×

4 Октября 2016 17:44
1388
0

Слушайте подкаст программы:

 

Компания J`son & Partners Consulting также выпустила отдельное исследование, посвященное теме IIoT. С его Содержанием можете ознакомиться здесь: «Мировой опыт и перспективы развития Индустриального (Промышленного) Интернета Вещей в России».

 

«Технологически, когда дело доходит до конкретных проектов, мы вполне можем соперничать с западными грандами, если не вмешивается политический фактор. У нас есть два организационных отличия от большинства западных продуктов. Во-первых, большинство западных компаний ориентировано в первую очередь на то, чтобы собирать данные в своих облаках. И это обоснованно. Во-первых, это подписка, то есть постоянный приток финансов, во-вторых, самое главное – собственно обладание данными. Они могут их анализировать и таким образом улучшать свой продукт. Мы на данный момент все это позволить себе не можем…Второе отличие в том, что у нас изначально есть множество продуктов. Наши вертикальные решения, которые мы сами строим на платформе и которые являются нашими основными инвестициями, – это коробочные продукты: SCADA-системы, системы управления IT-инфраструктурами, системы мониторинга ЦОД и еще несколько продуктов. Это именно коробки, то, что конкурирует уже не с IoT-платформами, а с конкретными нишевыми продуктами на своих рынках».

 

«Сейчас, когда мы видим, как рождаются все эти федеральные программы, национальные платформы для IoT, создание платформ в рамках НТИ, мы видим, что люди, которые это проектируют, не всегда в полной мере понимают специфику. Часто речь идет о том, чтобы вписать в дорожные карты какие-то громкие слова, такие как Machine Learning, алгоритмы анализа больших данных, которые все сами поймут о том, что сломалось. А на самом деле нужно тратить миллионы долларов и десятки человеко-лет, чтобы написать какие-то банальные алгоритмы: обработка событий, структурированное хранение больших объемов данных. Все эти простые инструменты обработки данных...».

 

«Я не буду говорить, что инвестиции не нужны. Но если двигаться в этом направлении, нужно искать достаточно серьезную поддержку. Если брать нишевые продукты, на каждом из рынков, где мы работаем, мы видим, что средние первые два раунда в США – около 150-200 млн долларов. Если брать по IoT-платформам, например, GE говорит, что в Predix было вложено около 7 млрд долларов. Поэтому 10 млн рублей ситуацию особо не спасут. Для нас это уже пройденный этап, но если дать молодому стартапу, который хочет сделать платформу, 10 млн рублей, это не изменит ситуацию. Если дать 100 млн рублей, может быть, он сможет спустя годы чего-то добиться».


 

Полная расшифровка интервью:

 

Михаил Шеховцов: Здравствуйте. Сегодня у нас в гостях Виктор Поляков, генеральный директор компании Tibbo Systems. Мы поговорим о развитии интернета вещей в России, в мире и об опыте Tibbo Systems на этом рынке. Расскажите вкратце о компании Tibbo Systems, чем она занимается.

 

Виктор Поляков: Здравствуйте. Tibbo Systems является частью бренда Tibbo. В него также входит вторая компания – тайваньская компания Tibbo Technology. Мы делим этот бренд, мы не аффилированы друг с другом, не владеем тайваньской компанией, она не владеет нами. Но в наше время глобальных копаний достаточно выгодно продвигаться на мировом рынке вместе. Тайваньская компания является производителем железа, производителем полного цикла: она проектирует, производит и ведет маркетинг аппаратных продуктов. Это в первую очередь программируемые модули и контроллеры. Соответственно, мы как российская компания занимаемся также полным циклом производства, но уже софта, программного обеспечения. И, по сути, у нас единственный основной продукт – наша платформа AggreGate, которую мы называем интеграционной платформой для интернета вещей. Обе компании работают по всему миру, мы не ориентированы только на внутренний рынок, кроме того, он имеет свойство быстро меняться. Мы, как и тайваньская компания, продаем по всему миру. Сами мы практически никогда наши решения не внедряем, мы стараемся, чтобы это делали наши партнеры – это и инжиниринговые компании, и системные интеграторы, а зачастую и производители, делающие ребрендинг платформы под свое решение.

 

Михаил Шеховцов: А тайваньская компания имеет отношение к России, какие-то российские корни?

