×

18 Ноября 2015 11:27
2241
0

Слушайте подкаст программы:

«Мы вообще компания не про энергетику, а про IT. Если честно. Причем есть части, касающиеся нашего ритейла, то есть сбыта, - это вообще сплошное IT. То есть вся система биллинга – это только система IT. И механизмы аналитики, предоставление информации, взаимодействие с клиентом. У нас уже существенная часть вопросов решается фактически в облаке, у нас есть личные кабинеты, когда человек даже не представляет, что такое отделение сбыта».

 

В эксклюзивном интервью для JSON.TV директор по развитию компании «Т плюс» Виталий Аникин особое внимание уделил индивидуальным тепловым пунктам: «ИТП находится непосредственно в здании. Он может быть один на здание, один на подъезд, даже в принципе может быть отдельно на квартиру – это не мешает. Но само тепло готовится на станции, оно транспортируется по трубам, переходит в дом, в дом приходит холодная вода, в теплообменнике происходит нагрев, и затем потребление и разбор в самом доме. Что приводит к тому, что схема теплоснабжения и горячего водоснабжения становится закрытой, то есть у нас отсутствует расход горячего теплоисточника и носителя со станции. У нас снижаются потери, исчезает такое понятие, как подпитка, которое в советское время в энергетике определяло практически всю эффективность систем централизованного теплоснабжения».

 

«Это, к сожалению, дорогостоящий и сам по себе сложный механизм, и он организационно, в первую очередь, сложен, потому что само ИТП находится в доме. По идее, это вообще общедомовая собственность, соответственно, это должно ставиться самими потребителями, которые не очень думают о качестве и энергоэффективности. Поэтому мы решили это делать сами. Стоит это примерно… в Екатеринбурге, где открытая схема водоразбора, реализация этого проекта стоит порядка 15 млрд. рублей на весь город, где 1,5 млн. жителей».

 

О рае для энергетики в Риге, о том, где России строить солнечную электростанцию, о трендах мировой энергетики и запасах энергоносителей - в полной версии видеоинтервью Виталия Аникина специально для JSON.TV.

 

Ведущий — Сергей Корзун

 

Справка JSON.TV

Персональный профайл

Аникин Виталий Владимирович.

Родился 25 июля 1976 года в г. Абай Карагандинской обл.

Окончил экономический факультет Кузбасского государственного технического университета в 1997 г.

С 1997 по 1998 год работал начальником службы маркетинга ООО «Сибинстрой», затем главным экономистом ООО «Компания МБ», начальником финансового отдела ДСФ «ФЭЦИТ», заместителем директора ООО «Автострой».

С 2002 по 2003 год — начальник отдела по управлению непрофильным бизнесом ОАО «Компания «Кузбассуголь» («Северсталь-Групп»).

В 2003 году перешел на работу в ОАО «Иркутскэнерго» начальником управления по развитию и контроллингу.

В 2006 году назначен заместителем генерального директора по стратегии и развитию ОАО «ТГК-9».

С 2008 по 2011 год работал заместителем руководителя по развитию и IT ЗАО «КЭС».

В 2011 году назначен на пост директора по проектам ЗАО «КЭС» (КЭС Холдинг).

С 2013 года занимает должность директора по развитию ПАО «Т Плюс» (ранее КЭС Холдинг).

 

JSON.TV: Всех приветствую! Меня зовут Сергей Корзун, это Json-TV. Сегодня мы в гостях в компании «Т плюс» у Виталия Аникина, директора по развитию. Здравствуйте, Виталий Владимирович! «Т плюс» - два слова сначала о самой компании. Это наследница той великой империи РАО «ЕС», которая сама себя развалила уже 10, нет 12 лет назад, наверное, в 2003 году. Правильно ли я понимаю, что «Т плюс» наследует «КЭС-холдинг», а «КЭС-холдинг» в какой-то степени наследовал ОАО «Волжское ТГК»?

 

Виталий Аникин: Действительно, есть какой-то набор последовательности в переименовании нашей компании и действительно мы – бывшие четыре ТГК: это ТГК-5, 6, 7 и 9 и ТГК-7 – оренбуржская ТКГ, а некоторое время назад, чуть больше года, мы объединились и стали сначала единой компанией «Волжская ТГК», ТГК-7, и после этого прошли ребрендинг, и стали ПАО «Т плюс».

