×

8 Ноября 2017 11:29
835
0

«Я знаю много компаний, которые пробовали у себя системы защиты от утечек, DLP так называемые, разочаровались и теперь говорят, что эти системы не работают. На самом деле там причина не в работе системы, а в настройке, в подходе. Если мы не знаем ту информацию, которую “ловим”, мы её не “поймаем”. Очень просто. Поэтому у нас сейчас продажи либо прямые, за рубежом в основном, либо через системных интеграторов».

 


 

Полная расшифровка интервью:

 

Александр Герасимов: Уважаемые зрители, сегодня у нас в гостях Наталья Касперская, президент группы компаний InfoWatch. И первый вопрос Наталье. Расскажите вкратце, пожалуйста, о том, как создавалась компания.

 

Наталья Касперская: В 2001 году компания InfoWatch была сформирована внутри «Лаборатории Касперского». Тогда у «Лаборатории» возникла идея не только защищать компании от вирусов, но и от утечек корпоративной информации. В то время не существовало даже рынка защиты от утечек корпоративной информации (DataLeakPrevention, DLP). И поскольку мы просто не представляли себе, что будет с рынком, и как он будет развиваться дальше, то решили выделить InfoWatchв отдельную компанию. Я говорю «мы», потому что на тот момент я была генеральным директором «Лаборатории Касперского». Так в 2003 году была сформирована компания InfoWatch. К этому моменту мы как раз сделали прототип первого продукта, это был перехватчик для почтовой системы. Позже к нему добавился перехватчик для компьютерных портов, а потом - мессенджеры и другие каналы. Теперь это большая система, охватывающая все потенциальные каналы утечки информации.

 

В целом система защиты от утечек данных - это программное средство, которое состоит из набора датчиков. Они устанавливаются на все каналы движения корпоративной информации, чтобы сохранить ее внутри компании. Система может конфиденциальную информацию либо блокировать, не давать ей выходить за периметр, либо сообщать администратору или офицеру безопасности о том, что данная информация пытается несанкционированно покинуть периметр организации.

 

В 2010 году мы задумались о том, что наш продукт по защите портов довольно слабый, не хватало ресурсов, чтобы его дорабатывать. На тот момент InfoWatchдва года как отделилась от «Лаборатории Касперского» (в 2007 году мы поделили бизнес с Евгением Касперским — ему досталась «Лаборатория Касперского», мне — InfoWatch). И мы начали анализировать рынок, искать аналогичные решения. В результате нашли немецкого производителя и в 2011 году совершили сделку по поглощению этого вендора. Сейчас он сейчас входит в группу компаний InfoWatch. Данная компания – EgoSecure - производит продукты для защиты портов от разного вида угроз. Объединить два продукта в одно универсальное решение нам не удалось по ряду причин. Одна из них - продукт EgoSecureустроен совершенно по другому принципу и процесс анализа информации продукта отличается драматически. Но, тем не менее, сейчас EgoSecure- успешная компания группы InfoWatch с сильной менеджерской командой, которая генерирует прибыль и работает на рынке Западной Европы.  

 

Еще одна компания в нашем портфеле – это Attack Killer, ее продукты направлены на защиту организации от внешних угроз, целевых атак, DDoS и т.д.  Руководит компанией вице-президент ГК InfoWatchРустэм Хайретдинов.

 

Всего на данный момент в группе компаний InfoWatch пять компаний, которые предлагают комплекс решений по защите предприятий от различного вида угроз информационной безопасности: InfoWatch, Attack Killer, Kribrim, EgoSecure, Taiga. Kribrim – это анализ социальных сетей с помощью облачного сервиса мониторинга социальных медиа InfoWatch Kribrum. Taiga – разработка собственного защищенного смартфона.

 

Александр Герасимов: Скажите, а вы ориентированы не только на российский рынок, но и на западный?

 

Наталья Касперская: Мы продаём и на Западе, и на Востоке. Наши приоритетные рынки — это Ближний Восток и Юго-Восточная Азия. На Ближнем Востоке это практически все страны Персидского Залива - Арабские Эмираты, Бахрейн, где у нас хорошие позиции, Катар, Кувейт, есть наработки в Саудовской Аравии.

 

Александр Герасимов: Какая доля сейчас приходится на российский рынок, и какая на международный?

