×

29 Декабря 2015 11:57
4607
0

Слушайте подкаст программы:

«Есть сами спутники, есть большая инфраструктура, которая с ними работает на Земле, потому что ими надо управлять, с ними надо коммуницировать. И в спутниках дистанционного зондирования очень важно принимать от них достаточно большие потоки информации, причем принимать своевременно, в нужных местах, вовремя перерабатывать и доставлять соответствующим пользователям. Так получилось, что год за годом мы эту цепочку постепенно всё разрабатывали и вглубь, и вширь, и добрались до спутника. Мы создали сначала отдел, потом это стало дочерней компанией, а теперь совсем отделившейся независимой компанией, которая занимается микроаппаратами и запустила чуть больше года назад первый частный аппарат российского производства, который нацелен на коммерциализацию так называемой низкой орбиты».

 

В эксклюзивном интервью для JSON.TV соучредитель, главный эксперт компании «СКАНЭКС» Владимир Гершензон подробно остановился на роли и месте небольших космических аппаратов. «Компании, развившие себя на инвестиционных раундах по запуску маленьких аппаратов, которые бросались десятками без особой заботы о том, что они просуществуют всего несколько месяцев, дали другой подход: их можно делать быстро, из «кубиков», выкидывать руками космонавтов, например, с совсем низкой орбиты. И вот эти развившиеся компании начали покупать уже реальных операторов, пусть не первого ряда и не второго, которые не справились со своей бизнес-миссией в традиционных жанрах. И получилось, что у новых компаний возникла капитализация, сравнимая с капитализацией лидеров традиционного рынка. И на самом деле это вызов глобальным технологиям и подходам, потому что как только возникает возможность частных запусков, частных спутникостроительных компаний, частной инфраструктуры для работы с этим всем хозяйством, возникает совершенно новый подход к тому, что может сделать низкая орбита, что может сделать консорциумное решение беспилотников и низколетов и т. д. То есть гибридность и вариативность возникают уже не просто на Земле и в управлении самолетиками, или дронами, а она может включать элемент Космоса. И это некоторое новое измерение и новое качество».

 

В полном варианте видеоинтервью Владимир Гершензон отвечает на вопросы о геймификации образования и бизнеса, о том, что эксклюзивного для нужд Земли дают космические исследования и о том, какие операционные системы он использует в работе.

 

Ведущий — Сергей Корзун

 

Справка JSON.TV

Персональный профайл

 

Гершензон Владимир Евгеньевич.

Родился 4 марта 1958 г.

Окончил Московский физико-технический институт (МФТИ), специальность «радиофизика» (1980), 1984 г. - защитил диссертацию на получение степени к.ф-м.н. в ИКИ РАН.

С 1989 года – соучредитель, генеральный директор, ныне главный эксперт ИТЦ «СКАНЭКС».


JSON.TV: Всех приветствую! Я Сергей Корзун, и это JSON.TV. Сегодня у нас в гостях Владимир Гершензон. Здравствуйте, Владимир Евгеньевич!

 

Владимир Гершензон: Здравствуйте!

 

JSON.TV: С некоторых пор — главный эксперт компании «СКАНЭКС», но вообще-то — основатель и долгие годы генеральный директор.

 

Владимир Гершензон: Всё верно.

 

JSON.TV: Всё верно. Давайте сразу о Вас скажем справочку: Гершензон Владимир Евгеньевич, если по отчеству. Родились Вы 4 марта, в 1958 году...

 

Владимир Гершензон: Похоже...

 

JSON.TV: Учились в Московском физико-техническом институте по специальности радиофизика и закончили его в 1980-м. А в 1984 — получили степень кандидата физико-математических наук в ИКИ РАН. Всё было, да?

 

Владимир Гершензон: Верно.

 

JSON.TV: Дополнительное обучение, бизнес какой-нибудь, MBA и прочее?..

 

Владимир Гершензон: Верно. Хотя по диплому моя специальность называется экспериментальная ядерная физика, потому что и тогда были какие-то смешения. Хотя я больше занимался физикой плазмы, радиофизикой, дистанционным зондированием, но сказали: вот, у нас теперь такой тренд, и надо назваться так. Поэтому мы неожиданно для себя получили дипломы как специалисты-ядерщики.

