×

16 Февраля 2018 11:22
1381
0

Наша активная база клиентов сегодня превышает 70 тыс. аккаунтов — что, конечно, на несколько порядков больше, чем клиентская база лиц, которые потребляют услуги магистральных каналов связи. Но, тем не менее, не скажу, что мы были восхищены своей узнаваемостью на рынке. И нам далеко до таких признанных мировых игроков, как Amazon, облака Samsung, HP или Microsoft. И здесь еще, конечно, много предстоит работать. Тем не менее, мы придерживаемся такого мнения, что, конечно, лучше иметь достижимый кусок пирога, чем потратить все деньги и разориться в несбыточных мечтах опередить Google с его бюджетом на продвижение в несколько десятков миллиардов долларов.

 

Начиналось все с разработки сайтов, хостинга сайтов — потому, что больше ничего не было. Потом стали «подмешиваться» виртуальные машины для сегмента B2B. И я помню, что одно время крупнейшим клиентом компании лет 7-8-9 назад был Центробанк, которому мы оказывали целый перечень услуг. Но постепенно, и заглядывая в недалекое будущее, мы все-таки решили сместить акценты в сторону масс-маркета, то есть рынка, который ориентирован на так называемые commodity-услуги, всем понятные, интуитивно-ясные. И вот на этом рынке мы себя чувствуем наиболее уверенно.

 

Есть нормальное распределение пользователей, так называемая три-сигма окрестность, которая покрывает собой 90% потенциальных заказчиков, оставляет-таки 10% для всех остальных. Это, действительно, те люди, которые хотят получить услугу хорошего качества, но за исчезающе малые деньги. Соответственно, welcome! Мы для себя выбрали эту нишу на масс-маркете. Не секретом является даже наш средний чек, он составляет порядка 450 рублей...

 

Инфраструктура как Сервис (IaaS) очень активно сейчас переживает реинкарнацию в качестве подложки для PaaS. Ее потенциал очень большой, с учетом того, что приложения всё более и более требовательны к задержкам, к физике распространения, к географическому расположению, к connectivity так или иначе, — здесь наши шансы серьезно возрастают. И мы видим, что никакой бренд уже не переиграет задержку 8 миллисекунд, вместо 45-50 миллисекунд. Как вы знаете, шлемы дополненной реальности работают нормально при задержках до 10 миллисекунд, лучше 8.

 

И в рамках стратегии Inoventicaмы начинали как раз с того, что изначально отказались от каких бы то ни было, даже mac-адресуемых устройств, между оконечным устройством пользователя и нашим дата-центром. Что как раз и позволило нам построить облако с гарантированной 10-миллисекундной задержкой между оконечным устройством и системами обработки. Поэтому мы в последнее время чувствуем, что для виртуальных машин, связанных с обменом между базами данных, для машин, так или иначе связанных с AAA-играми в облаке — в общем, наверное, этот вопрос конкуренции по качеству инфраструктуры выходит на первое место.

 


Полная расшифровка интервью:

 

Александр Герасимов: Уважаемые зрители, сегодня мы в гостях у Виталия Слизеня, основателя и руководителя компании Inoventica. И первый вопрос у меня такой. Наверное, многие знают компанию Inoventica как оператора магистральной сети связи, в меньшей степени компания известна как провайдер услуг Инфраструктура как Сервис. Поэтому первый вопрос — о том, когда вы вообще начали предоставлять эту услугу, как вы к этому пришли? И как вы позиционируете компанию на этом рынке?

 

Виталий Слизень: Прежде всего, здравствуйте! Очень приятно сегодня этот день начать с вами и с телезрителями. Я сразу начну с полного несогласия со сказанным. На самом деле, если говорить об известности группы компаний Inoventica на рынке предоставления каналов связи... Мы, конечно, известны всем его игрокам — но их штук 200, это вся известность. Если же мы будем говорить о рынке облачных услуг, или услуг Инфраструктура как Сервис, то количество заинтересованных в нем пользователей, игроков меряется миллионами.

 

Поэтому я, наверное, скажу, что мы все-таки более известны на рынке оказания облачных услуг. И, как подтверждение этому, хочу сказать, что на сегодняшний день активная база клиентов, которые либо постоянно, либо время от времени пользуются нашими услугами в течение последнего года, превышает 70 тыс. аккаунтов — что, конечно, на несколько порядков больше, чем клиентская база лиц, которые потребляют услуги магистральных каналов связи. Но, тем не менее, не скажу, что мы были восхищены своей узнаваемостью на рынке.