 

JSON.TV: Зачем надо было разделяться? Это, по Ленину прямо, чтобы объединиться, надо сначала решительно размежеваться. Удобнее жить крупными компаниями?

 

Виталий Аникин: Нет, цель разделения, на самом деле, была одна – чтобы удачно продать, привлечь инвестиции разных инвесторов. Как известно, в рамках реформы РАО такие инвесторы появились, как государственные, так иностранные, так и частные, и мы тому пример. А объединение, естественно – внутренняя оптимизация, сокращение издержек на системе управления, на личных трансакциях. Конечно, управлять единой операционной компанией всегда эффективнее и дешевле, нежели управлять несколькими.

 

JSON.TV: Это связано с кризисом, сразу спрошу?

 

Виталий Аникин: Мы все это начали задолго до того, как о кризисе начали думать. То есть мы действительно были, скорее, внутренне направлены на операционную эффективность, понимая, что есть определенные волны и не всегда будет хорошо и гладко. Более того после реформы РАО даже такие триггеры в виде электроэнергии, которые, если отслеживать, видно, что не было истории роста и большого потребления. Мы, в принципе, понимали, что в какой-то момент станет сложнее, и мы к этому готовиться начали просто заранее.

 

JSON.TV: Два слова о вашей профессиональной биографии. Родились вы 25 июля 1976 года, и было это где?

 

Виталий Аникин: Город Абай Карагандинской области. Абай – это великий казахский поэт, теперь это уже другая страна.

 

JSON.TV: Окончили экономический факультет Кузбасского государственного технического университета.

 

Виталий Аникин: Все верно.

 

JSON.TV: Дальше учиться приходилось, или тяжелая жизнь заставила идти работать?

 

Виталий Аникин: Дальше я в этом же университете поступил в аспирантуру, правда, ее не закончил, скорее потому, что приходилось работать: я рано женился, у меня появился ребенок. А потом я понял, что путь опыта в этой стране, наверное, ценнее, чем путь знаний. Хотя в процессе, конечно, проходил ряд курсов повышения квалификации, и в части энергетики (Иркутский энергетический колледж), и, когда я работал в «Северстали», проходил мини-курс МБА (это свой корпоративный курс «Северстали»). Господин Афанасьев его возглавлял, я был в первом наборе группы «Талант пул», программа развития собственного персонала. Ну и, понятно, набор всяких сертификаций везде, - Ernst&Young, конференций и т.д.

 

JSON.TV: Из предыдущей трудовой деятельности что важное можете вспомнить, что важное и существенное для нынешней работы?

 

Виталий Аникин: Из важного на сегодняшний день для меня – это, наверное, первое мое столкновение с энергетикой. Это компания «Кузбасс-уголь», где я управлял непрофильным бизнесом, порядка 23 вспомогательных предприятий. Из них было 3 энергетических предприятия, связанных с электрическими сетями и с дизель-генераторами. Это такая энергонадежность для угольных шахт, которыми я вынужден был, в том числе, управлять, и, в том числе, первые мои сделки в энергетике, M&A – это были продажи этих энергосетей, соответственно «Кузбасс-энерго». И это серьезно помогает, потому что образование системы тарификации в энергетике, подходы, это первый опыт из угольной промышленности.

 

JSON.TV: Чем занимаетесь, непосредственно, в компании «Т плюс» сегодня, какова ваша зона ответственности?

 

Виталий Аникин: Зон ответственности у меня, наверное, по-крупному, несколько. Первая из них – это стратегия развития. Основная сейчас задача – мы актуализируем стратегию компании, совместно с компанией «МакКинзи». Это существенный проект, который у меня в последнее время отнимает важную часть моей жизни, и моего личного времени, и рабочего. Второе – это инвестиции, я председатель инвестиционного комитета, соответственно, все, что касается вложений в этой компании, независимо от текущей деятельности, развития и сделок слияния и поглощения – это моя зона ответственности. И третье – это крупные проекты. Они могут быть связаны с M&A, и мы, на самом деле, в энергетике, наверное, самые активные в этой части, мы продаем как станции, покупаем станции, покупаем и продаем сбыты. Мы даже продаем и уступаем право реализации инвестиционных проектов, что в России не так распространено. И крупные проекты, которые направлены на, у нас так называются межфункциональные проекты, когда проект не связан с функциональной деятельностью компании, а требует участия ряда функциональных областей, для того чтобы это управлялось в рамках некоего единого проектного офиса. Вот это наша зона ответственности.

