×

29 Сентября 2016 15:35
1543
0

Слушайте подкаст программы:

 

Компания J`son & Partners Consulting также выпустила отдельное исследование, посвященное теме IIoT. С его Содержанием можете ознакомиться здесь: «Мировой опыт и перспективы развития Индустриального (Промышленного) Интернета Вещей в России».

 

Мы ждем с нетерпением, когда это выльется в более конкретные действия – например, по упрощению таможенного законодательства, чтобы можно было проще и легче ввозить те же беспроводные устройства. Сейчас это трудоемкий, долгий и серьезный процесс – ввезти устройство, которое общается с внешним миром по LoRaWAN. Это подготовка документации, идентификация, это такое препятствие, которое зачастую приводит к тому, что софтовые решения готовятся за неделю, а поставка комплектующих уходит далеко за эти сроки.

 

А также интересно развивать с точки зрения государства, развитие микроэлектроники, производство необходимых датчиков, сенсоров, их сейчас очень не хватает. На рынке появляются сейчас компании, и это здорово, но, как правило, они частные, это не принципиально, важна поддержка государства в том, что эта отрасль должна развиваться. На самом деле интернет вещей уже перерос в ту стадию, когда это целесообразно преподавать в институтах и готовить молодых специалистов, которые с этими технологиями, платформами уже со студенческой скамьи будут знакомы и смогут это использовать наравне с любым языком программирования, которые стандартно преподаются в институтах.

 

Также государство могло бы помогать в финансировании всякого рода пилотных проектов, прежде всего на своих предприятиях, где государство является основным акционером. Ну и популяризация, потому что то недоверие заказчиков стирается какими-то мерами, которые направлены на популяризацию сферы интернета вещей. Очень бы не хотелось получить в результате этой деятельности (надеюсь, что этого не будет) ограничение, прием только каких-то заранее оговоренных стандартов, протоколов.


 

Полная расшифровка интервью:

 

 

Михаил Шеховцов: Здравствуйте, сегодня у нас в гостях технический директор компании Revolta Engineering Сергей Пономаренко. Компания Revolta Engineering – активный российский игрок на рынке интернета вещей. Она занимается как разработкой отдельных продуктов и решений, так и внедрением этих продуктов на рынке.

 

Сергей, расскажите вкратце о компании: чем занимается, как она работает на рынке вещей и как можно посмотреть на рынок интернета вещей через призму вашей деятельности.

 

Сергей Пономаренко: Добрый день, компании скоро исполняется целый год. Она занимается исключительно проектами тематики Интернета вещей, и использует в своей деятельности технологии IoT. В плане цели компания изначально начиналась как софтверный разработчик. Мы планировали делать свои проекты на базе платформы интернета вещей, но со временем мы поняли, что самих вещей нам не хватает. Прежде всего, мы столкнулись с нехваткой нужных электронных компонентов, трудностью их сопряжения. В итоге, все это выродилось в то, что сейчас мы делаем комплексные решения, в том числе подбираем электронные компоненты, компонуем их. Даже сами производим. Такие комплексные решения в сфере интернета вещей мы реализуем, внедряем и продвигаем на рынке.

 

Михаил Шеховцов: Вы чем-то занимались раньше, кроме интернета вещей?

 

Сергей Пономаренко: Мы создавали компанию именно с прицелом на интернет вещей. Конечно, специалисты наши работали в IT давно. Опыт команды колоссальный. Мы и занимались телеком-проектами, и внедряли большие ERP-системы, и серьезно занимались разработкой. Весь этот опыт мы применили сейчас к нашей тематике и создали компанию под работу с интернетом вещей.

 

Михаил Шеховцов: Какие у вас ключевые продукты и технологии, которыми располагает ваша компания?

 

Сергей Пономаренко: Путь наш был следующим. Мы протестировали различные технологии, посмотрели, какие существуют на рынке платформы, и выбрали в качестве одной из основных платформ вендор PTC с его продуктом ThingWorx. Это одна из существующих на рынке довольно передовая платформа интернета вещей. Наши продукты мы строим в основном на ней. Это наш целевой вендор. Нам удается строить довольно эффективные решения на базе этой платформы.

 

Михаил Шеховцов: Есть платформа компании PTC ThingWorx, есть ваш программный продукт, есть еще конечные устройства – девайсы, сенсоры, от которых идет информация. Какие модули цепочки вы интегрируете?

 

 

Сергей Пономаренко: Мы почти везде в цепочке, кроме платформы, и то мы тоже в нее «залезаем», мы привносим что-то новое в платформу, добавляем, модифицируем какие-то кусочки, которые нам помогают строить эффективные решения. Платформа к тому располагает. Несмотря на то, что это готовый коммерческий продукт, она позволяет писать расширения, модифицировать свои компоненты, добавлять новые компоненты. Мы прибегаем к такой практике и да – делаем свои компоненты и в платформе. Делаем свои аппаратные решения. Пишем слой Connectivity. Реализуем решения на нижнем уровне. Сами сервисы, которые реализуют бизнес-логику, – это основной пласт наших работ, создающих ценность того или иного продукта.

 

Мы тут заговорили несколько о структуре платформ и экосистеме. Есть какие-то неотъемлемые части современных платформ интернета вещей, в принципе, они все довольно широко представлены в ThingWorx, начиная от Connectivity, и это не просто Connectivity, это продукты, которые позволяют нам экономить время на сопряжении нашего софта с промышленными системами, это станки с ЧПУ, производственные и сборочные линии. Это все вещи, которые сейчас могут передавать и сообщать в себе большое количество данных.

 

Важно понять просто, как эти данные получить, и понять облачный сервис.Как раз платформа содержит в себе набор компонентов, которые помогают нам довольно быстро это сделать. Мы фактически не тратим время ни на написание драйверов, ни на подключение, ни на интеграцию оборудования в наш сервис. Мы используем готовые продукты.Один из интересных компонентов – это Machine Learning, или предиктивная аналитика. Трудно переводится на русский язык, но мы используем два этих термина.

 

Фактически сейчас во всех крупных платформах интернета вещей этот компонент является неотъемлемой частью. Он помогает нам быстро анализировать данные, использовать их для предсказания каких-то событий, получать весовые коэффициенты наступления этих событий в будущем, опираясь на данные, которые мы смогли поднять с оборудования.

 

Ну и такая довольно модная тема – средства визуализации. Это уже самая вершина «пирога» интернета вещей. Это продукт Vuforia, который тоже входит в платформу. Этот продукт позволяет реализовывать проекты с использованием дополненной реальности. Очень интересные проекты получаются, они позволяют оптимизировать работу с оборудованием.

 

Например, обслуживающий персонал, который приходил раньше с талмудами инструкций, искал нужную страницу, как добраться до нужного узла оборудования. Сейчас этот человек приходит с мобильным телефоном, айпадом, айфоном, подключает интернет, он наводит свое устройство на станок, и программа, которая живет уже сейчас в веб-браузере, позволяет в устройстве увидеть трехмерную модель, наложенную на то изображение, которое транслируется через камеру устройства, и показывает, в каком месте нужно что-то отвинтить, снять кожух, добраться до узла агрегата.

 

Михаил Шеховцов: Вы не только разработчик программных продуктов и девайсов для интернета вещей, но и системный интегратор. Как системного интегратора какова ваша роль? Вы приходите к клиенту, идентифицируете проблему или, наоборот, возможность, которую вы можете решить. Потом интегрируете свои продукты. Можете рассказать, как это происходит и в чем потребность вашего клиента во внедрении ваших услуг?