 

И нам далеко до таких признанных мировых игроков, как Amazon, облака Samsung, HP или Microsoft. И здесь еще, конечно, много предстоит работать. Хотя, конечно, кесарю — кесарево, слесарю — слесарево. И мы придерживаемся такого мнения, что, конечно, лучше иметь достижимый кусок пирога, чем потратить все деньги и разориться в несбыточных мечтах опередить Google с его бюджетом на продвижение в несколько десятков миллиардов долларов. Наверное, так.

 

Александр Герасимов: Скажите, а сколько лет вы уже предоставляете эти услуги  Инфраструктура как Сервис? И как они спозиционированы? То есть это явно не «лобовая» конкуренция, там, с Amazon... Есть, наверное, какая-то своя ниша, где вы успешны в России?

 

Виталий Слизень: Вы знаете, группа... Если, как в десанте, кросс меряют по замыкающему, кто последний прибежал... У нас, если мерить по самой давно существующей на рынке компании, входящей в группу Inoventica, — это «Гарант-Парк-Интернет», — компания работает на рынке с 1999 года. Соответственно, скоро будет 20-летний юбилей. И начиналась она во время, когда игроков этого рынка можно было перечислить по пальцам одной руки. В общем, это почти 20 лет. И за эти годы, безусловно, позиционирование смещалось. По определению, начиналось оно с разработки сайтов, хостинга сайтов — потому, что больше ничего не было. Потом стали «подмешиваться» виртуальные машины для сегмента B2B. И я помню, что одно время крупнейшим клиентом компании лет 7-8-9 назад был Центробанк, которому мы оказывали целый перечень услуг.

 

Но постепенно, и заглядывая в недалекое будущее, мы все-таки решили сместить акценты в сторону масс-маркета, то есть рынка, который ориентирован на так называемые commodity-услуги, всем понятные, интуитивно-ясные, где конкуренция, в общем-то, по большому счету, к сожалению или к счастью, идет только «цена-качество». Где, собственно, набор «бантиков» или «плюшечек», которыми необходимо снабдить понятную всему рынку стандартную услугу, весьма ограничен. И вот на этом рынке мы себя чувствуем наиболее уверенно. Я бы сказал, что на рынке «недолгоиграющих» услуг IaaSмы точно входим в тройку. И по некоторым оценкам, и позапрошлого, и прошлого года, — точно входим в пятерку, на российском рынке.

 

Александр Герасимов: То есть это такой сегмент, скажем так, B2B-клиентов со средним-низким чеком?..

 

Виталий Слизень: Я бы сказал дальше: что вообще портрет клиента — это сама по себе не то чтобы загадка, но такая интересная субстанция. И мы до конца точно не можем сказать, кто кроется за простой надписью в Личном кабинете «физическое лицо». Иногда мы с удивлением узнаём, что это крупнейшая госкорпорация — в лице физического лица своего сотрудника, который для того, чтобы успеть выполнить поставленную Родиной задачу, с которой не успевает справляться in-house подразделение ИТ, за свои деньги берет тестовую инфраструктуру, на ней отрабатывает приложение. И вдруг, если что-то случается, или нужно экстренно ее поправить, изменить, модифицировать, заапгрейдить, — он звонит и говорит: здравствуйте, это «Государственная корпорация космической связи».

 

Мы говорим: у нас нет такого клиента, это невозможно, вы, наверное, перепутали нас с «Ростелекомом». Он говорит: нет-нет, есть! Просто она представлена физическим лицом, условно там, Ивановым Петром Васильевичем. Такая-то ситуация, помогите, пожалуйста. Поэтому, наверное, что касается конечного бенефициара наших услуг, заказчика, — я точно сказать не могу. Весьма вероятно, что это, наверное, 50 на 50: либо малый бизнес, либо крупные корпорации, которые используют опосредованно, через своих сотрудников, наши услуги.

