×

18 Июля 2014 10:49
2475
0

Основные темы:

 

— Каковы отношения хедж-фонда и IT-индустрии? Почему «Волга-капитал» практически не инвестирует в акции IT? Каковы требования к компаниям, в которые вкладывает хедж-фонд?
— Почему средний бизнес в России предпочитает регистрироваться за рубежом? Прав ли Путин, не считающий «Яндекс» российской компанией? В чём специфика администрирования компаний в России? Почему «серый сектор» продолжает жить и развиваться? Почему государство не упрощает систему отчётности?
— Зачем хедж-фонду компании, некотируемые на биржах? Можно ли позволить себе не знать людей, принимающих решения и тонкости управления и бизнес-процессов?
— Как сильно инвестиционный бизнес зависит от ключевых решений государства? Почему для него во многом благотворны те диспропорции, которые создаются регулятором? Остаётся ли Россия по-прежнему «золотым дном» для бизнеса?
— Без какого гаджета не может существовать настоящий инвестиционщик? Каковы требования бизнеса к операционным системам и производителям оргтехники? Нужна ли России своя операционная система? Надо ли бояться скрытых возможностей существующих OS?
— Какое программное обеспечение используется в инвестиционном бизнесе? Зачем хедж-фонду штат квалифицированных программистов? Удовлетворяет ли качество подготовки и мотивация российских программистов?
— Почему Машагин не слишком доверяет облачным технологиям? Есть ли будущее у дата-центров в России?
— Прогноз развития IT на ближайшее время: ожидаются ли диспропорции в развитии, нехватка денег, вялотекущий кризис?
— Для чего «Волга-Капитал» занимается алгоритмической арбитражной торговлей? Как обеспечить при этом от 8 до 15 процентов годовых?

 

JSON.TV: Всех приветствую. Я Сергей Корзун. Это JSONTV. Сегодня мы в гостях у генерального директора инвестиционной компании «Волга-Капитал» Станислава Машагина. Здравствуйте, Станислав Олегович.

 

Станислав Машагин: Здравствуйте.

 

JSON.TV: Может быть, сегодня первый раз в нашем эфире человек, не имеющий прямого отношения к IT-бизнесу. То есть человек, не работающий непосредственно в нем. Нам показалось интересным обсудить две темы:

 

  •         чем инвестиционный бизнес может быть полезен для IT-бизнеса;
  •         чем IT-бизнес полезен, несомненно, как это бывает, инвестиционному бизнесу.

 

Сначала, если позволите, уточнение основных координат, маленькая визитная карточка «Машагин Станислав Олегович». Когда родились?

 

Станислав Машагин: 15-го ноября 1980-го года.

 

JSON.TV: Случилось это в славном городе…

 

Станислав Машагин: Нижний Новгород. 

 

JSON.TV: Из Нижнего в Москву когда приехали?

 

Станислав Машагин: В 2003-м году. Приехал работать в «Альфа-банк»: руководить регионами, филиальным бизнесом банка.

 

JSON.TV: Образование где получали?

 

Станислав Машагин: В Высшей школе экономики. Там нас научили математике, английскому и тому, что надо что-то новое делать.

 

JSON.TV: Было какое-то дополнительное зарубежное образование?

 

Станислав Машагин: Работая в финансовых организациях, постоянно приходилось учиться. Это курсы всевозможные: как по математике, так и по юриспруденции. В основном это касалось финансовых расчетов. Приходилось учиться.

 

JSON TV: Это работа заставляла. Это не системное, как говорят, образование. Или системное тоже довелось?

 

Станислав Машагин: Это работа заставляла, поскольку я от практики всегда исходил: что нужно, то надо поднимать, учиться. Не для запаса, а чтобы сразу воплощать.

 

JSON TV: Время прихода в бизнес вообще. Когда занялись бизнесом?

 

Станислав Машагин: В 2006-м появился собственный задел, собственный проект: это был первый совсем свой фонд. Полностью он начал работать в 2007-м году. Это было партнерство. Оно называлось “Moscow-capital”. Это был свой нейтральный к рынку настоящий хедж-фонд, который занимался именно арбитражными операциями на разных рынках.

 

JSON TV: «Волга-Капитал» существует относительно недавно. Как я понимаю, с прошлого, 2013-го года. Какие свои проекты до этого можете отметить, кроме “Moscow-capital”?

 

Станислав Машагин: Мы всегда занимались арбитражем и инвестициями. В основном это делали исторически на иностранных компаниях. Это всегда был закрытый бизнес, понятный для нас, для узкого круга инвесторов, которые знают что это такое. Мы стали более открытыми здесь, открыв открытое акционерное общество, зарегистрировавшись в России и выплачивая налоги. Будучи прозрачными, мы решили, что этот бизнес можно делать совсем открытым, поэтому в 2013-м году вышли «на свет». До этого занимались (ну, как все любят) разными проектами. И здания строили: вот это, например.

 

JSON TV: Тоже как инвесторы?

 

Станислав Машагин: Да, как инвесторы. Нас привлекает все, что стабильно. Я выбрал для себя такое направление инвестиций: все, что приносит деньги в любом случае. Растет рынок, падает рынок, растет доллар, падает доллар – нужно все равно зарабатывать и делать это чуть-чуть лучше, чем банк.

 

JSON TV: К вашей личной судьбе. У вас еще банк «Национальный стандарт» и «Альфа-Банк» в рабочих местах. Банковская деятельность – обязательная ступенька в деятельности инвестиционного банкира?

 

Станислав Машагин: Скорее это культура мышления. Банкир, прежде всего, человек, который сохраняет и преумножает, старается свои риски так соизмерять, чтобы открыто смотреть в глаза клиентам. Даже будучи наемным менеджером, все равно ты отвечаешь за те средства перед теми людьми, с кем ты договариваешься о депозитах. Когда ты размещаешь деньги, это дисциплина внутренняя.