 

Сергей Пономаренко: У нас есть два рода деятельности: проектная и продуктовая. Продуктовая – это собственно наше решение, которое мы реализовали как вендор, поставщик законченных решений, мы предоставляем их на рынок как сервис.Проектная деятельность, когда мы приходим к заказчику, тут все выглядит вроде бы обычно, но тематика и сфера интернета вещей привносит свою изюминку. Проекты интернета вещей начинаются с того, что мы рассказываем заказчику, что же можно построить с помощью этой технологии.

 

Интернет вещей как таковой – это тема новая. Заказчик обычно что-то не знает, чего-то боится. Нам важно показать, какие возможности применения этих новых технологий заказчик получит. Мы начинаем совместный процесс обсуждения, отталкиваясь от наших возможностей. Мы приходим к тому, что мы можем решить с помощью этих технологий. И вместе с ним обсуждаем будущие проекты.

 

Что касается продуктов, я уже упомянул, что мы постепенно двигались от софта к железу. Один из наших продуктов – это продукт «Агрометрика». Это система, которая представляет собой программно-аппаратный комплекс, он предназначен для мониторинга хранимой сельхозпродукции, которая может портиться. Из устройств – это беспроводные сенсоры трехметровой длины, в которых расположены датчики температуры.Сенсор имеет физический корпус, длинная пластиковая палочка. Изначально этот девайс создавался для измерения температуры в кагатах сахарной свеклы. Длина варьируется в зависимости от области применения. Конкретно для свеклы это три метра примерно. Датчики сенсора температур располагаются в промежутках метра друг от друга. Это позволяет измерить температуру по всему объему хранимой продукции.

 

Михаил Шеховцов: Они измеряют температуру. Дальше что происходит?

 

Сергей Пономаренко: Дальше собранные данные передаются с помощью беспроводных технологий. Устройство полностью автономно, оно исполнено в виде пылевлагонепроницаемого корпуса, ударопрочно. Сельхозпродукция – такая вещь, что мы не можем гарантировать, что с устройством будут бережно обращаться, дождей не будет. Поэтому такое антивандальное исполнение позволяет применять устройство в довольно грубых условиях эксплуатации. Ну и по беспроводной технологии – это LoRa WAN. Мы передаем данные в сервис, который показывает нам температуру хранимой продукции в разных местах поля.

 

Михаил Шеховцов: Температура высокая или низкая?

 

Сергей Пономаренко: Там несколько режимов. Отслеживание просто повышения температуры, отслеживание повышения температуры относительно температуры окружающей среды. Если резкое повышение температуры, значит, обслуживающему персоналу предоставляем модификацию: alert, SMS, почта, визуализация сервиса.Два пути реакции: либо переворошить часть продукции, либо индикатор того участка поля, который надо быстро перерабатывать.

 

Могу продемонстрировать еще один из наших продуктов - AllGateKeeper. К сожалению, не принес большой шлагбаум в студию, воспользовался маленькой эмуляцией. Это модель, сделанная на 3D-принтере, блок управления сзади – это штатный блок управления, который ставится на обычный шлагбаум, ворота. Он применяется почти везде, во всем, что открывается.Мы тестировали на оборудовании, которое появилось задолго до эры интернета вещей.Черное устройство – это просто блок питания.

 

Михаил Шеховцов: Оранжевый шлагбаум. Контролирующее управляющее устройство за ним?

 

Сергей Пономаренко: Верно. Это контролирующее управляющее устройство сделано достаточно просто. Мы это называем do it yourself. Монтаж такого устройства занимает считанные минуты. Оно имеет четыре проводка, два их них – питание, и собственно управляющие, которые цепляются к штатному разъему.

 

- Вы производите блок управления, который устраивается в любой шлагбаум.

 

Сергей Пономаренко: Верно, но это только аппаратная часть. А программная часть выглядит вот так. Это приложение, которое позволяет видеть те шлагбаумы, к которым у нас есть доступ. Я могу нажать кнопочку «Открыть» и надеюсь, что он сейчас откроется. Само приложение реализует кроме открытия шлагбаума электронное бюро пропусков.В этом приложении мы видим карту, на которой расположен тот шлагбаум, на который меня пригласили. Есть список шлагбаумов.

 

Михаил Шеховцов: Задача этого решения – можно удаленно управлять шлагбаумами?

 

Сергей Пономаренко: Да. По сути, это клиентское приложение, которое получает любой клиент, приглашенный в бизнес-центр. Клиент приезжает в бизнес-центр.

 

Михаил Шеховцов: У него прошла информация, что его можно пропустить. Пришло разрешение, он приходит, включает приложение, и для него открывается.

 

Сергей Пономаренко: Да. Есть два варианта исполнения этого сервиса. Простой – это сам шлюз, который может поставить любой человек себе дома или на даче, где у него есть ворота, шлагбаум и т. д. Сложный вариант – это вариант для бизнес-центров. К этому сервису добавляется электронное бюро пропусков. Это разветвленная система, которая позволяет подавать заявки, организовывать согласованный доступ, здесь можно вовлечь администрацию бизнес-центра. Если арендатор приглашает к себе кого-то на автомобиле, он создает приглашение, оно поступает человеку на почту.

 

Михаил Шеховцов: Условно, если я работаю в офисе, у меня уже прописан пропуск автоматически. Когда я подъезжаю, куда идет сигнал?

 

Сергей Пономаренко: Сигнал идет в облако, из облака приходит на шлагбаум, он открывается. Есть дополнительные модификации, которые облегчают въезд, это так называемые радиометки, которые позволяют нам обойтись без смартфона, работают как транспондер.

 

Михаил Шеховцов: То есть шлагбаум идентифицирует, что подъехал автомобиль, на котором сидит данная метка, и он просто открывает, на расстоянии двух-трех метров он идентифицирует.Это решение отработано? Используется где-то?

 

Сергей Пономаренко: Это решение отработано, но мы только начинаем коммерческую эксплуатацию, продажи и внедрение.

 

Михаил Шеховцов: Практически любой шлагбаум вы можете оцифровать, и поставить свое устройство. Дальше дается приложение, которое идет в службу охраны, и третья часть – само приложение на устройство – смартфон или планшет. Или, если остается радиометка, которая есть на автомобиле, можно даже без приложения на смартфон.

 

Сергей Пономаренко: Фактически мы такую радиометку регистрируем в приложении, и используем ее как удаленный ключ для доступа к шлагбауму.

 

Михаил Шеховцов: Интересно, насколько такой продукт востребован в городе Москве?

 

Сергей Пономаренко: На наш взгляд, это решение востребовано. Во-первых, потому что это некая единая точка входа во все шлагбаумы. Если мы распространяем это решение широко, человек может использовать одно и то же приложение для всех шлагбаумов. Самое интересное, что мы, не мешая никому, встраиваемся практически в любое устройство открывающее – запирающее. К данному шлюзу мы можем подключить отпирание и калиток, и электрических замков.

 

Михаил Шеховцов: Это может быть даже вход в квартиры?

 

Сергей Пономаренко: Теоретически да, мы прорабатываем решение интеграции даже в небольшие электронные замки, которые открывают калиточки, с ними мы тоже можем интегрироваться.Удобство в том, что это одно приложение, мы так и позиционируем это.

 

Михаил Шеховцов: Не надо иметь отдельных ключей, отдельных устройств для этого.

 

Сергей Пономаренко: Да.

 

Михаил Шеховцов: Сейчас шлагбаумы в Москве автоматизированы или не автоматизированы?

 

Сергей Пономаренко: Более-менее автоматизированы. Есть несколько вариантов, но, как правило, это сводится к тому, что есть диспетчерская служба, которая позволяет либо принять звонок с телефона и открыть, либо это брелок, либо это звонок непосредственно на сим-карту, которая установлена внутри шлагбаума. По этому звонку шлагбаум открывается. Нет никакого электронного бюро пропусков вообще.

