×

16 Октября 2019 15:17
26398
0
16 Октября 2019 15:17
26398
0

«Ядро нашей работы является мощная суперсовременная лаборатория. Она всегда была и в СССР, и в России. К сожалению, без помощи государства она возникла и существует. И эта лаборатория помогает с высокой долей точности определить содержание элементов, как в организме человека, так и в пищевых продуктах, в воде, в объектах окружающей среды. Ну, в общем, исходя из этого можно научиться управлять здоровьем человека, это первое. Предупреждать и рано выявлять многие отклонения … Не на следующий же день у Вас возникнет заболевание, диабет? Он возникнет через десятки лет. Рак не сразу возникнет, тоже возникает в течение длительного времени. Конечно, есть предрасполагающие факторы и т.д., и т.п. Но! Самое простое, самое дешёвое, самое доступное всем, не требующее специализированной подготовки – это персонализированное питание. Вопрос, как это осуществить. Вот это то, чем мы занимаемся сейчас.»

 

«Почему-то так случается, что, когда мы принимаем участие в подготовке спортсменов, у них показатели лучше... Горжусь тем фактом, что все спортсмены, которые работали со мной относительно долго, - уходят из спорта позже других спортсменов».

 

«Если говорить про большой проект создания микронутриентного портрета жителей различных регионов России, то за 31 год мы обследовали более миллиона человек. Более миллиона человек из 53 стран мира. Практически все регионы России... Сейчас мы в год обследуем более 100 тысяч человек. Если Вы сдадите во многих сетевых лабораториях анализы, то в общем-то делать на минеральные вещества скорее всего будем мы эти анализы. Потому что это высокотехнологичное, очень сложное исследование. Мы выбрали из своей базы данных около 70 тысяч человек за какой-то отрезок времени, и посмотрели здоровых людей, относительно здоровых людей, средний класс, то есть, те, которые самостоятельно обследовались, обобщили такое исследование... Мы знаем в каждом регионе, в каждом городе, какие можно встретить избытки и дефициты. Мы знаем технологии, которые могут быть использованы, чтобы выявить людей, которым это нужно. Эти же технологии позволяют и определить содержание всего этого в продуктах... Не покупать грязные продукты из-за рубежа, с превышением предельно допустимых концентраций по тяжелым металлам или органическим веществам...».

 

«Вот есть, к примеру, город Санкт-Петербург. Почему-то этот город имеет высокую заболеваемость. А там хорошая медицина, много академических институтов, много хороших клиник. Отличный город. Но на гиблом месте построен - там никогда люди не жили. В общем, все эти факторы: физические, гелео-факторы, солнце и т.д., и т.п. - всё это влияет на жизнеспособность людей. Оказалось, что, среди жителей Санкт-Петербурга некоторые дефициты важнейших элементов, таких как магний, допустим, селен там, других...намного чаще встречаются, чем в других мегаполисах. Но там же 5 млн человек, а не два села...не две крепости шведские как раньше. Надо же что-то с этим делать!? Надо корректировать в этом городе, районировать, как в сельском хозяйстве, районируют минудобрения, районируют какие-то культуры. Так и человек живёт в определенной среде, где есть какие-то недостатки, и мы можем их компенсировать. Самое простое - через пищу, воду, конечно. Не доводить до греха, не доводить до болезни. Это всё можно выявлять и исправлять раньше. Так вот, если в детских садах города мы учитывать в рационе питания будем что все-таки надо чуть-чуть больше давать кальция, или чуть-чуть больше давать того же железа или марганца, магния, селена, или цинка, йода. Так мы уже предупредим очень многие заболевания».