 

Я считаю, для тех, кто занимается инвестициями, очень хорошо не иметь возможности сказать: «Извините, ваш портфель упал». Надо точно заплатить определенную стоимость этих денег. Пожалуй, это было важно.

 

JSON TV: Ваша должность на момент интервью – генеральный директор инвестиционной компании «Волга-Капитал» или «Волга-Capital».

 

Станислав Машагин: Правильнее сказать «Волга-Капитал» по-русски. Когда мы разговариваем с иностранцами, то говорим «Волга- Capital». Они говорят: «Что такое “Волга”».

 

JSON TV: С Нижним Новгородом, где вы родились, есть какие родственные или финансовые связи?

 

Станислав Машагин: Да, мы работаем с некоторыми финансовыми организациями, предприятиями Нижнего Новгорода. У нас там есть небольшое представительство. Мы исторически с этим городом связаны. У нас есть там партнер: управляющий директор работает там постоянно.

 

JSON TV: Давайте к предмету нашего сегодняшнего разговора. Попробуйте оценить как инвестиционщик, насколько привлекателен IT-бизнес для инвестиций вообще, как в России, так и за рубежом. Высокие технологии пользуются спросом на этом рынк? Вкладываете ли вы собственные деньги и деньги ваших вкладчиков именно в IT-бизнес.

 

Станислав Машагин: Тут надо внести поправки. Все-таки я не банк и не инвестиционная компания, как вы выразились. Надо правильно расставить приоритеты. Я – открытое акционерное общество, которое инвестирует собственные средства и средства акционеров, прежде всего, и каких-то партнеров, которые нам средства предоставляют. Мы размещаем свои и заемные деньги. Это бизнес частный, но открытый.

 

JSON TV: Частные клиенты у вас есть? Они могут к вам обратиться или нет?

 

Станислав Машагин: Они могут обратиться, но мы не можем предоставить брокерское обслуживание. Мы можем предложить другие варианты сотрудничества: например, приобрести наши доли. Это обычно люди, которых мы хорошо знаем. В этом и есть смысл хедж-фонда. Чаще всего это партнерство, где каждый клиент – это акционер. Мы идем по этому пути, стараемся быть прозрачными и открытыми в нашем законодательном поле.

 

Что мы делаем.

 

IT-бизнес достаточно интересен. Но, как мы говорим, у него высокая волатильность: стоимость акций компании может как вырасти, так и упасть. Если говорить об основном направлении, которым мы занимаемся, то IT-бизнес нас интересует только как поставщики нашей техники, в которой мы постоянно нуждаемся. У нас огромная серверная комната, где все это стоит. И не только здесь, но и на биржах.

 

Мы позитивно смотрим на то, что этот сектор развивается, но сами туда деньги не вкладываем. Не потому что это плохо или хорошо…

 

JSON TV: Почему? У вас просто такая консервативная политика?

 

Станислав Машагин: Да, у нас такая консервативная политика. Эти бумаги чащевсего представлены на западных рынках, где мы меньше инвестируем и вкладываем. В основном это валютные рынки, если говорить про международные. Поэтому мы выбираем те акции, которые можно захеджировать, использовать фьючерс и желательно делать это в России. Мы нацелены на российский рынок. Считаем, что здесь еще можно многое сделать.

 

Их непрогнозируемый рост или падение нас немного останавливает. Я думаю, что хорошая компания, хорошие идеи… Свои деньги личные или наших клиентов… Я рекомендую компании. У меня есть прекрасные друзья, которые специализируются на американских рынках: это “Tesla”, это и 3М, это прекрасные идеи “Cisco”.

 

Все это отыгрывается, когда интересно. В этом бизнесе все равно моя консервативность заключается в том, чтобы найти лидеров, найти те компании, которые знают, что делают. Найти харизму, движение вперед. Тут очень важно сочетание факторов: идея, лидер, технологии, финансовая отчетность. Когда все складывается, тогда можно вложить часть своих средств, чтобы получить сильно больше.

 

JSON TV: Российская часть IT-рынка тоже растет. Владимир Путин на встрече с информационщиками, с IT-шниками, сказал, что там какая-то сумасшедшая доля (не будем называть). Некоторые IT-шники спорят с этим. Вы как оцениваете долю IT-сектора в целом на российском рынке?

 

Станислав Машагин: Это огромная доля, но она в основном теневая. Не потому, что они там сидят и наличными деньги зарабатывают, а потому, что в основном эти компании регистрированы за рубежом. Это такая сложившаяся ситуация, что беспокойно нашему малому и среднему бизнесу просто быть здесь зарегистрированным. Когда ты работаешь с IT, то работаешь через интернет. Это гораздо проще, легче, спокойнее. Не потому, что здесь плохо. Есть и много успешных проектов внутри страны, но, как правило, российская компания регистрируется в последнюю очередь, когда уже, что называется, крепко на ногах стоит.

 

JSON TV: То есть претензии российского Президента к «Яндексу», что он зарегистрирован не там, не в той зоне, достаточно справедливы? «Яндекс», по вашему представлению, это российская или международная компания? Либо вообще голландская, где они зарегистрированы.

 

Станислав Машагин: Да, голландская, но компания по своей идее уже международная. Уже поздно говорить: «Вы российская». Они были российской компанией. Это было 5–10 лет назад. Они были российской компанией, а теперь это большой международный проект. Сложно сказать…Она такая же украинская, как и российская, и американская. Хороший очень бизнес, интересный.

 

Тут надо находить пути взаимодействия, чтобы бизнесу было интересно здесь работать. Я не говорю только о специальном налоговом режиме. Надо сделать прозрачными правила. Мы общаемся сейчас постоянно с интернет-проектами, с новыми идеями, посещаем всякие мероприятия. Например, Silicon Valley. Или есть такой совместный проект “Silicon Valley Bank” и «Сбербанк».