 

Михаил Шеховцов: Если в домохозяйстве, если жилые дома, то сидит какой-то оператор, смотрит пропуск, открывает шлагбаум, тут нет автоматизации.

 

Сергей Пономаренко: Наличие такого человека – это вариант, который вам не гарантирует, что неизвестные люди не проникнут.

 

Михаил Шеховцов: Мало того, что это лишние хлопоты для водителя, лишние затраты для домохозяйства, и безопасность не гарантирована.

 

Сергей Пономаренко: Идея сама родилась, когда мы столкнулись с таким охранником, который в уважаемом бизнес-центре долго копошился в листах с пропусками, и мы поняли, что это неудобно и нужно что-то с этим делать.

 

Михаил Шеховцов: Мы начали с городской инфраструктуры – это самое видимое, что легко обнаружить. Здесь огромная возможность нового уровня автоматизации транспорта.

 

Сергей Пономаренко: Что касается транспорта городских дорог, инфраструктуры, пока нет, мы представляем, как этим заниматься. В Москве наиболее продвинутая ситуация с такой инфраструктурой. Мы часто не обращаем внимания на то, что появляется периодически на наших улицах, столбах, трассах, но, тем не менее, некие девайсы, которые я бы причислил к интернету вещей, уже существуют. Например, специальные счетчики, которые на московских дорогах способны подсчитывать количество проезжающего транспорта, определять нагрузку на дорогах. Инфраструктура всех светофоров в городе уже подключена к интернету, ими можно удаленно управлять.

 

Михаил Шеховцов: То есть надо находить определенные бизнес-модели, потребности и давать решение?

 

Сергей Пономаренко: Безусловно. Примеры таких реализаций есть и в России, и за рубежом. Люди работают, в ближайшем будущем это будет одной из прямых сфер деятельности для интернета вещей.

 

Михаил Шеховцов: Это не яваляется вашей прямой сферой компетенций, но где для вас основные рынки, на которые вы ориентированы, – сельское хозяйство, промышленность, транспорт, здравоохранение?

 

Сергей Пономаренко: На самом деле нет таких ограничений, скорее тут надо немножко в сторону отступить, сказать о том, как мы воспринимаем интернет вещей и те платформы, на которых мы работаем.Мы воспринимаем это как вещи. Изначально нам все равно, с чем мы работаем. Будь то станок с ЧПУ, автобус, вышка сотовой связи, медицинский аппарат. Изначально мы приходим с технологией, которая нам позволяет все оборудование подключить к интернету. Да, мы понимаем, что можем получить с них данные. Есть какие-то простые устройства, есть устройства посложнее, такие как станок с ЧПУ. Мы не глубокие специалисты в этой сфере, тут мы в тесном сотрудничестве со специалистами. Мы поднимаем эти данные в облаке, мы разбираемся с тем, какие данные важны, какие не важны. Дальше понимаем, как их используем. Постепенно это процесс приводит к тому, что мы рождаем какое-то решение.

 

Самое важное в этой связи – решение мы принимаем оперативно, то есть это очень быстрая разработка, которая позволяет в короткие сроки – речь идет о неделях, иногда даже о днях – показать заказчику работающий прототип.Увидев это, заказчик вместе с нами корректирует свое понимание, свои требования к этому продукту, мы движемся, наращиваем функционал. Мы всегда имеем готовую систему, всегда можем что-то показать. В итоге, получаем именно то, что заказчик изначально хотел получить, это коренное отличие от обычных проектов, когда мы сначала долго пишем ТЗ, это теоретические рассуждения на тему того, что должно получиться в конце. При этом ни исполнитель, ни заказчик во всех деталях конечного продукта не видят. Потом, когда мы реализуем конечный продукт, мы получаем примерно то, что должно было быть, но в нюансах оно отличается в лучшем случае, иногда отличается очень сильно от того, что видел и представлял в начале заказчик. Наступает некое разочарования. Хотя, безусловно, есть хорошие проекты.

 

Михаил Шеховцов: Почему разочарование?

 

Сергей Пономаренко: Я имею в виду стандартные проекты, когда заказчик получает не совсем то, что хотел.

 

Михаил Шеховцов: А здесь оптимизм растет.

 

Сергей Пономаренко: Мы создаем решения, которые начинают постепенно работать и наращивать функционал.В итоге наши заказчики понимают, что они могут с помощью этих технологий решить и еще ряд задач. Мы, реализуя таким образом проекты, наращиваем тот пул проектов, тот потенциал, который мы можем использовать в дальнейшем.

 

Михаил Шеховцов: Вообще это интересный подход к работе, вам не надо решать комплексные задачи, которые во многом уже решены, с тем же АСУ ТП.

 

Сергей Пономаренко: Абсолютно верно.

 

Михаил Шеховцов: Вы приходите на предприятие и обнаруживаете, модифицируете узкие, проблемные места, начинаете их решать, а потом оказывается, что на их основе можно всю систему объединить в единое целое и решить сквозные задачи или масштабные задачи для интернатизации всей производственной цепочки с помощью интернета вещей.

 

Сергей Пономаренко: Да. Если вернуться к экосистеме, на самом деле на выбранной нами платформе есть такой немаловажный, я бы даже сказал, очень важный компонент – это Market place. Если провести аналогию с мобильными устройствами, это как App store или Google play, это магазин приложений, который позволяет выбрать уже готовые модули, кусочки, блоки, даже аппаратные решения. Как пример, если нам нужно построить систему мониторинга транспорта, мы уже знаем, что из коробки есть несколько вариантов аппаратных решений, есть сервис, который просто можно использовать в своем решении. То есть это решения, которые строятся дни, может, недели.

 

Михаил Шеховцов: А кто этим Market place владеет, управляет?

 

Сергей Пономаренко: Изначально это элемент платформы, но, по сути, мы вправе туда написать свои приложение, свое решение, развивать его в разных вариантах. Если это наше аппаратное решение, как термодатчики, мы можем термодатчик выставить в Market place и предлагать его как решение для разных пользователей.

 

Михаил Шеховцов: То есть это как платформа изначально для частных пользователей, а сейчас те же бизнес-модели используются и в корпоративной интернет-среде.

 

Сергей Пономаренко: Да.

 

Михаил Шеховцов: Скажите, рынок интернета вещей в мире существует не так давно, несколько лет, в России еще меньше. Насколько российский рынок готов к внедрению технологии интернета вещей, насколько потребитель понимает, что это такое и зачем это ему нужно? Может быть, кроме понимания, для этого есть какие-то технологические особенности и ограничения, особенности именно российских компаний в отличие от немецких и китайских, которые либо не препятствуют, либо замедляют развитие интернета вещей в России?

 

Сергей Пономаренко: Действительно, это сфера новая, как все новое, это воспринимается с опаской, многие компании пока не очень понимают, зачем это и почему, многие относятся с недоверием. Иногда возникает недоверие довольно смешного характера, когда мы приходим и заявляем, что мы достаточно крупную систему можем реализовать за месяц-два. До этого приходили уважаемые, крупные компании и говорили, что эту систему за год-полтора сделают, заказчик начинает относиться с недоверием и даже посмеивается: вот, пришли какие-то люди, которые не очень понимают, что говорят. Тем не менее, пытаемся объяснять, демонстрировать, показывать возможности системы.

 

Михаил Шеховцов: ...что те задачи, которые на предыдущем уровне технического развития решить было невозможно, на новом уровне с использованием интернета вещей решаются.