 

«В 1990-е я с коллегами участвовал в большом проекте «Свинец в России», в рамках сотрудничества России и США, комиссии «Черномырдин-Гор». И было проведено обследование распространённости избытка свинца среди детей и жителей Российской Федерации с упором на детей. Мы делали анализы в Саратове, в Челябинской области, в разных городах. Что мы обнаружили? На 20-30% превышение идет в некоторых городах, на некоторых улицах... На основании этих исследований было принято решение запретить этилированный бензин, который добавляется в Российской Федерации. Это было проведено в 2003-2006 году. С 2006 года количество детей с накопленным этим токсикантом снизилось по нашим данным (через нашу лабораторию проходит тысячи детей), - в разы. Если пересчитать на деньги, это миллиарды рублей, сэкономленных на детях, отстающих в развитии, потому что свинец бьет по интеллекту, снижает IQ, снижает обучаемость, повышает агрессивность. В Америке снижают свинец у детей для того, чтобы снизить нагрузку на тюрьмы... Также как борьба с дефицитом йода очень важна, потому что, вложив один доллар в выявление детей с дефицитом йода и матерей беременных, можно сэкономить 400 долларов или рублей, 1 к 400. За счёт того, что будет меньше кретинов, будет меньше детей, которые отстают опять же в развитии в школе».

 

«У нас есть в стране интересные проекты! Просто не все, которые наглые - умные, и не все, которые умные - наглые. Не все имеют... У нас же страна чудес! Те, кто имеют компетенцию - не имеют полномочий, те, кто имеют полномочия - зачастую не имеют компетенции. Или им некому сказать правду, не то что правду, - просто важное решение, поэтому надо привлекать международные организации... Надо им верить, не надо искать у них козней,. Если не хватает в стране, давайте возьмём экспертизу внешнюю, но получим результат... Я не хочу называть организации, чтобы никого не обидеть. Но ребят, ну вы кому помогает, я не понял кому? Друг другу? Вы недоступны для тех, кто делает, потому что у вас какие-то непонятные критерии отбора проектов, это первое. Второе, чтобы отобрать проект, нужно быть компетентным. Покажите компетенции своих людей, - второе. Третье, не требуйте от изобретателя, от ученого, чтобы он ещё и «Плешку» закончил или Академию Госслужбы и умел рассчитать для Вас все проценты и все профиты. Каждый должен заниматься своим делом. А вы заставляете людей, которые компетентны, высоко компетентны в каких-то областях, -  заниматься обеспечением процесса. А то, что мы делаем 30 лет. Почему оно ещё не везде? Кто мешает? Уже всё понятно. Мешает то, что мы сами себе не верим, сами не верим, что Россия может не только продавать зерно, оружие, нефть и газ».

 

«В XXI веке - персонализированная медицина, персонализированное питание. Технологии позволяют каждому человеку и государству, за относительно небольшие средства, контролировать и управлять своим здоровьем. Мы тратим... если мы потратим на контроль за своим питанием 20% того, что мы тратим на косметику и шампуни, мы будем жить как минимум на 20 лет больше». 

 

«Я за то, чтобы современные технологии в России были доступны каждому гражданину».

 

«Наши исследования с английскими учёными показали, что, если женщина почему-то не может забеременеть, ей нужна эта процедура экстракорпорального оплодотворения, то она почему-то отличается от своей сверстницы с такими же проблемами, но без проблемы забеременеть, по 6 из 11 жизненно важных микро-, макроэлементам. И по накоплению двух токсических. Вопрос! Почему? Как она жила? Человек же, он накапливает...  И если это исправить то, может быть, и ЭКО не нужно!? Если организм защищается, если всё в дисбалансе, не приживается даже клетка оплодотворённая, понимаете? Во-вторых, на фоне голода, то есть острой нехватки какого-то жизненно важного вещества, организм не хочет рождать больного ребёнка. Организм нормальный хочет включиться в детородную функцию, в выполнение её только в момент готовности. Любой живой организм, он хочет воспроизвести себя, как говорится, в здоровой форме». 

 

«Терапия пищей, если так сказать, диетологические подходы, она самая физиологичная, самая безобидная и самая эффективная, но на длительной дистанции».

 

«Не ешь мяса - принимай добавки или принимай из растительных продуктов те препараты, те компоненты, которые нужны. Ну что ж ты, глупый что ли? B12 дефицит или дефицит железа может быть у вегетарианца, а может и не быть, если он грамотно подходит к своей терапии. Кстати, вегетарианцы в среднем здоровее, чем не вегетарианцы. Не потому, что здоровее пища, а потому, что они за собой следят. Это уже важно, что у них образовательный ценз повышен. Пить водку литрами они не будут. Это уже здорово!».

