×

23 Сентября 2016 13:07
1609
0

Слушайте подкаст программы:

 

Сегодня из рынка космической деятельности условно можно выделить связь, навигацию, дистанционное зондирование Земли. Поговорим про связь. В гостях JSON.TV руководитель группы компаний AltegroSky Сергей Пехтерев.


JSON.TV представляет полную расшифровку программы:

 

Геннадий Хворых: Что сегодня происходит на рынке космической деятельности? Понятие емкое, спектр товаров и услуг широкий. Условно можно выделить связь, навигацию, дистанционное зондирование Земли... Давайте сегодня поговорим про связь. Поделиться своими комментариями на тему космического рынка связи любезно согласился руководитель группы компаний AltegroSky Сергей Пехтерев. Сергей, здравствуйте!

 

Сергей Пехтерев: Здравствуйте!

 

Геннадий Хворых: Сергей, прежде, чем мы погрузимся в космическую связь... или взлетим?.. несколько слов о вашей компании. Чем занимается, какие задачи решаете?

 

Сергей Пехтерев: Я здесь в качестве руководителя группы компаний AltegroSky. Группа компаний — это говорит о том, что там их несколько. Исторически мы родились из компании ЗАО «Сетьтелеком», хотя в наш состав входит и компания «Московский телепорт», которая основана, по-моему, аж в 1991 году, то есть является одним из старейших игроков на этом рынке. Но если говорить, собственно, о моем начале — это «Сетьтелеком». Идея проекта датируется 2003 годом, когда в рамках холдинга «Антел» и группы людей, которая, в общем-то, работала в спутниковой связи достаточно долгое количество лет, — они увидели, что есть некий момент, когда в одной точке сошлись три события. Во-первых, в нашей российской спутниковой группировке появились спутники с Ku-диапазоном, с хорошей энергетикой, что позволяло работать с антеннами 1,2 м. Второе: начались работы по упрощенной процедуре регистрации. Потому что до этого получение решений на частоты для одной станции занимало, в общем-то, год и стоило порядка $4 тыс. А это была упрощенная процедура, которая существенно сняла этот барьер.

 

Геннадий Хворых: Сергей, а в каком году это произошло?

 

Сергей Пехтерев: Это было как раз в 2003-2004. И на рынке спутникового оборудования появились малогабаритные спутниковые терминалы широкополосного доступа в формате DBS, которые резко снизили стоимость этого терминала. Грубо говоря, буквально за два года стоимость средней спутниковой станции упала с 20-40 тыс. долларов до, грубо говоря, 4 тыс. долларов. То есть это была такая революция. И соответственно, это период, когда VSAT-операторы росли как грибы, там родилось порядка 10 компаний. Одними из них были мы. Случилось так, что — то ли мы рождены были под счастливой звездой, то ли, в общем... Действительно собрались в один момент люди, которые до этого занимались спутниковой связью. Это позволило нам — в первые годы уж точно — не делать никаких ошибок. То есть нам попались... в нас поверили несколько хороших проектов, которые были очень тяжелы, но дали нам репутацию. И дальше так оно пошло, пошло... Мы оказались первыми, кто поставил тысячу станций, что было большим значением. Последние два года мы признанные Comnews лидеры рынка по количеству VSAT. Думаю, что мы и лидеры этого рынка спутниковой связи именно в области VSAT и по обороту.

 

Геннадий Хворых: Сергей, спасибо. Помогите разобраться. Посмотрим на российский телеком. Если посмотреть на структуру, то спутниковая связь составляет 1%, вот у меня такая цифра есть. Что это: много ли, мало? Откуда она взялась?

 

Сергей Пехтерев: Думаю, что это соответствует среднему мировому уровню. Потому что спутниковая связь, безусловно, нишевая. То есть она исторически самая дорогая и, видимо, так это и будет. Потому что нужно запускать спутники, за спутник нужно платить. Возможно, с неким прогрессом космических технологий — то, что нам обещали — это может как-то удешевиться, потому что сейчас на Западе некий бум каких-то космических проектов, которые обещают, там, Интернет за копейки для всей Африки... Но на данный момент мы имеем то, что имеем. И, действительно, спутниковая связь — нишевая для тех регионов, где плотность населения очень мала, потому что туда невозможно протянуть оптику, либо вообще невозможно — какие-то островные территории. Ну, и для всяких несчастных случаев типа наводнения, землетрясения. И сейчас, конечно, один из растущих секторов — это так называемая SOTM...

