×
Джефф Иммельт (Генеральный директор, GE) говорит, что отношения между бизнесом и государством совершенно испорчены. И никто не может это исправить

Как и многие американцы, я считаю политические традиции совершенно декоративными. Политики и граждане читают трогательные разгорячённые речи, их фразы становятся шаблонными, в то время пока другие умирают быстрой смертью, а эксперты дают ужасные и подробные комментарии, давая сценарии развития событий, которые мы будем слышать в течение следующих 100 дней.

 

Как правило, все знают общие темы съезда; единственная загадка в том, кто полетит, а кто пойдёт напролом. Но в этом году я был полностью ошеломлён одной темой, которая оживила обе стороны — Транс-Тихоокеанское торговое партнёрство. Дональд Трамп в своей речи предупредил, что Хиллари Клинтон будет поддерживать заключение соглашения с 12 странами, которое он назвал угрозой рынку труда и независимости. Клинтон сказала, что она против такого соглашения, но это не остановило противников партнёрства, пришедших с соответствующими плакатами в Филадельфийский Веллс Фарго Центр. Я, разумеется, понимаю это недовольство. В то время как эти предложения станут историческим открытием новых рынков для бизнеса, они также будут сопровождаться реальной и ужасной безработицей. Но Тихоокеанское партнёрство как достойная внимания, раздражающая делегатов тема стала для меня полной неожиданностью, тем более опросы показали общую поддержку торговых сделок.

 

Джефф Иммельт, генеральный директор GE мог бы сказать обратное. В течение этого года, он наблюдает и предостерегает в своих речах и статьях о надвигающемся протекционизме. Он видел закрытие границ не только в США, но и во всём мире — и не видит его замедления.

 

GE говорил, выступая перед Конгрессом о необходимости Тихоокеанского партнёрства и в своём недавнем ежегодном послании Иммельт раскритиковал политическую ситуацию: “сложные взаимоотношения между бизнесом и государством это худшее, что я когда-либо видел”, - написал он.

 

“Технологии, производительность труда и глобализация были движущими силами во время моей деловой карьеры. В бизнесе, если ты не руководствуешься этими принципами, тебя уволят; в политике, если Вы не делаете того же, Вы не можете быть избраны... мы, в США, хотим торговать на экспорт, но, кажется, ненавидим торговлю и экспортёров.”

 

Ранее на этой неделе, Иммельт зашёл в отделение LinkedIn в Нью-Йорке и мы поговорили о том, добавляют ли ему оптимизма подобные съезды и как, по его мнению, власть и бизнес могут работать вместе. Он сказал, что расстояние между ними только увеличивается. Иммельт, широкоплечий 60-летний мужчина, 183 см ростом, был “наступательным орудием” в Дартмуте и до сих пор не растратил свои боевые качества, которые доставляют ему удовольствие и которых ты, само собой, ожидаешь от человека, обожающего играть на позиции: не важно, что что делают политики, я найду способ их обойти. Его план заключался в том, чтобы справляться с нативизмом и тупиковыми ситуациями, выстраивая свои отношения с клиентами; но это не такой капиталоёмкий план, который компании меньших масштабов, чем GE могли бы сразу отмести. Он по-прежнему явно хочет, чтобы многое изменилось — и видит какую-то надежду в сотрудниках, в их поддержке.

 

Иммельт и я также говорили о серьёзной трансформации, через которую он провёл GE, так как она становится честноиграющей и индустриально-технологической компанией. Вполне вероятно, что это крупнейшая реструктуризация в истории. Он охватывает всю (корпоративную) культуру Кремниевой Долины (не говоря уже о её рабочих), чтобы иметь возможность превратить машины в машины, которые отчитываются и думают, благодаря работе датчиков и большого количества данных. Некоторые части этой трансформации уже даже затронули некогда легендарный годовой отчёт GE с ужасающими оценками (ранее на этой неделе, глава отдела кадров GE Сьюзен Питерс опубликовала свою общекорпоративную памятку, объясняющую изменение). Но остаётся много вопросов: сможет ли он переформатировать рабочий коллектив из 330,000 человек, который распространился по всему миру? И клиенты, многие из которых давно передали свою IT-работу на аутсорсинг — готовы ли вообще устанавливать то, что он им продаёт? Обо всём этом во второй части, на следующей неделе.

 

Некоторые отредактированные выдержки из сегодняшнего интервью:

 

О надеждах на более тесное взаимодействие политиков и бизнес-лидеров:

-       Никаких. Я не слишком политизированный человек, но я сижу здесь и говорю о том, что безопасность это важно, рост важен и единство — тоже важно. Это три больших пазла. Безопасность: когда я стал генеральным директором, не было геополитических конфликтов по всему миру, сейчас их около 23. Рост: 2% роста ВВП — слишком медленно, чтобы создать такие рабочие места, которые люди хотят создать. И единство: я имею в виду, что когда вы видите его только по телевизору, это довольно трудно. Я просто думаю, что нам нужен лидер, который встанет и скажет — следуйте за мной, я буду работать для обеих сторон, и я такого лидера пока не вижу.