 

«Самое сложное, что исправить – самого человека, приучить его к ЗОЖ. Я схожу с ума от счастья, что при моей жизни, я увидел, как кардинально меняется пищевые пристрастия нашего молодого поколения. Я просто счастлив, что они многое делают правильно, а многое ещё и нет. Но во всяком случае таких перекосов, которые были в эти неспокойные 90-е, когда вообще непонятно, что происходило, хаос, - конечно, нет... Меньше всего дефицитов микронутриентов бывает в организованных коллективах: в кадетских корпусах, в школах закрытого типа, командах, - то есть там, где о тебе думают. Но это первая модель. А вторая модель – нужно научиться самому управлять собой, нужно осознанно принимать, не когда доктор сказал или заставил».

 

«Мы должны себя полюбить, мы должны понимать, что мы есть то, что мы едим. И если мы не знаем, что мы кладём себе в рот, то мы как минимум не очень умные люди». 

 

«Питание - это элемент культуры. И вообще, высшее образование без нутрициологии и диетологии – нонсенс!».

 

«Не надо гордиться тем, что у нас так много врачей, и так много коек в больницах. Надо гордиться тем, что у нас запущенных больных мало. Вот чем надо гордиться!».

 

«Я кроме Австралии, большинство континентов посетил. И знаю, как живут люди, мы обследуем этих людей. Мы нашли несколько так называемых эндемий, мест, где в стране, например, в Саудовской Аравии нашли территорию, которая бедна медью. У нас при нашей кафедре медицинской элементологии есть аспирант из Саудовской Аравии, который занимается этим, потому что проблема для нескольких миллионов Саудитов. Я никогда не был в Саудовской Аравии, а тысячи людей мы обследовали, и установили между какими заболеваниями у них есть связь и этой средой. Знаете, основная проблема в чем, они перешли на стандарты западного питания, и они стали болеть больше. Чемпионы по метаболическому синдрому ожирения, аутизму и другим проблемам... То есть, когда люди питались той пищей, которая была адаптивно к их климату, к их культуре, к их генотипу... они потому и выживали, что они как-то подбирали эту еду. Но вегетарианцем на Северном Полюсе быть невозможно. Понимаете? При всём уважении к вегетарианству. Надо как-то подбирать, чтобы выжить. И люди за тысячелетия сформировали этот подбор. И тут вдруг приходит глобализация «Ешьте всё, что хотите», «Пейте всё, что хотите». Но дело даже не в том, что это – ваше, это не ваше. Вот, например, японцы, эмигрировали с острова Окинава, где средняя продолжительность жизни 85 лет, или из Тайваня, где 83-84 - из Швейцарии, - эмигрировали в другие страны и, главное, поменяли свой стиль жизни и питания. Так они и живут столько же, как и местные, - меньше. Никакого чуда нет!».


Полная расшифровка интервью:

 

Наталья Пчеловодова: Добрый день, уважаемые зрители! Мы продолжаем говорить про персонализированное питание. У нас сегодня в гостях необычный человек. Я его вам сейчас представлю. Заведующий лабораторией молекулярной диетологии Института персонализированной медицины Первого Государственного Медицинского Университета им. Сеченова, советский и российский учёный, доктор медицинских наук профессор, основатель научной школы биоэлементологии, заведующий кафедры медицинской элементологии РУДН, вице-президент Института микроэлементов ЮНЕСКО, основатель центра биотической медицины, автор более 500 научных публикаций в российских и зарубежных изданиях и автор 7 патентов на изобретения Скальный Анатолий Викторович! Добрый день, Анатолий Викторович!

 

Анатолий Викторович Скальный: Добрый день!

 

Наталья Пчеловодова: Спасибо Вам большое, что Вы сегодня у нас в гостях! Это большая честь с Вами сегодня общаться. Первый вопрос. Расскажите, пожалуйста, чем Вы занимаетесь. Почему то, чем Вы занимаетесь, так важно в современном мире? И для кого это важно? И как Вы к этому пришли?