 

Я видел много новых людей, я с ними общаюсь. Есть хорошие идеи, и многие платят здесь налоги и работают, но здесь сложно масштабироваться, очень сложно все это администрировать.

 

Поверьте, российское юрлицо – это затратное мероприятие. Нужно много «костов», как мы говорим: в бухгалтерию, отчетность (и все равно ты будешь всегда середина наполовину). Квалификация налоговых инспекторов… Это бизнес, который должен быть легче, должен быть попонятнее. Его должно быть легко учреждать и администрировать. По крайней мере,  пока он «не выстрелит». Пока в нем не стало сто человек, он должен быть очень-очень простой. Хочу платить 13% как ИП, и все, и вперед, и никакие там НДС.

 

Надо дать такие возможности и делать упрощенные формы. Они у нас есть, но вопрос усложнения. Это чисто мои соображения: юридической и бухгалтерской простоты не хватает. Только поэтому это сложно.

 

Готовы платить, и зарабатывается в этом бизнесе много. Все хотят кредитоваться, а у нас нет отчетности, нет сектора кредитования таких проектов. Это все дорого из-за этого. Раз это дорого, значит надо еще больше зарабатывать. Значит, мы опять экономим на налогах. Получается замкнутый круг.

 

Простые и понятные правила игры для малого и среднего бизнеса дадут нам эту огромную среду. У нас очень много программистов, очень много проектов, которые делаются. Они каждый день приходят и создаются. Мы много общаемся и с лидерами рынков.

 

JSON TV: У вас есть ощущение, что это случится в скором времени(более прозрачная система)? Законодательство в России движется в эту сторону?

 

Станислав Машагин: У меня есть ощущение, что это уже случилось. Это уже огромный бизнес, который наш ВВП никак не поднимает фигурально.  Он уже есть. Можно спорить, можно в этом сомневаться. У нас достаточно большой сектор теневой экономики. Меня этому учили еще в институте. Это всегда было: и в Российской империи, и в Советском Союзе, и в России. К сожалению, сегодня есть обратная тенденция, что это теневой бизнес. Все что вырастает, оно мимо нас.

 

JSON TV: Оно уходит дальше в тень. Что должно случиться, чтобы вы заинтересовались этой частью, могли вложить в IT-бизнес свои деньги и деньги ваших партнеров, клиентов?

 

Есть крупнейшие, по российским меркам, компании: «большая тройка» провайдеров, к которой вскоре может присоединиться еще один («Теле-2» и «Ростелеком» вместе). Это и те, кого уже называли: «Яндекс», Mail, Rambler (эти крупные группы). Что должно случиться, чтобы они привлекли ваш профессиональный интерес?

 

Станислав Машагин: Хорошо бы случилось что-то очень понятное, позитивное. Все, что было связано с идеей «Сколково» – чтобы это просто  случилось.

 

JSON TV: Это еще не случилось? О «Сколково» мы говорим много лет!

 

Станислав Машагин: Много лет это уже существует, но много лет мы не можем с этим работать, потому что не можем работать с непонятным непрозрачным бизнесом. Тем более, будучи российской компанией. Мы-то шагаем сюда, и надо эти компании перетаскивать сюда. Они, уже физически присутствуя здесь, нуждаются в простых правилах администрирования российских компаний. Как только это появится…

 

Если ты занимаешься интернет-проектом, вот тебе одна форма отчетности: заработал 100 рублей – 13 заплати. Все. Сделать это очень просто: чтобы можно было через интернет заполнять налоговые декларации и открыть себе один счет в одном банке, который умеет работать с этими компаниями. Например, «Сбербанк» или другой крупный банк. И вот оно случится – они  все «вылезут».

 

JSON TV: Я пытаюсь сейчас понять, от кого зависит решение этого вопроса. Где тормоз?

 

Станислав Машагин: Где тормоз у нас – как всегда  тормоз у нас в Минфине, который очень консервативен. У нас есть хорошие идеи в Минэкономразвития. Надо чтобы где-то кто-то (например, наш Премьер- министр) сказал: «Давайте сделаем просто. Две бумажки. Правило двух бумажек. Общий отчет и отчет по налогам. Давайте сделаем для этих компаний две бумажки».

 

Дело не в размере налогов, а именно в простоте. Как только это случится, я уверен, у нас будет взрывной рост малого и среднего бизнеса, который начнет расти, укрупняться, сливаться. И мы начнем с ним, понятно, работать.

 

JSON TV: Два слова об IPO. «Крупняки» уже выходили на IPO. Вы работаете с компаниями, которые не котируются (с закрытыми акционерными обществами), либо нет? Либо только те, кто действует в этой открытой сфере, котируется на какой-то бирже, может представлять для вас интерес?

 

Станислав Машагин: В основном работаем с не котируемыми компаниями. Мы как консультанты выступаем. Мы им структурируем, делаем такой корпоративный консалтинг. Делаем понятными для кредиторов и для инвесторов. Это в основном наша работа. Интернет-проекты и производители какого-то технологичного оборудования… Мы видим себе, что этого не хватает.

 

Понимание того, что они могут зарабатывать деньги. Просто им нужно объяснить самим, как они могут стать крупнее и больше, торгуя техникой, производя эту технику, собирая ее из комплектующих или занимаясь программированием. Что они могут быть российскими предприятиями.

 

Как только они это понимают… Мы с самого начала решили, что мы работаем для России. Как только компания может рассматривать для себя эту идею здесь, мы знаем, что дальше делать. Мы структурируем, знаем, какие кредиторы, инвесторы ими могут заинтересоваться. Это наша работа. Если это наши инвестиции, то это, конечно, в уже сложившиеся компании. Они могут быть небольшими, но с прозрачной отчетностью и с последовательной поступательной деятельностью. Тогда мы инвестируем.