 

Виктор Поляков: Да, собственно, с этого все и началось. Управляющий директор и основной акционер тайваньской компании тоже русский. Около 20 лет назад он эмигрировал на Тайвань в связи с тем, что, по сути, производство физических активов в те годы в России было непростой вещью, я бы даже сказал, небольшим подвигом, и он решил открыть производство там, где это традиционно удобно делать, – на Тайване. Российские корни остались, и в 2002 году мы познакомились и стали двигаться совместно: мы в России отвечаем за то, что достаточно неплохо умеют делать в России, и это выгодно с учетом того, что в период дешевой нефти себестоимость разработки здесь невысокая, мы имеем неплохую возможность экспорта софта отсюда. Соответственно, на Тайване делают то, что хорошо умеют делать там, то есть производить платы, паять на них чипы, делать для них корпуса и все это оттуда распространять.

 

Михаил Шеховцов: А международное развитие идет совместно тайваньской и российской компаниями или какая-то имеет приоритет? Кто двигает проект на международных рынках?

 

Виктор Поляков: Мы все делаем совместно. Какое-то время назад мы существовали достаточно автономно. Они делали свои железки, продавали их через свой канал. Мы параллельно строили свою дистрибьюторскую сеть, искали партнеров по всему миру. В последнее время у нас появляется все больше точек пересечения. Связано это в основном с тем, что тайваньская компания начала делать новый продукт, который сейчас стал основным. Он называется Tibbo Project System. Это такой аппаратный конструктор, состоящий из небольшой платы, на которую ставятся маленькие модули, каждый из которых решает одну маленькую задачку. Это могут быть цифровые или аналоговые входы и выходы, реле, кнопочки, датчики, различные виды connectivity: Wi-Fi и т. д. Все это опционально упаковывается в модульный корпус, и на выходе получается промышленный ПЛК. Он может использоваться и для прототипирования, но в основном это тиражируемый продукт для Industrial IoT- решений. Недавно мы запустили версию этого аппаратного продукта, которая работает на операционной системе Linux. По сути, это обычный промышленный компьютер. И с этого момента наша платформа, над которой мы работаем уже порядка 15 лет, стала работать на нашем железе. В этот момент наш бизнес по факту объединился. Мы берем все, что сделали мы за эти годы, объединяем с тем, что делают наши тайваньские партнеры, и получаем некое достаточно сложное и модельное решение, состоящее из двух конструкторов: это аппаратный конструктор Tibbo Project System и программный конструктор Tibbo AggreGate.

 

Михаил Шеховцов: Понятно. Давайте погорим более подробно о рынке, на котором вы работаете. Вы упомянули рынок промышленного интернета. Я начал разговор с того, что тема нашей беседы - интернет вещей. Как все-таки правильно называть тот рынок, на котором вы работаете: это интернет вещей, промышленный интернета вещей. Все же это новое понятие. Что для вас этот рынок и какую нишу на этом рынке вы занимаете?

 

Виктор Поляков: Прекрасный вопрос, который не первый раз слышу и люблю на него отвечать. Если говорит об интернете вещей, нас можно назвать пионерами. Мы делали решение, которое сейчас идеально попадает под понятие IoT, начав его за много лет до появления термина IoT. Раньше мы называли это М2М-платформой, оно попадало чуть меньше, но мы начали еще раньше и, как и предшественники из компании PTC, называли это device management framework, remote service platform, то есть у нас были такие словечки, которые описывали то, что мы делаем, но рынок их не очень понимал. Когда появился IoT, мы поняли: вот оно! Наконец придумали название для того, что мы делаем.

 

Михаил Шеховцов: Описали рынок, на котором вы работаете. Не было такого с точки зрения маркетинга...

 

Виктор Поляков: Да, рынок вдруг появился. Все эти годы мы делали различные нишевые решения. Что касается оборудования, это устройства для контроля физического доступа и подобные. Если брать программную платформу, то к этому добавляется еще решения со сторонним железом, то есть это управление IT-инфраструктурой, системы мониторинга и управления центром обработки данных, телеметрия транспорта. Трекеры мы берем обычно других производителей. Мы, по сути, в одной платформе нашли общий знаменатель для различных классов и вертикальных решений. И именно в этом я вижу суть IoT. Для меня IoT придумали маркетологи, они вдруг решили: раз так все глобализуется, давайте все это называть неким общим термином. Термин всем понравился, и все крупные компании вдруг стали тоже IoT. Наверно, как и мы. Я имею в виду тех, у кого было что-то похожее. А потом, когда рынок стал развиваться, это понятие попало в тренд, появились новые вендоры, которые изначально ориентируются на это понятие.