 

Сергей Пономаренко: С тем же Market place мы выбирали один из шлюзов, который нам помогает соединять устройства в сети и поднимать данные с датчиков. Мы были приятно поражены тем, что включили устройство, оно заработало, и мы увидели данные буквально через пять минут в облачном приложении. До такого опыта, руками сделанного, мы сами не верили в то, что это возможно. Такого рода демонстрации показывают заказчику, что это возможно, что это будущее, оно фактически уже пришло. Конечно, в России есть своя специфика, как правило, она касается такого негативного восприятия облаков как таковых. Это где-то пересекается с облачными сервисами, это недоверие в тому, что данные куда-то пойдут в облако и кто-то их вдруг случайно увидит. Или «как же так, я измеряю температуру в моей сельхозпродукции, а я не владею этим продуктом, он у меня не установлен, я пользуюсь просто каким-то веб-интерфейсом». Это не очень сейчас укладывается в голове, но тем не менее.

 

Михаил Шеховцов: Это в интернете вещей один из важных вопросов. Может быть, на примере свеклы это не так критично, а на примере управления транспортными средствами вопрос безопасности будет критичным, например, если системы управления теми же шлагбаумами ушли на стороны и кто-то посторонний управляет шлагбаумами, это все-таки опасно?

 

Сергей Пономаренко: Да, безусловно. И именно поэтому мы используем промышленную систему, которая нам позволяет эти вопросы оставить за кадром нашей деятельности. Мы понимаем, что эта тема уже серьезно проработана изготовителями платформы, и опираемся на существующий опыт.

 

Михаил Шеховцов: Либо есть варианты, когда можно интернета вещей не выносить в облако, можно локализовать технологическое решение?

 

Сергей Пономаренко: Это, к сожалению, не всегда возможно, опять же в нашем случае это действительно возможно благодаря тому, что как таковое облачное приложение, которое мы получаем, располагается в любом облаке. Мы вольны устанавливать платформу на частное облако, на корпоративное, развернутое в пределах организации, оно будет работать.

 

Михаил Шеховцов: Скажите, в чем разница для вас с точки зрения внедрения продуктов интернета вещей, если приходят два завода: на одном стоят станки с ЧПУ, на другом – устаревшее оборудование, «аналоговое», где негде ставить чип? Или можно какие-то метки поставить? Это разные уровни автоматизации и разные возможности внедрения интернета вещей. Что для вас предоставляет большую возможность для развития услуг?

 

Сергей Пономаренко: Вы буквально описываете текущее положение дел с различными предприятиями в различных сферах. Сейчас можно встретить и такие, и такие. Для нас и те, и те являются клиентом, и клиентом довольно ценным. Единственная разница в том, что если у нас есть современное оборудование (станок с ЧПУ 10-15 лет давности), мы просто реализуем проект гораздо быстрей, у нас есть готовые решения, которые позволяют нам эти данные быстро получить, и нам не нужно оснащать этот станок каким-то дополнительным оборудованием: сенсорами, датчиками, актуаторами и т. д.

 

Михаил Шеховцов: Не нужно оснащать его сенсорами, и что тогда вы можете сделать?

 

Сергей Пономаренко: Мы просто поднимаем данные, понимаем, что нам нужно сделать, какую задачу решить, исходя из этого, прорабатываем бизнес-логику обработки этих данных. Если нам нужно построить систему, которая следит за техническим состоянием станков, говорит, когда что может сломаться, выйти из строя, это дает заказчику возможность предсказывать тот поток закупок, запчастей, которые необходимо закупить, и перейти от планово-предупредительных ремонтных работ на предприятии к собственно ремонту по состоянию. Заказчик в этот момент начинает понимать: этот станок работает, и он еще довольно долго может проработать, ресурс не выработан, зачем что-то менять...

 

Михаил Шеховцов: То есть уже достаточно высокий уровень технологического уклада вы выводите на новый уровень автоматизации, аналитики, новых решений, которые могут использоваться на этом оборудовании, и еще более расширяете цепочку автоматизации. А что делать с аналоговым станком?

 

Сергей Пономаренко: Тут путь один, он простой и примитивный. Это творческий процесс подбора тех датчиков и сенсоров, которые позволяют сделать вывод о состоянии этого станка, если мы решаем ту же задачу.

 

- То есть вы можете с помощью интернета вещей решить на аналоговом оборудовании и те задачи, которые уже решены технологически на станке с ЧПУ?

 

Сергей Пономаренко: Да, с ограничениями. Например, если мы имеем станок с ЧПУ, мы можем попутно сделать вывод о том, какое изделие на станке производилось, как часто, можем привнести элемент операционного контроля за производством, можем поднять «темные» данные и показать их руководству.

 

У нас, кстати, был такой забавный кейс: очень автоматизированное производство пищевой продукции, и там все шаги автоматизированы: производственные линии, упаковочные линии. Тем не менее, оборудование может передавать данные, но не под ключ, не в какие системы. Включив это оборудование, подняв данные, мы можем режим работы оборудования вывести в онлайн и дать руководству понимание того, как производственные линии работают, какие проблемы встречаются, частота этих проблем, как дооснастить чем-то, предел возможностей производственного процесса. Простая задача, когда к руководителю предприятия, производящего какую-то продукцию, приходит реселлер и предлагает увеличить объем, потому что очень хорошо продается. Простой кейс, но руководитель зачастую не в курсе, может ли простое увеличение производительности труда дать тот выход или оборудование уже работает на пределе и технологически это невозможно и нужно нарастить производство, добавить оборудование.

 

Михаил Шеховцов: Или изменить методы управления этим оборудованием.

 

Сергей Пономаренко: Абсолютно верно.Это позволяет во многом избежать вынужденных простоев, которые случаются из-за того, что эти данные неизвестны.

 

Михаил Шеховцов: А что с аналоговым? Обвешали его датчиками, и начинаете получать данные.

 

Сергей Пономаренко: С аналогом будет посложнее. Потому что здесь мы решаем свою целевую задачу, и попутно привнести в решение какую-то дополнительную ценность в виде данных по выпуску продукции будет сложно, потому что просто нет этих программ.

 

Михаил Шеховцов: Получается, что есть датчики, но нет программ.

 

Сергей Пономаренко: Тем не менее, какие-то такие вещи можно придумать. Если мы решаем задачи именно автоматизации этого производства в этом разрезе, то тогда нужно думать, как оснащать это производство, но, может быть, не датчиками, которые непосредственно на станок крепятся, а видеокамерами. Существует умная перчатка, которая используется в основном для обучения, но тем не менее ее можно использовать для контроля своеобразного технологического процесса, что позволяет идентифицировать, какую операцию производит сейчас рабочий, какой инструмент взял, в какой последовательности он все это делает. Это устройство, датчик, сенсор, который, по сути, не размещается на оборудовании, но он помогает сделать вывод о том, какие операции производятся.

 

Михаил Шеховцов: То есть это мобильная перчатка, которую надевает работник, и идентифицируются все происходящие операции. Весьма интересно. Возвращаюсь к аналоговому уровню. На первичном уровне можно собирать информацию, но на вторичном уровне можно ли производить такого рода автоматизацию, что условно камеры идентифицирует, что неплохая продукция, кто-то по камере начинает автоматически посылать. И наоборот: датчик идентифицирует, что не та продукция пошла или не того качества, физически идентифицирует и дальше закрывается, останавливается оборудование или это более сложный процесс?

 

Сергей Пономаренко: Нет, я думаю, что можно.

 

Михаил Шеховцов: Можно ли это решать на уровне интернета вещей или через интернет вещей последовательно проводить модернизацию оборудования в сторону более современного? Последовательно – сначала датчики, потом замена какого-нибудь блока и т. д.

 

Сергей Пономаренко: Технологически можно решить очень многие задачи, найти решение и придумать, как организовать те данные, которые мы хотим получать с оборудования.

 

Михаил Шеховцов: Те задачи, которые нужно решить, связанные с безопасностью, с организацией производства.

 

Сергей Пономаренко: Вопрос заключается в том, насколько это экономически целесообразно, потому что если это приведет к тому, что нам нужно будет вокруг станка новый станок построить, новую систему, то проще и выгоднее купить новый станок.