 

JSON TV: Вы сами проводите весь этот анализ? Я вспоминаю, что самый успешный, видимо, инвестор в истории XX–XXI века Уоррен Баффетт  считает, что надо понимать, что происходит и досконально знать компании, в которые он вкладывает свои деньги и своего фонда.

 

Вы тоже считаете, что если не разбираться в тонкостях этого бизнеса, то лучше не идти туда? Есть у вас серьезная аналитическая группа, которая занимается этими компаниями?

 

Станислав Машагин: Да. У нас еще интереснее ситуация! У нас нет выхода – не разбираться в компаниях. В любой российской компании (большой или маленькой) нужно очень хорошо разбираться.

 

JSON TV: То есть иного просто не дано.

 

Станислав Машагин: Да, иного просто не дано. Можно, конечно, как хобби рассматривать и торговать какими-то голубыми фишками. Все с этого когда-то начинали в институте. А у нас надо обязательно разбираться.

 

Я как раз стараюсь знать и людей, принимающих решения, и акционеров. Понимать, что у них в голове –  зачем они вообще это делают. Конечно, понимать бизнес обязательно, чтобы в него вкладываться. Уоррен Баффетт в этом деле прав. Он разбирается с очень сложными крупными компаниями.

 

Мы выбираем для себя более или менее подъемное. Это могут быть компании с выручкой до 10 миллиардов рублей, больше 10 миллиардов рублей. Самое большое: 100 миллиардов рублей выручка. Мы с ними умеем находить общий язык. Понимая руководство, финансовую службу, понимая их отчетность, мы тогда разбираемся в бизнес-процессах, понимаем проблему, находим в секторах недоработанность (слишком дорогие деньги, например, в лизинге). Это целый пласт, с которым мы работаем.

 

Мы стараемся полностью использовать свой банковский опыт. У нас работают сотрудники в основном из кредитных подразделений банков, крупных компаний, которые занимаются своими проектами (инвестиционные аналитики). Мы собрали группу из корпоративных инвестиционных и банковских аналитиков. Получается очень взвешенный анализ и для инвестора, и для кредитора. То есть у нас всегда есть выбор – акционерный капитал привлечь или заемный. Мы используем свою экспертизу. У нас этих людей полкомпании, если честно.

 

JSON TV: Как сильно ваш бизнес зависит от решений государства? Мы уже поняли, что если Минфин инициирует более легкую и прозрачную систему отчетности, то вам будет значительно легче. Расширится круг компаний, с которыми вы сможете работать.

 

Тем не менее, существуют и крупные государственные решения, которые влекут за собой,  в том числе, и международные санкции, как это было в конфликте с Украиной и возвращением Крыма. Насколько сильно государство влияет на ваш бизнес?

 

Станислав Машагин: Государство нам дает ту среду, в которой мы живем  как инвесторы, прежде всего, нацеленные на извлечение стабильного дохода. Нас интересуют диспропорции. Государство, как большой слон, иногда создает эти диспропорции своими решениями. Для нас это чаще всего позитивно, как ни странно, как для инвесторов. Это может быть нехорошо для экономики, но когда появляются решения, которые меняют картинку, возникает разница в ценах, возникает разница в понимании, в информации.

 

Наше государство дает нам возможность зарабатывать свой кусок хлеба, потому что все время принимает решения. У нас такое деятельное государство. Но с точки зрения бизнеса это сложно, потому что правила меняются. Если мы направлены на поиск этих изменений, то бизнесу надо стабильность на 10 лет вперед.

 

С одной стороны, наша левая рука выигрывает, когда мы занимаемся арбитражем, а наша правая рука (корпоративная, финансы и привлечение стабильного финансирования) проигрывает. Если государство начинает выравниваться, то наоборот. Поэтому мы занимаемся двумя этими вещами.

 

Наше государство не так плохо, как принято считать. Все его ругают. У нас более или менее понятные правила, по которым можно работать финансовым институтам, прежде всего. Плати налоги и живи. Открывайся перед регулятором, будь честен с клиентами – больше от тебя ничего не требуется. У нас можно очень хорошо работать. У нас есть потенциалы, рынки. Россия интересная страна. Любой IT-шник вам скажет, что здесь золотое дно: и мозги и…

 

JSON TV: Многие так и говорят, и требуют еще от государства, чтобы оно не вмешивалось. «Как не вмешивались так и не вмешивайтесь».

 

Станислав Машагин: «Не надо нас регулировать». Сделайте только две бумажки! Я прошу от себя – сделайте для них две бумажки. Если ты молодой и талантливый, и у тебя какой-то бизнес на три человека, с тебя две бумажки. Ты их сам можешь заполнить. Это будет самое лучшее решение, поверьте. И еще: меньше вмешивайтесь в наши дела. Вот примерно так.

 

JSON TV: Как IT-бизнес влияет на ваши привычки. Меняют ли современные гаджеты (и что именно) вашу деятельность как инвестиционника? Без чего 10 лет назад можно было существовать, а сейчас уже нельзя.

 

Станислав Машагин: Без “Blackberry” настоящий инвестиционщик не может существовать. Это такой специфический гаджет, который лежит всегда в кармане.

 

JSON TV: Чем он хорош? Многие говорят, что его эпоха уже проходит. Можно расшифровать кодируемый сигнал, который идет через него.

 

Станислав Машагин: Да, у нас в России, сожалению, нет такой конфиденциальности с этим аппаратом. Суть в том, что это аппарат, в котором есть специфическая закладочка. Она называется hap.