 

JSON.TV: Эту тему засекретили, или как?

 

Владимир Гершензон: Нет, это были какие-то регламенты тех времен, когда была разнарядка — значит, все налево, была разнарядка — все направо.

 

JSON.TV: С IT-бизнесом когда столкнулись впервые?

 

Владимир Гершензон: Сложно сказать... Когда появились компьютеры, и до этого сталкивался при работе в ИКИ, когда... Сначала мы считали на БЭСМах, это были такие перфокарты, и первый раз появились, дай мне бог памяти... MERA, по-моему, назывался этот компьютер, типа СМ-4, стоечный. И мне удалось перед экспедицией договориться, чтобы несколько комплектов нам дали с собой в море: корабельная была экспедиция. Это был для нас такой «челлендж», как теперь говорят. Потому что мы взяли с собой компьютеры, которые еще не включали, и там настраивали, налаживали. Но было интересно, мы увлеклись. А дальше появился компьютер - «Прав'ец», или «Пр'авец» он назывался... Это такой, типа «Эппла» модифицированного, по-моему, болгарской сборки. И мы на нем стали делать уже студенческие практикумы. То есть мы начали довольно давно этим «баловаться».

 

JSON.TV: Как пришла идея создать собственную компанию? Голодное время? Это был 1990-й год?..

 

Владимир Гершензон: Я бы даже сказал, 1989-й это был год.

 

JSON.TV: Да что Вы! Еще в Советском Союзе начали...

 

Владимир Гершензон: Да. И более того: начали даже, наверно, на год или два раньше, потому что сначала я долгое время работал в ИКИ, потом мы с моим другом, который работал в ИРЭ, объединились в лаборатории в ГЕОХИ Вернадского. И в этот момент рядом появились такие уже более «ушлые» люди, которые сказали: а вот, при ИОФ РАНе у нас есть кооперативы, вы такие продвинутые, вы такие активные, давайте начнем зарабатывать вместе деньги. И мы с ними как-то довольно быстро расстались, такая была некая суета, но тем не менее, они нам дали какой-то импульс: что не нужно сидеть совсем ровно, а все-таки нужно как-то двигаться. Постепенно мы нашли хозконтракты как раз по модернизации практикумов — это был первый импульс, когда мы решили, что все-таки... Надо честно сказать, что вся Академия, особенно прикладная, в то время во многом работала на оборонку, и мы решили, что, может быть, начнем как раз что-то образовательное, более гуманитарное. Это было начало. А потом было много новых витков.

 

JSON.TV: На сегодняшний день чем главным занимается компания «СКАНЭКС»?

 

Владимир Гершензон: «СКАНЭКС» постепенно, шаг за шагом, от образования, от комплексов... Дистанционное зондирование было у нас в крови, потому что мы были специалистами, и комплексные эксперименты были у нас в крови. И мы стали делать некоторые наборы технологий: в тот момент, как нам казалось, для школ. Мы быстро выяснили, что это очень ограниченный на тот момент рынок, хотя у нас были покупатели, и приезжие — аж из Японии к нам приезжали и т. д., какие-то образцы покупали. И на тот момент это как-то поддерживало огонек. Но параллельно, вовлекая в компанию более маркетингово-настроенных людей и понимая, что есть и интересные ниши на более профессиональных рынках, мы начали оснащать гидромет-подразделения станциями приема метеоинформации из космоса. И это был прорыв, потому что персональные компьютеры только-только входили на рынок. Тем не менее мы построили технологии, которые за несколько месяцев окупали свое внедрение в эти отрасли. Поэтому, несмотря на все прочие окружающие «шероховатости» - и не все были рады нашему появлению, - это стало довольно быстро развиваться. Потом мы сделали цифровые станции, и так и пошло...

 

JSON.TV: Вообще дистанционное зондирование Земли — чтоб представляли слушатели, которые не совсем вовлечены в этот процесс, - это съемка Земли в разных диапазонах, или не только?