 

На самом деле мы всего лишь нашли общий знаменатель для всех этих проектов. Что объединяет, допустим, систему управления IT-инфраструктурой, систему автоматизации технологических процессов и систему мониторинга транспорта? Это серверное ПО, у него есть хранилище данных, есть сonnectivity, то есть сбор данных с различных источников, есть отчетность, есть различные модульные пользовательские UI, различные карты, мнемосхемы, формы ввода данных и подобные компоненты UI-модуля. Есть инструменты для обработки данных, различные бизнес-правила, встроенные языки и т. д. И всего лишь маленькая часть, 10-15 %, отличается от индустрии к индустрии. Это какие-то модули, которые решают задачи конкретно, допустим, учета топлива, пробега транспортных средств, трафика в сети либо качества работы промышленной установки и ее эффективности. То есть 90 % задач и, соответственно, 90 % модулей общие. Это и есть IoT-платформа.

 

Михаил Шеховцов: Скажите, а если представить, что эту экосистему разбить на модули, части с точки зрения бизнес-модели, сервисов, в каких элементах этой цепочки вы участвуете, в каких не участвуете? Или вы используете партнеров для работы с конечным пользователем? Начиная с сервиса, устройств, предоставления нишевых решений, платформенных решений, интеграции? Может быть, какие-то другие модули существуют в этой цепочке? С точки зрения как технологической, так и бизнес-модели.

 

Виктор Поляков: Если начинать с устройств, устройства у нас играют в основном на рынке промышленного IoT. По сути, наши устройства, gateway являются неким нижним уровнем всей этой экосистемы, к которой мы можем напрямую подключать датчики, исполнительные устройства и менее умные, простенькие контроллеры. Что касается консьюмерского IoT, различных фитнес-трекеров, квартирных счетчиков, трекеров кошечек, собачек и детей, мы в этой песочнице не играем, количество устройств в этой нише будет стремиться к бесконечности, будет появляться огромное количество разных новых устройств, подключенных к сети, и невозможно сделать все. Мало того, одна из идей этого рынка заключается в том, что стоимость разработки устройств будет снижаться, а стоимость разработки платформ, наоборот, будет увеличиваться.

 

Михаил Шеховцов: Правильно ли я понимаю, что с точки зрения промышленного интернета ваша платформа играет роль шлюза для различных устройств сбора информации?

 

Виктор Поляков: Да, так и есть. Это можно назвать gateway, это одна из ролей.

 

Михаил Шеховцов: А на следующем этапе какие дополнительные услуги вы оказываете в этой цепочке?

 

Виктор Поляков: Дальше мы берем платформу. Если речь идет о классической инсталляции, то это сервер, который ставится в облаке, в ЦОДе любого оператора, и в данном случае платформа может работать с абсолютно любыми устройствами. Можно взять наши gateway, можно взять промышленные gateway или ПЛК любых производителей.

 

Михаил Шеховцов: Эта платформа – ваша?

 

Виктор Поляков: Да. Мы писали и продолжаем разрабатывть ее с нуля. И она не основана на каких-то внешних технологиях, ни на каком open-source. Это наше основное ноу-хау, нам теперь придется сражаться с большими западными компаниями.

 

Михаил Шеховцов: Насколько уникально данное решение? Есть ли российкие аналоги или ваши основные конкуренты – это мировые гранды?

 

Виктор Поляков: Наверно, неправильно было бы говорить, что российских аналогов нет, но мы видим, что компании, делающие что-то похожее, появились сейчас, когда уже появился термин IoT. Это стартапы, им предстоит еще долгий путь, наверняка многие из них этот путь пройдут и будут успешно конкурировать, тем не менее инвестиции в подобные продукты сейчас огромны. Это даже не столько большие деньги, хотя речь идет о десятках миллионов долларов, сколько огромные инвестиции времени. Это тот вид продукта, который невозможно построить за год-два.

 

Михаил Шеховцов: Это экспертиза, которую можно проверить на практике.

 

Виктор Поляков: Да, совершенно верно. Последние годы мы наблюдаем такую интересную картину: мы выпускаем новые версии, вроде бы мы даже не можем сказать каких-то громких слов, что мы сделали новые классные модули. Это развивается изнутри, появляются миллионы внутренних инструментов, о необходимости которых мы раньше не задумывались. Сейчас, когда мы видим, как рождаются все эти федеральные программы, национальные платформы для IoT, создание платформ в рамках НТИ, мы видим, что люди, которые это проектируют, не всегда в полной мере понимают специфику. Часто речь идет о том, чтобы вписать в дорожные карты какие-то громкие слова, такие как Machine Learning, алгоритмы анализа больших данных, которые все сами поймут о том, что сломалось. А на самом деле нужно тратить миллионы долларов и десятки человеко-лет, чтобы написать какие-то банальные алгоритмы: обработка событий, структурированное хранение больших объемов данных. Все эти простые инструменты обработки данных...

 

Михаил Шеховцов: Есть уже составные специфические части этих больших понятий Machine Learning.