 

Михаил Шеховцов: Получается, что есть определенный предел оптимизации.

 

Сергей Пономаренко: Да, конечно. Мы уже сталкивались с таким кейсом. У нас есть опыт мониторинга довольно древнего оборудования в вышках сотовой связи, и там мы решали проблему навеса дополнительного оборудования для того, чтобы снимать показания энергопотребления внутри вышки и делать вывод о том, какое устройство какой вклад вносит в энергопотребление.

 

Михаил Шеховцов: Как проект с точки зрения экономической выгоды для потребителя?

 

Сергей Пономаренко: Экономически он достаточно выгодный, но он стал таковым после очень глубокой проработки, потому что мы столкнулись с довольно серьезной проблемой. Видимо, она связана все-таки с тем, что в России еще не очень развито производство готовых электронных устройств, которые можно использовать в довольно широких сферах. Изначально мы свое решение базировали на импортных комплектующих. Импортные комплектующие достаточно простые – устройства, которые цепляются на провод и сразу подключаются по шине данных к какому-то шлюзу, и мы его можем использовать. Это устройство производится в Китае, и оно довольно дорогое. Мы искали решение, которое позволит нам сэкономить на оборудовании и значительно снизить стоимость этого оборудования, и нам это удалось.

 

Михаил Шеховцов: Как вам это удалось? Вы разработали какое-то свое решение или что-то еще?

 

Сергей Пономаренко: Нет, не свое. Мы просто поискали российских производителей, которые делают, к сожалению, не полные аналоги, это не одна красивая коробочка, которую повесил на провод и получил данные, это целый комплекс коробочек, которые мы соединили друг с другом.

 

Михаил Шеховцов: Они просто дешевле.

 

Сергей Пономаренко: Да, они получились дешевле в разы.

 

Михаил Шеховцов: Дизайн этих коробок они разработали под вас и ваши требования или у них уже что-то было похожее?

 

Сергей Пономаренко: Нет, мы использовали уже стандартные.

 

Михаил Шеховцов: Получается, что у них уже было решение.

 

Сергей Пономаренко: То, что есть в производстве. Дизайн здесь немаловажный вопрос, это довольно технологичное решение получилось. Мы ставим устройство туда, где нет людей, фактически это необслуживаемый объект, не те объекты, на которых постоянно находится какой-то персонал или, более того, публичные объекты. Дизайн в таких вещах немаловажен, потому что дизайн во многом продает продукт, вещь, которую приятно брать в руки.

 

Михаил Шеховцов: Это то, что вы совместно делали с разработчиком. Скажите, на российском рынке видите ли вы, хотя бы на ранней стадии, насколько массовый интерес к интернету вещей? Много ли в вашей видимости проектов проходит по интернету вещей?

 

Сергей Пономаренко: Пока, как мне кажется, проектов не очень много, таких реальных, которые действительно внедряются в каких-то сферах производства, транспорта, ЖКХ и т. д. Да, они есть, какие-то первые грибочки появляются, вырастают, но это пока не массово. Тема очень горячая, и сейчас очень многие компании участвуют в своего рода обсуждениях, круглых столах, но хочется, чтобы тема начала жить, дышать. Наверное, это очень скоро появится.

 

Михаил Шеховцов: Первые вопросы, первые ограничения, если это так можно назвать, это то, что пока это малопонятная, малознакомая тема, надо обучать, просвещать, объяснять, для чего это. Насколько вообще этот рынок – рынок продавца, насколько российские и международные игроки активно на этом рынке идут к потребителю, продают эту услугу? Вообще много игроков или они сами активно работают на рынке – и российские, и международные?

 

Сергей Пономаренко: Я думаю, что активные российские и международные продавцы очень хорошо берутся за эту тему, потому что та тема, которая есть сейчас, она сама себя продает. Единственное чего не хватает в продаже, – так это убеждения, что можно сделать, и сделать это просто.

 

Михаил Шеховцов: Согласен с вами, что есть убеждения на общеобразовательном уровне, а на уровне продажи все равно надо вклиниться в процесс, понять, что реально нужно потребителю. Сначала нужно найти эту проблему. Нельзя же просто прийти и рассказать, а он говорит: «Какие у вас проблемы? Покажите, как у вас работает станок, как шлагбаум работает? Как у вас идет визуализация?» Непросто войти и просто так объяснить. Потребитель же не знает, какие у него проблемы. У него куча проблем, и одна из главных проблем – оптимизация, и он хочет сократить издержки, и он говорит: «Я сокращу эти издержки или оптимизирую производство».

 

Сергей Пономаренко: Это стандартный путь, который есть в привычных проектах. Продавец заходит к заказчику и начинает искать какие-то проблемы, что нужно сделать, что вы планируете – повысить производство, добиться эффективности, обеспечить непрерывность производства или еще что-то. Другая сторона медали, когда речь идет все-таки о продавцах, которые специализируются на интернете вещей. Если мы говорим о таких продавцах, это люди, которые продают, исходя из возможностей этих платформ, технологий, когда они не просто приходят с вопросом: «Что болит?», они говорят: «Смотрите, что я могу».

 

Михаил Шеховцов: Они много чего решают.

 

Сергей Пономаренко: Мы можем вот это и это. У вас есть такое оборудование? Значит, мы можем его поднять в ваше облако и неважно, как. Дальше включается мыслительный механизм…

 

Михаил Шеховцов: Это двухсторонний процесс. С одной стороны, игроки и сам рынок ведет образовательную работу и говорит о том, что появились новые технологические возможности, которые помогут решить множество проблем, прежде всего, оптимизационных – «Посмотрите, мы это можем, это можем». Это раньше не могло мешать. С другой стороны, надо разобраться, что на самом деле болит у клиента, и лечить эту проблему.

 

Сергей Пономаренко: Такое разительное отличие видно на крупных мероприятиях, которые организовывают поставщики технологических решений в интернете вещей. Эти мероприятия очень сильно отличаются от обычных IT-мероприятий. Если мы приходим на крупное IT-мероприятие, то мы видим какие-то презентации в Power Point, как нарисовано, и какие замечательные продукты предлагаются на рынок, и какие ERP-системы существуют, какие CRM-системы существуют и как они облегчают жизнь людям. Но мы это видим на экране. Когда приходим на какую-нибудь конференцию, посвященную IoT, мы видим такие устройства, мы видим на каждом стенде что-то работающее, шевелящееся, мы видим кофе-машину, которая со смартфона наливает кофе. Вот эта демонстрация того, что может технология, она коренным образом влияет на принятие решения заказчиком.

 

Михаил Шеховцов: По сути, это старая эпоха IT, и интернет вещей имеет преимущество, что IoT связывается уже с физическим миром и можно демонстрировать.

 

Сергей Пономаренко: Грань стирается.

 

Михаил Шеховцов: Единое целое.

 

Сергей Пономаренко: Если раньше мы воспринимали информационную систему как нечто живущее в компьютере, телефоне, то теперь мы воспринимаем как нечто связанное с нашей жизнью вплоть до того, что сама парадигма интернета вещей предполагает, что вещь – это не только какой-то девайс, вещь – это и информационная система, и корова, например, какое-то животное, которое может быть подключено к интернету с помощью специальных датчиков-сенсоров, которые помогают… Кстати очень важная проблема в животноводстве, сельском хозяйстве – это мониторинг здоровья поголовья скота, потому что когда…

 

Михаил Шеховцов: Получается, что можно и температуру мерить.

 

Сергей Пономаренко: Мы можем повесить на животное специальный датчик, который мерит температуру и определяет привычное местоположение, например, в стойле, определяет какую-то аномалию в поведении животного и позволяет обратить внимание хозяина, фермера на то, что мы эту аномалию выявляем. Это все позволяет быстро реагировать на эти изменения и предотвратить какие-то серьезные болезни, эпидемии и т. д. Служит во благо, на достижение его конечной цели – получение хорошего здорового стада и в конечном счете хорошей прибыли.