 

Более того, два года назад у нас была серьезная дискуссия с нашими израильскими партнерами, давними друзьями по бизнесу, с которыми мы разговаривали, как можно выжить в абсолютно бесполезной, бесперспективной лобовой конкуренции с Amazone, Microsoft Azure, Google и т. д. И все сказали: да ничего страшного. Израильтяне говорят: мы уже давно видим эту конкуренцию и, как нам казалось, наши маленькие провайдеры всё проиграют — нет, не тут-то было. Вопрос именно с позиционированием по целевому, конкретному заказчику, или по истинному бенефициару.

 

Я, наверное, попозже остановлюсь на сервисах, которые необходимы как конкурентные сервисы. Если же мы будем говорить чисто о commodity-бизнесе — наверное, здесь конкуренция в целом не очень перспективна на сегодняшний день. Но тем не менее, вы знаете, что вот это нормальное распределение пользователей, так называемая три-сигма окрестность, которая покрывает собой 90% потенциальных заказчиков, оставляет-таки 10% для всех остальных. Ну, и как в том старинном русском анекдоте: «на те два процента и живем». Это, действительно, те люди, которые хотят получить услугу хорошего качества, но за исчезающе малые деньги. Соответственно, welcome! Мы для себя выбрали эту нишу, если говорить о масс-маркете, и занимаем ее на сегодняшний день очень уверенно. Не секретом является даже наш средний чек, он составляет порядка 450 рублей...

 

Александр Герасимов: Что меньше, чем за домашний ШПД.

 

Виталий Слизень: Абсолютно точно. Но если мы сравним этот чек со средним чеком услуг операторов мобильной связи, то для них это уже более чем серьезный средний чек, по масс-маркету. Они зачастую довольствуются чеком 250-270...

 

Александр Герасимов: Ну это на SIM-карту все-таки. У человека, как правило, более одной SIM-карты.

 

Виталий Слизень: Конечно, да. Но они, как правило, у разных операторов, на всякий случай. Поэтому... В общем, наши разговоры с Большой тройкой, или Большой четверкой на сегодняшний день, говорят о том, что чек в 300 рублей для них уже очень интересен. Вопрос количества.

 

Александр Герасимов: Вот вопрос количества.

 

Виталий Слизень: Вопрос количества — это тоже достаточно интересный вопрос, по отечественному рынку. И вообще, я бы не сказал, что только по отечественному, а по адресуемому рынку IaaS— что тоже достаточно интересный вопрос: какой он, является ли он трансграничным, в полном смысле этого слова? Достижимы ли для нас китайские товарищи? Достижимы ли для нас, там, индусы, другие многочисленные народы и страны? Это вопрос, наверное, отдельного разговора.

 

Пока для нас, как мы видим, основным является российский рынок связи. Очень много заказчиков — по крайней мере, тех, которые идентифицируют себя как заказчики — из Белоруссии, с Украины, Казахстана. То есть пространство СНГ тоже неплохо себя чувствует, прибалтийские государства используют услуги — в силу, наверное, географического притяжения. Но на сегодняшний день, когда услуга IaaSвоспринимается в основном как вычислительная инфраструктура, виртуальная машина, хостинг-сайт или хостинг-приложение, то здесь, наверное, всё, что я сказал про конкуренцию, — это всё. Мы не можем концептуально конкурировать, мы не можем «отъесть», там, 15-20% рынка. Причем я не говорю только о компании Inoventica, — о всей совокупности IaaS-игроков Российской Федерации. Но вот — 10% на всех делим. Наверное, так скажу.

 

Александр Герасимов: То есть остальные 90 — это международные?..

 

Виталий Слизень: Остальные 90... Скорее всего... Вы знаете, даже не скорее всего... Абсолютно точно, с моей точки зрения, остальные 90 — в так называемых скрытых инфраструктурных сервисах, таких, как, например, Google Drive. Вот это что? Это, с одной стороны, впрямую, по определению, Инфраструктура как Сервис. С другой стороны, это нечто иное, чем диск виртуальной машины, который мы можем арендовать у компании Inoventica.

 

Александр Герасимов: Да, это другая услуга.

 

Виталий Слизень: Хотя, по сути...

 

Александр Герасимов: Поэтому мы их считаем вообще раздельно. То есть мы вот эту часть вообще не берем.