 

Виктор Поляков: Да. И если говорить о том, с кем нам в первую очередь приходится конкурировать в нынешней обстановке, это огромные компании – Amazon, Microsoft, PTC. В какой-то степени мы пересекаемся с SAP, но у них решения большие направлены на обработку данных, уровень BI, немного выше. GE, конечно, с платформой Predix.Это крупные западные вендоры. Мы понимаем, что, если хотим дальше выживать и конкурировать на равных, мы должны иметь своим рынком весь мир. Если мы замкнемся здесь, никогда не хватит денег национальных заказчиков на достойный R&D. А в R&D надо вкладывать сейчас очень много.

 

Михаил Шеховцов: А в чем принципиальные отличия ваших платформ от международных конкурентов, аналогов, есть ли вообще принципиальные отличия или только технические? Или не хватает пока опыта? Или хватает и все динамично развивается?

 

Виктор Поляков: Технологически мы вполне можем соперничать, когда доходим до проекта, если он не политический, мы технологически неплохо можем конкурировать. У нас есть два организационных отличия от большинства западных продуктов. Во-первых, большинство западных компаний, я имею в виду большие компании, ориентированы сейчас в первую очередь на то, чтобы собирать данные в своих облаках. И это обоснованно. Во-первых, это подписка, то есть постоянный приток финансов, во-вторых, самое главное – собственно обладание данными. Они могут их анализировать и таким образом улучшать свой продукт. Мы на данный момент все это позволить себе не можем. В отдельных случаях заказчик сам этого хочет. Мы, конечно, готовы разворачивать это в облаках, и разворачиваем в облаках партнеров. Но в большинстве случаев, особенно с учетом российской специфики, мы можем и готовы разворачивать решения в частных облаках наших партнеров и заказчиков. И в этом наше отличие. Конечно, в некоторых случаях мы теряем, мы не можем иметь доступ ко всему объему данных, которые собирают наши платформы, но зато мы имеем возможность договариваться.

 

Второе отличие в том, что у нас изначально есть множество продуктов. Наши вертикальные решения, которые мы сами строим на платформе и которые являются нашими основными инвестициями, – это коробочные продукты: SCADA-системы, системы управления IT-инфраструктурами, системы мониторинга ЦОД и еще несколько продуктов. Это именно коробки, то, что конкурирует уже не с IT-платформами, а с конкретными нишевыми продуктами на своих рынках. Допустим, SCADA конкурирует с Wonderwear от Schneider и т. д. Там свои ниши, свое ценообразование, не имеющее общего с классикой IoT.

 

Михаил Шеховцов: Это своего рода преимущество, потому что если на формировавшихся международных рынках есть более узкая специализация, то вы сейчас захватываете сразу различные ниши: и платформенные решения, и нишевые, и нишевые продукты. То есть вы смотрите на рынок в целом.

 

Виктор Поляков: Да. Собственно, в этом ключ . Когда мы приходим на новый рынок, допустим, управление IT-инфраструктурами, это очень конкурентный рынок. Там новые классические продукты не нужны. Поэтому мы приходим и говорим: да, управление IT, мониторинг сетей, мониторинг и моделирование бизнес-сервисов, но на общей платформы, которая будучи один раз внедренной, позволит вам решить целый спектр задач. Компании, управляющие физическими активами, а это почти все, кроме банков, страховых и прочих финансовых организаций, видят большой плюс в том, что они внедряют единую платформу.

 

Михаил Шеховцов: То есть одновременно работаете и как системный интегратор, и как консультант, анализирующий проблему, предоставляете комплексное решение и технологически, и с точки зрения бизнес-процессов, как сервис?

 

Виктор Поляков: Когда мы создаем коробку, мы, конечно, вникаем в рынок, у нас свои аналитики, они проводят некий анализ рынка, и мы приходим с коробочным продуктом. Что касается проектов, мы стараемся отдать их.

 

Михаил Шеховцов: Мы забыли еще об одном аналоге вашей компании, похожем на комплексные решения, в том числе консультант, это IBM, когда и консультирует, и внедряет.

 

Виктор Поляков: Поведение IBM с точки зрения бизнес-модели очень похоже. Насколько я знаю, проектный офис IBM в России есть, но берется он только за очень крупные, знаковые проекты. Все остальное – дело партнеров. И это правильно – модель вендора. Не нужно пытаться сделать все на свете, понять глубоко потребности всех заказчиков. На одной из конференций была очень интересная дискуссия на эту тему, как раз кто-то из коллег говорил: как же вы что-то делаете, а сами не понимаете всех заказчиков, для которых это делаете. В ответ я сказал, что Google делает операционную систему Android и понятия не имеет, что делают все те приложения, что написаны на Android. Google лишь предоставляет платформу. Вот и мы даем платформу, кубики, а люди уже складывают их, комбинируют... Мы не всегда до конца понимаем, что наши партнеры сделали.

