должна выполнять. Потому что когда мы приезжаем на встречи ассоциации, мы очень много нового узнаём относительно новых, реальных потребностей или реальных возможностей тех или иных компаний. И это, конечно, площадка для кооперации, для обмена мнениями. Значение этого процесса нельзя переоценить, на мой взгляд. С другой стороны, ассоциация является площадкой для создания некой консолидированной позиции — уже при диалоге либо с другими отраслевыми ассоциациями, либо, действительно, как вы правильно сказали, далее с государством. Это важно, потому что когда мы только начали общаться, — у всех понимание совершенно разное. Разумеется, заказчики, как мы тоже уже с вами говорили сегодня, говорят: ребята, нам нужны никакие российские решения, нам нужно быстро, эффективно, качественно и за вменяемые деньги. А мы говорим: слушайте, мы могли бы это сделать, но придется немного подождать; вероятно, будет чуть дороже и, скорее всего, не сразу будет работать.

 

Михаил Шеховцов: А может быть, в таком случае государство должно какие-то льготы или субсидии оказывать потребителям российских технологий, услуг?

 

Андрей Безруков: Вот, вот. Поэтому ассоциация выдает наверх в качестве консолидированного решения позицию о том, что нужно:например, нужен вот такой перечень  продуктов. Есть высокая степень готовности к их разработке у российских предприятий, но при этом есть определенные проблемы, например, с себестоимостью. И нужно каким-то образом либо просубсидировать компаниям НИОКР в этой области, либо просубсидировать создание продуктов, как это делает Минпромторг, через конкретные целевые субсидии. Либо, возможно, ограничить какие-то рынки через правильную таможенно-тарифную политику, чтобы российские компании смогли туда зайти, хотя бы на несколько лет. Либо принять еще какие-то меры, какой-то комплекс мер и действий для того, чтобы поддержать своих, российских производителей. Но при этом это не должно делаться в ущерб конкуренции на этом рынке, в ущерб качеству и в ущерб тем заказчикам, которые в конечном итоге хотят это внедрять. Для этого нужна ассоциация.

 

Михаил Шеховцов: Да, очевидно, это должно быть гибкая последовательная политика, чтобы не было резких движений, перегибов...

 

Андрей Безруков: Безусловно.

 

Михаил Шеховцов: И — поэтапное внедрение, поэтапное развитие. Очевидно, наверное, в некоторых продуктовых нишах для Интернета Вещей качество российской продукции уже не хуже международных аналогов? Так ли это?

 

Андрей Безруков: Если мы возьмем потребительский сегмент, нашу продукцию, то здесь, безусловно, мы можем сказать, что мы одни из мировых лидеров в своем сегменте. И я не сомневаюсь, что нам удастся это лидерство, по крайней мере, на территории России, сохранить, привнеся сюда технологии, как минимум, не хуже, чем те, которые есть на Западе. В этом я не сомневаюсь.

 

Михаил Шеховцов: А какие сегменты требуют особой поддержки?

 

Андрей Безруков: Мне кажется, что особой поддержки требуют сегменты, связанные с разработкой профессиональной электроники и промышленной электроники — когда мы говорим об индустриальном Интернете Вещей. С другой стороны, эти сегменты в заявительном порядке имеют поддержку государства в рамках текущих государственных программ. А вот проекты по созданию электроники, которые направлены на повышение качества жизни россиян и которые могли бы использоваться в повседневной деятельности каждого человека в России, — вот эта электроника государством не поддерживается, и она как бы априори считается неконкурентоспособной, хотя это не совсем так, а в некоторых сегментах далеко не так.

 

Михаил Шеховцов: Понятно. А стоит ли создать какое-то консолидированное мнение как на уровне крупного бизнеса, или вообще ассоциации бизнеса, и ассоциацией производителей продуктов, решений для Интернета Вещей и для отдельных его сегментов, в частности, электроники — и государства, создавать какое-то консолидированное мнение в рамках стратегии, программ развития отрасли или отраслей, смежных отраслей для Интернета Вещей?