 

Виталий Слизень: Хотя по сути, в общем-то... Я как раз хотел об этом сказать чуть позже, могу сейчас сказать — о том, что... Конечно, заказчику, который становится всё менее и менее профессиональным потребителем услуг, всё больше и больше нужна целевая функция продута, а не, так сказать, сложное «айтишное» создание — такое, как виртуальная машина, или какой-нибудь геокластер, или какой-нибудь там с глубоким уровнем бэкапирования, что-то еще...

 

Александр Герасимов: Вот как раз хотел об этом сказать, что IaaS— это довольно сложная для использования услуга, которая требует больших компетенций на стороне пользователя.

 

Виталий Слизень: Да.

 

Александр Герасимов: Поэтому, наверное, говорить об очень большом ее проникновении, даже в будущем, не приходится.

 

Виталий Слизень: Да-да, я как раз хотел сказать, что здесь весьма вероятно такое проникновение, но именно как, знаете... как PaaS-овская ее реинкарнация. Потому что - что такое PaaS? Это IaaSс «намазанным» на него неким слоем...

 

Александр Герасимов: Как минимум операционной системы...

 

Виталий Слизень: Неким слоем, я бы все-таки сказал, прикладного программного обеспечения. То есть если... С чем, например, столкнулись недавно, примерно пару-тройку лет назад. С тем, что активно стали брать в аренду виртуальные машины с очень специфическим профилем внешнего трафика, с интересными протоколами голосовой связи: входящие, исходящие, много соединений... Мы думаем: что это такое? Оказалось, что это так называемые...

 

Александр Герасимов: Виртуальные АТС, наверное...

 

Виталий Слизень: Нет, еще смешнее, или удивительнее. Это как бы... Можно так сказать: виртуальная АТС, но для игроков в онлайн-игры, которые используют ее как единый центр командной радиосвязи при игре, там, в какой-то Strike, или танчики, или что-то там еще, не знаю. Удивительно. То есть раньше, конечно, это никому в голову не могло придти. А тут они выносят это в облако, как элемент такой централизованной архитектуры, обеспечивающий им наиболее эффективное и качественное общение по голосу. Именно в силу connectivity, в силу достижимости этой виртуальной машины со всех точек присутствия игроков. Некая такая медиативная точка, или медианная точка.

 

Поэтому вы правильно сказали, и я эту мысли тоже поддерживаю, что Инфраструктура как Сервис, если она очень активно сейчас переживает такую вот реинкарнацию, как подложка для PaaS, то здесь ее потенциал очень большой. И с учетом того, что приложения всё более и более требовательны к задержкам, к физике распространения, к географическому расположению, к connectivity так или иначе, — здесь наши шансы серьезно возрастают. И мы видим, что никакой бренд уже не переиграет задержку 8 миллисекунд, вместо 45-50 миллисекунд. Как вы знаете, шлемы дополненной реальности работают нормально при задержках до 10 миллисекунд. 8 лучше, чем 10 миллисекунд. Ну, это где-то та грань: 8-10 миллисекунд.

 

Александр Герасимов: Понятно. То есть дата-центр должен быть в этом городе, где находится?..

 

Виталий Слизень: Вычислительные ресурсы должны быть не в этом городе, а 8 миллисекунд задержка — это порядка 1000 км по оптике. Соответственно, мы можем говорить о том, что...

 

Александр Герасимов: Ну, это без учета задержек на буферизацию, все эти вещи...

 

Виталий Слизень: А это как раз...

 

Александр Герасимов: Это прямо вот распространение сигнала.

 

Виталий Слизень: Это как раз говорит о том, как должны строиться сети. Должны ли они — что сейчас, на самом деле, и происходит, — смещаться в сторону так называемых flat-сетей, плоских сетей, где иерархизм сведен до минимума. И для чего? Как раз ровно для этого: чтобы избежать дополнительной буферизации, девиации задержки, потерь пакетов и т. д. Но, кстати, в рамках стратегии Inoventica, мы начинали с того, что мы изначально отказались от каких бы то ни было, даже mac-адресуемых устройств между оконечным устройством пользователя и нашим дата-центром. Что как раз и позволило нам построить облако с гарантированной 10-миллисекундной задержкой между оконечным устройством и системами обработки.

 

Поэтому мы в последнее время чувствуем, что для виртуальных машин, связанных с обменом между базами данных, для машин, так или иначе связанных с AAA-играми в облаке — в общем, наверное, этот вопрос конкуренции по качеству инфраструктуры выходит на первое место. Уже даже не качество-цена.