 

Владимир Гершензон: Да, это... Вообще есть три основных вида такой информационной деятельности в космосе: это связь, навигация и съемка во всех видах. Но когда эта съемка совсем глобальная и грубая, то она называется метеорологической, потому что там достаточно увидеть циклоны и включить это дальше в модели, и там не требуется рассматривать какие-то объекты на поверхности Земли и т. д. Есть разные диапазоны съемок: Землю можно видеть в видео-диапазоне, можно смотреть в тепловом диапазоне. Можно смотреть в радио-диапазоне, который проникает через облака, и ночь ему не помеха, потому что он сам излучает сигналы и их же принимает. И это всё дает довольно комплексное представление о планете, и постепенно... В свое время это была экзотика, первые «пробы пера» вместе с началом космической эпохи... а как раз наши дни характеризуются тем, что происходит осознание того, что это просто, грубо говоря, часть Интернета Вещей — в наши дни. И вот это такой революционный переход сознания от противостояния супердержав, от такой гонки в Космосе к повседневному использованию — это для нас как раз основной вызов последних дней, когда те технологии, которые традиционно были совсем иерархичны, становятся, по сути дела, все более и более сетевыми и «приватизированными».

 

JSON.TV: Давайте два слова о «железяках» все-таки скажем. Потому что для того, чтобы появились... Ну, программное обеспечение где-то надо устанавливать. Вы сами спутники эти разрабатывали, изготавливали, отправляли?.. Ну, отправляли на орбиту, наверное, не сами, конечно...

 

Владимир Гершензон: Нет. В технологической цепочке это выглядит таким образом: есть сами спутники, есть большая инфраструктура, которая с ними работает на Земле, потому что ими надо управлять, с ними надо коммуницировать. И в спутниках дистанционного зондирования очень важно принимать от них достаточно большие потоки информации, причем принимать своевременно, в нужных местах, вовремя перерабатывать и доставлять соответствующим пользователям. Так получилось, что год за годом мы эту цепочку постепенно всё разрабатывали и вглубь, и вширь, и добрались, стыдно сказать, даже до спутника — в том смысле, что, повышая свою компетенцию в этом вопросе, мы создали сначала отдел, потом это стало дочерней компанией, а теперь совсем отделившейся независимой компанией, которая занимается микроаппаратами и как раз запустила чуть больше года назад первый частный аппарат российского производства, который нацелен на коммерциализацию так называемой «низкой орбиты». То есть те, кто может быть частью того самого процесса цифровой экономики, которая возникает на наших глазах, цифрового управления и т. д.

 

JSON.TV: «Микро» - это не «нано», понятно. Сколько весит микроспутник — несколько килограммов, или как?

 

Владимир Гершензон: Это тоже правильный вопрос, но там своя квалификация: если «нано» в понимании технологии твердого тела — это соответствующие размеры, нанометры, то здесь есть своя классификация, и спутники весом (дай мне бог памяти) меньше 10 кг относятся как раз уже к «нано». Потом они уже «пико» называются — меньше килограмма, и т. д. То есть там есть своя рубрификация, просто по весу аппарата... «Микро» - до 100 кг, предположим... Примерно такая шкала.

 

JSON.TV: То есть вы разрабатывали аппарат порядка до 100 кг?

 

Владимир Гершензон: Порядка нескольких десятков килограмм, да. И это как раз было началом роста компетенции нашей команды вокруг микроаппаратостроения, спутникостроения.

 

JSON.TV: Я бы попросил Вас все-таки вернуться к вопросу, какие деньги это может принести? Надо ли в это вкладываться человеку с бизнес-мышлением?