 

Михаил Шеховцов: Понятно. Скажите, пожалуйста, насколько российские компании располагают технологиями Интернет вещей? Вы сказали, что есть платформы, девайсы, сервисы, приложения, есть выстраивание этого процесса, понимание, что клиенту нужно. Где в этой цепочке российские компании? В чем они сильны, слабы? Чего им не хватает, где есть возможности для развития российских игроков?

 

Сергей Пономаренко: Возможность есть практически в любой точке. Сейчас довольно быстро и бурно будет развиваться производство электроники, но по крайней мере не видится каких-то особо препятствий, чтобы такого рода электронику выпускать. К этой электронике неплохо бы добавить какой-нибудь дизайн, благо развитие технологий, тоже 3D-моделирование, производство каких-то простых вещей, которые можно сделать в прототипах и дальше на основании полученной модели заказать серийное производство корпусов, коробочек, того, во что это упаковывается, это даст сильный толчок развитию этой части нижней, которая работает с оборудованием. Платформы – это длительный и мучительный процесс, не каждый отважится на создание собственных платформ. Не видится пока особых надобностей в изготовлении серьезных платформ, а какие-то кусочки тех же платформ и оснащение тех же используемых, мы используем ThinkWorx, кто-то использует другие платформы. Оснащение этих платформ какими-то добавленными сервисами производства тех же самых готовых или полуготовых информационных систем, которые могут легко интегрироваться в систему интернета вещей, – это, наверное, тематика ближайшего будущего.

 

Михаил Шеховцов: Когда вы говорите о платформах, что это такая очень тяжелая работа, это потому что много денег, много времени или это такая сложная технология, которую сложно дуплицировать?

 

Сергей Пономаренко: Дуплицировать не сложно, важно понимать, зачем.

 

Михаил Шеховцов: Зачем?

 

Сергей Пономаренко: Сейчас текущее положение дел позволяет нам не думать о развертывании хранилищ данных, о транспортных протоколах для этих данных. По сути, мы занимаемся именно разработкой приложений, мы экономим одновременно на всем этом, на всей инфраструктуре, дело в бизнес-логике.

 

Михаил Шеховцов: Это вопрос экономики. Если на платформе может работать условно сотни тысяч приложений, то, когда вы разрабатываете единый сервис решений, сначала единицы, потом десятки, и пока эта экономика должна работать, наверное, они должно исчисляться десятками и сотнями, чтобы экономика работала.

 

Сергей Пономаренко: Если это обосновано, мы действительно сталкиваемся с серьезными ограничениями, которые та или иная платформа не позволяет решить, я могу даже пример привести. У нас была задача, на которой мы немножечко в сторону отступили от нашей платформы, и нам потребовалось сделать очень быстрые параллельные вычисления на довольно больших объемах данных. Чтобы это сделать, мы легко проинтегрировались со сторонней системой, которую довольно легко развернули в облаке, очень легко настроили.

 

Михаил Шеховцов: Что такое сторонняя система? Это какое-то облачное решение?

 

Сергей Пономаренко: Мы использовали одно из решений Apache SDK– это open source-решение.

 

Михаил Шеховцов: Для определенных локальных сервисов нет необходимости ресурса в платформе, это не обязательно.

 

Сергей Пономаренко: Все зависит от задач. Если вы хотите просто поднять данные со станков ЧПУ, то вам можно обойтись самым нижним слоем и использовать тот кусочек платформы, визуализацию вы можете написать свою, просто вопрос времени и целесообразности.

 

Михаил Шеховцов: Если у вас большое количество данных нужно вашим людям, то значит, платформа растет и нужно облако и т. д. У нас самые большие, знаменитые, международные платформы не сразу же строились, и они тоже с чего-то начинались, они же не сразу стали большими. Они, наверное, начинали с каких-то отдельных блоков решений. Российская платформа также может вырасти, то есть решает какое-то локальное решение, добавляет определенные функции, а потом она вырастет в большое и целое. Или другой вариант развития – саму платформу, ядро можно строить коллективно, то есть множество поставщиков отдельных блоков решений уже свои массовые «ассоциации игроков» определенных решений интернета вещей меняют и строят свою платформу для 10 или 20 игроков, этот вопрос уже имеет совершенно другую экономику.

 

Сергей Пономаренко: Здесь вопрос целесообразности и возможно препятствием может служить то, что эти поставщики решений часто конкурируют друг с другом. Это компании, которые, скорее всего, не очень охотно будут делать публичные интерфейсы.

 

Михаил Шеховцов: Чем для них PTC кроме технологических характеристик, качества и прочего функционала лучше, чем та платформа, которую они разрабатывают совместно?

 

Сергей Пономаренко: Вопрос целесообразности, доверия друг к другу.

 

Михаил Шеховцов: На первом уровне – целесообразность, на втором – доверие, что это общее решение.

 

Сергей Пономаренко: Безусловно, это можно сделать. Если мы потратим время на создание целиком платформы, и будем заниматься именно этой деятельностью, то мы потеряем сервисы.

 

Михаил Шеховцов: С другой стороны, один процесс не исключает другой, может быть, параллельно разрабатывается национальная платформа и разрабатывается сервис, подключенный к международным платформам интернета вещей.

 

Сергей Пономаренко: Нужно понимать, для чего это делается, потому что национальные платформы не очень мне пока понятный продукт, кто…

 

Михаил Шеховцов: …в чем идеология, какие цели и задачи.

 

Сергей Пономаренко: Идеология понятна. Хочется сделать продукт, аналогичный тому, что есть на рынке. Слово «национальный» немножко смущает, потому что непонятно тогда, кто это делает, тогда, скорее всего, это продукт какого-то коллективного творчества. Но, чтобы сделать качественный продукт такого рода, нужно пройти через реализацию проектов на каких-то уже существующих системах.

 

Михаил Шеховцов: Есть продукт платформы интернета вещей компании SAP, которая раньше делала ERP, а сейчас она делает интернет вещей». У нас есть свои российские компании, которые делают ERP-системы, например, . Она тоже делала в достаточно большом количестве и достаточно большом масштабе, можно даже сказать, что есть какие-то критические вещи. Она может теперь просто взять эту платформу и трансформировать в интернет вещей ?

 

Сергей Пономаренко: У SAP кроме ERP-систем есть еще так называемая SAP HANA – база данных, которая легла в основу…

 

Михаил Шеховцов: У «Яндекса» есть база данных и даже облако, если даже уже есть проект интернета вещей.

 

Сергей Пономаренко: Скорее не , а «Яндекс» ближе к построению национальной платформы интернета вещей или платформы «Яндекса», почему бы и нет…

 

Михаил Шеховцов: …или в партнерстве с «Яндексом».

 

Сергей Пономаренко: Вы правильно упомянули, что они все возникали не на пустом месте, и, как правило, построение платформы идет, как, собственно, и сама платформа, снизу-вверх. Сначала у нас есть какие-то девайсы, устройства, которые какие-то данные могут предоставить, и мы пытаемся с этими девайсами общаться с помощью каких-то информационных систем. Эти информационные системы изначально не предназначены для интернета вещей как таковых, но тем не менее мы умеем с ними общаться. Дальше мы понимаем, что эти данные можно использовать, и возникает другая проблема: как такой поток данных хранить, и тут уже возникает серьезно такой платформенный слой, который позволяет эти данные доставлять в облако, сохранять их надежно, обрабатывать, анализировать и т. д., но это достаточно серьезный пласт работ, который не очень быстро решается.