 

Александр Герасимов: Понятно. То есть основная перспектива, скажем так, успешной конкуренции — это специализация на какие-то... на большой набор узких задач.

 

Виталий Слизень: Я хочу сказать так: вообще вопрос объема рынка — он, наверное, здесь определяющий. Эта история — как глобально, в целом с товарными рынками, где на сегодняшний день бытует мнение, что адресуемый локальный рынок должен превышать 250 млн человек для того, чтобы построить замкнутую экономику. Никакие иные потуги не позволяют это сделать в силу просто математики, размера рынка. Соответственно, когда мы говорим об успешной конкуренции, я бы на сегодняшний день все-таки подтвердил свои же слова 5-6-летней давности о том, что мы мы очень серьезно проигрываем глобальную конкуренцию и, наверное, обречены...

 

Александр Герасимов: Даже внутри России?

 

Виталий Слизень: Ну, вы знаете, это как построение коммунизма в одном отдельно взятом селе Кукуево. Потенциально — можно радоваться, что коммунизм построен в этом селе. Но...

 

Александр Герасимов: Толку от этого никакого.

 

Виталий Слизень: Насколько долго, долго ли это будет продолжаться, какой ценой, какими ресурсами? И как должны не меняться внешние факторы, чтобы коммунизм простоял вечно в селе Кукуево? Я думаю, что на сегодняшний день глобально у нас — если вообще глобально говорить — мы продолжаем проигрывать рынок услуг ИТ, глобальный рынок, нашу долю на нем. Есть лишь дифирамбы, которые поют — то, что у нас возрастает экспорт информационных технологий. Но, наверное...

 

Александр Герасимов: Это большой вопрос.

 

Виталий Слизень: Это огромный вопрос. Опять-таки, наверное...

 

Александр Герасимов: Просто с Натальей Касперской очень спорили на эту тему...

 

Виталий Слизень: Да, она, наверное, возрастает, если говорить об оффшорном программировании как таковом, может быть, — «поставке мозгов».

 

Александр Герасимов: И то — когда смотришь отчетность, там, Luxoft, EPAM, то видишь, что, допустим, у EPAM всего лишь 12% персонала находится в России физически. В Белоруссии, где угодно — но не в России.

 

Виталий Слизень: Я подчеркну: где-то лет 6 назад у меня было такое программное выступление...

 

Александр Герасимов: Хотя компания с российскими корнями.

 

Виталий Слизень: Да, абсолютно. Программное выступление моё называлось как раз «Окно возможностей для российской экономики». И начинать надо было, конечно, с макроэкономики, с тенденций к кросс-финансированию внутри экономики, с целеполагания для отрасли — что тоже большой вопрос, какое оно сейчас. Со всей цепочки ценностей формирования. С производственным потенциалом, с базисом, с производственными силами и с производственными средствами, средствами производства в отрасли. Пока — только слова на эту тему. Поэтому, наверное, глобально мы рынок проигрываем, но это не значит, что коммунизм в одном отдельно взятом селе Кукуево не надо строить. Строим, более-менее успешно получается, конкурируем неплохо на российском рынке. Но другое дело, что, с моей точки зрения, имея огромный потенциал, мы довольствуемся тем самым — вот 10% вне три-сигмы, которые нам остаются, с учетом нашей макрополитики.

 

Александр Герасимов: А вот что можно сделать? Вот, например, программа «Цифровая экономика», тесно связанный с ней вопрос Интернета вещей. Допустим, там, беспилотный транспорт, который предъявляет жесточайшие требования по задержкам, чтобы всем эти можно было управлять, и т. д. Вот насколько этот потенциал? Потому что понятно, что инфраструктура должна быть внутри страны. Это даже не закон «О персональных данных», это именно технические требования — потому что иначе это работать не будет.

 

Виталий Слизень: Вы знаете, нам в некотором смысле хорошо, особо думать не надо. Надо все-таки взять лучший мировой опыт, наверное, и помножить его на наш абсолютно неограниченный, российский человеческий потенциал. И получится даже лучше, чем у них. И мы это понимаем — когда мы выходим и понимаем, что у нас в метро есть Интернет. И на улице есть Интернет, и везде есть Интернет. А переехал через границу — а там его нет. А там у нас еще 3Gкое-где, а то еще и «E» кое-где. Я даже уже забываю, что такое на телефоне «E».