 

Там огромное количество всевозможных текстовых сообщений в любом формате: e-mail, всевозможные социальные сети, сообщения WhatsApp и Viber и все, что с этим связано. Это позволяет общаться. Поскольку мы занимаемся инвестициями, мы постоянно пишем письма, с кем-то общаемся, постоянно участвуем. Там можно поставить “Bloomberg”.

 

Это культовый аппарат в Америке: все руководители хедж-фондов стараются его использовать.

 

JSON TV: Даже президент. По-моему, единственный аппарат, который Обаме разрешили иметь, это “Blackberry”.

 

Станислав Машагин: Да, он хороший. Кого я знаю люди, которые действительно занимаются торговлей чаще всего говорят, что этот аппарат становится частью тебя.

 

JSONTV: Он довольно старый с точки зрения развития. Ничего нового не появляется на этом рынке, что было бы более привлекательным?

 

Станислав Машагин: Он у меня такой модный – с тачскрином. Как iPhone, только круче. У него хорошее быстрое действие. Это телефон, который отличает тебя от других.

 

JSONTV: Слухи о смерти Blackberry преувеличены? По крайней мере, в вашей среде он будет жить еще какое-то время.

 

Станислав Машагин: Да, он будет жить. Это корпоративный обязательный телефон в инвестиционных компаниях и у многих хедж-фондов. И он просто удобен именно для работы, а не для того чтобы получать удовольствие (играть). Там с этим проблема.

 

А вот если ты собрался всю жизнь положить и отправиться на работу, к сожалению, этот аппарат имеет свою обратную сторону: в выходные и праздники люди сидят с ним и пишут, пишут, пишут. И пропадают. Вот это плохо, потому что он завлекает.

 

Это, наверное, самый главный гаджет. Ну, кроме компьютера. Они, конечно, стали моднее, легче. Например, я не пользуюсь iPad. У меня есть стационарный компьютер, маленький компьютер и средний. И все для разного!

 

JSONTV: Целое семейство. Вы чувствительны к операционным системам, либо вам все равно – что Windows, что Mac OS, что любая другая?

 

Станислав Машагин: Вообще нет, но в последнее время – да, заметил за собой, что… Я никогда не смотрел, какая там операционная система. Все равно было. И школа такая, и факультативы (я имею в виду информатику) – мне было легко. А сейчас стало непонятно, потому что новый Windows, например, невозможный для работы, неудобный. Просто слишком много за тебя уже решено. Мы привыкли к более свободным пространствам в этом смысле. К Mac можно пристроиться. Он более или менее стабильный, по крайней мере.

 

Самое главное для меня требование к компьютерам – чтобы они не висли. У меня все время виснут! Когда начинаешь параллельно расчеты делать, что-то еще писать, то компьютер умирает любой. Первое впечатление от Macintosh было – я его включил, а он не виснет. Ага! Он у меня через час уже «умер», потому что другой. Они для графики хороши, а для расчетов надо специальную технику.

 

Вот поэтому мы ищем специальную технику чаще всего. Нам нужны специальные серверы, чтобы считать, чтобы они не висли. Поэтому иногда приходится их заказывать, собирать. Хотелось бы, чтобы в России этого было больше, чтобы можно было сконфигурировать хороший сервер и не обязательно заказывать его за 15 тысяч евро и ждать три месяца, а купить его здесь. Мало такого.

 

Чаще всего все зависит от комплектующих, от таможни, к сожалению. Это неправильно. У нас страна, в которой можно собрать чего угодно из кого угодно, но нам надо сделать так, чтобы все, что связано с технологиями, в страну ввозилось с открытой дверью. И желательно безо всяких лишних пошлин. У нас нечего защищать: объективно никаких процессоров внутри страны не производят.

 

Нужно работать с тем, что имеется. Это даст возможность, по крайней мере, создавать из запчастей новые серверные пространства. Я, например, за то, чтобы не покупать готовые фирменные серверы, а сделать их для себя, потому что у каждого немножко разные задачи. Если ты хочешь решить специфическую задачу скорости, быстродействия или определенного вида вычислений, а мы это много делаем, то тебе нужна специфическая техника.

 

Специфическая техника не может быть стандартизирована, поэтому большой производитель не будет заниматься одним твоим севером, а если будет, то это будет три месяца.

 

JSONTV: Нам нужна российская операционная система? Военным, наверное, нужна, потому что там требования к защите и конфиденциальности очень высоки. Вы будете рады, если Россия создаст свою операционную систему, либо это лишнее, и международное разделение труда вас вполне устраивает?

 

Станислав Машагин: Я вообще против таких мыслей – «давайте сейчас создадим российский поисковик, российскую систему». Бюджет будет потрачен, что-то будет сделано. Лидеры не рождаются по указке сверху. Тут бесполезно пытаться что-то государственное сделать. Это будет в лучшем случае программа для госучреждений. Они это и так делают.

 

Дайте возможность тем же самым нашим операционистам, IT‑шникам, программистам создавать новые продукты в конкурентной среде. Они найдут нишу. Если это будет операционная система – пожалуйста. Есть очень много свободных открытых систем. У нас это пишут и делают прекрасно, но продают-то за рубежом.

 

В этом и суть. Большинство из тех программ, которые мы встречаем в жизни (да тот же самый Windows или программы Macintosh), сделаны русскими людьми в очень существенной части. Так же, как и индусами. Просто надо сделать так, чтобы это не выливалось туда.

 

JSONTV: Но центры-то находятся в других странах. Опасение государства, если я его правильно понимаю, в том, что могут быть встроены «жучки» разного вида, какие-то коды, которые в случае необходимости будут активированы и могут прервать или сильно осложнить работу операционной системы. Вы этого не боитесь?