 

JSON.TV: Хорошо. Дальше, если позволите, давайте от общего к частному пойдем. Сначала – вызовы мировой энергетики. Что не так с ней? Все говорили некоторое время назад, что нефть, уголь вот-вот иссякнут, нужны альтернативные источники. Информация не особо подтверждена ходом развития. Даже при активном развитии, скажем, Китая, крупнейшего потребителя энергии, в общем-то, ресурсы еще есть, в мире остаются. Может, так все и оставить, как есть?

 

Виталий Аникин: (смеется) Мне кажется, самое неблагодарное занятие – угадывать, сколько же у нас запасов нефти, газа, на сколько хватит. Потому что несбывшихся прогнозов и до вашего вопроса было, наверное, десятки, сотни, а может быть и тысячи. А у нас позиция, с точки зрения среднесрочной стратегии, которую мы для себя рассматриваем, мы не видим для себя существенного изменения в спросе и потреблении как газа, так и нефти. Это не говорит о том, что в периодах десятилетий не может быть таких волн, как сейчас нас настигают, со снижением или с ее ростом. Но так как мы в большей степени компания российская и региональная, влияние на себя мы оцениваем как достаточно низкое. Мне кажется, с точки зрения глобальной энергетики гораздо большее влияние оказывает сейчас не ресурсная база, а подходы мирового общества к влиянию использования углеводородов на экологию. И, собственно, из того, что мы сейчас видим, в декабре будет саммит ООН, будет заседание по климату, где уже практически все революции подготовлены, и те цифры по снижению, соответственно, влияния выбросов к 20-му и 50-му году, которые там обозначены, они достаточно серьезны – до 60% снижения к 95-му году. Мне кажется, они и повлияют, что, в принципе, приведет к простой вещи: традиционная энергетика будет в существенной части сокращаться, потому что требования по выбросам, какие бы КПД ни наращивались традиционные, какие бы экологические приборы, механизмы ни использовались, они, конечно, не могут дать того, что дает альтернативная энергетика в виде ветра, солнца. Поэтому, конечно же, в этой части ветер и солнце, наверное, будут расти, а традиционная энергетика будет сокращаться.

 

JSON.TV: 2040-й год если взять за горизонт, и дефицит энергоресурсов, который многие планируют, - это страшилка…

 

Виталий Аникин: Как всегда, есть два сценария. В одном это страшилка, а в другом (смех) это суровая реальность. Опять же, с точки зрения оценки нас как компании, у нас нет оценки, что будет большой дефицит энергоресурсов, особенно это касается России, если говорить, потому что, безусловно, удельная цифра потребления энергоресурсов на человека у нас в 2-3 раза выше, чем в Европе, не говоря уже об Америке. И поэтому, конечно же, у нас фон энергоэффективности будет серьезным образом повышаться. И не только у нас. Потому что если у нас это будет устранение разгильдяйства или извечной нашей излишней рачительности по отношению к этим ресурсам, то в Европе и Америке это все-таки повышение культуры потребления, это способы сохранения энергии, которые позволяют перераспределить потребление ресурсов. Безусловно, эти факторы будут иметь очень серьезное и важное глобальное значение. Поэтому, если брать на горизонте к 40-му году, то, скорее, для меня это страшилка, чем реальность.

 

JSON.TV: Тренды российские – мы догоняем Европу и развитые страны либо идем с ними параллельно тем же самым курсом?

 

Виталий Аникин: Мы, скорее, догоняем. Правда, здесь нужно разделить Европу, потому что Европа для нас с точки зрения потребления – это, скорее, север Европы: Дания, Финляндия, Норвегия, и мы, скорее, догоняем, причем догоняем и с точки зрения целей – мы ставим для себя менее амбициозные, и, с другой стороны, во времени, в динамике отстаем. Но у меня есть хороший пример. Если взять Хельсинки, его жители платят за тепло примерно сопоставимую цифру. Сейчас, конечно, чехарда с соотношением курса валют, но они платят примерно столько же. При этом они потребляют в 3 раза меньше. Ресурс стоит в 3 раза дороже. И мы считаем, в собственной стратегии, наш прогноз, что мы этого уровня будем достигать. Мы определили для себя 30-35-й год. Скорее, это неизбежность.