 

Александр Герасимов: EDGE.

 

Виталий Слизень: Да-да. У нас уже даже смотришь сайт, видишь — видео не грузится, думаешь, что за такое плохое покрытие? А у них там, если почта загрузилась, все радуются и говорят: ну вот, у нас есть Интернет. Это я пример Испании привожу. Всё побережье моря — там Интернета нет, его забыли провести. А у нас всё уже в селе Кукуево.

 

Александр Герасимов: Насколько она... Поскольку, вроде как, она проявляет требования к наличию именно локальной вычислительной инфраструктуры внутри страны, где эта услуга оказывается — с одной стороны. С другой стороны, мы понимаем, что сейчас ни у Amazon, ни у Google этой инфраструктуры внутри России нет...

 

Виталий Слизень: Вы знаете, я здесь скажу такую вещь — может, крамольную, но сам столкнулся. Опять-таки, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Переоформляю водительские права позавчера. Захожу в свой профайл Госуслуг. Ну, тоже не поле перейти: надо приехать, взять... Мне система пишет: вы идентифицированный пользователь, вам доступны все государственные услуги. Но начните с того, что введите номер своего нового паспорта. Ну вот о какой цифровизации... Это первый пример. Можно проверить, да? Более того, я его ввожу, мне система говорит: номер вашего паспорта не прошел проверку в автоматическом режиме, переходим к ручной проверке, ждите до пяти суток. Это яркий пример того, что происходит. Хотя паспорт мне выдавало это же государство — очевидно, вбив этот номер в 14 тысяч баз данных, которые только можно было. И при этом я, идентифицированный через все логины, пароли, какие-то СНИЛСы — и мне сказали: поздравляем, вам все услуги доступны... номер паспорта скажите!.. Это раз.

 

Вторая история про... Это очень яркий пример того, что такое цифровая экономика по-нашему. Являюсь главой экспертной группы по инфраструктуре Фонда социального страхования Российской Федерации, крупнейшего финансового фонда в России. Мы реализовали за последние три года удивительный, хороший, понятный проект: проект так называемых прямых социальных выплат, или электронный больничный — когда тебе не нужно бумажку носить, подтверждать, что это врач расписался, компания не несет никаких рисков, — и ты получаешь деньги непосредственно себе на свой расчетный счет. Прекрасно, всё здорово. Вот был больничный — стал электронный больничный.

 

Что придумал Пенсионный фонд Российской Федерации? Никогда не догадаетесь. Ну, надо же догнать... Он придумал сделать что? Электронную трудовую книжку. Мы говорим: это что? — Очень просто: вот файл, там написано, где работает человек, там заносятся записи. Вот видите, книжка пенсионная — а это электронная. Найдите два отличия — никаких. Здесь первая страница — здесь первая страница. Здесь вторая страница — здесь вторая страница. Говорит: мы идем в направлении цифровой экономики. Поэтому отвечу вопросом на вопрос: это цифровая экономика, или это оцифрованный бардак?

 

Александр Герасимов: Это второе.

 

Виталий Слизень: Да, вот нас учили старшие товарищи всегда так: прежде, чем что-то автоматизировать...

 

Александр Герасимов: Да, хаос не автоматизируется...

 

Виталий Слизень: Это будет автоматизированный хаос. Да, но кому нужна... Более того, мы у себя в ФСС и вообще анонсировали историю, что даже электронный больничный — это вещь устаревшая, только переходный период. Это возможность оцифровать функционал, бизнес-процессы. Далее надо переходить к другому уровню — что уже будет являться элементом цифровой экономики: это будет электронный страховой поверенный. Это абсолютно другая история. Это не есть «книга мертвых», где ты заболел, тебе начислили и выплатили. Ты не можешь этим никак управлять. Здесь должна быть проактивность, должна быть уже возможность выбора, прямой интеграции моего, так сказать, выбора в систему принятия решений и т. д. Но тем не менее, у нас пока цифровая экономика — это что? Это электронная трудовая книжка. Поэтому, когда вы спросили, будет ли «Цифровая экономика» драйвером в развитии облачных услуг, ИТ...

 

Александр Герасимов: Пока нет.