 

Станислав Машагин: Я не боюсь. Есть объективная информация: есть опасность – надо ее решать. Бояться, не бояться… Если ты знаешь, что можно что-то сделать, надо с этим что-то делать. Я вижу, что в операционных системах есть огромное количество возможностей. Это среда. Что туда будет добавлено – это вопрос. В том числе к вашему собственному IT-администратору: что туда может быть добавлено, каким образом.

 

Есть люди, которые занимаются и пишут те же самые системы целиком. Я знаю несколько из Google, из Intel, из Windows. Мы разбираемся и знаем тех людей, кто на самом деле эти программы создает. Мы можем проконсультироваться относительно того, насколько это нам мешает, опасно или безопасно то или иное сочетание программ, где какие дырки есть.

 

Пожалуй, это то решение, которое каждый должен для себя сам принять. Хотите обезопаситься – пускай Windows или какая угодно другая система. Ее можно перелопатить, переделать, если вы достаточно квалифицированы.

 

JSONTV: Вы заказываете какой-то особый софт для вашей деятельности, для своих программ, либо довольствуетесь тем, что уже существует на рынке?

 

Станислав Машагин: Мы всегда сами все делаем.

 

JSONTV: У вас есть группа программистов, которые пишут эти программы или обрабатывают их?

 

Станислав Машагин: Да. У нас есть полный набор. От нашего руководителя он главный стратег, Алексей, который много лет у нас консультант и создатель идеи. Человек, который получил в 2008-м докторскую в Голландии. Он, в общем-то, один из самых-самых таких передовых носителей математической информации в экономикеи в рынках.

 

Он обычно создает или приносит какую-то идею. Или дорабатывает ее, взаимодействуя с трейдерами. Потом мы сами (своими программистами) ее пишем. У нас один сидит постоянно вместе с трейдерами, а еще есть три человека, которые сидят в другом городе и дописывают.

 

У нас много программистов. Есть активный консультант в Нижнем Новгороде, который иногда приезжает. Есть в Саратове, Санкт-Петербурге (это просто такая Мекка программистов). Мы со всеми взаимодействуем и создаем сами продукты, потому что я не верю, что можно купить что-то работающее за небольшие деньги.

 

Что-то работающее на масштаб и на объем можно купить в Америке. Я постоянно этот рынок исследую: «Ребята, продайте что-нибудь хорошее. У вас же есть в клиентах хедж-фонды». – «Есть. Вот у нас есть хорошая программа (последний раз мы искали) – один миллион долларов в месяц стоит. Пожалуйста». – «Кто написал?». – «В Питере». – «Я их знаю». (Смеется).

 

JSONTV: Дешевле договоримся.

 

Станислав Машагин: Просто это работающий продукт, который на определенное количество денег рассчитан и на определенное качество инвестирования. Это рабочая вещь. Она не может стоить дешево. Но чтобы купить программу в аренду за миллион долларов, нужно иметь под управлением миллиард. Миллиард в арбитраже можно разместить, но не в России.

 

Много вот таких вопросов, поэтому мы вынуждены довольствоваться тем, что сами можем что-то делать. Это работает – мы работаем. Не работает – мы переделываем. Все это такой онлайн-процесс. Зато ты знаешь, что получаешь в итоге, и ни от кого не зависишь. Не ждешь, что сейчас тебе кто-то подарит.

 

JSONTV: Вы удовлетворены квалификацией российских компьютерщиков и программистов? Это не как в футболе, когда нужно звать иностранных тренеров и игроков? Пока еще играем сами?

 

Станислав Машагин: Играем сами. Чрезвычайно хорошо играем! Нет никаких поводов сомневаться в том, что у нас с образованием какие-то вопросы. С мотивацией есть вопросы, но люди с математическим складом ума обычно очень понятные, «съедобные» и хорошо устраиваются. Им нужна идея.

 

У нас, в общем, и страна хорошая, и люди хорошие и профессиональные попадаются. Еще нравственные качества важны. Куда ты идешь… Это подвиг – каждый раз создать что-то новое. Во всех крупных международных компаниях, особенно занимающихся этим бизнесом, одни из ключевых людей носители идеи – это русские. Русские группы, русские руководители. Только что приехавшие или живущие давно русские – это люди, которые мыслят нестандартно.

 

Если стандартно, ты можешь повторить. Немец прекрасно напишет такую же программу, как и была написана до этого, а у нас, к счастью, еще есть много нового, чтобы создавать. Мы все время это ищем не только на российских площадках, не только для России программируем, но еще и другие рынки исследуем. Сейчас Лондон смотрим и Соединенные Штаты Америки. Там можно что-то сделать.

 

Вопрос весь в том, что у нас есть вот этот практически неисчерпаемый ресурс. И квалификация, и уровень нашего человека по сравнению, например, с индийским специалистом, культурно ближе, понятнее и, как мне кажется, выше. Мне с ними понятно и просто. Ни разу не приходилось сталкиваться с тем, что нам нужен иностранный специалист. В худшем случае мы через своих же русских получим эту консультацию.

 

JSONTV: Использование модных ныне облачных технологий и технологий bigdata. Вы как-то следите за этим, а может уже используете в своей работе?

 

Станислав Машагин: Как человеку не нравятся мне все эти истории – облако, data и все такое. Да, я понимаю, что это политика и все остальное. В работе – нет, не использую. В инвестициях – нет, не использую, потому что не вижу вот этой… Стараюсь не участвовать в том, что мне не до конца нравится. Ну, по любым причинам. Не нравится мне Coca-Cola, не буду я покупать акции Coca-Cola, потому что я не считаю, что это полезно.

 

Не нравятся мне облака. В конечном счете, в них есть возможность нанести какому-то конкретному человеку вред. Я туда не буду инвестировать, хотя понимаю, что это будет развиваться. Облачные технологии – нет. Если хочешь чего-то сделать, сделай это сам или сделай у себя внутри. Вот я такой очень в этом смысле закрытый.