 

Андрей Безруков: Я думаю, да. Более того, как мне кажется, повестка, связанная с модернизацией экономики и ее отдельных отраслей через внедрение технологий Интернета Вещей, безусловно, заслуживает отдельного рассмотрения на государственном уровне, создание, возможно, отдельной дорожной карты. Потому что, на мой взгляд, существует очевидное «размазывание» ответственности и полномочий между, например, Минкомсвязи, Минпромторгом, отраслевыми ассоциациями, которые что-то предлагают. И вот это всё хотелось бы, конечно, собрать воедино на площадке, возможно, какого-то института развития, например, ФРИИ. Или, возможно, на площадке какого-то министерства, или какой-то межведомственной группы.

 

Михаил Шеховцов: Очевидно, происходит еще не только «размазывание» ответственности. Наверное, когда нет стратегии, нет какой-то единой программы, — существует множество точечных решений, которые между собой не взаимосвязаны.

 

Андрей Безруков: Я с вами абсолютно согласен. И я вообще стою на той позиции, что в России нужны крупные, можно сказать, национального уровня мега-проекты в этой отрасли, которые при этом не были бы отданы на откуп исключительно одной-двум компаниям с государственным участием, а которые бы отдавались на откуп экосистеме в целом, включая, в том числе, и зарубежные компании, включая и малые, и средние российские предприятия, и российские вузы, и российские стартапы. Для того, чтобы создать такие мега-проекты, нужен, во-первых, единый рынок сбыта этих услуг, правильная таможенно-тарифная или какая-то политика в области поддержки сбыта такой продукции...

 

Михаил Шеховцов: Нужна единая система.

 

Андрей Безруков: И нужен единый центр принятия решений.

 

Михаил Шеховцов: Да, нужна, наверное, единая система законодательства — единые меры законодательства, — стандартизации, правил игры.

 

Андрей Безруков: Конечно, совершенно верно.

 

Михаил Шеховцов: Наконец — с чего мы, собственно, начали обсуждение, — нужна какая-то система мер политики. То есть это должны быть не разрозненные меры, а системная политика, последовательное развитие системы мер по развитию этих производств, направлений, технологий, продуктов.

 

Андрей Безруков: Абсолютно с вами согласен.

 

Михаил Шеховцов: А с точки зрения барьеров, можете выделить какие-то барьеры для развития Интернета Вещей, кроме тех, что мы перечислили — по поддержке российских производителей, российских технологий, для внедрения и развития Интернета Вещей в России?

 

Андрей Безруков: Мне кажется, этой темы мы тоже несколько коснулись. Барьером является откровенное плохое финансовое состояние ряда системообразующих предприятий и тех, которым в первую очередь нужно внедрять подобные технологии. То есть сейчас мы, фактически, имеем какие-то компании в рамках частного бизнеса, которые что-то делают, и у них, как обычно, всё на хорошем уровне. Мы имеем часть предприятий, которые входят в госкорпорации. И если они имеют либо постоянный государственный заказ, либо серьезно работают на зарубежном рынке — «Росатом», система авиастроения в России, — они готовы к этим внедрениям, они уже это внедряют. Но есть еще и совершенно огромное количество традиционных, консервативных российских производственных предприятий, которые очень сильно закредитованы, у которых высокая напряженность и у которых неготовность кадров к внедрению подобных решений. То есть вот это является барьером.

 

Михаил Шеховцов: Да, согласен с вами. Но, наверное, здесь не только неготовность кадров, неготовность технологий и уровень образования. Наверное, еще, чтобы получить эффект и экономию от Интернета Вещей, надо туда вложиться, в том числе финансово, да? А где на это взять средства?

 

Андрей Безруков: Конечно, да. Я и говорю о том, что они, во-первых, в плохом финансовом состоянии, во-вторых, они закредитованы, и это очень сложно.