 

 О Тихоокеанском партнёрстве и недоверии к глобальной торговле:

-       Позвольте мне провести вас по двум путям. Когда я работал с президентом на Jobs and Competitiveness Council, четыре вещи по-настоящему вышли на первый план: нужно уменьшить регулирование, вы должны помочь малому бизнесу, вы должны лучше работать над обучением и образованием, и вы должны инвестировать в инфраструктуру. Вот те четыре вещи, которые помогают стимулировать рост. Я не видел чтобы у какой-то из обеих сторон действительно был план по любой из этих задач. По глобализации, смотрите, у нас есть 5% населения мира и 25% мирового ВВП. Американская экономика находится на пересечении с остальным миром. Так вот, в нашем случае, чтобы быть честным с вами, я за торговлю, но нам не нужны эти торговые сделки. Я думаю, было бы лучше, если бы у нас был ЭКСИМ (экспортно–импортный Банк), но мы можем выжить и без него. Но это будет означать, что мы должны работать по всему миру и если это то, чего люди действительно хотят, то результат будет. Я предпочёл бы видеть США в качестве своего рода активиста, который может встать и сказать: “Эй, мы будем конкурировать с кем угодно в мире, мы можем победить Китай, мы можем победить Европу”, и затем старается по-настоящему работать над тем, чтобы сделать страну более конкурентоспособной. Так вот это не то, что мы видим в реальности. Мы видим протекционизм с обеих сторон. Так вот, приведёт это к тому, к чему идёт. Мы собираемся строить работу GE таким образом, чтобы она стала глобальной компанией — с или без торговых сделок. Дни экономики, построенной на разнице зарплат прошли. Когда мы едем в такую страну, как Китай или Ближний Восток, мы хотим получить доступ к этим рынкам и мы даём 20 миллиардов долларов экспорта. Так что в теории мы то, что хочет страна, то есть высокотехнологичный экспорт.

 

Какие ещё проблемы ждут США?

-       Я окончил школу в 70-х. Мы были № 1 в образовании, мы были № 1 по инфраструктуре в 1970-х годах. Сегодня мы не в ТОП-15 по математике и естественным наукам, наша инфраструктура не в ТОП-20. У нас есть чем заняться кроме торговли. Когда вы поедете домой сегодня вечером скажите: “Я верю в экспорт. Вот почему у нас нет эксимбанка”. Просто скажите это три раза для себя и рассмейтесь. Потому что ничего, о чём мы говорим как страна, мы не делаем. Но как компания мы можем работать как с, так и без него. Мы собираемся делать то, что мы должны делать.

 

Должен ли бизнес помогать образованным политикам и гражданам?

-       Это слишком сложно чтобы объяснить в условиях окружающей среды, которую мы имеем сегодня. Я пытаюсь поехать в Вашингтон и поговорить с людьми об экспортных банках. Это то, что делает Китай, то, что делает Германия, что делает Канада. И никто не слышит. Для них это догма и философия. Мы работаем в 185 странах мира, мы не можем ждать. Так что мы сегодня не находимся в режиме реального общения. Я не думаю, что бизнес должен сдаваться, но я бы сказал каждому руководителю, который, может быть, читает нас: ты сам по себе, брат. Лучше иди своим путём и не жди ТТП (Транс-Тихоокеанского Партнёрства), потому что если ты ждёшь пока республиканцы поймут почему экспортно-импортный Банк — это важно, ты будешь ждать очень долго. Так что прокладывай свой путь самостоятельно.

 

Как голос одного сотрудника может сделать то, что не могут сделать голоса многих руководителей?

-       Моя истинная задача состоит в том, чтобы заставить работать крупную компанию. 330 000 человек работают в GE. Они не хотят, чтобы их директор был политиком. Они хотят, чтобы он делал хорошие газовые турбины, хорошие реактивные двигатели, чтобы сделал их конкурентоспособными, и тому подобное. Так что это суть моих мыслей по этому поводу. Теперь я чувствую, что мы заслужили право отметить то, что, как мы думаем, должно быть исправлено, да и мне это делать привычно так как я постоянно обращаюсь к массам людей. Но последнее, что я хотел бы сказать, это то, что здесь, я думаю, бизнес мог и ошибиться. Сила бизнеса не в 100 руководителях в Вашингтоне, это сейчас даже звучит забавно. Это просто мальчики для битья. Сила нашей компании — это сотрудники GE в нашей цепочке поставок, а это огромная сила для США. Огромная сила. Наши поставщики, наши клиенты, люди, которые работают на нас — вот кого мы должны привлечь. Это не какой-то жирный Кот в Вашингтоне, но это рабочие в Цинциннати, штат Огайо, в Гринвилле, Южная Каролина, в Хьюстоне, штат Техас. Это GE и они имеют право заявить своё видение собственных проблем, относящихся к экспорту и тому подобному. Я лично думаю, в политике слишком много денег. Я не думаю, что лоббирование в Вашингтоне что-то значит. Не думаю, что это работает. Я думаю, что мы должны быть лучше в отстаивании своих интересов, а это подсказывает нам, что люди у нас на заводе в Цинциннати имеют голос. Это люди, которые создают ценность, они ходят в церковь по воскресеньям и так далее. У них есть голос и я думаю, что бизнес должен использовать эту реальную силу людей. Потому что в конце дня, посмотрите, эти люди, которые работают в GE в Цинциннати, в Хьюстоне, им в принципе нравится их компания, они любят её и они хотят видеть что происходит что-то хорошее в экономике и так далее. И они — те, ради кого мы стараемся.

 

Перевод: JSON.TV

 

Оригинал фото: bloomberg