 

Анатолий Викторович Скальный: 40 лет своей жизни я занимаюсь вопросами медицинской элементологии, то есть я изучаю, как химические элементы, дефицит, избыток, влияют на здоровье человека, на его самочувствие, на продолжительность жизни и другие различные процессы важные. В общем-то, поскольку микроэлементы, минеральные вещества являются жизненно важными веществами, а часть из них является токсичными, и вот этот баланс между жизненно важными и токсичными элементами определяет очень многие функции нашего организма. Поэтому на полках аптек, магазинов стоит очень много продуктов, препаратов, БАДов, различных видов пищи, обогащенной микроэлементами, минералами. Почему? Потому что все понимают, все грамотные люди. Разумные люди понимают, что мы есть то, что мы едим. Ну вот, до недавних пор я не знал, что занимаюсь персонализированной медициной, так это не называли. Но 31 год тому назад еще в Советском Союзе при Минздраве СССР был создан медицинский центр «Элемент», который занимался определением баланса жизненно важных и токсичных элементов в организме человека. Исходя из этого корректировал рацион питания, врачи корректируют рацион питания, проводили какое-то лечение. Так модно сейчас детокс, антиэйджинг, вот эти новые слова – это, конечно, просто новые слова. А старые песни о том, о главном, о том, что человек, чтобы быть здоровым должен как минимум нормально питаться. Естественно, есть и другие факторы, генетические, другие. Но мы знаем, что среда обитания и питания, как часть этой среды, занимает бОльшую часть вклада в здоровье человека.

 

То, чем я занимаюсь, я могу с уверенностью и с гордостью сказать, что благодаря нашим усилиям Россия входит в число 8 наиболее развитых стран в этом направлении. Имеется ввиду из больших, в которых услуги по персонализированному питанию, персонализированной медицине с учётом показателей минерального обмена, витаминов, аминокислот, обеспеченность организма, является уже нормой. Тысячи людей ежемесячно по всей стране проводит оценку своего пищевого статуса с помощью этих методик. То есть они определяют, достаточно ли получают с пищей, из окружающей среды, жизненно важных веществ. Может надо увеличить потребление чего-то? Чего-то снизить? Что-то поменять? Не опасна ли та еда, которую они потребляют, для их здоровья? Не опасна ли среда, в которой они живут, для их здоровья? И нет ли у них болезней, которые изменяют обмен минеральных веществ, например? Или живут они в благоприятных условиях или нет? Например, известно, что, если мы испытываем большие стрессовые нагрузки, мы теряем очень много магния. Если мы употребляем очень много сладкого, мы теряем очень много хрома. Из-за этого поправляемся. И так далее. То есть, есть связи, которые доказаны уже жизнью…

 

Зайдите в аптеку, зайдите в магазин. Каждый почти производитель хочет написать что-то такое, что у него особый продукт, который богат чем-то. Но когда мы реально проводим анализ … Ядро нашей работы является мощная суперсовременная лаборатория. Она всегда была и в СССР, и в России. К сожалению, без помощи государства она возникла и существует. И эта лаборатория помогает с высокой долей точности определить содержание элементов, как в организме человека, так и в пищевых продуктах, в воде, в объектах окружающей среды. Ну, в общем, исходя из этого можно научиться управлять здоровьем человека, это первое. Предупреждать и рано выявлять многие отклонения … Не на следующий же день у Вас возникнет заболевание, диабет? Он возникнет через десятки лет. Рак не сразу возникнет, тоже возникает в течение длительного времени. Конечно, есть предрасполагающие факторы и т.д., и т.п. Но! Самое простое, самое дешёвое, самое доступное всем, не требующее специализированной подготовки – это персонализированное питание. Вопрос, как это осуществить. Вот это то, чем мы занимаемся сейчас.

 

Осуществить это можно с помощью анализов, когда мы оцениваем содержание в продуктах и содержание в организме человека. Второе, человек знает свой элементный портрет, который мало меняется в течение жизни. Одни же склоны к полноте, другие склоны к худобе. Одни активные, другие – медленные люди. Одни быстро соображают, извините, а другие чуть-чуть притормаживают. Это норма, особенности, связанные с функционированием организма. Так вот, мы можем эти особенности, то, что неблагоприятно нивелировать, то, что нам нужно – вырастить. Поэтому я занимаюсь очень активно с профессиональными спортсменами, элитными спортсменами. Вот буквально пару дней тому назад закончился чемпионат по дзюдо, и я получил комментарии своих подопечных, которые использовали наши рекомендации, о том, что было классно. Да, я проиграл, я не выиграл, но я занял некое место, но не стал чемпионом, но я чувствовал себя легко, хорошо. Я буду лучше тренироваться, то есть, я чувствую, что я могу, то есть мне ничего не мешает. Физически я идеален.