 

Владимир Гершензон: Понимаете, конечно, реально деньги приносит «последняя миля» - то, что называется продуктами с добавленной стоимостью. То есть массовое использование лежит в том, как агрегировать это и другие информационные компоненты, технологии для решения каких-то уже конечных пользовательских задач. И тут ничему не мешает комбинация навигации, связи, ДЗЗ - и совершенно необязательно космической. Потому что на самом деле — почему, в том числе, такой ажиотаж по освоению «нижней орбиты» - пришло общее понимание, в том числе стран-лидеров, что из-за целого ряда регуляций и «узких горл»и по запуску, и по инфраструктуре, и по регулированию, наземные технологии чудовищно обогнали всё то, что может предложить Космос. Он остается только в каких-то экзотических нишах, если называть вещи своими именами. Потому что оптоволокно и наземная навигация, и съемка с беспилотников, и с пилотируемых аэроносителей и т. д. развивались и развиваются гораздо быстрее, на порядки превосходя реальное внедрение на информационных рынках.

 

JSON.TV: Тогда самый важный вопрос: что именно Космос дает того, чего не может дать Земля?

 

Владимир Гершензон: Что именно дает Космос? Он дает привлекательность того, что если вы уже там и вы понимаете свою миссию, то вы получаете надежный и вечный, в параметрах человеческой жизни, источник энергии — солнце, которое заряжает ваши аппараты, средства и т. д. Вы получаете устойчивую орбиту, и часто эта орбита приводит к тому, что вы получаете глобальное присутствие. И в этом смысле глобальность этого присутствия, конечно, завораживает, потому что вы можете тем самым оказывать сервисы, услуги и в то же время быть в контакте со всей планетой. По сути дела, это альтернатива тому, что в последние годы связано с мобильностью и образования, и кадров, и рабочей силы, и вещей, и моделей и т. д. То есть вы оказываетесь на орбите. Это дорогого стоит, привлекает массовое внимание. И сейчас такой же бум вокруг этого, и инвестиционный в том числе, как в свое время вокруг доткомов, потому что... Многое, конечно, - это пена, которая уйдет. Но тем не менее, ажиотаж есть.

 

JSON.TV: Не лопнет — как доткомы?

 

Владимир Гершензон: 90%, наверно, лопнет, как это обычно бывает в инвестиционных раундах, но зато те, кто останется, создадут новое информационно-технологическое пространство. И вот это дорогого стоит, потому что это новые подходы к запускам, новые подходы к технологиям, которые работают на орбите - может быть, даже какие-то кросс-коммуникационные. Это новые подходы к тому, что вы можете, в том числе, находить какие-то свои ниши в Интернете Вещей или в цифровом управлении - для которых уже бюджетно-рациональным может оказаться - оказывать свои услуги. Конечно, для фермера, для своего поля это нонсенс — развивать такую активность, ему легче иметь беспилотник, или бинокль, или, не знаю, ГАЗик. А для какой-то инфраструктурной задачи, для какой-то распределенной сети это становится уже вполне и вполне актуальным. На наших глазах за последнее время появляются, в том числе, сборщики той информации на орбите, которая на самом деле изначально для этого предназначена не была. Например, так происходит в мониторинге судов, кораблей в акваториях. Всё то, что излучает в эфир, оказывается соблазнительным для того, чтобы это глобально считать и представить как сервис. А так как в эфир излучают все больше и больше... И в этом смысле такой экспоненциальный рост этого излучения и данных о себе, будь то пылесос или холодильник, может быть это и в помещении, не важно... Потом это куда-то транслируется... И кончая теми самыми примерами кораблей, самолетов, которые для собственной безопасности расхождения вынуждены пользоваться такими свистками и технологиями — это все оказывается собрано с такой пчелиной аккуратностью низкоорбитальными модемами и тем самым агрегировано и передано для создания уже сервисов другого рода.

 

JSON.TV: Вы несколько раз упомянули Интернет Вещей в этом разговоре. Космос Вещей может быть? Или Вакуума Вещей не бывает?.. А все равно Космос коммуницирует через глобальный Интернет...

 

Владимир Гершензон: Нет, все спутники, которые там летают, это вещи: и камеры на них, и установленные передатчики — это всё и так Космос Вещей. Там людей практически нет — это другой вопрос. И в этом плане это ментальное... Ментальное изменение, на самом деле, часто происходит гораздо медленнее, чем технологически информационное. Вот это ощущение того, что мы на самом деле пассажиры одного космического корабля под названием «Земля», и понимание того полувековой давности эйфории-ажиотажа, что сейчас... А еще раньше — ажиотажа Циолковского и русских космистов о переселении душ и всего прочего... На самом деле это все уступает место вполне рациональному ощущению того, что у нас нет другого «космического корабля». И это довольно сильное ментальное понимание, особенно в контексте будущих поколений и жизни этих будущих поколений. В этом смысле это важный момент.