 

JSON.TV: Роль высоких технологий и IT-решений – сейчас многие о них говорят, да и программа наша специализируется на IT – насколько она высока?

 

Виталий Аникин: У нас есть в компании расхожая шутка, что мы вообще компания не про энергетику, а про IT. Если честно. Причем есть части, касаемые нашего ритейла, то есть сбыта, - это вообще сплошное IT. То есть вся система биллинга – это только система IT. И механизмы аналитики, предоставление информации, взаимодействие с клиентом. У нас уже существенная часть вопросов решается фактически в облаке, у нас есть личные кабинеты, когда человек даже не представляет, что такое отделение сбыта

 

JSON.TV: Кстати говоря, облако свое собственное, либо вы используете какое-то?

 

Виталий Аникин: У нас смесь, есть свои ЦОДы и арендованные ЦОДы. Сейчас это в большей степени регламентируется не объемом и нашими возможностями, а требованиями защиты персональных данных. Это, конечно, достаточно серьезная часть, мы сейчас выбираем серьезного глобального партнера, с которым мы этот путь будем проходить. Потому что, конечно, вкладывать в самостоятельные ЦОДы – это в каком-то смысле безумие. Поэтому в одной части мы совершенно про IT. С точки зрения генерации если говорить, уже на две трети IT, потому что наша программа по строительству новых мощностей – это современные парогазовые установки и АСУТП – это совершенно IT, это и алгоритм управления, и алгоритм загрузки – это все IT. Безусловно, человеческий фактор и «человек с плечом» у нас тоже есть, в нашей структуре мощностей есть и старые. Но, еще раз: наша шутка очень простая: мы компания про IT, и это будет усиливаться.

 

JSON.TV: Тепловые электростанции на ЦОДах не ставите еще? Вспомним, что потребители из крупнейших, и в мировом масштабе

 

Виталий Аникин: Ставим. Безусловно, собственные ЦОДы находятся в наших инстанциях. Более того, у нас сейчас есть два проекта с региональными, правда, интернет-провайдерами, когда мы на территории наших станций размещаем ЦОДы как под наши нужды, так и под их нужды. И понятно, что это в 99% случаев затраты электроэнергии и утилизации тепла самого ЦОДа. Поэтому, действительно, мы такие проекты на сегодняшний день рассматриваем. Но, еще раз повторюсь, это регион, в первую очередь Екатеринбург и Пермь.

 

JSON.TV: В последнее время вы довольно активно говорите о таком решении, как индивидуальные тепловые пункты. Что это? Мы возвращаемся к тому, что печка русская, условно говоря, в каждом доме, только современная, понятно?

 

Виталий Аникин: Да, на самом деле, мы очень много об этом говорим. И действительно, может сложиться впечатление, что ИТП – это наше все. На самом деле все очень просто. ИТП как единица оборудования – мы даже с представителями власти шутим, что нет такого понятия как ИТП – это некая виртуальная реальность, это набор отдельных единиц оборудования, в первую очередь, теплообменник и система запорной арматуры и датчиков, которые позволяют отдельно взятому помещению реагировать на влияние погодных условий или требования клиентов и поддерживать необходимую заданную температуру.

 

JSON.TV: Это при том, что он находится на теплотрассе либо генерация там на месте…

 

Виталий Аникин: Нет,

Порядок цифр достаточно значителен. Он требует как покупки и установки самих ИТП, так и переустройства тепловых сетей и где-то водяных сетей, но с учетом требований закона (к 22-му году схемы должны быть везде закрыты), а во-вторых, из экономической целесообразности качества, я думаю, что это неизбежность и что мы, со своей стороны, сделаем все невозможное и возможное для того, чтобы эти проекты у нас стартовали.

 

JSON.TV: Где-то это уже работает реально – не опытными образцами, а реально?

 

Виталий Аникин: Из крупных у нас сейчас только один проект запущен – это город Пермь. Это отдельный район – Закамский, там порядка 100 тыс. населения. Мы второй год реализуем там этот проект. Пока из 1000 ИТП, которые нужно установить, мы чуть перешагнули за 100. Темпы пока не очень активные, но мы первый год занимались фактически только обследованием, и здесь организационная часть достаточно сложная, потому что нужно было попасть в каждый подвал, понять, какой ИТП нужно установить, можно или нельзя вообще, поговорить с управляющим компанией или ТСЖ, понять, интересно это им или нет. Организационная часть занимает большое количество времени, технологически она не очень сложная. Производителей ИТП в мире и в России даже уже достаточно. В том году мы 35 ИТП установили – это заняло 3 месяца с учетом доставки, монтажа, пуско-наладки. Сам по себе технологический процесс не очень сложный, организационная часть хромает. Это можно посмотреть, и это мы уже показывали губернатору, у нас были представители власти. Мы этот проект широко пиарим, и пиарим не с целью похвастаться, а чтобы объяснить, что это такое.