 

Геннадий Хворых: Поясните, о чем идет речь?

 

Сергей Пехтерев: Satellite on the Move, то есть спутниковая связь в движении. Это, в первую очередь...

 

Геннадий Хворых: Грузоперевозки?

 

Сергей Пехтерев: Нет, это, в первую очередь, корабли, особенно круизные, и Интернет на борту самолетов. То есть это растущие сектора и это, конечно, навсегда останется спутниковым, потому что никакой кабель туда не протянут. Но в общей массе, как вы понимаете, количество людей, пользующихся Интернетом на борту самолетов и основной массы...

 

Геннадий Хворых: Я правильно понимаю из ваших слов: сдерживающий фактор — это дороговизна решения?

 

Сергей Пехтерев: Это дороговизна — раз. Второе: спутниковая связь может предоставляться с помощью как спутников на геостационарной орбите — это замечательно тем, что в данном случае антенна не должна следить за космическим аппаратом, потому что он находится в одной точке относительно Земли. Но это 36 тыс км. над Землей, и свет или радиосигнал преодолевает это где-то, мягко говоря, за 200 миллисекунд. А так как обычно точка находится не на экваторе, под спутником, а еще дальше, то, в общем, расстояние еще больше растет. Поэтому мы имеем спутниковую задержку в лучшем случае порядка 600-700 миллисекунд, что для некоторых приложений, в общем-то, критично. То есть это решено, конечно, для IP-протоколов, это решено для телефонии, но, допустим, для биржевых торгов — они бьются за каждую миллисекунду.

 

Геннадий Хворых: Даже так...

 

Сергей Пехтерев: Да. Соответственно, есть низкоорбитальные спутники, которые летают на высоте 800 км, в этом районе. Но тогда либо антенна должна непрерывно следить за спутником, поворачиваясь — соответственно, нужна система привода, ориентации, вычисления и т. д., что удорожает это всё. Либо это должна быть антенна типа штыревой , но тогда и скорости, которые можно принять на такую антенну, очень и очень малы.

 

Геннадий Хворых: Коль скоро заговорили про спутники... Насколько я понимаю, одна из таких давнишних парадигм — это минимизация веса, размера спутника. Насколько она актуальна сегодня? Так называемые мини-спутники. Какой здесь прогноз?

 

Сергей Пехтерев: Мини-спутники. Дело в том, что если мы будем говорить о низкоорбитальных, то да, действительно, вся концепция — запустим очень много мелких спутников, и они как-то там... за счет того, что вопросы ориентации стоят не так сильно... И это, в общем-то, работает. Если же мы говорим о геостационарной орбите, то там стараются... спутники запускаются обычно где-то на 15 лет. И поэтому, сделав такие инвестиции, что стоимость только запуска на эту орбиту составляет, там, от 50 до 70 млн долларов, тогда, что называется: если мы такие деньги тратим, то давайте запустим туда что-нибудь побольше. Поэтому считается, что масса космического аппарата без, скажем так, запасов топлива на этот период переориентации находится где-то в районе 2-2,5-3, до 4-х тонн. И тогда уже пытаются использовать всё, что можно: то есть поставить туда полезную нагрузку на все возможные диапазоны, начиная с L и заканчивая Ka.

 

Геннадий Хворых: Но все-таки существуют какие-то возможности для технологического прогресса спутниковой связи? Можете назвать направления?

 

Сергей Пехтерев: Безусловно, да. Скажем так: борьба идет, во-первых, за удешевление. И второй прорыв сейчас пытаются сделать: убрать вот эту главную технологическую проблему — задержку. Соответственно, если мы расположим спутники как можно ближе к Земле... Есть такой проект OneWeb с тысячей этих спутников и т. д., который, считается, сможет и удешевить Интернет, и обеспечить ему качественные характеристики. Получится это или нет — это такая, в общем-то, основная загадка, наверное, следующего десятилетия.