 

Большие data-центры – да, это интересно. Это единственное, что мне нравилось. Были у нас такие проекты. Мы очень активно с  Russia Partners общались. Есть очень хороший такой сектор – в России строятся большие data-центры. У нас есть площади, у нас есть электроэнергия, растущий сектор. В принципе, а почему в Аргентине? В России можно строить огромные хранилища данных.

 

Я считаю, это очень классная вещь, особенно если за дело берутся люди, которые понимают, что в России нужно не просто бумажки написать, а пойти и с местным руководителем сетей договорить о мощности (о размерах) и бесперебойности питания. Если это совпадает – то это вообще очень хорошая вещь.

 

Я инвестировал в это и консультировал. Хорошее направление: обработка больших массивов в интересах... Был такой интересный проект: кинотрансляции,  видеотрансляции. Это тоже можно делать в одном пространстве, предоставляя услуги по хранению и сбору самого контента самим производителям. Прежде всего, видео, кинофильмов. Дистрибуции не пиратской, а официальной. Но для этого нужно стараться.

 

В России все это есть, кроме сочетания идеи… Два документа и начальник, который будет выписывать тебе эти 10 мегаватт и рассказывать, как это сложно. Но если все это сложится… Отдельные вещи выстреливают. Есть хорошие работающие проекты в России и будут. Пожалуй, это то, что я видел здесь. Чего не видел, не рассказываю.

 

JSONTV: Ваш прогноз на вторую половину 2014-го года. Чего ждете – где и каких прорывов. В том числе и в IT-технологиях, но не только. В вашем бизнесе ожидаете чего-то? Ну и на 2015-й год.

 

Станислав Машагин: Ждем диспропорций, продолжения конфликтов, ухудшения ситуации с ликвидностью, изменения цен не в лучшую сторону. Фактически видим вялотекущий кредитный и производственный кризис, который есть и никуда не делся.

 

Мы просто работаем в тех условиях, которые сложились. Хорошая компания будет чувствовать себя хорошо. Плохая компания будет себя чувствовать плохо. Закредитованная компания будет испытывать проблемы с перекредитованием. Это фактически уже происходит.

 

Для нас это будет время активной работы по перекредитованию и поиску решений для торговли, потому что с рынками будет непросто все, поскольку нестабильность внутри страны продолжается. Нам просто тупо не хватает денег. Они уходят, но не приходят. Очевидно, они кончаются в кармане нашего большого и доброго государства.

 

Вопрос о том, что дальше будет, понятен. Будет падение чего-то и приостановка каких-то проектов и всего остального. Но мы это много раз проходили. Обычно это ведет к решениям. Я очень желаю, чтобы решения принимались в этот раз раньше. Я думаю, они принимаются.

 

JSONTV: Любимый бытовой вопрос про судьбу курса рубля по отношению к доллару и евро.

 

Станислав Машагин: О, это вопрос такой…

 

JSONTV: Ну, он вечный. Да. По крайней мере, на памяти нынешнего поколения.

 

Станислав Машагин: Последние три года очень часто приходится комментировать «как вы думаете, вырастет или упадет». Ответ: иногда вырастет, иногда упадет. Это очевидно. Сейчас у нас есть тенденция к усилению рубля. К осени рубль будет опять ослабляться. Это нормально – в августе, сентябре традиционная история. Ничего принципиально нового пока не происходит. Глобально он держится в некотором справедливом соотношении валютной пары. Не нужно смотреть на сейчас – нужно смотреть хотя бы на год.

 

Мой основной совет в последние три года: вы собираетесь в рублях потратить – копите рубли. Собираетесь отдать кредит в валюте (в долларах) – набирайте доллары. Собираетесь поехать в Европу отдохнуть, соответственно, инвестируйте в евро, потому что вам придется их рано или поздно покупать.

 

В чем ваши затраты, в том и должен быть ваш портфель. Если вы не знаете, что вам нужно приобрести, купить и так далее, то, на мой взгляд, хороший портфель – это создать его из рублей, из юаней вместо доллара, потому что ежели что, то это хороший хедж. Они пока привязаны, но если что-то совсем плохо с долларом, то я не думаю, что юань будет так же себя вести. И швейцарский франк вместо евро. Он тоже ведет себя как евро, но если что, то может быть отвязан. Это хорошая идея. Швейцарский франк много раз мои валютные портфели вытаскивал в нейтральность.

 

Если вам не нравятся юани (их не так просто купить и обязательно надо торговаться и по курсу, и по условиям, потому что это не частое приобретение), то швейцарский франк всегда можно приобрести по нормальным условиям, но всегда можно торговаться. Даже в банке! Выбирайте и общайтесь с менеджером. Это работает, правда. Вам просто скажут: «Надо немножко побольше купить, тогда я вам сделаю другой курс». Прикидываешь – ну и что.

 

Вместо такого портфеля он может быть другим. Например, это могут быть понятные вам доллар и евро, но обязательно их добить чем-то третьим. Я имею в виду не только рублями. Например, швейцарский франк дает равновесие. Он низковолатильный и поэтому добавляет обычно процентов 20 – 30 от портфеля, что очень хорошо.

 

Я вот так порекомендую. Это валютная шутка.

 

JSONTV: Ваш идеал в бизнесе, либо вы идете своей дорогой, и ни Уоррен Баффетт, и никто другой вам не указ?

 

Станислав Машагин: Поскольку мы занимаемся инвестированием, наш идеал в бизнесе – это те компании, которые умеют тратить. Наш идеал – это лидеры в благотворительности. Считается, что щедрость – это причина богатства. Изначально все, что мы делаем в «Волга-Капитал», направлено на конкретную цель: поддержка тех вещей, которые мы понимаем. Не только своих сотрудников, но и каких-то благих вещей.