 

JSON.TV: Где-то в мире это еще есть, чтобы сравнить?

 

Виталий Аникин: В северных странах все уже – на ИТП. Если говорить о Дании, о Финляндии, это типовые решения на стадии строительства жилья. В России уже тоже все новые дома строятся – в Москве, понятно, но и в регионах – с использованием ИТП. Потому что, во-первых, это правильно, а во-вторых, это уже недорого, с точки зрения стоимости на квадратный метр. А так из примеров – мы буквально недавно были в нескольких городах-спутниках в Чехии, где старую, советскую систему централизованного снабжения за 2-3 года, там города: один – 37, другой – 50 тыс. населения – за 2-3 года ввели проект. Но там была серьезная поддержка государства. Фактически там были субсидии и финансирование на возвратной основе. Мы, собственно, сейчас пытаемся сделать такой же механизм, когда будем пытаться залезть либо в фонд ЖКХ, либо через ВЭБ, либо через частно-государственноепартнерство или концессии, и на возвратном механизме это делать. Это эффективное решение, оно окупается, если брать Екатеринбург, средний период окупаемости – до пяти лет, что для энергетики является совершенно приемлемым.

 

JSON.TV: Как быть с природой – со сменой дня и ночи, со сменой климата? В Москве если температура держится средняя за день на каком-то уровне и в течение какого-то времени все включается, потом – раз! – и снова солнышко, и золотая осень. И что делать? И вам как производителю, и потребителю – ну, потребитель краник закрутил, и к нему уже не идет, вроде, ничего, а вам-то что делать?

 

Виталий Аникин: К сожалению, если не говорить о тех, у кого есть ИТП, которые действительно, автоматически краник закручивают через систему автоматизированной арматуры, к сожалению, все потребители у нас не привыкли закручивать, а привыкли форточки открывать, что приводит к одному – ощущению перетопа и нежелания платить за продукт, который ты потребил. А у нас все решение ИТП в том и заключается, чтобы был автоматизированный аппарат, который, в зависимости от температуры наружного воздуха, регулировал арматуру и снижал потребление. А у нас – циркуляция, которая обеспечивает необходимую температуру на входе ИТП, соответственно, мы тогда никого не перетапливаем, мы себя нормально ощущаем, у нас понятные режимы, а потребитель получает качественное тепло, и столько, сколько нужно. У нас, на самом деле, цель простая – чтобы это было круглогодично. Вот у нас есть понимание – мы в Стратегии его так и назвали – это новый социальный продукт, мы хотим предложить потребителю простое – круглосуточное и круглогодичное отопление и горячее водоснабжение. А потребитель благодаря таким аппаратам, как ИТП, для себя решит, он хочет потреблять сейчас или не хочет. Понятно, что у нас, когда включают отопление (известное расхожее мнение), становится тепло (на улице), и наоборот: как только выключают – становится холодно. Мы хотим эту диспропорцию между производителем и потребителем убрать.

 

JSON.TV: Потребитель – в выигрыше, понятно однозначно, если научился пользоваться этими технологиями, а вы – насколько у вас инерционная, я бы сказал, генерация? Или вы просто газовую конфорку у себя прикрутили, и соответственно, производите меньше тепла.

 