 

Геннадий Хворых: А вот в терминах географической экспансии российских операторов спутниковой связи — что здесь происходит? Есть ли такие возможности внутри нашей страны? За рубежом? Готовы ли они?

 

Сергей Пехтерев: Наши операторы прежде всего работают в сегменте геостационарных спутников. С геостационаром — это, прежде всего, международная юридическая, или правовая, проблема. На дуге в 360 градусов над экватором, на высоте 36 тыс км, — место, где могут располагаться физически геостационарные спутники. Чтобы избежать взаимных помех от излучения, раньше считалось, что спутники, работающие на одинаковых частотах, могут располагаться не ближе, чем в 3 градусах друг от друга. В последнее время пересчитали: сейчас это уже 2 градуса. Но это говорит о том, что одновременно на орбите может располагаться только 180 космических аппаратов. Соответственно, вначале... Это лет уже, наверное... Первому спутнику уже, наверное, лет 50... Соответственно, лет 45 — когда технологиями по запуску на эту орбиту обладали в общем, по большому счету, только США и СССР, места на этой орбите хватало всем. Но в целом это, понимаете... Ведь вы ставите аппарат на эту точку, и он начинает приносить вам деньги. А это место, вроде как, и ничье.

 

Поэтому само по себе распределение этих точек в какой-то момент превратилось в некую гонку — как на Диком Западе захватывали земли: все дружно скакали, кто где палку воткнул, это его. Было такое... не то чтобы рейдерство, не знаю... такое Королевство Тонга, которое позахватывало несколько точек. Естественно, у них с ракетной техникой не сильно — зато потом сдавали их в аренду. Сейчас эти вопросы несколько упростились, потому что всё пространство, по большому счету, занято, занято «стариками». Но получилось так, что, допустим, за СССР было закреплено какое-то количество точек, которыми управляло ГПКС. То есть Министерство связи передало это управление ГПКС. Потом какую-то точку выделяли в свое время Центрабанку для запуска системы «Купон», сейчас она досталась у нас «Газкому космические системы», ГКС, потом ГПКС в эпоху, я так понимаю, Черномырдина и большого влияния «Газпрома» выделили из госрезерва такую точку и передали «Газкому»... Но в целом это всё расхватано.

 

Но в то же время приходит, допустим, уважаемая Туркмения и говорит: а почему меня, суверенную Туркмению, лишили такого права? Ей говорят: хорошо, мы тебе не можем... давай мы тебе дадим тоже, но ты будешь вещать только на свою территорию, потому что на свою территорию — это святое. И последние, наверное, лет 10 борьба за то, чтобы иметь свою точку на орбите была достаточно активной, сейчас чуть-чуть упростилась. Сейчас за Россией таких точек, на которых работают спутники, может быть, порядка десяти. Может, 15, я сейчас навскидку не скажу. Это и является неким нашим российским национальным достоянием. Это, в общем, богатство, особенно учитывая то, что эти точки раскручены, на них есть потребители, которые ориентируют свои антенны на эти точки. Это такой работающий бизнес.

 

Геннадий Хворых: Этого ресурса достаточно для нашей страны?

 

Сергей Пехтерев: Дело в том, что последние 10-15 лет или, скажем так, с момента образования России, перехода из СССР, было несколько этапов. Понятно, что в так называемые «дикие 90-е» было не особо до спутниковой связи. У нас были наши «Горизонты», которые делались достаточно быстро. Они работают где-то в среднем по три года, поэтому было налажено серийное производство, и их запускали все время «Протонами». Это был замечательный аппарат, но он работал... в общем, там было только 8 транспондеров — сейчас на спутниках, допустим, порядка ста транспондеров, есть некая разница... Работал практически в одном диапазоне — C.

 

Потом — вот это прекратилось в 2001 году, был проект Минсвязи вместе со Сбербанком, который практически воссоздал, или создал, нашу спутниковую группировку заново. Потому что до этого был еще проект, сделанный на деньги «Газпрома», он мог себе это позволить: запущены спутники «Ямал-100». Их должно было быть два, но один погиб при развертывании. Значит, «Ямал-100» погиб. Потом на арену вышел Центробанк со своей системой, спутником «Купон», который он поручил делать КБ Лавочкина из Химок — он тоже не... скажем так: не случилось, спутник не заработал. То есть это была некая разруха 90-х.