 

Михаил Шеховцов: Понятно. Вы для себя с точки зрения стратегии на рынке, понятно, что более верхнего уровня вопрос, но тем не менее, как вы это видите с технической стороны? Какие вы видите основные с точки зрения потребностей российского рынка, которые мы обсудили, какие основные бизнес-модели, которые будут развиваться на российском рынке, если можно их назвать типовыми бизнес моделями, как вы видите?

 

Сергей Пономаренко: Что касается бизнес-моделей, как мне кажется, здесь мы отталкиваемся от технологических особенностей интернета вещей, и тут речь все больше и больше будет идти о сервисах, которые распространялись по подписке, причем я бы сделал такой акцент, что это необязательно опять же решение, которое где-то в российском или зарубежном облаке, и мы имеем только определенный доступ. Это решение, которое распространяется по подписке, в том числе в частной сети, мы можем ставить эти решения непосредственно заказчику в его корпоративную сеть, но тем не менее мы говорим, что это сервис, который фактически переходит из OPEX в CAPEX и из CAPEX в OPEX.

 

Михаил Шеховцов: Старые системы автоматизированного управления, ERP-системы, АСУ – они просто устанавливаются в оборудование, получили, и за это платятся какие-то лицензионные платежи, как и за обслуживание этой системы. А сейчас вы говорите, что мы автоматизируем ваше производство и будем управлять теми сервисами, которым надо бы платить арендную плату, и вы даже не должны беспокоиться о них, вам не надо звонить в службу поддержки, сервисную службу. Теоретически вы можете превратиться в сервисную компанию. Фактически переносится бизнес-модель из интернета. «Яндекс» и Google работали по сервисной бизнес-модели, а теперь вы переносите и на бизнес-среду.

 

Сергей Пономаренко: Фактически физический мир. Тот же пример с мониторингом сельхозпродукции. Мы можем поставлять это решение совершенно свободно как сервис, и это будет сервис измерения температуры. Это не продажи железки, а продажа сервиса.

 

Михаил Шеховцов: Значит ли это трансформацию с помощью интернета вещей и вообще промышленности, индустрии, что можно с помощью интернета вещей сменить бизнес-модель сельского хозяйства, промышленности, транспорта? Когда вы говорите, что кто-то построил дорогу, а вы говорите, мы берем в IT обслуживание, безопасность, все вещи, мы как сервисная компания, которая берет бизнес-модель, например, «Яндекс» обслуживает те или иные блоки, «Яндекс-такси» – тот же интернет вещей.

 

Сергей Пономаренко: Если утрировать, мы не строим дорогу, мы предоставляем услуги по возможности перемещения автомобилей из одной точки в другую. Кстати, здесь еще можно привести пример из международного опыта – это компания Schindler, которая собрала все мыслимые и немыслимые награды. Мы знаем, что эта компания является крупным производителем лифтов, подъемного оборудования. Вы очень хорошее слово сказали – «трансформация», очень часто с интернетом вещей это слово связано, этот термин неотъемлем, и он неразрывно связан именно с трансформацией бизнеса, с его компанией. Schindler фактически эту трансформацию произвел, перенес все обслуживание, весь этот бизнес лифтового оборудования перенес в услугу по доставке человека или груза с одного этажа на другой. Интернет вещей позволил компании отказаться от долгих процессов сервисного обслуживания, чтобы перейти к превентивному ремонту, оснастить, фактически сделать очень мобильные ремонтные бригады. Одной из самых крупных продаж Apple была продажа айфонов, она поставила свои девайсы сотрудникам компании, и с помощью мобильных устройств они могли получать данные с обслуживаемых лифтов и оборудования, а также могли производить ремонт, потому что все технологические карты, все было под рукой.

 

Михаил Шеховцов: Это новые уровни, новый виток разделения труда и специализации. Получается, можно довести до того, что домашняя техника обслуживается продавцом, не нужно беспокоиться о том, что сломался у тебя телевизор, службу вызвал, она приехала и отремонтировала, то же самое в ванной, на кухне и т. д. Это очень и очень интересно. Следующий этап развития – когда вы будете не только разработчиком девайса программного обеспечения, интегратором, но и сервисной компанией, это следующий этап развития вашей бизнес-модели.

 

Сергей Пономаренко: Да. Сервисные компании в этом бизнесе тоже получают определенного вида трансформацию, потому что сейчас это работает без применения технологии интернета вещей, но есть компания, которая поставляет какое-то оборудование, с заказчиком у них контракт на какое-то техническое сопровождение, оборудование выходит из строя или производится плановый ремонт. Обязанности поставщика – принести вовремя запчасти, обеспечить каким-то ЗИПом производства или, когда случается какая-то поломка или выходит из строя оборудование, технический персонал поставщика, причем очень квалифицированный, дорогой и редкий, выезжает на объект, разбирается с проблемой, подключается с помощью компьютера зачастую к этому оборудованию, понимает, в чем дело, дальше уезжает и говорит, что нужен вот такой набор запчастей, потом осуществляется поставка. Все это время оборудование не работает, дальше осуществляется ремонт. Все по стандартному пути. Применение новых технологий позволяет перейти на так называемую свою модель, когда поставщик продает услугу по работе этого оборудования, он обеспечивает непрерывный цикл работы этого оборудования.

 

Михаил Шеховцов: Не должен беспокоиться: сломалась, звоните и вызывайте ремонтника.

 

Сергей Пономаренко: Хороший пример, опять же он немного за пределами России, но тем не менее очень показательный. Когда есть некое предприятие, которое добывает энергию с ветряков, для них очень критична поломка этих ветряков. Потому что, как правило, это механические поломки, и эти поломки приводят к тому, что ветряк просто рушится и падает на землю, фактически его нужно заново строить. Оснащение простейшими датчиками, например вибрация, позволяет еще на ранних стадиях, понять, что пошла вибрация выше нормы, произвести замену подшипника и сэкономить миллионы и миллиарды долларов, чтобы починить этот девайс, узел.

 

Михаил Шеховцов: Это достаточно простой и очень понятный пример, когда трещина, подшипник, что-то заело.

 

Сергей Пономаренко: Подшипник стоит 5 долларов, а все устройство, весь ветряк стоит сотни, если не миллионы долларов.

 

Михаил Шеховцов: Очень интересная идея. Есть много решений, которые, казалось бы, лежат на поверхности, но дают новое качество и изменения. Скажите, на российском рынке, если переходить на общую картину рынка, есть ли какие-то препятствия общего вида для развития интернета вещей, такие как законодательство, рыночные и промышленные стандарты, и как их надо решать? Может быть, их надо решать на уровне ассоциаций или на уровне государства?

 

Сергей Пономаренко: Государство обратило внимание на область интернета вещей, и это уже хорошо. Это положительный момент, и это означает, что есть интерес у государства – а оно является акционером во многих крупных предприятиях и может использовать свой интерес как акционер в развитии предприятий именно в эту сторону оснащения современными технологиями этих предприятий и может этому поспособствовать. Государство поставило задачи на высоком уровне – определить стратегию и развитие этой сферы. Пока это в очень крупных задачах. Мы ждем с нетерпением, когда это выльется в более конкретные действия по упрощению таможенного законодательства, чтобы можно было проще и легче вывозить те же беспроводные устройства. Сейчас это довольно трудоемкий, долгий и серьезный процесс – везти устройство, которое общается с внешним миром по LoRa WAN. Это подготовка документации, идентификация, это некое такое препятствие, которое зачастую приводит к тому, что софтовые решения готовятся за неделю, а поставка комплектующих уходит далеко за эти сроки, а также интересно развивать с точки зрения государства, способствовать развитию микроэлектроники, производству необходимых датчиков, сенсоров, их сейчас очень не хватает.