Виталий Аникин: Смотрите. Как это ни странно, для нас это тоже выгоднее. Как это ни абсурдно звучит, в этой части снижение потребления для нас выгоднее. И выгоднее исходя из двух постулатов. Первый постулат: все, что мы произвели и потребителю не нужно, – он не оплачивает. Как это ни странно, он подсознательно, психологически или из каких-то логических, объяснимых причин не оплачивает. У нас, исходя из этого, в компании есть страшная цифра – почти 50 млрд рублей задолжено за тепло в компании. Это сумасшедшая цифра, а в целом по стране она измеряется уже сотнями миллиардов. Уже к полтриллиона вся эта история подходит. И понятно, что чем меньше продукта, который не нужно потреблять, тем в большем объеме он оплачивается. Это первый фактор, для нас совершенно критичный. Потому что дебиторка в отчетности, которая никак не превращается в деньги, нам не нужна. Нам нужен оплаченный рубль, а не начисленный. Это первая часть. А вторая – как это ни странно, снижение потребления, правильный запрос потребителя приведет к понятной структуре выработки, загрузке конкретного оборудования. Мы тогда сможем планировать это более правильно. Мы тогда выведем ненужное – мы сделаем конфигурацию, при которой будет загружаться оптимальное оборудование. А сейчас, к сожалению, мы вынуждены держать сумасшедший резерв под неизвестные для нас потребности открывания форточки, а не закрывания крана. Поэтому, к системе координат, мы тоже работаем, мы понимаем, как, несмотря на то, что будет снижение. И мир, кстати, эту историю прошел. Самый яркий пример – это Рига, которая с 80-х годов снизила потребление в 3 раза, но при этом Рижская энергетическая компания – это одна из эффективнейших компаний, с прибылью, с выплатой дивидендов акционерам, чего в нашей российской действительности почти невозможно представить.

 

JSON.TV: С этим кейсом надеюсь, разобрались, более-менее. Еще, если можно, коротко о некоторых общих вопросах. Альтернативные источники – два слова о них вы сказали, еще добавьте: что наиболее перспективно у нас?

 

Виталий Аникин: Во-первых, с точки зрения альтернативных источников, мы, например, извиняюсь, «вляпались в историю», потому что государство некоторое время назад объявило ДПМ и в части солнца, и в части ветра. Мы участвовали уже в конкурсном отборе и выиграли строительство 25 Мегаватт солнечной электростанции. Мы ее вводим буквально в этом месяце. Поэтому, пользуясь случаем, я приглашаю.

 

JSON.TV: Где вы солнце в этом месяце нашли?

 

Виталий Аникин: Это Орск в Оренбургской области, и, как это ни странно, количество солнечных дней в году там совершенно комфортное и даже лучше, чем в Краснодарском крае. И 22-24-го у нас будет большое мероприятие по открытию. Если сможете – приезжайте. Это, на самом деле, самая крупная солнечная электростанция в стране. А в стране сейчас построено порядка 60 Мегаватт солнечных электростанций, и наша – самая крупная. На это можно посмотреть, это отдельно взятое чудо в оренбургских степях, и мы, если честно, намерены – сейчас будет еще конкурс – участвовать. Экономически это имеет смысл, потому что механизм ДПМ, во-первых, гарантирует возврат инвестиций, а во-вторых, мы будем строить – мы для себя определили площадки рядом со станциями нашими, и понятно, что эксплуатация этих объектов для нас почти ничего дополнительно стоить не будет. Это небольшие затраты для электрического цеха, который у нас и так существует, и поэтому мы за счет внутренней эффективности планируем зарабатывать. Солнце, к сожалению, в стране у нас пока очень дорогое. Мы построили эту электростанцию, причем мы построили, на самом деле, удельно почти самую дешевую, в основном, конечно, за счет объема, но пока очень дорого, потому что у нас локализация оборудования пока еще на очень низком уровне, а если сравнивать, например, с Европой (у нас есть европейский партнер, с которым мы консультируемся), мы построили процентов примерно на 40 дороже. И не за счет стройки, а за счет стоимости оборудования. К сожалению, оборудование в России безумно дорогое. Это раз. И, во-вторых, конечно, пока еще технологии, то есть у нас коэффициент использования установленной мощности в среднем за период службы порядка 14%, он может варьироваться от 15 до 11%, но в среднем на горизонте 10 лет – 14%. Это, конечно, мало. Сейчас уже есть технологии, мы планируем участвовать в отборе уже с новыми технологиями. Есть такое известное слово из трех букв ХИТ, которое гарантирует уже порядка 18%. Это уже, хоть с точки зрения абсолютной и не такая большая цифра, но с точки зрения соотношения (14 и 18) это уже прогресс. И мы будем в этом дальше участвовать.

 

JSON.TV: КПД к 50% хотя бы и выше – это сказки?