 

JSON.TV: Давайте как раз о молодом поколении тогда и поговорим. Вы начали тоже с темы образования. Собственно, Вашу компанию создавали под эту идею. Последнее время идея Космоса — есть такое ощущение - может быть, она уже изменяется и не особо греет молодежь, не особо идут учиться по этим специальностям. Чему надо учить, как надо учить, на Ваш взгляд? И верно ли то, что я сказал?

 

Владимир Гершензон: Да, это точно, и мы немножко там прервались, увлеклись трендами наших новых дней... Создавая всю эту технологию, мы как раз своей миссией формулировали удешевление, упрощение, ускорение доступа. Потому что когда мы начинали, как и с БЭСМом - ходили в белых халатах строго допущенные люди, - так и с Космосом работали аналогично. А сейчас время изменилось. Мы думаем, что какую-то лепту в это внесли. Потому что разработали всю цепочку и приемных станций, и обработки информации, и хранения, и распространения. И геопорталы стали возникать на основе тех продуктов, которые мы делали. И это довольно длинный путь. Сейчас он гораздо более простой: собирается, как конструктор. В том числе благодаря тем технологиям, которые мы нарабатывали, но прежде всего — глобальным порталам, которые стали агрегировать эти данные и дали повседневное понимание, что мы все существуем во времени и пространстве, и в зависимости от этого надо делать и рекламные кампании, и с друзьями общаться, и товары искать в магазинах и т. д. То, что получило название LBS, или Location-Based Servises, много возникло вокруг терминологий, моделей, огромное количество. Целое облако стартапов и достижений на эту тему. Поэтому действительно это становится... даже незаметно проникает прямо в плоть и кровь всего ИКТ, начиная от банальной вещи — синхронизации часов. На самом деле, спутники навигации, может быть, не столько даже дали сначала в навигации. Но если раньше системы синхронизации времени представляли собой некоторые часто отдельные устройства, сегодня мы не сильно заморачиваемся на эту тему и, если хотим, живем все по одним часам и секундам.

 

JSON.TV: Ну да, гаджеты сами нас направляют...

 

Владимир Гершензон: Сами нас направляют, подсказывают: переводы времени и т. д. и т. п. И чем дальше, тем легче существование в таком бесшовном пространстве. Но оно же несет и свои вызовы. Поэтому новое поколение и новое образование — многие говорят: цифровое образование и т. д. - становится, по сути, неизбежным. С одной стороны, мы видим достаточно быстрый, уже прямо ситуационный конфликт поколений, когда новых тинейджеров называют «скринейджерами» - если вы слышали такой термин, потому что они не отвлекаются от экранов. Вчера мы встречались со своими студенческими друзьями, они сказали: давайте сделаем, как молодежь, положим все наши мобильные телефоны в центр стола и кто первый потянется за телефоном, тот за всех платит. Это единственное средство попробовать оторваться от экрана, в том числе в нашей повседневной жизни.

 

JSON.TV: Ну а чем плохо, на ваш взгляд?.. Чем электронная коммуникация отличается от живой? Провокационный вопрос, конечно...

 

Владимир Гершензон: Нет-нет, это ничем не плохо и не хорошо, это реалии наших дней. Вопрос опять же — что гуманитарно стоит за этим? С одной стороны, есть просто невольно возникающие навыки, и мультизадачность, и мультиэкранность восприятия информации и т. д. Я сказал о некотором конфликте поколений. Потому что огромный «слой» старшего поколения, или старого поколения, - он вне этого. И это воспринимается как некоторая другая жизнь и другая атмосфера. И те сетевые вещи, которые идут вместе с гаджетами,экранами и т. д., работают по другим принципам. Сетевые иерархические конфликты и построение архитектур и коммуникаций становятся достаточно значимыми в наши дни. Поэтому образование и вариативность этого образования становятся очень интересным вызовом, особенно в перспективе ближайших десятилетий.