 

Михаил Шеховцов: То есть вы делаете платформенные решения, коробочные решения, такие комплексные решения, которые могут использоваться в различных областях. И ваш акцент – разработка сложных технологических продуктов, те наукоемкие процессы, которые делают продукт конкурентоспособным на международном уровне.

 

Виктор Поляков: Да.

 

Михаил Шеховцов: Отлично. А что такое интернет вещей для России, какие плюсы и минусы несет эта технология с двух сторон: сточки зрения потребителя и производителя, каковым вы являетесь? Это для России новый шанс, возможность развития новых технологий?

 

Виктор Поляков: Ситуация здесь достаточно интересная и непростая. Когда появляется новый рынок, каждая страна имеет свои шансы занять на нем место.

 

Михаил Шеховцов:  А какой это новый рынок? Это отраслевые новые рынки или это рынок новых умных технологических продуктов?

 

Виктор Поляков: Это рынок глобальных программных платформ. Плюс это новый рынок - появление новых беспроводных стандартов передачи данных, о кторых сейчас много говорят, в первую очередь LoRa и подобные стандарты, их тоже можно назвать частью нового технологического рынка.

 

Михаил Шеховцов: Электромобили, роботы – это часть нового рынка интернета вещей?

 

Виктор Поляков: Каждый решает для себя сам. Невозможно сказать, имеют ли беспилотные автомобили какое-то отношение к IoT или нет. Можно сказать, что имеют, а можно сказать, что это такой параллельный рынок.

 

Михаил Шеховцов: Такой провокационный вопрос: можно ли, развивая продукты, аналогичные Tibbo Systems, создать крупные международные программные платформы, аналогичные IBM, PTC, на международном уровне?

 

Виктор Поляков: Я как раз в этом направлении начал уже рассуждать. Можно, если только научиться экспортировать софт. К сожалению, беда России в том, что почти никто не умеет экспортировать софт. Есть компании молодые и немолодые, которые в целом работают исключительно по политическим проектам и имеют политические продажи.

 

Михаил Шеховцов: А можно считать примерами «Касперский», ABBYY?

 

Виктор Поляков: Это идеальные примеры того, как нужно действовать, чтобы создать нового глобального лидера. Таких компаний, к сожалению, единицы. Все они на слуху. Нужно сделать ровно то же самое на этом новом рынке, нужно занять ощутимую долю на мировом рынке, это позволит выжить в дальнейшем. Возможно, стать одним из лидеров либо как минимум не исчезнуть в течение следующих 10 лет. Потому что это рынок глобальных продуктов.

 

Михаил Шеховцов: А для этого у вас есть технологические, финансовые возможности? Возможно, вам нужны инвестиции? И не только вам, но и другим игрокам, работающим на этом рынке?

 

Виктор Поляков: Я не буду говорить, что инвестиции не нужны, но есть момент: если двигаться в этом направлении, нужно искать достаточно серьезную поддержку. Если брать нишевые продукты, на каждом из рынков, где мы работаем, мы видим, что средние первые два раунда в США – около 150-200 млн долларов. Если брать по IoT-платформам, например, GE говорит, что в Predix было вложено около 7 млрд долларов. 10 млн рублей ситуацию особо не спасут. Для нас это уже пройденный этап, но если дать молодому стартапу, который хочет сделать платформу, 10 млн рублей, это не изменит ситуацию. Если дать 100 млн рублей, может быть, он сможет спустя годы чего-то добиться.

 

Михаил Шеховцов: Эти финансы пойдут на что? Выстраивание дистрибьюторской сети, развитие продукта?

 

Виктор Поляков: Очень большой процент пойдет на разработку. Если говорит про маркетинг, особенно в России он стоит очень немного, в мировом масштабе он уже может стоить много.

 

Михаил Шеховцов: Вы можете работать через партнеров?

 

Виктор Поляков: Да. Они будут инвестировать свои деньги. Как в нашем случае происходит. Если они видят в нас что-то, они готовы.

 

Михаил Шеховцов: Вы уже сказали, что для создания крупного технологического проекта российского рынка недостаточно, в том числе чтобы конкурировать с крупными мировыми компаниями. А если говорить о российском рынке, о российских потребителях, в вашем случае какие отрасли востребуют продукты интернета вещей и, в частности, ваши проекты? Может быть, на примерах бизнес-кейсов показать, что выиграет потребитель от внедрения ваших технологий?