 

Наталья Касперская: Если смотреть по группе компаний, то на западный рынок приходится около15-20% выручки, но это за счёт компании EgoSecure. Сделки на ближневосточном и азиатском рынках до недавнего времени были в основном небольшие, ситуационные, на систематические продажи выйти долго не удавалось. В 2017 году InfoWatch получил инвестиции от РФПИ (Российский Фонд Прямых Инвестиций) для расширения присутствия на международных рынках. Эти средства мы направили на локализацию своих продуктов и решений на ключевых рынках сбыта и открыли два зарубежных представительства полного цикла: на Ближнем Востоке - это компания InfoWatchGulfв Дубае, Объединенные Арабские Эмираты, а в регионе Юго-Восточной Азии - это InfoWatchSDN BHD в столице Малайзии Куала-Лумпуре.

 

Мы поняли, что для эффективной системы продаж, сравнимой с той, которая выстроена на внутреннем рынке, нужно физически присутствовать в этих регионах, на постоянной и полноценной основе взаимодействовать с местными организациями, участвовать в культурной и социальной жизни, обеспечивать полный цикл поддержки наших клиентов. Поэтому было принято решение об открытии локальных представительств.

 

 

Александр Герасимов: Скажите, а продуктовый портфель и модель продаж отличаются как-то на российском рынке и международном?

 

Наталья Касперская: Практически нет. Когда я пришла в InfoWatch из «Лаборатории Касперского», то, конечно, попробовала поначалу использовать модель «Лаборатории», которая представляла собой двухуровневую дистрибуцию. К сожалению, это не сработало с компанией InfoWatch. Во-первых, наш ключевой продукт по предотвращению утечек данных и защите от внутренних угроз InfoWatchTrafficMonitor рассчитан в основном на крупные предприятия, а, во-вторых, он требует тонкой настройки на стороне клиента.

 

Александр Герасимов: То есть внедрения.

 

Наталья Касперская: Да. Причём не с точки зрения технического внедрения продукта, а для предварительного анализа информационной инфраструктуры, рисков и перечня  активов, которые необходимо защищать. Для каждого клиента эта информация разная. И чем лучше мы настроим продукт на начальной стадии под запросы и специфику  клиента, тем лучше он будет работать. В противном случае, мы можем получить огромное количество ложных срабатываний системы, и это будет всех раздражать.

 

Я знаю много компаний, которые пробовали у себя системы защиты от утечек данных и  разочаровались. Теперь они говорят, что эти системы не работают. На самом деле причина не в работе системы, а в настройке, в подходе. Если мы не знаем ту информацию, которую «ловим», мы её не «поймаем». Очень просто. С точки зрения двухуровневой дистрибуции такой продукт, к сожалению, очень тяжело продвигать.

Александр Герасимов: «Двухуровневая» это имеется в виду дистрибутор и VAR (Value-added reseller)?

 

Наталья Касперская: Да. В «Лаборатории Касперского» система дистрибуции выглядела так: был партнёр и над ним дистрибутор. То есть «Лаборатория» продаёт решение дистрибутору, дистрибутор продаёт партнеру, партнер - клиенту.  Для антивируса это работает. Для наших систем это не работает. Поэтому у нас сейчас либо прямые продажи, либо через системных интеграторов. Это, как правило, крупный системный интегратор, который совместно с нами внедряет продукт.

 

Александр Герасимов: А на Западе вы сейчас выстраиваете такую партнёрскую сеть системной интеграции?

 

Наталья Касперская: За рубежом в пуле партнеров у нас сейчас есть несколько системных интеграторов. Наша модель продаж на международных рынках очень простая – мы приходим к клиенту, обсуждаем с ним проблемы, настраиваем систему под его конкретные задачи, настраиваем терминологию и базы контентной фильтрации соответствующим образом, и только после этого отдаем готовый продукт клиенту. Партнёр всегда работает вместе с нами. Иногда он подхватывает сделку, иногда появляется на этапе поддержки.

 

Александр Герасимов: То есть вы фактически сочетаете в себе и разработчика, и системного интегратора?

 

Наталья Касперская: Интеграцией мы не занимаемся. Только внедрением. Но мы рассчитываем в будущем в этом вопросе и на партнеров, особенно за рубежом. Например, в Малайзию, где у нас расположен офис, лететь 17 часов, прямых рейсов нет. Затраты на командировки высоки, местных специалистов, которые готовы оказывать поддержку на качественном уровне, крайне мало. Их услуги дороги, и их очень сложно найти. Поэтому мы берем технического партнера вместе с собой на внедрение. Поначалу он учится, мы к нему присматриваемся, и если все идет хорошо, то через какое-то время, после завершения ряда успешных проектов он может проводить внедрение самостоятельно. 