 

JSON.TV: А вот смотрите: экранные гаджеты — это инструмент в обучении, либо их надо делать собственно, сутью обучения? Как Вы это видите?

 

Владимир Гершензон: Понимаете, меня всегда привлекала идея того, что не надо быть только в онлайне, что нужно все время просматривать «мостики» онлайна и офлайна — для того, чтобы не забывать о нашем вещном мире и о реальном окружении. Так как все-таки я физик по образованию, для меня физические явления и процессы очень интересны в самой природе и в жизни. Потому что они настолько многофакторны и непросты, что дают несколько другой взгляд на то, что происходит в модельных системах. Модельные системы, информационные системы, конечно, дают свои возможности, и в этом смысле пренебрегать ими нельзя. Но, с одной стороны, различие инвестиционных раундов и пиара, а с другой стороны — организация и реальные технологии физического эксперимента и реальных действий. Когда происходит разрыв, это, на самом деле, довольно трагично. И сегодня как раз чем интересен момент и почему я признателен за приглашение — что, конечно, происходит сейчас: очень остро стоит вопрос о том — в съемке Земли прежде всего — что будет и прямо в совсем ближайшее время, и в совсем недалеком будущем. Потому что компании, развившие себя на инвестиционных раундах по запуску маленьких аппаратов, которые бросались десятками без особой заботы о том, что они сгорят — не сгорят, просуществуют всего несколько месяцев... Зато они дали другой подход: их можно делать быстро, из «кубиков», выкидывать руками космонавтов, например, с совсем низкой орбиты. Потому что МКС, космическая станция - на такой орбите, что выкинутый с нее аппарат долго не проживет. Как раз там уже начинается граница «долгой жизни» или «короткой жизни». И вот эти развившиеся компании начали покупать уже реальных операторов, пусть не первого ряда и не второго, может быть, третьего-четвертого, но они стали покупать реальных операторов, которые не справились со своей бизнес-миссией в традиционных жанрах. И получилось, что у новых компаний возникла капитализация, сравнимая с капитализацией лидеров традиционного рынка. И на самом деле это вызов. Это вызов глобальным технологиям и подходам, потому что как только возникает возможность частных запусков, частных спутникостроительных компаний, частной инфраструктуры для работы с этим всем хозяйством, возникает совершенно новый подход к вещам того, что может сделать низкая орбита, что может сделать консорциумное решение беспилотников и низколетов и т. д. То есть гибридность и вариативность возникают уже не просто на Земле и в управлении самолетиками, или дронами, а она может включать элемент Космоса. И это некоторое новое измерение и новое качество. Вот за это действительно идет большая борьба и большой соревновательный процесс. Я приверженец того, что открытые платформы и «сетевые» подходы так или иначе легче востребуют новые идеи и новые комбинации, которые могут оказаться успешными. Вот это как раз интересно и это является прямо той игрой, которая разыгрывается на наших глазах, в которой могут принять участие сегодняшние школьники и студенты.

 

JSON.TV: Ну, тогда к образованию еще раз вернемся и обратимся. Вот это поколение скринейджеров, это слово сегодня уже прозвучало, и модный сегодня термин «геймификация», который не только к обучению относится. Построение коллективных навыков в каком-то уже устоявшемся рабочем коллективе и т. д., всякие эти «пионерские» игры, как были у нас, или «скаутские» игры — как угодно назовите. На Ваш взгляд, процесс геймификации — это важный, глобальный в обучении процесс, либо сейчас это инструментарий — использование игр, завтра появится другой инструментарий. Тем, кто учится сегодня, возможно, придется и переучиваться, и по какой-то другой модели... Насколько глобальна геймификация? Собственно, в игры всегда... В детском саду играют в игры, из кубиков складывают, из обыкновенных аналоговых кубиков выстраивают обыкновенные аналоговые пирамидки, в конце концов.