 

Наталья Пчеловодова: Вы коснулись темы со спортсменами. Мы знаем, что у Вас есть монография, написанная на эту историю. Мы знаем, что Вы вели раньше и ведете, видимо, сейчас многих спортсменов, в том числе, известных. Можете рассказать про это направление деятельности более подробно? Почему это важно именно для спортсменов? Как это помогает им? Или не помогает им побеждать?

 

Анатолий Викторович Скальный: В начале 90-х годов меня пригласили к сотрудничеству с Олимпийским комитетом России. И мы помогали подбирать для наших пловцов… Подготовка к Олимпиаде в Атланте 96…  для некоторых других групп атлетов, легкоатлетов ... подбирать продукты или какие-то средства … которые помогут им легче адаптироваться в условиях влажного жаркого климата Атланты. Мы выполнили задачу с честью. Это была одна из успешных Олимпиад для наших пловцов. Я не знаю, вследствие чего... Понятно, что подбирается в составе всё. Но, почему-то так случается, что, когда мы принимаем участие в подготовке спортсменов, у них показатели лучше. Потому что, если у человека нет дефицитов, он реже болеет. Если нет дефицитов, у него выше выносливость. Если нет дефицитов, у него лучше настроение, и он стабильнее, он сильнее. Ну как может человек с малокровием поднять штангу? Это же невозможно. Правильно? Или там человек, у которого дефицит магния, он трясется весь, скачет давление, он идет, собьёт планку, все перегородки на трассе. Понимаете? Или мячик не в ту сторону запустит, потому что он не может управлять собой. Так вот спортсменами занимался и тогда. Спортсмен – это человек, в общем-то, здоровый человек. Зачастую, уникальный человек. С ним очень хорошо работать, потому что видно твой результат, либо нет. Вот она медаль либо есть, либо медали нет. Либо говорят, что этот человек претендует максимум на 8 место, а он почему-то становится вторым или первым. Это неслучайно, потому что он подошел готовым, его специально готовят. У него нет мешающих факторов. То есть, он на пике спортивной формы приходит к соревнованиям.

 

Наталья Пчеловодова: А это можно очень быстро компенсировать? Какие-то нехватки?

 

Анатолий Викторович Скальный: К сожалению, это требует работы спортсмена и работы коуча, работы того, кто его ведет. Я, например, когда работаю плотно с человеком, заменяю ему многих людей от психолога до диетолога и врача спортивной медицины. Надо понять его мотивацию, надо помочь ему что-то сделать, то есть, врач - это же не просто ремесленник, который что-то делает. Но надо с помощью анализов, с помощью каких-то подходов, надо читать данные исследований … очень многие элитные спортсмены, они где обследуются? Лос-Анджелес, клиники Германии, клиники Швейцарии и т.д., и т.п. Ты должен знать языки … Я могу с гордостью сказать, что специалистов такого уровня, к сожалению, у нас в спортивной медицине не так много… интернационального уровня. Не будем говорить, кто о себе, кто как себя хвалит, будем говорить о результатах. Врачей, которые могут соответствовать современным требованиям, высшему спорту, у нас, к сожалению, мало. Они появляются, создают кафедры. Профессор Очкасов создал кафедру в Первом Медицинском Университете имени Сеченова. Вот, конечно, всё это есть. На это нужны годы, чтоб воспитать таких специалистов, чтобы добиться результата. А у спортсмена уходит 3-4-6 месяцев, чтобы сбалансировать обмен, питание. Нельзя же за одну неделю ликвидировать дефициты, тем более в условиях тренировки или соревнований. Это ж надо делать по ходу. В общем, это месяцы. Многие месяцы. Но потом человек уходит на ПЛАТО.