 

Виктор Поляков: Самая основная мысль в том, что деньги на данный момент есть у больших компаний, это в основном промышленные решения. По факту мы видим, что когда компания запускает какой-то консьюмерский продукт (фитнес-трекер как пример), она считает, что должна вложить небольшую сумму в разработку железа и за небольшую сумму сама разработать с нуля некую простенькую облачную платформу, которая будет заточена под их нужды. А по факту получается, что большинство компаний сами все разрабатывают. В случае промышленных решений такие вещи с нуля писать не многие отважатся, соответственно, в России сейчас уже сотни внедрений, несколько более крупных, есть множество внедрений коробочных продуктов, включая небольшие, где мы практически не участвовали, но это все индустрии. Сложно назвать отрасль, где бы наши платформы ни применялись.

 

Михаил Шеховцов: Может быть, есть интересный пример, как внедряется технология, что получает потребитель: экономию издержек, эффективность управления, прозрачность процессов, какие-то другие эффекты? Что вы продаете для потребителя, кроме того, что у вас высокосовершенное технологическое решение?

 

Виктор Поляков: Мы продаем интегратору инструмент. Он берет его и продает конечному заказчику некое решение, которое что-то у него в бизнесе меняет: либо экономит, либо позволяет больше зарабатывать. Мы даже не всегда знаем, что наш партнер дает конечному заказчику, и не всегда хотим так глубоко копать, иногда очень узкие решения разрабатываем. Иногда бывает, что мы или сами внедряем, или знаем. В конечном итоге речь идет о деньгах. Либо экономия, либо дополнительные возможности. Знаем мы в первую очередь о наших коробках. Понятно, что если мы внедряем систему телекоммуникационного оператора, она позволяет добиться лучших показателей надежности сети, предсказывать сбои до того, как они произошли, более оперативно реагировать, уменьшается даун-тайм, а час даун-тайма стоит ощутимых денег. И так по индустриям. Мониторинг ЦОД – то же самое: предсказание неисправностей. Если взять классические примеры предсказательного обслуживания установок, здесь та же задача – уменьшить количество сбоев и одновременно уменьшить количество регламентного времени, потраченного на проверки, замену расходных частей и т. д.

 

Михаил Шеховцов: С точки зрения отраслевой активности различных игроков рынка вы участвуете в каких-то ассоциациях? Какая ваша роль? Какие вы видите задачи с вашей стороны перед игроками рынка интернета вещей в России?

 

Виктор Поляков: Общаемся мы практически со всеми. Пока это больше консультативное участие, где-то мы небольшой вклад вносим в разработку документов, где-то просто на словах рассказываем о том, что мы делаем. Ждем, что, как во многих странах произошло, Российская Федерация двинется в направлении создания национальной платформы, которая будет продвигаться в мире, в этом случае нам бы хотелось в этой инициативе поучаствовать. Если будет разрабатываться национальной платформа и она будет чисто российской, нам будет не так легко делать ее технологически превосходной по сравнению с остальными решениями, в этом случае нужно пытаться экспортировать хотя бы в те регионы, с которыми традиционно сильные связи. Если вернуться к вопросу о наших партнерах, самый крупный из них находится в Индии. Это VIPRA, один из крупнейших в мире IT-интеграторов, и на их примере мы видим, что там масштабные задумки, и если начинать в этом участвовать, надо это делать прямо сейчас.

 

Михаил Шеховцов: У меня возникло сразу два вопроса. Первый: что понимать под национальной платформой? Это компания с российскими корнями, которая имеет целью международное развитие, или какие-то другие вопросы? Второй вопрос: когда мы говорим о деятельности ассоциаций, это активная зарубежная инициатива, они внедряют много вопросов. Очевидно, там есть какие-то программные документы, которые решают комплексные задачи, в том числе развитие национальных платформ. Какие задачи, по вашему мнению, можно решать в рамках государственных или отраслевых программ развития интернета вещей?

 

Виктор Поляков: Проиллюстрирую на примере европейской инициативы FIWARE в первую очередь потому, что она уже далеко прошла за период бумаг и инициатив, и сейчас это вполне работающая экосистема, на которой строится огромное количество проектов. Мы, в том числе, участвовали в небольшом проекте на этой платформе. FIWARE – это инициатива Евросоюза по разработке некой платформы, которую называют Future Internet, но на самом деле это то же, что IoT, просто чуть раньше появилось и закрепилось это название. Что в нее входит? Во-первых, огромное количество open-source-кода, который можно взять и развернуть где угодно. И как раз этот базовый код позволяет компаниям быстро встроить свои сервисы на базе этой единой платформы. Кроме того, в рамках FIWARE описаны общие интерфейсы, через которые эти сервисы могут взаимодействовать друг с другом. Например, сервис, работающий со счетчиками и собирающий с них данные, может взаимодействовать с некой системой биллинга, которую в России может представлять, например, Qiwi, «Яндекс» или кто-то еще. Есть некие стандарты, которые в рамках этой экосистемы описаны, и есть реализации стандартов, которые любой человек может взять, установить у себя и использовать. Но многие думают, что инициатива национальной платформы на этом и заканчивается.