 

Для нас идеалом являются многие мировые корпорации. Например, я недавно прочитал мемуары Дэвида Рокфеллера. Он всю жизнь очень большое внимание уделял благотворительности, а сам достаточно скромно жил. Аналогично Уоррен Баффетт.

 

JSONTV: С Гейтсом и со многими другими из той же 20-ки и 50-ки. У них же договоренность о том, что большая часть уходит.

 

Станислав Машагин: Да. Если говорить про Уоррена Баффетта, то его покойная супруга его всегда толкала и стимулировала к тому, что нужно создать что-то. К сожалению, они вместе там не поработали. Его идея была в том, что изначально каждый цент зарабатывается для какой-то цели.

 

Я это с самого начала говорил. Не надо ничего ждать, зарабатывая миллион. Что у тебя есть, то и трать. Компании, формально подходящие к этому («мы потратили денег и везде написали об этом») – это не наши кумиры.

 

Те компании, где я работал («Альфа-банк», «Урса Капитал» и моя компания), активно инвестируют в помощь конкретным людям. Прежде всего, больным людям, которым нужны лекарства, поддержка. Нужны просто деньги на какие-то вещи, связанные с поддержкой детей, образованием.

 

Наш мир нуждается в добре. Для нас пример – это вот такие корпорации. 

 

JSONTV: Что еще из высоких технологий активно востребовано в вашей деятельности. Можете какой-то пример привести?

 

Станислав Машагин: Есть очень интересный сектор, которым мы много лет занимаемся. Он называется алгоритмическая арбитражная торговля. Есть такая технология размещения денежных средств в больших объемах на достаточно ограниченный срок. Не года, а месяцы или кварталы.

 

Это торговля, которая использует роботизированные системы и программы, высокоскоростные серверы и передачу данных, которые связаны огромными интересными перетоками. Специальными кабелями даже с кабелями биржи.

 

Это используют нейтральные к рынку фонды, очень известные и большие в Америке хедж-фонды, которые так и называются – нейтральный к рынку фонд. Он зарабатывает небольшую доходность, но чаще всего она больше депозитной ставки. В России тоже есть такой сектор. Мы им активно пользуемся. Мы размещаем эти достаточно большие средства в разницу между разными инструментами на разных площадках.

 

Наша задача – заработать от 8% до 15% годовых для инвестора, но это большой размер денежных средств.

 

JSONTV: Вы говорите как раз о биржевых роботах, о программах, которые используются?

 

Станислав Машагин: Да. У нас есть этот сектор. Он не такой емкий в смысле инвестирования, но десятки миллионов долларов там вертятся. Я имею в виду рынок акций. Иногда можно использовать и используют облигации. Мы еще активно торгуем на валютных парах. Это такой специальный сектор, где ты ловишь именно эту разницу, где миллисекунды, где программы пишутся специальным образом, не используя Windowsи все остальное, а напрямую на языке машин.

 

Мы этим занимаемся много лет. Это интересно. Используем наших собственных программистов, наши наработки.

 

JSONTV: Программы-роботы уже эффективнее, чем люди, либо присутствие человека все равно необходимо?

 

Станислав Машагин: Программы-роботы эффективнее, чем люди. Человек необходим всегда, на любом рынке, поскольку всегда происходит что-то необычное. Постоянно! Это нормальная ситуация, потому что рынки развиваются, наш мир меняется. Иногда их надо просто выключить. Для того чтобы их правильно включить и выключить, нужен человек. К сожалению, без него не обойдешься.

 

Но работают они в тысячные доли секунды – человек не успевает даже увидеть, что было на рынке. А машина это видит. Она торгует.

 

Я не буду идеализировать этот сектор, поскольку много как профессионалов, так и непрофессионалов на нем работают. Практически каждая инвестиционная компания. Все могут похвастаться «у нас есть роботизированные системы».

 

Могу сказать, занимаясь этим направлением уже девять лет, что в России не так много успешных многолетних трейдеров и программ, которые работают. Во-первых, их надо все время менять. Во-вторых, меняется сам мир. В-третьих, нужно быть очень нежадным, поскольку надо выбрать свой сектор и только в нем находиться. Невозможно покрыть все диспропорции и математические идеи.

 

Мы выбрали для себя: максимально надежно, максимально быстро и максимально с такой ставкой, которая большинству игроков, может быть, неинтересна. Мы в нее инвестируем. Это достаточно активный и стабильный бизнес. Он позволяет очень консервативным инвесторам и финансовым институтам размещать средства надежно и на любой срок практически.

 

Особенно это интересно для российских банков, которые сейчас столкнулись с кризисом того, что на три месяца деньги девать некуда. А мы можем это сделать хоть на три дня, и сделать лучше, чем рынок МБК, потому что мы эти разницы можем поймать таким образом. Это технологично, это требует серверов и мозгов, но мы это умеем. Это очень интересно.

 

В России этого много. Большинство программ, которые в Америке работают,   (у них такое гордое название blackbox) пишут в Москве либо в Питере, реже в Индии. Так что в России тут тоже интересный сектор. Производители этих программ могут зарабатывать миллионы долларов в год и готовы платить с них налоги. Они же хотят жить в России и живут в России.

 

Тут тоже интересный сектор для IT-инвестирования, хотя чаще всего им нужны просто понятные правила игры, и они все будут у нас корпорациями.

 

JSONTV: Спасибо вам огромное. Я напомню, что сегодня мы были в гостях у Станислава Машагина, генерального директора инвестиционной компании «Волга-Капитал». Удачи всем в делах и в жизни!

 

Заказать стенограмму TV-программы, Интервью, Конференции, большого Форума или Конгресса, радиопрограммы - делового или светского мероприятия можно в компании «Свежие Материалы» Тел. +7 904 64 226 79 , info@ima-ges.ru