 

Александр Герасимов: Скажите, а если говорить о динамике вашей выручки и сопоставления ее с целевыми рынками. Вы растете быстрее, вровень, медленнее? Какой объем целевого рынка вы видите в России, в мире, какая доля ваша сейчас и как вы видите возможности для развития?

 

Наталья Касперская: По разным направлениям – разные объемы рынка. Допустим, системы противодействия целевым атакам. По сути, в отдельный рынок это направление не выделено, он рассматривается частью рынка защиты от вирусов или других угроз, поэтому очень сложно провести точные подсчеты. Но этот рынок на начальной стадии развития, и мы, конечно, показываем высокие темпы роста на нем. Если говорить в целом о группе компаний, то мы растем неплохими темпами: в 2015 году по сравнению с 2014 годом рост выручки составлял 36%, в 2016 году – 40%.

 

Александр Герасимов: Это высокие темпы роста!

 

Наталья Касперская: Да. В абсолютных цифрах годовой оборот ГК InfoWatchпревышает 1,5 млрд рублей. Что касается нашего роста в сравнении с общей динамикой рынка - в последние годы динамика роста внутреннего рынка DLP снижается и довольно заметно. Лет пять-шесть назад он рос примерно на 30% в год, это был максимальный темп. Сейчас я бы говорила о 10-12% роста.

 

Александр Герасимов: Какой объем рынка в России, вы не прикидывали?

 

Наталья Касперская: В России мы занимаем существенную долю рынка DLP. Сейчас нам очень сложно расти на российском рынке, потому что, ведущих позиций мы уже достигли, а внутренний спрос естественным образом ограничен.

 

Александр Герасимов: То есть это порядка 2 миллиардов рублей, так?

 

Наталья Касперская: Вообще, весь российский рынок составляет порядка 5 миллиардов. Его нужно разделить примерно пополам, потому что системный интегратор берет себе довольно большой кусок, как правило. Конкуренция среди вендоров на внутреннем рынке тоже довольно высокая. В то время как, например, на Ближнем Востоке системы защиты от утечек есть, но они пока не так распространены и известны.

 

В Юго-Восточной Азии ситуация другая, особенно в Малайзии. Малайзия приняла акт о защите персональных данных еще в 2013 году, в некоторых странах региона подобные законы сейчас принимаются.  Это привело к тому, что организации стали массово приобретать и кое-как устанавливать DLP-решения, по сути, не разобравшись в особенностях решений этого класса. В результате неправильного применения, у клиентов  появилось убеждение, что DLP — это система, которая не работает. К слову, с такой же ситуацией мы сталкивались и в России 7-8 лет назад. С другой стороны, Юго-Азиатский рынок очень быстро растет, особенно Индонезия, где автоматизация набирает обороты, резко развивается интернет и так далее. К слову, наш продукт лингвистически очень хорошо заточен на местные языки. Так что я вижу хорошую перспективу на этих растущих рынках.

 

Александр Герасимов: А в России как вам удается расти существенно быстрее рынка? Причем при относительно небольшом его объеме и очень высокой вашей доле? Это происходит за счет импортозамещения или еще чего-то?

 

Наталья Касперская: Импортозамещение нам, конечно, помогло. В основном это произошло в 2015-2016 годах. Но, тем не менее, не могу сказать, что изменения были радикальными. Многие государственные учреждения перешли на отечественное ПО, но далеко не все. И, честно говоря, какого-то серьезного передела рынка закон об импортозамещении не вызвал. По одной простой причине: на рынке защиты от утечек информации, полное или значительное доминирование, изначально имели российские компании. И все иностранные компании суммарно занимали около 12-13% рынка. Сейчас они занимают 2-3%, таким образом, 10% распределились более или менее между российскими вендорами.

 

Александр Герасимов: То есть вы, фактически, уносите с рынка сейчас и каких-то российских игроков?

 

Наталья Касперская: Каких-то да. Какие-то набирают, тем не менее, темп. Конкуренция на рынке вообще усиливается.

 

Александр Герасимов: Возможно, за счет модели, того, что вы отдаете в виде лицензии дистрибьюторам, а сами занимаетесь внедрением? И в результате качество работы повышается?