 

Во-первых, он становится здоровее; во-вторых, он знает, что ему нужно, он привыкает. Он уже меняет свой стиль питания, он знает, какие средства в каких случаях ему надо применять, какие витамины принимать, какие аминокислоты. Организм не может реагировать одновременно на все виды, надо точечно бить. Надо найти у него ахиллесову пяту, слабое место, и это слабое место прикрыть витамином, минеральным веществом, которые не запрещены естественно, какими-то фитопрепаратами. Но я больше люблю не вот это, смесь непонятную, я люблю точечно. Есть дефицит селена, - даём селен, есть дефицит витамина B1, - даём B1. Нельзя перегружать организм спортсмена, который и так перегружен и эмоционально, и физически, и различными воздействиями, в том числе и фармакологическими средствами... ещё и перегружать его множеством других биологически активных веществ. То есть, надо точнее, персонализировано подходить к тому, чтобы исправить у спортсмена многие функции, дать ему новые силы. Я называю это метаболическим тюнингом. Тюнинг! То есть, мы... ты же можешь, можешь, но тебя нужно немножко оттюнинговать, чтобы ты выглядел по-другому, чтобы ты мог выполнить свою функцию максимально, с максимальной пользой для здоровья. 

 

Горжусь таким фактом, что я пока проанализировал все спортсмены, которые работали со мной относительно долго, уходят из спорта позже других спортсменов.

 

Наталья Пчеловодова: То есть они дольше там? 

 

Анатолий Викторович Скальный: Oни дольше выдерживают нагрузку. Значит, они больше соответствуют понятию здоровый спорт.

 

Наталья Пчеловодова: А Вы до сих пор там задействованы?

 

Анатолий Викторович Скальный: Ну вот я же Вам говорю, что был чемпионат, надо помочь, надо... но это люди, которые у нас обследуются, ну вот что-то ещё какие-то вопросы за пару дней до соревнований у них возникли вопросы. Но они в течение полугода-года, вот как раз эти спортсмены, борцы. В течение года они занимались метаболическим тюнингом. Вот это у тебя в дефиците, надо кушать то-то, надо делать по графику, это до еды, это после еды, это вместо еды. Это такие-то вещи нужно принимать, потому что иначе Вы не будете... Ваши шансы будут снижены. 

 

Наталья Пчеловодова: Понятно. Ещё расскажите, пожалуйста, про Ваш большой проект, создание микронутриентного портрета по регионам России. Сколько человек в этом участвовало? Как Вы его делали? И какие результаты получили?

 

Анатолий Викторович Скальный: Скажем так, за 31 год, я недавно сам прокалькулировал, мы обследовали более миллиона человек. Более миллиона человек из 53 стран мира. Практически все регионы России, есть в некоторых регионах выборки недостаточные, 10, 20, 30 человек. Ну, это учитывать не будем. А сейчас мы ежемесячно обследуем более 10000 человек. То есть, теперь это идёт с ещё большей скоростью. В год более 100 тысяч человек обследуем. Если Вы сдадите во многих сетевых лабораториях анализы, то в общем-то делать на минеральные вещества скорее всего будем мы эти анализы. Потому что это высокотехнологичное, очень сложное исследование. Одни занимаются ритейлом, другие занимаются другими какими-то тонкими вещами. Ну, это правильно. Разделение труда должно быть. Они умеют делать то, мы делать это. Мы выбрали из своей базы данных около 70 тысяч человек за какой-то отрезок времени, и посмотрели здоровых людей, относительно здоровых людей, средний класс, то есть, те, которые самостоятельно обследовались, и обобщили такое исследование. Кстати, у меня диссертация докторская в 2000 году была посвящена именно этому «Эколого-физиологическое обоснование целенаправленной коррекции состояния здоровья индивидуума и популяции». То есть, как персонализировано называли целенаправленно в 2000 году.

 

Наталья Пчеловодова: Здесь персонализация от регионов идёт?