 

Виталий Слизень: Ну... Кто как понимает. Ответ такой. Если вот кто-то понимает электронной трудовой книжкой, — то не будет. А если электронным страховым поверенным, — то будет. То есть вот это вот разная история.

 

Александр Герасимов: А вот знаете, мы когда исследуем рынки — допустим, классический ИТ-рынок и рынок облачный, рождающийся, — мы видим, что если классический ИТ-рынок живет так же, как и экономика: то есть экономике хуже — и рынку классическому хуже. А вот облачный рынок живет наоборот. То есть чем хуже обычной экономике, тем лучше...

 

Виталий Слизень: Я... Опять-таки, это вопрос горизонта: насколько смотреть. Чудес не бывает. И мы берем пирамиду Маслоу, и понимаем, что до тех пор, пока мы с вами кушаем, дышим, пьем, спим и детей делаем — ну, наверное... А потом уже Инфраструктура как Сервис. Вот при любом раскладе. Соответственно, если количество денег, покупательная способность сжимается только до базовых потребностей, возможности удовлетворить базовые потребности, — извините, чудес не будет.

 

Вместе с тем, кратковременный, или даже среднесрочный эффект — безусловно, я его поддержу, вашу точку зрения. Что происходит: люди поняли, что зарплата системного администратора — слишком тяжелое бремя — раз. Люди поняли, что темпы обновления аппаратных и программных средств слишком большие — два. Люди поняли, что стоимость аппаратного ресурса очень большая, электричество возрастает чудовищно. Соответственно, люди говорят о том, что: да, переход в облако и, соответственно, темпы развития этого рынка, является следствием чего? — снижения затрат.

 

Александр Герасимов: Да.

 

Виталий Слизень: Но мы с вами помним, что кто-то из великих американских товарищей говорил о том, что: не бойся чего? — больших расходов. Бойся маленьких доходов. И в этом смысле сокращение затрат и стимулирование какого-то сегмента...

 

Александр Герасимов: Понятно, что есть предел, да.

 

Виталий Слизень: ...Оно для этого сегмента хороший знак — но не факт, что это хороший знак для макроэкономики в целом.

 

Александр Герасимов: Это несомненно.

 

Виталий Слизень: Вот. И помните — тоже расскажу, раз уж у нас так, анекдот за анекдот... Это когда на каком-то съезде еще компартии говорили о том, что в следующей пятилетке не будет хлеба, там, и т. д. И только один человек в зале не плакал, а говорил о том, что: а мы будем работать без выходных, без праздников, а мы будем в три смены работать... И после съезда генсек говорит: а кто это был-то? Ну, ему сказали, что это был директор крематория. Поэтому, в общем, вот так...

 

Александр Герасимов: Все-таки, возвращаясь к Inoventica... Как вы видите возможность  увеличивать долю рынка, предлагать, возможно, какие-то новые услуги, узкоспециализированные, снижать транзакционные издержки на работу с абонентом, что позволяет работать, там, с низким средним чеком? Какая ваша стратегия здесь?

 

Виталий Слизень: Вы знаете, мы, наверное, впервые за всю историю сейчас в вашей программе анонсируем, по крайней мере, одну идейку, которую хотим реализовать. Мы будем двигаться в сторону PaaS, единственно в сторону PaaS. Причем в тех его ипостасях, или ее ипостасях, или «евоных» ипостасях..., которые требовательны к качеству инфраструктуры. То есть то, о чем мы с вами говорили: это задержки, это потеря пакетов...

 

Александр Герасимов: Доступность...

 

Виталий Слизень: Это доступность, в любом случае, это объемы пропускаемого трафика, это отсутствие ограничений, это пиковые нагрузки. Вот в этом направлении. Но мы не видим себя здесь как фронт-энд, вот если честно, не видим. Мы, наверное, в ближайшее время анонсируем, может быть, неделю...

 

Александр Герасимов: То есть оператор, наверное, нужен, да?..

 

Виталий Слизень: Да, мы считаем, что должны возникнуть операторы услуг. То есть та медиация между нами как игроками инфраструктурного рынка ИТ и, собственно, востребованных пользователями...

 

Александр Герасимов: То, что называется B2B2X-сервис, когда там цепочка целая...