 

На самом деле ничего подобного. Есть еще компоненты, о которых редко говорят. В первую очередь это экосистема. FIWARE стоил около ста миллионов самому Евросоюзу, и еще примерно те же порядки сумм вкладывали частные компании. И огромная часть этих денег пошла на продвижение. На всех мероприятиях есть специальные стенды, специальные люди, которые говорят: «Попробуйте нас, попробуйте разрабатывать свою платформу для сбора данных с фитнес-трекеров или Industrial-установок не с нуля, а на нашей платформе. Мало того, мы вам даем бесплатно на первый период место в ЦОДе, то есть мощности, некий сервер, в котором вы можете бесплатно в течение года определенный объем данных собирать, хранить, передавать, обрабатывать и т. д.» Это делается за государственный счет. Кроме того, есть отдельная программа акселерации стартапов. Именно в рамках FIWARE.

 

Михаил Шеховцов: В данном случае это инициатива общеевропейская или германская?

 

Виктор Поляков: Общеевропейская.

 

Михаил Шеховцов: А кто является офисом данной платформы, кто является владельцем программного решения, программного аппарата данной платформа?

 

Виктор Поляков: Что касается юридических аспектов, я не возьмусь точно ответить. Подозреваю, что это некий консорциум. Единственное, что могу сказать, – они уже активно экспортируют из Европы, крупные ЦОДы построены в Латинской Америке, где можно взять и бесплатно попробовать. Где-то и в Азии уже есть площадки, где уже развернуто это решение, и каждый может быстро попробовать.

 

Михаил Шеховцов:  Скажите, данная платформа является частью программы «Индустрия 4.0» или это отдельная программа, которая с ней взаимодействует?

 

Виктор Поляков: Скорее отдельная программа, но понятно, что там огромное количество точек пересечения. Мы как раз участвовали в одном проекте в Испании, и я бы назвал его проектом «Индустрии 4.0».

 

Михаил Шеховцов: То есть каждая страна имеет целый ряд программ, которые так или иначе пересекаются с интернетом вещей. Есть общие программы, есть отраслевые, а есть технологические направления, как данная платформа?

 

Виктор Поляков: Просто есть программы – это большие слова, не могу сказать, что представляют большую ценность, помимо законодательного регулирования. А это – продукт, которым можно пользоваться, сэкономив собственные деньги на разработке комплексного решения железо плюс софт, и продавать его потом.

 

Михаил Шеховцов: Получается, есть какие-то программы документов, в рамках которых выполняются правила игры на рынке интернета вещей, стандарты, а есть технологические проекты, которые играют стержневую роль для развития технологий и рынка интернета вещей в отдельных странах. А есть аналогичные инициативы по платформе в Китае, США?

 

Виктор Поляков: Наверняка есть, но я не много о них слышал. В Китае есть какая-то аналогичная инициатива, сейчас название не назову. Насчет США пока мало слышно в этом направлении. Как ни странно, США и IoT не так часто вместе употребляются. Возможно, я что-то не знаю, но пока тишина...

 

Михаил Шеховцов: Или можно сказать, пионером в развитии отдельных направлений интернета вещей является Европа, Германия и Китай.

 

Виктор Поляков: Определенно это одни из лидеров. Причем, что касается развития в России, мы очень неплохо используем те технологии, которые сейчас появляются. Наши компании активно используют все последние новинки: и сети нового поколения строятся, и платформы развертываются, и пилотные проекты. К сожалению, пока мало компаний, создающих новые продукты, особенно такие масштабные, которые мы видим в странах-лидерах, в той же Германии. Очень хотелось бы видеть что-то глобальное, что имеет перспективу захватить часть мирового рынка.

 

Михаил Шеховцов: Понятно. Это мы обсудили с точки зрения программных решений, перспектив рынка и развития технологических продуктов. А если говорить с точки зрения барьеров, какие могут быть препятствия в развитии рынка интернета вещей? Или таких нет?