 

Анатолий Викторович Скальный: Нет, персонализация - это человек. Он живет ещё в регионе. То есть, есть факторы региональные, которые выделяют. Например, в регионе дефицит йода, скажем так. Ну это ж не у всех будет дефицит йода. Это ж у определённого числа людей будет дефицит йода. Так вот персонализация... а конкретно риск будет выше? А конкретно у Марьи Ивановны дефицит-то есть? Вот персонализированное питание... Ей-то этот йод нужно? Может ей нельзя? Может у неё противопоказания. Или у нас был такой не очень умный проект - добавлять железо в хлеб массово, для всего населения. В России 60% источников питьевой воды имеют повышенное содержание железа, марганца. Мы ещё будем сульфаты железа давать в еде... с хлебом? Это неправильный подход. 

 

Региональный подход заключается в следующем. Вот есть город Санкт-Петербург. Почему-то этот город имеет высокую заболеваемость. А там хорошая медицина, много академических институтов, много хороших клиник. Отличный город. Но на гиблом месте построен - там никогда люди не жили. В общем, все эти факторы: физические, гелео-факторы, солнце и т.д., и т.п. - всё это влияет на жизнеспособность людей там. Так вот, оказалось, что, среди жителей Санкт-Петербурга некоторые дефициты важнейших элементов, таких как магний, допустим, селен там, других...намного чаще встречаются, чем в других мегаполисах. Но там же 5 млн человек, если посчитать там 5 млн, они на два села... Если бы в этом регионе было бы два села или два там... две крепости шведские были, да, там раньше. Ну что ж, какой вред? Вред маленькому количеству людей. А когда пятимиллионный город? То есть, надо что делать? Надо корректировать в этом городе, районировать, как в сельском хозяйстве, районируют минудобрения, районируют какие-то культуры. Так и человек живёт в определенной среде, где есть какие-то недостатки, и мы можем их компенсировать. Самое простое - через пищу, воду, конечно. Не доводить до греха, не доводить до болезни. Это всё можно выявлять и исправлять раньше. Так вот, если в детских садах города мы учитывать в рационе питания будем что все-таки надо чуть-чуть больше давать кальция, или чуть-чуть больше давать того же железа или марганца, магния, селена, или цинка, йода. Так мы уже предупредим очень многие заболевания.

 

Когда-то я участвовал, ну и мои коллеги естественно, в большом проекте «Свинец в России». Это был проект в рамках сотрудничества России и США, комиссия «Черномырдин-Гор», это в Клинтоновские времена. Вы знаете, что Эл Гор написал книжку замечательную по экологии и вообще номинировался на Нобелевскую премию. Это был очень сильный человек, который мыслил глобально, не глобалистски, а глобально о судьбе человечества. Так вот как говорится... кто-то делает малые дела. И совместно с американцами было проведено обследование распространённости избытка свинца среди детей и жителей Российской Федерации с упором на детей. Мы делали анализы в Саратове, в Челябинской области, в разных городах. Что мы обнаружили? 20-30% в некоторых городах, на некоторых улицах, улица ферросплавная в Челябинске, город Карабаш, город Кыштым и так далее, и тому подобное... Южно-Уральск... я могу очень много дать вам названий... в которых содержание свинца высокое. Так вот на основании этих исследований было принято решение запретить этилированный бензин, который добавляется в Российской Федерации. Это было проведено в 2003-2006 году. С 2006 года количество детей с накопленным этим токсикантом снизилось по нашим данным (через нашу лабораторию проходит тысячи детей), - в разы.

 

Если пересчитать на деньги, это миллиарды рублей, сэкономленных на детях, отстающих в развитии, потому что свинец бьет по интеллекту, снижает IQ, снижает обучаемость, повышает агрессивность. В Америке снижают свинец у детей для того, чтобы снизить нагрузку на тюрьмы. Существует национальная программа - выявить ребёнка, у которого почему-то... ну или в грязных условиях живет или у него нарушения такие, которые способствуют накоплению свинца. А у нас есть такие условия? Есть. Если в воде мало кальция, например, мало магния, то свинец накапливается в больших количествах. А если в воде много кальция и магния, то свинец накапливается меньше, даже если он есть в окружающей среде. Так вот, было проведено исследование, и теперь мы занимаемся фармокоэкономикой, я бы так сказал. Мы просчитали, вот сейчас у нас вышло несколько статей, сколько миллиардов рублей...

 

Наталья Пчеловодова: Миллиардов?