 

Михаил Шеховцов: Очень сложно. А как тогда поступать, в такой ситуации? То есть все-таки... За счет каких-то долговых ресурсов... Они, условно, тратят 1 доллар или 10 долларов, и окупают их в течение трех лет за счет роста эффективности?..

 

Андрей Безруков: Михаил вы знаете, здесь, мне кажется... У меня нет готового решения. Я буквально вчера прочитал очень интересное исследование, которое делал российский Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования. В этом исследовании говорилось, что неожиданно в России зафиксирован промышленный рост. И говорилось о том, что, по-моему, 76% или порядка 70% собственников российских предприятий оценили текущее положение как нормальное. Делается вывод о том, что, фактически, российские экономика и промышленность, с одной стороны, приспособилась к текущим условиям и к тому, что надо как-то продолжать жить и развиваться. А с другой стороны, начали расти те предприятия, у которых были предпосылки для дальнейшей конкурентной борьбы. То есть выживают сильнейшие и те, кто инвестировал в собственное развитие на протяжение последних лет — то, о чем мы с вами говорили: те, у кого в компании уже создан базис и технологический, и управленческий для того, чтобы внедрять подобные решения.

 

Михаил Шеховцов: Наверное, в рамках, в том числе, и импортозамещения по некоторым продуктам, где можно создавать конкурентоспособные аналоги?..

 

Андрей Безруков: В том числе. Появилась группа боеспособных российских предприятий, которые...

 

Михаил Шеховцов: Могут конкурировать...

 

Андрей Безруков: ...Сейчас показывают рост и которые усиленно борются.

 

Михаил Шеховцов: За потребителя...

 

Андрей Безруков: И я думаю, что в ближайшее время они могут выходить и на международные рынки тоже. Другой вопрос — что делать с теми, кто в отстающих? Это, конечно, вопрос сложный, потому что, мне кажется, готовых ответов на него нет ни у кого.

 

Михаил Шеховцов: Понятно. А можно ли на общем плане рассмотреть экономику Интернета Вещей — я имею в виду, на уровне государства или на уровне отдельного проекта — таким образом: 10 долларов вкладывается в проект Интернета Вещей, эти же 10 долларов уже идут собственно производителю услуг, продукции, оборудования Интернета Вещей, российским производителям — то есть уже вклад в экономику на 10 долларов. А в дальнейшем эти 10 долларов, с точки зрения потребителя, который их для него потратил, — но потратил он их, и ушло не за рубеж, а российским производителям, — эти 10 долларов потом окупаются в течение трех лет и дают эффект в течение трех лет — они «отбиваются» на 12 долларов. То есть уже дополнительно 2 доллара эффект. То есть получается, на вложенные инвестиции 10 долларов мы получаем 10 долларов в производстве электроники, услуг Интернета Вещей, и дополнительно 2 доллара — за счет экономии. А по сути, потом это уже работает как мультипликатор, как машина, которая сама себя воспроизводит, уже и добавленную стоимость, каждый год дополнительные 10+2, 12 долларов...

 

Андрей Безруков: Пожалуй, система, действительно, работает примерно подобным образом. Вообще считается, что одно... Ну, например, создание одного рабочего места в области производства электронной продукции дает, в конечном итоге, создание еще пяти рабочих мест в различных других смежных сферах, в том числе, например, в логистике и торговле, как ни странно. Поэтому здесь совершенно очевидно, что, наверное, с государственной точки зрения, важен не столько мультипликационный эффект в виде прибыли или сокращения «костов» конечного предприятия, а в виде появления дополнительных высокотехнологичных рабочих мест. С моей точки зрения, Интернет Вещей может дать создание таких продуктов.

 

Михаил Шеховцов: Понятно. То есть получается, что мы получаем на вложенные 10 долларов — на такой простейшей арифметике — не 22 — 12 «отбилось» за счет эффективности, плюс 10...

 

Андрей Безруков: ...А регулярно воспроизводимый денежный поток.