 

В 2000 году на кредит Сбербанка было заложено пять спутников на ИСС им. Решетнева, они были сделаны, были запущены. И как раз это был такой огромный толчок к развитию спутниковой связи, спутникового телевидения. В это время уже появилось НТВ+, появилось цифровое телевидение. То есть дигитализация пошла по планете. Появился уже Интернет, был огромный спрос.

 

И вот здесь произошла некая трагедия, потому что спутники, которые делало ИСС им. Решетнева, — это практически для него было новое поколение, которое наложило новые требования к развалу старого, скажем так, космического достояния Советского Союза. Поэтому на этих спутниках произошла серия отказов, они в среднем служили вместо заявленных десяти лет где-то по пять. И это на уровне 2008-2010 гг привело в России к огромному дефициту спутникового ресурса. Потому что стремительный рост потребностей цифрового телевидения и Интернета уткнулся в то, что емкости не только росли, они падали.

 

И в страну начали активно заходить зарубежные операторы — прежде всего, Intelsat, потом пришел SES, — которые начали занимать эту нишу. Сейчас, через несколько лет работы того же ИСС им. Решетнева, наша спутниковая группировка в основном восполнена, запущены аппараты, по своим емкостям в 2-3 раза более мощные, чем были. Поэтому никакого дефицита емкости сейчас нет. Тем более, что произошел кризис. Во-вторых, очень сильно развивается оптико-волоконная сеть, которая забирает на себя...

 

Геннадий Хворых: Абонентов...

 

Сергей Пехтерев: Часть емкости со спутниковых каналов. Поэтому на данный момент — я бы сказал, что проблем нет. Есть конкурентная борьба. Конечно, есть некие «сладкие точки», где еще, может быть, нет ресурсов — в районе Дальнего Востока. Но в целом сейчас для нас, спутниковых операторов, ситуация очень комфортная.

 

Геннадий Хворых: Сергей, вы упоминали эллиптическую, низкоорбитальную спутниковую связь. Можете сопоставить — какие перспективы, расставить акценты, как будет развиваться...

 

Сергей Пехтерев: Тут лучше всего... акценты примерно такие: время покажет. Потому что...

 

Геннадий Хворых: Народная мудрость, да.

 

Сергей Пехтерев: Плюсы низкой орбиты — то, что там нет задержки — компенсируются тем, что спутник, например, движется, за ним нужно подстраивать антенну. То есть это более дорогое приемное устройство. Либо использовать штыревую антенну, как, допустим, в телефонах THURAYA или Globalstar. Тогда всё, что вы можете получить с такой антенны, по большому счету, — это десятки килобит. Вам этого хватит для голоса, но этого не очень хватит для широкополосного Интернета, потому что Интернет на скорости 100 Кбит/сек — уже никто и не помнит, что это такое.

 

Геннадий Хворых: Понятно, хорошо. То есть есть свои ограничения и плюсы.

 

Сергей Пехтерев: Да, да. Физика.

 

Геннадий Хворых: Говорят, что аналитики в следующие 3-5 лет прогнозируют избыток спутникового ресурса...

 

Сергей Пехтерев: В мире — безусловно. Это революция, которая для нашей отрасли случилась буквально 3-4 года назад. Европейский спутник по этой технологии был запущен в 2010 году... Уже в 2010, а сегодня 2016 — тогда 7 лет назад. Появились эти спутники в США. Принцип здесь такой: весь частотный спектр, который у нас есть от 1 Гц до каких-то ужасных, так сказать, гигагерц, или я даже не знаю... — он во всем мире распределен между различными радиослужбами. Есть, скажем, бесплатная всеобщая 27 КВ радиосвязь. Есть аналоговое телевидение, которое, по-моему, в диапазоне 800 МГц. Есть подвижная спутниковая связь в рабочем диапазоне L порядка 1-2 ГГц. Спутниковая связь традиционно работала в диапазоне 4-6 ГГц — это так называемый C-диапазон. С этого, в общем-то, началось развитие, когда оно использовалось для магистральных трансконтинентальных телефонных каналов. Тогда были антенны по 16-32 метра... По мере развития электроники и технологий человечество — инженеры — могли уходить в более высокие диапазоны.