 

Наталья Касперская: Внедрение, конечно, очень сильно помогает, потому что не очень большие компании-разработчики позволить себе этого не могут. И на этом фоне мы выглядим привлекательно. В то же время иностранцы очень сильно сократили свой штат в России, а это значит, что они просто не в состоянии оказывать внедрение. А без внедрения DLP не работает, да и вообще не имеет смысла.

 

Александр Герасимов: Еще не могу не спросить про облачную модель потребления IT. Когда мы говорим о внедрении, мы, как правило, говорим о том, что предприятия начинают все больше использовать облачных сервисов, в том числе и публичных, гибридных, которые находятся за пределами безопасности данного предприятия. Как-то задача, которую вы решаете, трансформируется, или она закрывается теми же подходами и продуктами?

 

Наталья Касперская: Задачи, конечно, очень сильно трансформируются. Проблема обмена файлами решается простым шифрованием. И у нас есть продукты в линейке, которые обеспечивают прозрачность шифрования в облаке. Если говорить о системах автоматизации бизнес-процессов, это сложнее, потому что их просто зашифровать не удаётся. Это довольно сложная и большая система, которая находится на стороне провайдера. Мы можем шифровать только то, что называется, находится на концах. Для облаков существует еще несколько методов защиты, но все они не гарантируют 100% защиты информации.  Конечно, мы рекомендуем использовать частное облако. Но, я хочу отметить, что наши заказчики, в основном, не используют удаленные системы, потому что озабочены конфиденциальностью информации и понимают, что облако – это дырка в безопасности, и с этим ничего не сделаешь. Облака в большей степени проникли в средний и мелкий бизнес, а это на текущий момент, не наш основной заказчик.

 

Александр Герасимов: Да. Ну это, собственно, часть одной истории. А если говорить в целом о стратегии, то есть, на какие продукты, может на какие-то новые бизнес-модели вы делаете ставку, может быть международное развитие с какими-то ещё продуктами? Понятно, что российский рынок маленький, и вы на нём уже занимаете 35-40 процентов, и понятно, что дальше... Ну, кого-то вы ещё вынесете, но всё равно...


Наталья Касперская: Конечно, мы видим органическое ограничение нашего роста на российском рынке. Поэтому, как уже упоминала, мы развиваемся в сторону международных рынков.

 

Если говорить о планах, то, во-первых, мы будем развивать основной продукт InfoWatchTrafficMonitor-  систему предотвращения утечек данных предприятий и защиты бизнеса от внутренних угроз.

 

Во-вторых, мы имеем большой индустриальный опыт по многим направлениям в области информационной безопасности, поэтому добавляем к нашим планам образовательную, просветительскую составляющую. То есть, мы обучаем предприятия тому, как нужно строить комплексную систему информационной безопасности, в каких условиях она эффективно работает и так далее. Это, в некотором смысле, наше уникальное предложение. На текущий момент, на рынках, где мы работаем, никто из вендоров этого не делает. И это, кстати, само по себе может стать источником дополнительных доходов, потому что люди за рубежом готовы платить за обучение.

 

В-третьих, мы планируем выводить на зарубежные рынки те продукты, которые сейчас обкатываем в России: и системы защиты от целевых атак, и программно-аппаратный комплекс «Тайгафон». ТайгаФон вообще вызвал очень большой интерес по всему миру, к нам поступают запросы даже из тех регионов, где мы не присутствуем.

 

Александр Герасимов: Он на ОС Android, да?

 

Наталья Касперская: Мы принципиально сделали ставку на Android, на базе которого планируем разработать нашу собственную прошивку. Мы видим эту разработку как телефон, который позволит корпорации хранить свою информацию внутри защищенного периметра, не нарушая привычных бизнес-процессов, связанных с использованием современного смартфона в рабочей среде. Ведь известно, что обычные смартфоны, к сожалению, являются источниками фактически неконтролируемой передачи информации вовне, очень сильными пылесосами данных. Поэтому мы рассчитываем, что наш продукт будет востребован, особенно в тех сферах, где ценность информации критична.

 

Александр Герасимов: Наталья, ещё в заключение не могу не спросить. Вы упомянули о том, что вы привлекли внешнее финансирование для развития международной экспансии. Ну, не секрет, что подавляющее большинство российских IT компаний развивается на собственные средства, что, наверное, существенно ограничивает возможности по их развитию, в первую очередь, на международный рынок. Как вы видите себе эту ситуацию, то есть, какие сейчас есть возможности для привлечения инвестиций? Какие вы считаете подходящими для своей компании? Во что вкладывать надо в первую очередь такие деньги?