 

Владимир Гершензон: Конечно. Мой опыт работы в «высоких», информационных, технологиях показал, что команда успешна в том случае, если все-таки есть внутренняя геймификация и внешняя геймификация ее работы. Потому что геймификация — это очень широкое понятие. И с одной стороны, это инструментарий получения навыков и умений какого-то определенного сорта, который опять же очень важен с точки зрения того, какая миссия, какая гуманитарная модель в сознании. Потрясающие успехи сетевых современных игр показывают, что будущее образование обязано каким-то образом, на мой взгляд, соревноваться с этим — пусть не подменяя, не заменяя, потому что одно дело свободное время, другое дело — время, которое «делу время», а час потехе... Но тем не менее, мне кажется, это необходимый элемент современного образования. Вопрос — в пропорции. Вопрос — в индивидуальности. Потому что для кого-то это хорошо, для кого-то это не очень, для кого-то это деструктивно и т. д.

 

JSON.TV: Неприемлемо... Да, совершенно верно. Я ровно о том же. Вот в одной из статей как раз недавно прочел: использование в какой-то школе учителем географии сюжета с зомби, чтобы изучать географию. Это считается вроде как удачным или успешным опытом, или заметным опытом, скажем. Но я предполагаю, что даже в его классе есть дети, которые не только не увлекаются зомби, а вообще даже просто побаиваются...

 

Владимир Гершензон: Побаиваются этого жанра...

 

JSON.TV: Насколько далеко игры могут заходить в образовательный процесс? Или, как Вы сказали, все-таки надо делить, и они только часть этого процесса?

 

Владимир Гершензон: Опять же тут очень важны, наверно, какие-то ментальные моменты, потому что та возможность проживания многих жизней, которая есть в игре, тоже чему-то учит. Понятно, что жанры могут различаться и симпатии могут различаться. Понятно, что есть и семьи, и наверняка, преподаватели, которые считают все это некоторым «вселенским злом» и стараются не заводить этих «скринов» в своей повседневной бытовой практике. Но тем не менее, раз мы говорим об ИКТ, то в любом случае мы говорим о том, что постольку поскольку это тренд и растущее движение, как бы, «золотого миллиарда», как это ни называй, - новых экономик, управляемых знаниями, цифрами, Большими Данными, облачными сервисами и прочими современными подходами и инструментариями, то, конечно, важно не забывать - для чего? Как? В этом смысле Космос хорош: он дает глобальность представления, глобальность мышления, он дает глобальность подхода. И когда дети в том числе видят, что вырубаются леса или мелеют реки или истощаются рыбные промыслы, это становится уже заботой не о том, что это «где-то» - может быть, и в нашей повседневности, хотя наша повседневность затрагивает очень остро, когда... Тот же самый Космос говорит о том, что было, что стало, и это является уже все более растущей средой судебных исков: потому что это хорошо документировано, это подвергается профессиональной экспертизе и т. д. То есть это становится инструментарием прямо повседневности. Но в то же время это дает некоторые новые подходы, которые, казалось бы, нужно использовать во благо, а не во зло. Тут этот принцип морали, сегрегируемости и т. д. становится важным в диалоге и в диспуте. В том числе то, что мы пытались пропагандировать: с этой глобальной точки зрения, прозрачность, доступность информации важна. Потому что если много глаз видят одни и те же процессы и явления, то цепочка «смотреть и видеть» - «видеть и понимать» - «понимать и действовать» становится гораздо более активизируемой и становится гораздо более понятной, прозрачной, доступной многим. И тем самым системы типа краудсорсинга, краудфандинга, которые являются уже совсем новыми витками современного, в том числе, ИКТ-движения, могут себя правильно «приземлить», если можно употребить такой термин для этого.

 

JSON.TV: Пора нам скоро уже заканчивать... Давайте вернемся к Вам и к Вашей компании. Почему из генеральных директоров-то ушли?