 

Виталий Аникин: Это, скорее, вопрос к машиностроителям и науке, но, слушайте, когда-то все смеялись и думали, что и накопители невозможны, и КПД у них, и удельная стоимость никогда не будет соответствующей. И про солнечную, кстати, смеялись, что удельная за киловатт будет сумасшедшая. Мы, правда, удельную за киловатт, сегодняшний, правда, в долларе построили за 1700, что 10 назад измерялось чуть ли не десятками тысяч.

Про ветер мы сейчас думаем. Будет конкурс в конце этого года или начале следующего. Мы бы, если честно, готовы были пойти, но сейчас слабое место сейчас – это вопрос измерения ветровой нагрузки. Потому что в Европе, в Америке в такие проекты вкладываются, когда есть измерения ветровой нагрузки, которые длятся десятилетиями. У нас, к сожалению, точек, когда мы для себя определяем, там это измеряется год-два, и это большая сложность, потому что можно построить ветряную электростанцию, и она будет работать, а через год ветер может уйти. И это, к сожалению, кроме как измерениями, статистикой, никак не лечится. Поэтому мы для себя сейчас определяем, и нам остался буквально месяц, но планы такие есть.

 

JSON.TV: Самое последнее. В быту многие, не думая о крупной энергетике, для них энергетика сводится к батарейкам либо к аккумуляторам на своих гаджетах. Илон Маск что-то обещал, и чего делает, пока только машину сделал. Вы что-то обещаете? Накопители бытовой энергии, работаете с ними?

 

Виталий Аникин: Я, может быть, по большей части и свое мнение выскажу, хотя и с точки зрения стратегии компании. Я вообще считаю, что энергетика уже сильно изменилась, и он ушла, как и все продукты, которыми мы сейчас пользуемся, от производителя, от истории с монополизмом – к потребителю. Вся будущая энергетика будет определяться энергетикой на стороне потребления, как с точки зрения культуры потребления, так и с точки зрения системы хранения и накопления энергии. И это неизбежность. Существуют разные прогнозы по поводу электромобилей и индивидуальных накопителей – я цифры слышал разные от наших сколковских коллег, иностранных коллег. Кто-то говорит, что к 30-му году и 40% будет – электромобили. А что такое электромобили? Это и есть, собственно, накопитель, который сильно меняет систему координат выработки энергии. Безусловно, мы верим в системы накопления, которые будут устанавливаться дома. Они уже сейчас, при сегодняшней стоимости, хотя удельная стоимость накопителя еще достаточно высока, но она повсеместно поменяется, начиная от этих гаджетов. Сейчас уже трудно не найти человека в одном вагоне метро, у которого не было бы с собой переносной зарядки. Это по мелочи, но это носит волнообразный характер. И вторая часть, с точки зрения потребителя, это распределенная энергетика. Начиная от мелких солнечных батарей и домохозяйств, которые там… же даже в Подмосковье едешь и можно увидеть на крышах солнечные элементы, и заканчивая мелкими, начиная… дизель-генератор, это, конечно, перебор, но с точки зрения мелких газопоршневых установок и даже газотурбинных, которые сейчас в активном объеме продаются, - это уже реальность. В Европе, кстати, распределенная энергетика имеет просто волнообразный характер, даже с их распределенной электросетевой энергоструктурой. А у нас пока нельзя сказать, что это совсем новый тренд, но уже близко к этому. И это неизбежность, потому что удельная стоимость мелких генерирующих установок тоже снижается. Я год назад был на МЭС в Ганновере, и там по некоторым установкам в районе 8-6 Мегаватт она уже почти сопоставима с паро-газовыми установками. И понятно, что это сближение произойдет. Конечно, мир с точки зрения энергетики изменится, он станет гораздо более распределенным. Но и вообще, конечно, мне кажется, будущее энергетики – это, условно, схема: тебе нужно – включил, она выработалась и потребилась. И такие технологии есть, это твердотопливные элементы, о которых все говорят, и накопители, отвечающие всем требованиям. Это, безусловно, будущее. Потому что нельзя жить в парадигме, когда хранить продукт нельзя, и он существует отдельно от реальной жизни.

 

JSON.TV: Будущее – в прошлом: пошел, срубил дерево, пришел в пещеру, сжег его, получил тепло.

 

Виталий Аникин: Да, как ни странно, да.

 

JSON.TV: Спасибо вам большое. Виталий Аникин, директор по развитию группы «Т плюс». Мы были у него в гостях. Спасибо за гостеприимство. Всего доброго, удачи, счастливо!