 

Потом появился Ku-диапазон, 11-14 ГГц, с ними уже можно было работать антеннами 1,2 метра. Но каждый из этих диапазонов... Международный союз электросвязи — скажем так, хозяин этой отрасли — сказал, что для радиослужбы ты получаешь какой-то определенный промежуток, или ширину, диапазона. Та же самая проблема есть, кстати, и у сотовых компаний, которые — вот им «нарезали» этот GSM, небольшая полоса, и дальше пользуйтесь этим ресурсом, делите его, как хотите. Но ни вправо, ни влево вы не можете зайти, потому что там другие радиослужбы. Соответственно, нам было «нарезано» по 500 МГц в каждом диапазоне. Используя разную поляризацию, удалось 500 МГц превратить в 1 ГГц: 500 и 500. Но это всё. Соответственно, с одной точки спутник мог обеспечить вещание только в 1 тыс МГц. А желающих было много, одного телевидения там... Поэтому и возникла идея уже K-диапазона, который находится в районе 30 ГГц, где этому выделили 2,5. Тогда на один спутник в одной точке можно было поставить транспондеры Ku-диапазона, C-диапазона, теперь и K-диапазона. Соответственно — получить те самые 100 транспондеров.

 

Но инженерная мысль пошла еще дальше. Они сказали: раньше спутники светили одним лучом на огромную территорию. Тогда получается, что эти самые, допустим, 1000 МГц работают на всю территорию России — и вы передадите ровно какую-то одну единицу информации. Они сказали: а давайте вот эту огромную территорию разобьем небольшими «шариками» и будем использовать в соседних диапазонах разную поляризацию. Получается, что можно, в принципе, выложить эту карту лучами, используя только четыре типа лучей. В этом случае мы получаем, что на ту же самую территорию России: одно дело — иметь луч диаметром, там, 10 тыс км, а другое дело 1000 км. То есть можно с одного спутника предоставить емкости в 10 раз больше.

 

Геннадий Хворых: И в этом основная выгода?

 

Сергей Пехтерев: Да, это выгода, потому что... Спутники начали называться High-throughput satellite, HTS. И когда был запущен первый из них — по-моему, это произошло... компания ViaSat в Штатах... по-моему, назывался, ViaSat-1, — они радостно доложили о том, что пропускная способность спутника ViaSat-1 составила больше, чем пропускная способность всех остальных спутников, работающих на территории Соединенных Штатов. То есть это был огромный скачок: на рынке появилось изделие, которое обеспечивает в 10 раз большую пропускную способность, чем предыдущие. Соответственно, это абсолютно по-другому, меняет ситуацию со стоимостью — той, что они могут предлагать, — чем они и воспользовались.

 

И сейчас на рынке всё больше и больше таких спутников, которые значительно превосходят традиционные спутники, допустим, по параметрам стоимости 1 МГц или полосы в транспондере. И вот это причина того, что отрасль трясет.

 

Геннадий Хворых: Сергей, можно спуститься на уровень тех, кто арендует спутниковый ресурс, поговорить о провайдерах? Вот какова ситуация? Я правильно понимаю, что в России, наверное, порядка 20 заметных игроков?

 

Сергей Пехтерев: Да, наверное сейчас уже осталось порядка 20 на слуху.

 

Геннадий Хворых: Как они себя чувствуют? Почему?

 

Сергей Пехтерев: Скажем так: мы находимся между поставщиками космического сегмента и клиентами. Поэтому если одним или другим плохо, нам тоже не есть хорошо. В то же время, если одним плохо, а другие, так сказать, хорошо себя чувствуют, то у нас есть возможность для игры. На данный момент, безусловно, идет снижение стоимости емкости у операторов. С другой стороны, надо сказать, из-за кризиса, конечно,

 

Геннадий Хворых: Низкая платежеспособность...