 

Владимир Гершензон: Вы знаете, я 25 лет был у руля этого довольно растущего и большого линкора. Как всегда, у такого большого корабля есть и свои сложности роста от семейной компании к более стабильному коллективному управлению. В этом смысле возник такой поворот и перекресток, когда было решено, что мы остаемся в акционерах, но входит еще и целый ряд бизнесменов, часто более опытных, с другим жизненным взглядом. В этом плане время покажет, насколько это решение было успешным. Но сейчас это уже 7 учредителей: это всё физические лица, и всё это российские резиденты. Поэтому мы надеемся, что это будет любопытное дальнейшее движение. Хотя оно оказалось сложным в отношении того, что целый ряд благотворительных проектов и целый ряд разработческих проектов оказались не настолько хорошо бюджетированы, как этого требуют современные экономические подходы. В этом смысле они стали переживать... начали жить новой жизнью. В том числе отдельные молодые группы стали принимать для себя свои решения. Но с другой стороны, мне кажется, что инкапсулироваться - тоже неправильно.

 

JSON.TV: Ну, и два традиционных личных вопроса на конец программы. Сами Вы какими гаджетами пользуетесь и приверженец каких операционных систем?

 

Владимир Гершензон: Традиционно я Вам могу сказать, что я всегда в разработке профессиональной. Так как пришлось вот такое переломное время и нам нужно было делать дешевые системы, мы всегда были очень ограниченны и росли, что называется, «от корней травы». Мы использовали Windows, в том числе в нестандартной конфигурации, когда нам говорили, что это не операционные среды реального времени, для этого есть «юниксоиды» и т. д. На самом деле, я считаю, что платформа Windows, при всех комментариях в ее адрес, дала тогда огромную возможность разработок. И когда мы сделали свои первые, очень сложные, профессиональные комплексы универсального приема данных с высокодетальных локационных аппаратов по сути, на платформе Windows, пользуясь своими буферами, прерываниями и т. д., встроив это, начиная с 3.1... Это все вызвало такую ревность мэйнфреймовского сообщества... Мы старались всё упрощать и доводить до того, чтобы это могла освоить, грубо говоря, каждая домохозяйка, взяв в руки мышку компьютера. Дружественные интерфейсы, простые операционки... В то же время, так, по жизни, мне кажется - конечно, iOS-овские, iPad-овские гаджеты дали совершенно свою линию персонального использования, очень удобную. В этом смысле я могу снять шляпу перед Джобсом, который боролся за то, чтобы загрузка при открытии компьютера составляла секунду, а не 30 секунд.

 

JSON.TV: Ну, у меня не iOS, у меня Android, кстати, достаточно простой...

 

Владимир Гершензон: Ну, дело в том, понимаете... тут важно тоже занять... правильно поставить этот вопрос, чтобы это геймифицировать. В этом плане тот же мультик, который был адресован подрастающему поколению, типа «Монстрополис» он назывался, или «Корпорация монстров» - он был отголосками войны этих информационных клонов. Поэтому я очень впечатлен тем, какое прошло... Трудно было когда-то представить, и это казалось абсолютной фантазией, что жена может сказать мужу: купи мне несколько новых компьютеров, пойдя в магазин с авоськой. Сегодня это уже гораздо меньше кажется фантазией, и на стоках реально купить гаджеты для разных вещей. Но опять же вопрос в том, чтобы не потерять себя, не потерять смысл, не потерять друзей...

 

JSON.TV: Самый последний вопрос — как раз социальные сети: насколько Вы привержены им?

 

Владимир Гершензон: Я бы сказал, я пассивный пользователь. Мне очень часто жалко совершенно гениальных и изумительных вещей, потому что они в том числе уходят куда-то в небытие. И все время для меня, опять же как для физика, стоит вопрос «извлечения сигнала из шума»: в физике и в эксперименте это одна из главных вещей. Конечно, колоссально растет и уровень информационного шума, и как в нем ориентироваться? — так же сознательно, как тот опыт, который мы приобретали в предыдущей жизни? Это становится своим вызовом. Надеюсь, что новое поколение будет в этом смысле более вариативно и более успешно — особенно если оно будет сочетать некоторую базовость подхода с легкостью в адаптации к новым платформам будущего.

 

JSON.TV: Спасибо Вам огромное. Я напомню, что нашим гостем был Владимир Гершензон. Счастливо всем!