 

Наталья Касперская: Помимо того, что я являюсь президентом InfoWatch, я также являюсь Председателем Правления АРПП «Отечественный софт» (Ассоциация Разработчиков Программных Продуктов). И как у Председателя Правления ассоциации, у меня есть задача помогать решать вопросы и проблемы, которые стоят перед разработчиками российского ПО. В течение последнего года большой интерес со стороны рынка вызывают различные способы финансирования. Если раньше российские ИТ-компании развивались полностью на собственные средства в силу того, что рынок показывал высокую динамику роста, то сегодня с учетом изменений динамики платежеспособного спроса, финансово-экономической ситуации в целом, компании начинают испытывать трудности и перебои с деньгами.

 

Александр Герасимов: С оборотными средствами.

 

Наталья Касперская: С оборотными средствами, да. К сожалению, на ИТ- рынке крайне мало финансовых инструментов для того, чтобы как-то помочь отечественным разработчикам. При этом в прошлом году ИТ-отрасль показала порядка семи миллиардов долларов экспортной выручки от услуг и программных продуктов, прогноз по этому году еще выше. Это уже сравнимо с экспортом вооружения Российской Федерации. И если экспорт вооружения, в общем-то, дотируемая отрасль, то ИТ - это отрасль, которая развивалась самостоятельно, практически без какой-либо поддержки.

 

Сегодня в условиях приоритетной задачи по экспорту российских технологий, которая стоит на государственном уровне, нам необходима качественная программа по поддержке экспорта. Очень важно наладить диалог государства и бизнеса и сформировать такие меры поддержки.

 

В России существуют институты развития. Но, во-первых, у них довольно жёсткие условия по финансированию. Во-вторых, чтобы получить деньги в каком-то венчурном фонде, ты, по сути, должен доказать, что деньги тебе не нужны и что ты гарантированно их вернёшь, вплоть до личных гарантий. То есть, большинство компаний себе это позволить не могут, потому что собственники не имеют таких значительных средств.

 

Грантовое финансирование стало чуть более доступно. В России работает ряд институтов, но, например, чтобы получить тот или иной грант, нужно потратить от шести до девяти месяцев на подготовку документов. Не у всех компаний нашей отрасли, а это в основном, малый и средний бизнес, есть возможность работать 6-9 месяцев на получение финансирования. При этом объём финансирования довольно ограничен, речь идет в среднем о финансировании до 50 млн. рублей.

 

Александр Герасимов: Ну, это ничто. ...при обороте в 1 млрд. рублей...

 

Наталья Касперская: Очень часто компании просто не могу позволить себе таким образом тратить свои силы и время. И получается, что альтернативных источников нет. Кредитование в  ИТ-отрасли недоступно в принципе.


Александр Герасимов: Да, сельское хозяйство, почему-то, дотируют... Хотя по добавленной стоимости вы намного выше, чем все остальные.

 

Наталья Касперская: Мы заинтересовались и решили получить кредит в одном очень крупном банке. Этот банк был готов дать нам деньги, но мы сами отказались, из-за высокой процентной ставки по кредиту и огромной бюрократической волокиты.

 

Александр Герасимов: Мы приходим к тому, что кроме частных инвестиций ничего не получается.

Наталья Касперская: Да, и этого недостаточно.  Именно поэтому мы пытаемся изобрести новые способы привлечения средств, что называется пробуем на себе, а потом и отрасли сможем предложить такой механизм. Ведь в чем плюс кредитования клиентов, покупающих программные продукты? Мы просто тиражируем то, что уже сделано. По сути, мы можем отдавать продукт под любой процент, даже отрицательный. Но пока кредитование ИТ-разработчикам недоступно. ИТ-сфера может продолжать развиваться и без денег, но гораздо лучше развиваться, имея какое-то финансирование.

 

Александр Герасимов: Тем более-то, что другие его имеют. Китайцы имеют. Американцы имеют. Индусы имеют.

 

Наталья Касперская: Все имеют. Все, любую страну какую ни возьми, - везде есть поддержка либо малого, среднего бизнеса, либо конкретно ИТ.