 

Сергей Пехтерев: Наши абоненты, клиенты, заказчики — а большая часть из низ, конечно, B2B, — чувствуют себя тоже не очень хорошо, особенно «нефтянка». Потому что надо понимать, что для нас, операторов спутниковой связи, самыми лучшими клиентами и теми, кому мы нужны абсолютно, является, безусловно, нефтегазовый сектор. Потому что они работают там, где нормальной связи нет. И когда нефть рухнула в 2-3 раза, понятно: они режут инвестиционные программы, уходят на новые месторождения, в конце концов, просто экономят. Поэтому по нам это ударило достаточно сильно. Часть мы компенсировали за счет снижения стоимости сегмента. В общем, есть, безусловно, на рынке 2-3 компании, которые стоят на грани.

 

Геннадий Хворых: Ваш прогноз на ближайшее будущее?

 

Сергей Пехтерев: Прогноз один: это будет, безусловно, слияние и поглощение, становление крупных компаний. Потому что, естественно, выживут сильнейшие игроки, потому что и требования заказчиков становятся всё выше. Кроме того, нужно непрерывно обновлять оборудование. То есть нельзя работать на оборудовании, которое ты купил в 2004 году. Нужно вкладываться, вкладываться и вкладываться.

 

Геннадий Хворых: Спасибо огромное за интересный комментарий. То есть, скорее всего, будет происходить слияние и поглощение, а новые игроки сейчас, наверное, вряд ли, да? Не то время...

 

Сергей Пехтерев: Скажем так: можно было бы представить, что на рынок выходили бы какое-то сильные зарубежные игроки. Но связь во всем мире — это рынок, который очень серьезно наблюдается государством. Например, в тех же Штатах, насколько я знаю, нельзя быть оператором связи, если у тебя доля иностранцев превышает то ли 25, то ли 50%. То есть, в общем-то, иностранным операторам нигде особо не рады. Есть, безусловно, зоны типа ЕС, где считается, что... это как бы единый рынок без национальной границы. Но Штаты в этом отношении, и даже Deutsche Telekom — в общем, сильно калитку не открывали. Соответственно, у нас то же самое. Поэтому я не верю, что к столь чувствительной отрасли, как связь, будет допущен какой-то крупный оператор. Более того — в режиме нынешних санкций — что кто-то согласится сейчас приходить в Россию. Поэтому здесь мы будем бороться сами с собой.

 

Геннадий Хворых: А вот с точки зрения услуг, технологий — для операторского рынка в ближайшее время стоит ли чего-то ожидать? Нововведений, инноваций?

 

Сергей Пехтерев: Мы... Услуги для нас — это спутниковая емкость и оборудование. По спутниковой емкости есть, понятно, программа развития ГПКС и ГКС, «Газпром космические системы». Сейчас полностью сняты наши острые нужды, то есть ресурсов хватает, мы можем полностью удовлетворить всех своих клиентов. И даже более того: сейчас операторы стимулируют нас к тому, чтобы мы как можно больше продавали, потому что емкость есть, и она не загружена. Поэтому планируются очередные борты, но это такое планомерное обновление спутниковой группировки. То есть если запущенные — сделанные частично в ИСС им. Решетнева, частично сейчас у нас есть несколько спутников, сделанных за рубежом — их не постигнет эта нехорошая череда аварий и они отработают заявленный гарантийный срок жизни, то всё будет хорошо.

 

И новые спутники будут просто дополнять, делать нашу жизнь еще более комфортной: хотите «черный верх, белый низ» — пожалуйста, хотите «с красными пуговицами» — вот тебе тут. Что касается производителей оборудования: основная проблема сейчас — моё личное мнение — им нужно сделать некий ценовой скачок. Дело в том, что сейчас мы уперлись в стоимость терминала где-то плюс-минус, с какими-то налогами, НДС... В общем, меньше $500 на входе, без НДС, не получается: пока довезешь, пока растаможишь, пока все бумажки соберешь... $500 за терминал для рынка Штатов — это не вопрос. То есть я делал расчеты: во что обходится спутниковый Интернет для работающего человека в Соединенных Штатах и в России.

 

Геннадий Хворых: Так... интересно.

 

Сергей Пехтерев: Двухлетний контракт, то есть стоимость двухлетнего спутникового Интернета, для среднего американца обойдется меньше, чем в одну месячную зарплату. Пардон, для американца это 0,4 месячной зарплаты. Для России это...