 

Михаил Шеховцов: То есть не 22, а 22, которые можно умножать на мультипликатор, который возникает в смежной отрасли, в других отраслях экономики, дополнительно будет расти.

 

Андрей Безруков: Конечно, да.

 

Михаил Шеховцов: Очень интересная экономика. Наверное, программа в конечном итоге должна привести к этому эффекту мультипликатора в различных отраслях экономики: от электроники до телекоммуникаций, программного обеспечения, аппаратных решений...

 

Андрей Безруков: Согласен, цифровая экономика.

 

Михаил Шеховцов: Цифровая экономика. Мы затронули практически все темы, включая барьеры для развития Интернета Вещей. Чем мы могли бы завершить сегодняшнюю дискуссию? Потому что некоторые вопросы, продукты мы могли бы обсудить отдельно: «Умный дом», электроника. А какие вы задачи ставите, приоритетные с точки зрения развития Интернета Вещей, как группа, на ближайшую перспективу? Какие задачи вы хотели бы решить? Может быть, выйти в новые продуктовые ниши, развивать какие-то новые технологии? Или в целом посмотреть на рынок?

 

Андрей Безруков: Вы знаете, я думаю, что правильно завершить, наверное, на позитивной ноте. Мы, как ведущий российский производитель электроники, реально чувствуем, видим и получаем запросы на разработку нетиповых, сложных технологических решений, в том числе, софтверной интеграции, на реализацию разнообразных проектов, связанных уже с бизнес-укладом Интернета Вещей, вот этой новой цифровой экономики. В связи с этим, это требует изменения — и нашего, в том числе — подхода к пониманию новых рынков, к пониманию нашей стратегии, к пониманию того, куда идти. Вот сейчас мы, в том числе, занимаемся определением этих направлений: в перспективе для глобальных рынков, а на ближайшее время — для рынка российских применений всего этого. Поэтому я искренне уверен в том, что именно в рамках сообщества, совместно с теми, кто хочет, кому надо, у кого есть на это средства и понимание, как это реализовать, мы сможем построить новую российскую цифровую экономику.

 

Михаил Шеховцов: Собственно, я вас поддерживаю. На этой положительной ноте мы можем завершить сегодняшнюю дискуссию. А на следующих встречах, на следующих интервью мы сможем обсудить новые продукты, новые направления, в которые вы будете заходить в будущем. Спасибо!

 

Андрей Безруков: Спасибо, Михаил!

 

Михаил Шеховцов: Сегодня в гостях у нас был Андрей Безруков, директор по стратегическому маркетингу компании GS Group.

ENES 2016. Дискуссия «Технологии индустриального интернета как драйвер развития топливно-энергетического комплекса»: IIoT поможет в предупреждении техногенных аварий и борьбе с потерями
Открытые инновации 2016. Круглый стол «Зачем нужен промышленный интернет?»: Объем рынка промышленного интернета к 2025 году будет составлять 250 миллиардов долларов США
Embedded Day 2016. Дмитрий Марченко, Microsoft: Решения Microsoft для Промышленного IoT в России и мире
Embedded Day 2016. Валерий Дробышевский, Кварта Технологии: актуальность темы Промышленного Интернета вещей
Круглый стол TelecomDaily и GS Group «Троянская микроэлектроника». Часть 1: Необходима крепкая отраслевая ассоциация. Общий интерес очевиден – отрасль должна начать зарабатывать деньги
Промышленный Интернет в России. Ростелеком, Борис Глазков: У нас уровень кооперации субъектов экономики недостаточно высок, чтобы они перешли на такой нативный язык общения на уровне машина – машина
Промышленный Интернет в России. Сколково, Александр Ануфриенко: ключевая компетенция в этом мире – это технологическая новизна и сложность копирования. Мы можем конкурировать, совмещая «железку» со сложным встроенным софтом
Промышленный интернет. Сергей Дубовик, «Техносерв»: мобильность – ключевая вещь, чтобы сделать следующий шаг в IoT, возможности фиксированной сети мы в хорошем смысле «съели»