 

 На рынке появляются сейчас компании, и это здорово, но, как правило, они частные, это не принципиально, важна поддержка государства в том, что эта отрасль должна развиваться. На самом деле интернет вещей уже перерос в ту стадию, когда это целесообразно преподавать в институтах и готовить молодых специалистов, которые с этими технологиями, платформами уже со студенческой скамьи будут знакомы и смогут это использовать наравне с любым языком программирования, которые стандартно преподаются в институтах. Также государство могло бы помогать в финансировании всякого рода пилотных проектов, прежде всего на своих предприятиях, где государство является основным акционером. Ну и популяризация, потому что то недоверие заказчиков стирается какими-то мерами, которые направлены на популяризацию сферы интернета вещей. Очень бы не хотелось получить в результате этой деятельности (надеюсь, что этого не будет) ограничение, прием только каких-то заранее оговоренных стандартов, протоколов.

 

Михаил Шеховцов: Не хотелось бы.

 

Сергей Пономаренко: Да, потому что все эти протоколы и стандарты, передача данных, стандарты радиопротоколов существуют на рынке, их нужно использовать, и не очень правильно их ограничивать в чем-то.

 

Михаил Шеховцов: Те стандарты, которые существуют на рынке, – это международные стандарты или это стандарты, которые условно ближе к Америке, Европе, Китаю?

 

Сергей Пономаренко: Я говорю о международных протоколах передачи данных, они устоявшиеся во многом.

 

Михаил Шеховцов: Специфики нет для интернета вещей?

 

Сергей Пономаренко: Есть специфичные протоколы, безусловно.

 

Михаил Шеховцов: Вопрос заключается в том, кто эти стандарты продвигает – американские компании, китайские или все вместе? Насколько эти стандарты выгодны нам или это не столь важно?

 

Сергей Пономаренко: Я бы отталкивался от задач, потому что понятно, что существующие протоколы передачи данных, которые эффективно и выгодно используются в конкретном решении. Я говорю о том, что не очень хочется получить запрет на использование этого.

 

Михаил Шеховцов: Понятно. Наверное, для этого и нужно встречаться, объединяться, обмениваться точками зрений, для этого ассоциации и существуют.

 

Сергей Пономаренко: Безусловно. Процесс идет, это общение существует.

 

Михаил Шеховцов: Создано несколько ассоциаций, они недавно существуют на рынке, и их задачей является решить эту проблему. А должна ли быть государственная стратегия или программа развития, аналогичная тому, что существует в Германии, Китае?

 

Сергей Пономаренко: Это полезная вещь. Эти ассоциации, наверное, постепенно придут к этому. Это консенсусное мнение того, что мы вместе делаем…

 

Михаил Шеховцов: …чтобы не разбежаться в разные стороны.

 

Сергей Пономаренко: Выработка каких-то стратегических направлений – это как раз то, что нужно сделать и тут важно понимать, что государство может привнести в этот процесс очень нужный, на мой взгляд, и важный фактор – привлечь туда заказчиков, потому что сейчас общение происходит на уровне экспертов компании, которые понимают специфику интернета вещей. Они пытаются генерить идеи того, как можно развивать отрасль, тем не менее, это чуть-чуть отвязано от практики. Если бы в этом процессе участвовали еще и представители крупных предприятий, то они бы говорили о том, что сделать, какие потребности реально использовать, которые реально сейчас существуют, что нужно использовать в отрасли и на что, прежде всего, обратить внимание.

 

Михаил Шеховцов: Мы пришли к тому, что государству нужны популяризация, обучение новых работников молодого поколения — это инвестиции, инвестиции, прежде всего, в пилотные проекты и это заказ прежде всего со стороны государственной компании которая является крупным игроком на рынке и участие в разработке этой согласованной стратегии.

 

Сергей Пономаренко: Есть еще два немаловажных момента, которые стоит отметить, – осознание на уровне этих ассоциаций тех возможностей интернета вещей, чтобы государство как акционер понимало, что использование технологий не ограничивается одним проектом. Те же используемые платформы могут вполне потянуть достаточно широкий спектр решений, установив один раз ту или иную платформу, мы можем ее использовать для решения не только одной задачи, а многих сразу. Понимание возможностей, понимание того, что эти новые технологии в конечном счете позволяют достичь того нужного экономического эффекта прежде всего для акционера…

 

Михаил Шеховцов: … И государства как акционера компании, у которого есть свои потребности – социальная сфера, ЖКХ, тот же транспорт и та же инфраструктура. Когда вы говорите про финансирование пилотных проектов, то почему эти пилотные проекты не могут финансировать частные компании? Почему государство должно в них участвовать? Или это пока даже не пилотные проекты, а может быть, пилотный проект какой-то новой технологии, нового решения?

 

Сергей Пономаренко: Могут, но если мы говорим о государстве, то я прежде всего говорю о пилотных проектах на каких-то крупных предприятиях, где государство является акционером.

 

Михаил Шеховцов: …там, где не надо сразу это внедрять, это сложный проект, рискованный, а можно просто протестировать какое-то новое решение, новые технологии.

 

Сергей Пономаренко: Условно говоря, у вас есть завод, вам дают согласие акционеры, считай, государство дает разрешение на то, чтобы на небольшом участке развернуть пилотную зону, провести апробацию решений, дальше это дело вы масштабируете, и получаете результат.

 

Михаил Шеховцов: Российские компании только начинают на этом рынке работать, еще вес не такой большой, как у международной компании, и это стоит денег. Особенно если туда внедряются и испытываются новые технологии решения, это имеет долю венчурного проекта, который надо тестировать.

 

Сергей Пономаренко: Хочется, чтобы государство не допустило какой-то монополизации. Я надеюсь, что этого не произойдет, государство не допустит той ситуации, когда какая-то одна компания начинает диктовать правила игры, того, как нужно, какие решения и каким стандартам они должны соответствовать и как нужно работать в этой сфере. Потому что тематика очень живая и этот бизнес только начинает расти, и дает первые побеги, и уничтожить их довольно просто.

 

Михаил Шеховцов: Наверное, это роль не только государства, но и коллективная роль государства и ассоциации игроков интернета вещей, которые должны эту задачу решить.

 

Сергей Пономаренко: Эта стратегия развития происходит и строится через вот эти ассоциации.

 

Михаил Шеховцов: Спасибо большое. Мы обсудили основные болевые, специфические и общие темы. У нас сегодня был в гостях Сергей Пономаренко, технический директор компании Revolta Engineering.

 

Сергей Пономаренко: Спасибо.

ENES 2016. Дискуссия «Технологии индустриального интернета как драйвер развития топливно-энергетического комплекса»: IIoT поможет в предупреждении техногенных аварий и борьбе с потерями
Максим Осорин, Revolta Engineering: Парковочные облака — мы перенесли железные решения в софт
Embedded Day 2016. Дмитрий Марченко, Microsoft: Решения Microsoft для Промышленного IoT в России и мире
Embedded Day 2016. Валерий Дробышевский, Кварта Технологии: актуальность темы Промышленного Интернета вещей
Промышленный интернет в России. Андрей Безруков, GS Group: Интернет вещей – это не только вызов для нас, как производителя электроники, но и очень перспективный рынок
Промышленный Интернет в России. Ростелеком, Борис Глазков: У нас уровень кооперации субъектов экономики недостаточно высок, чтобы они перешли на такой нативный язык общения на уровне машина – машина
Промышленный Интернет в России. Сколково, Александр Ануфриенко: ключевая компетенция в этом мире – это технологическая новизна и сложность копирования. Мы можем конкурировать, совмещая «железку» со сложным встроенным софтом
Промышленный интернет. Сергей Дубовик, «Техносерв»: мобильность – ключевая вещь, чтобы сделать следующий шаг в IoT, возможности фиксированной сети мы в хорошем смысле «съели»