 

Геннадий Хворых: Это вы говорите про 24 месяца, да?

 

Сергей Пехтерев: Про 24 месяца.

 

Геннадий Хворых: То есть начиная с 24...

 

Сергей Пехтерев: То есть, заплатив 40% месячной зарплаты, он обеспечит себя Интернетом в течение двух лет. Для России это 3,7 месяцев. То есть он треть года средний россиянин должен работать, чтобы у него был Интернет в течение двух лет.

 

Геннадий Хворых: Если мы учтем разность зарплат, то это как-то тоже сказывается...

 

Сергей Пехтерев: Это оно и есть. Так как у них, во-первых, оборудование дешевле, потому что оно рядом. Там более развитый рынок и. пр. Хотя тарифы, на самом деле, примерно одинаковые. Поэтому если мы хотим... У нас еще есть другое: у нас экономически активное население, которое хорошо зарабатывает, в общем-то, сосредоточено в мегаполисах. В удаленных районах живет население, скажем так, социально незащищенное, с очень высокими зарплатами там ситуация еще хуже. Поэтому американская модель, когда население в основном платит за себя, у нас без поддержки государства — либо операторов, но лучше всего поддерживать не операторов, а именно население, то есть каким-то образом субсидировать население — не полетит.

 

И второе «но»... есть наша проблема и есть международная проблема. Потому что все говорят: где еще нужен Интернет? Интернет в Европе особо не нужен. У нас все говорят, есть даже целый спутниковый проект, он назывался амбициозно O3B, по словам — «Other Three Billions», «Другие 3 миллиарда». То есть в момент, когда он начинался, он был ориентирован на то, что 3 млрд населения Земли полностью отрезано от Интернета. Сейчас, может быть, их чуть меньше, но в данном случае эти 3 млрд живут в Африке, в джунглях Латинской Америки, где-то на Филиппинах и т. д. Ну, в Африке во многих странах месячный доход на человека — $2. Значительно меньше, чем в России, то есть там еще более... Поэтому без какой-то революции в стоимости оборудования... Потому что оборудование сейчас, в отличие от мобильных телефонов, того же Apple и т. д.... практически вся мобильная электроника делается в Китае либо в Восточной Азии за копейки.

 

Оборудование ViaSat делается, как правило, самими производителями. И если те же самые мобильные телефоны делаются десятками, если не сотнями миллионов штук, то у нас выпускается в лучшем случае 200-300 тыс терминалов в год. То есть нужен качественный скачок по количеству, который должен привести к качественному скачку по снижению стоимости. Тогда это устройство, если оно будет стоить, там, 10 тыс рублей, — это будут уже другие количества. В конце концов, я вам могу включить свою услугу.

 

Геннадий Хворых: Сергей, огромное спасибо, что нашли время, пришли к нам в студию и поделились очень интересными комментариями. От всей души желаю вам отличного развития. Мне очень приятно напомнить, что сегодня у нас в гостях был руководитель группы компаний AltegroSky Сергей Пехтерев. Всего доброго, до свидания!

 

 

Спутниковая связь. Кирилл Янченко, Eutelsat Networks: Самая большая проблема Ка-диапазона в том, что об этой услуге, ее доступности, надежности и простоте установки терминала, - практически никто не знает
Спутниковая связь. Максим Баранюк, «Морсвязьспутник»: конкуренция между фиксированной и мобильной спутниковой связью обострилась
Спутниковая связь. Алексей Антоненко, Orange Business Services: рынок ожидает от операторов снижения стоимости ресурса
Спутниковая связь. Александр Роговой, РТКОММ: Ка-диапазон - точка роста всего рынка спутниковой связи
Спутниковая связь. Валентин Анпилогов, ВИСАТ-ТЕЛ: Космическая связь по определению глобальна. Операторам не нужно замыкаться на России
Comnews. Wireless Russia Forum. Тигран Погосян, Корпорация ЗТИ-Связьтехнологии (ZTE): Другой LTE
ComNews Conferences: Satellite Russia & CIS 2015. Сергей Пехтерев, ГК AltegroSky. Перспективы развития рынка спутникового ШПД