 

Виктор Поляков: Есть. Есть барьеры, и главным я бы назвал незнание английского языка. Как бы глупо ни звучало, большинство российских компаний, где работают множество умных, талантливых людей, просто не умеют разговаривать с партнерами. Это может казаться странным, но для нас это целая история. Мы теряем огромное количество замечательных людей, с которыми хотели бы работать, но они приходят к нам и говорят: допустим, у меня 20 лет опыта работы, я классный специалист по АСУ ТП или участвовал в крупных проектах по транспорту или по сельскому хозяйству, но я не умею разговаривать на английском. Значит, человеку нужно два года учиться, причем зачастую мы должны в это время рисковать, чтобы мы могли адекватно общаться с заказчиком. По-моему, это самый главный барьер. По сравнению с этим какие-то бюрократические препятствия несерьезны.

 

Михаил Шеховцов: А законодательные, стандарты?

 

Виктор Поляков: Нет. Может, не очень хороший взгляд на наши политические товары, но это настолько незначительно сейчас влияет по сравнению с неумением экспортировать…

 

Михаил Шеховцов: Это с точки зрения коммерции, маркетинга, продвижения ваших товаров или не только? Если у вас есть партнеры-разработчики, при совместном создании сложных продуктов тоже надо знать английский язык?

 

Виктор Поляков: Конечно. Каждый из наших партнеров сам решает. Многие не хотят идти на внешние рынки, их вполне устраивает хороша доля на национальном рынке, но как у вендора платформы у нас нет выборы, мы должны, поэтому мы постоянно боремся, ищем людей и т. д.

 

Михаил Шеховцов: Для вас фокус развития – прежде всего международные рынки? Какую роль играет потребитель на российском рынке?

 

Виктор Поляков: На данный момент достаточно важную. Так получилось, что мы здесь физически находимся, нам здесь ближе ехать до заказчика. Какое-то сарафанное радио работает, мы здесь не первый год, поэтому последнее время много проектов, достаточно важным финансово этот рынок стал. Мы как раз побаиваемся того, что он станет для нас каким-то монорынком. Мы все возможности, которые появляются, тратим на то, чтобы продвигать решения в других странах, ищем там партнеров, летаем, общаемся.

 

Михаил Шеховцов: Если брать размеры рынка, развитые международные рынки по объемам на порядки больше российского, и очевидно, что в настоящий момент российский интернет вещей просто капля в море.

 

Виктор Поляков: Как российский ВВП составляют 2 % от мирового, так и наш IoT составляет примерно 2 %, может, чуть больше.

 

Михаил Шеховцов: А может ли он качественно вырасти?

 

Виктор Поляков: Нет. Если вдруг не вырастет вся экономика. Если у нас будет какой-то сумасшедший экономический рост, то возможно.

 

Михаил Шеховцов: А вырасти может только тогда, когда российские компании смогут занимать весомую позицию на международных рынках продуктов и вещей.

 

Виктор Поляков: В некотором смысле замкнутый круг.

 

Михаил Шеховцов: Я думаю, на этой хорошей, высокой ноте мы можем закончить сегодняшнее интервью. Вы подняли много вопросов, которые можно обсудить отдельно. Один из ключевых вопросов – создание сильных технологических российских продуктов в отрасли интернета вещей.

 

Виктор Поляков: Спасибо.

 

Михаил Шеховцов: Сегодня у нас в студии был Виктор Поляков, генеральный директор компании Tibbo Systems.

ENES 2016. Дискуссия «Технологии индустриального интернета как драйвер развития топливно-энергетического комплекса»: IIoT поможет в предупреждении техногенных аварий и борьбе с потерями
Открытые инновации 2016. Круглый стол «Зачем нужен промышленный интернет?»: Объем рынка промышленного интернета к 2025 году будет составлять 250 миллиардов долларов США
Embedded Day 2016. Дмитрий Марченко, Microsoft: Решения Microsoft для Промышленного IoT в России и мире
Embedded Day 2016. Валерий Дробышевский, Кварта Технологии: актуальность темы Промышленного Интернета вещей
Промышленный интернет в России. Андрей Безруков, GS Group: Интернет вещей – это не только вызов для нас, как производителя электроники, но и очень перспективный рынок
Промышленный Интернет в России. Ростелеком, Борис Глазков: У нас уровень кооперации субъектов экономики недостаточно высок, чтобы они перешли на такой нативный язык общения на уровне машина – машина
Промышленный Интернет в России. Сколково, Александр Ануфриенко: ключевая компетенция в этом мире – это технологическая новизна и сложность копирования. Мы можем конкурировать, совмещая «железку» со сложным встроенным софтом
Промышленный интернет. Сергей Дубовик, «Техносерв»: мобильность – ключевая вещь, чтобы сделать следующий шаг в IoT, возможности фиксированной сети мы в хорошем смысле «съели»