 

Виталий Слизень: Точно, абсолютно правильно. То есть я считаю, что — утрирую — инновационная компания из Сколково, разработавшая шлем дополненной реальности, будет продавать шлем дополненной реальности, который будет работать и функционировать только благодаря внутренней кооперации между компанией из Сколково и нами. Более того...

 

Александр Герасимов: То есть покупатель шлема не увидит вас...

 

Виталий Слизень: Абсолютно нас не увидит.

 

Александр Герасимов: Но ваша услуга будет там.

 

Виталий Слизень: Наша услуга будет там. Как, помните, — Intel Inside: никто не видел процессора Intelникогда, за всю историю. Но пользуются ежедневно: начиная от бритвы, заканчивая, так сказать, спусканием воды в унитазе — там где-то что-то щелкает, и процессор Intel обрабатывает какую-нибудь кубатуру. Поэтому я думаю, что мы попробуем даже, знаете, стать первыми в России игроками... А может быть... По-моему, нет, Google такое делает, и Amazon такое делает.

 

Мы попробуем финансово стимулировать игроков, которые способны нашу инфраструктуру реализовывать как PaaS, к сотрудничеству с нами. То есть мы, наверное, выпустим в ближайшее время такой финансовый оффер: для тех, кто хочет эксплуатировать нас как инфраструктуру, мы будем давать деньги. Просто давать деньги. Ну это, в частности, связано с тем, что у нас достаточно большая свободная ликвидность, и чистый долг у нас на сегодня положительный, превышает 100 млн. И, извините, хранить их под 6% в банке...

 

Александр Герасимов: Смысла нет...

 

Виталий Слизень: Смысла нет. Лучше мы под ту же самую ставку рефинансирования, или под ключевую ставку, дадим деньги тем, кто готов их тратить, интегрируя свои PaaS-решения с нашей инфраструктурой. Я думаю, что... Вот последний был вопрос интервью — какие ключевые или интересные вещи мы планируем. Вот, мы планируем идти туда. То есть, знаете, Герман Оскарович идет с банка сюда — опять таки, впереди держа конверт с деньгами, говорит: а мы деньгами будем привлекать... Вот мы тоже будем привлекать деньгами. Может быть, других клиентов, не корпорацию «Ростех», но как раз тех, которым нужно немного: в пределах, там, 5-10 млн рублей на проект. Вот это, наверное, наш целевой рынок. Попробуем с ними работать, приманивая их еще и рублем.

 

Александр Герасимов: То есть формируя такую партнерскую экосистему вокруг вас.

 

Виталий Слизень: Да. И при этом как бы стимулируя их нашими деньгами к сотрудничеству. Потому что для стартапов, особенно вот таких интересных, вопрос денег важен. И если они сейчас его решают путем привлечения в капитал, A, B, C, D, Eраундов...

 

Александр Герасимов: Ну, это очень сложная процедура...

 

Виталий Слизень: Сложная, да... То мы говорим о том, что у нас всё просто. Ок, мы готовы фондировать ваше развитие на нашей инфраструктуре. То есть здесь и у нас риски не такие большие, потому что, в общем-то, мы — ну, что-то купим лишнее, оно всё равно останется у нас, даже если этот партнер обанкротится или не сможет реализоваться. А сможет реализоваться — ну, прекрасно, мы получили хорошую, надежную цепочку.

Smart Industry & City. Владимир Рубанов, «Росплатформа»: Российская виртуализация от классики до гиперконвергенции
Разработка ИТ и ПО в России. Максим Захаренко, «Облакотека»: Наша ключевая задача – облачная трансформация деятельности партнёра – профессионала ИТ-рынка
Ярослав Фаробин, Сервионика: В 2016 году произошел качественный скачок в понимании заказчиками облачного сервиса
Дмитрий Иванников, Treolan: Наиболее интересна сейчас именно цифровизация экономики с переводом бизнес-заказчиков в облако
CNews Cloud Conference. Панельная дискуссия. Ключевые тенденции и перспективы российского облачного рынка. Взгляды поставщиков и заказчиков
Сергей Козлов, «Мегаплан»: Мы изначально сделали SaaS-версию CRM, коробки появились только потом
Олег Жуков, Oracle: Мы научились брать часть публичного облака и переносить его на территорию дата центра заказчика или партнёра. В этом направлении мы впереди планеты всей
Виталий Слизень, Inoventica. Облачный рынок на ребре спроса