Александр Герасимов: Наталья, ну, наверное, в самом заключении не могу не спросить про программу «Цифровая Экономика». Вот, честно говоря, я её три раза прочитал, содержание не уловил. Вот ваше мнение на это счёт?

 

Наталья Касперская: Программа «Цифровая Экономика» -

это попытка найти синергию между бизнесом, который использует и развивает информационные технологии, и государством, которое тоже хочет эти технологии использовать и развивать. Она предполагает создание работающего механизма: планы должны быть гибкими, чтобы их можно было корректировать, и при этом осуществлялось бы своевременное и эффективное финансирование. Важная задача «Цифровой экономики» —  обозначить на государственном уровне приоритетные направления, куда разработчики и производители программных продуктов направят свои усилия.

 

Механизм управления программой выглядит так: на уровне государства и ряда крупнейших предприятий создана автономная некоммерческая организация «Цифровая экономика», которая координирует всю работу по программе.  Также создана специальная правительственная комиссия по цифровой экономике. Программой «Цифровая экономика» предусмотрено пять направлений, одно из которых — информационная безопасность. 

 

Александр Герасимов: По-моему, у «Сбербанка» она, да?

 

Наталья Касперская: Как и по остальным направлениям, работа по ИБ организована следующим образом – был определен центр компетенций, это Сбербанк, у которого сильная экспертиза в сфере ИБ и который входит в состав учредителей АНО «Цифровая экономика». Параллельно создана профильная рабочая группа, которая формирует отраслевые заключения на проекты центра компетенций.

 

Правительство РФ определило 14 направлений деятельности по теме «Информационная безопасность». Центр компетенций собрал пул экспертов, которые принимают непосредственное участие в разработке плана действий. Сформированные планы отправляются в рабочую группу. Рабочая группа — это, с одной стороны, надзорно-контролирующий, с другой — корректирующий орган. Возглавить эту группу предложили мне как представителю индустрии. В составе рабочей группы есть представители госорганов, компаний-разрабочиков, причем как разработчиков средств информационной безопасности, так и разработчиков IT-систем, и заказчиков.

 

Центр компетенций в лице «Сбербанка» проделал колоссальную работу. Они обладают серьезными ресурсами, по каждому из 14 направлений они определили ответственного человека, который собрал экспертов отрасли. По каждому направлению были написаны планы конкретных мероприятий. Это феноменальная работа, которая была сделана всего за месяц. 

 

Александр Герасимов:  Я правильно понимаю, что будет некий скользящий 3-х летний план, куда войдут эти мероприятия?

 

Наталья Касперская: План написан. Дальше его отдали в ответственный ФОИВ, в нашем случае это Минкомсвязь России. Соответственно, ФОИВ тоже вносит свои соображения, заключения.  После этого он направляет документ на рассмотрение Правительственной комиссии, где план должен быть утвержден.   

 

Александр Герасимов: Ясно. Наталья, хочу пожелать вам успеха в вашей нелёгкой работе, огромное спасибо, что нашли время встретиться с нами!

 

Наталья Касперская: Спасибо!

Разработка ИТ и ПО в России. Павел Адылин, Artezio (ГК ЛАНИТ): Уровень зрелости и профессионализм специалистов помогает нам успешно конкурировать на глобальном рынке
Разработка ИТ и ПО в России. Тагир Яппаров, ГК АйТи: Очень важно, чтобы на биржу вышли одновременно не одна-две, а с десяток российских ИТ-компаний. Нужно создать доверие к индустрии
Разработка ИТ и ПО в России. Максим Захаренко, «Облакотека»: Наша ключевая задача – облачная трансформация деятельности партнёра – профессионала ИТ-рынка
Разработка ИТ и ПО в России. Андрей Голов, «Код безопасности»: Я просто уверен, что с выходом на зарубежные рынки у нас все получится
Разработка ИТ и ПО в России. Алексей Смятских, СпейсТим: Благодаря проекту «ЭРА-ГЛОНАСС» российский рынок транспортной телематики может вырасти на порядок
Разработка ИТ и ПО в России. Дмитрий Мраморов, «СКБ Контур»: Наша стратегия остается неизменной – это поиск новых рыночных ниш, быстрорастущих и достаточно емких
Разработка ИТ и ПО в России. Алексей Ананьин, Группа «Борлас»: Мы живем в цифровую эпоху, но производство таковым становится у нас медленно
Ситуационные центры. Федор Вомпе, CompTek: Достоверность информации систем автоматического сбора данных в СЦ