 

Анатолий Викторович Скальный: Миллиардов рублей сэкономил бюджет Российской Федерации, если считать по общепринятым методикам Всемирного банка, Международного Валютного Фонда. Сэкономлено на том, что количество больных анемиями, агрессивных, которые попадут в тюрьму, людей, детей, отстающих в развитии, плохо учащихся, - всех их стало меньше в разы из-за свинца. Есть другие причины, конечно. Но то, что среда обитания стала лучше, - однозначно. И самое важное, свинец почему? Потому что его загрязнение было связано не только с тем, что работают заводы, а с нагрузкой автомобильного транспорта, который есть в каждой деревне, даже в самом чистом курорте есть, ходит автомобильный транспорт. Вы что думаете, что в Сочи или в Ялте в советские времена… это были одни из грязных городов, загрязнённых свинцом. Горы не продуваются, много автомобилей, большая интенсивность транспорта, и человек приехал отдыхать… замечательно! Привет, я свинец, я твой друг! Понимаете, вот такие вещи можно решать. Также как борьба с дефицитом йода очень важна, потому что, вложив один доллар в выявление детей с дефицитом йода и матерей беременных, можно сэкономить 400 долларов или рублей, 1 к 400. За счёт того, что будет меньше кретинов, будет меньше детей, которые отстают опять же в развитии в школе. Это же несложно. И дать человеку йод, йодированный продукт - это несложно. Только надо знать кому, сколько, когда, и реально представлять себе эту проблему.

 

То есть, у нас пока это... скажем так, никаких технологических проблем, никаких базовых научных проблем, чтобы это реализовать, нет. Даже я отвечаю, как вице-президент и бывший директор института микроэлементов ЮНЕСКО, у нас есть все технологии, которые позволяют это делать. Дорожная карта «Фуднет», так и не принятая нашей межведомственной комиссией, или как она называется... - один из проектов, который курирует НТИ АСИ... так и не был принят. Вот наш проект там рассматривался одним из первых по эффективности, - почему не приняли, я так и не понял. Мне кажется, просто кто-то что-то не поделил...  Мы знаем нашу страну очень хорошо, к сожалению. Но кроме того, что мы затормозили оздоровление миллионов людей в стране, мы ничего хорошего этим не сделали. То есть, надо отбирать правильные проекты, но надо отбирать их не у молодых ребят, которые вот так вот показывают «мы всё знаем», «мы прочитали», «мы умеем выпускать». Везде должна быть очень серьёзная научная база. Нельзя внедрять какие-то технологии массово, тем более через питание, не зная вопроса. Поэтому сделали атлас. Мы знаем в каждом регионе, в каждом городе, какие можно встретить избытки и дефициты. Мы знаем технологии, которые могут быть использованы, чтобы выявить людей, которым это нужно. Но эти же технологии позволяют определить содержание в продуктах. Не покупать грязные продукты из-за рубежа. Почему у нас много грязных продуктов на рынке бывает?

 

Наталья Пчеловодова: А грязные, - это какие?

 

Анатолий Викторович Скальный: В которых есть превышение предельно допустимых концентраций по тяжелым металлам или органическим веществам. Тут у нас Роспотребнадзор не видел этого, а как только поссорились с кем-то, сразу вдруг в вине, в продуктах находят. Конечно, почему же раньше смотрели через пальцы... Понимаете, моя твоя не понимает. Надо говорить, надо научиться говорить честно, говорить друг другу и признавать в чем мы слабы, не для того, чтобы кого-то обидеть или наказать, а для того, чтобы изменить ситуацию. Потому что в конце концов мы все ее заложники. 

 

Наталья Пчеловодова: Ну вот я так понимаю, что просто на государственном уровне пока нет понимания необходимости использования этих технологий?

 

Анатолий Викторович Скальный: Знаете, у нас, конечно, патернализм сильная вещь, но отстаньте от государства. Я сегодня вернулся из командировки во Владимирскую область. Вечером обсудили первое заседание, утром второе, в 11 в поезд и поехал, и решён вопрос. Если б я начал через вице-губернатора, мэра, помощника, эксперта... ну, это на три месяца или года разговоров... разглагольствования, эксперта какого-то... У нас людей, которые через интернет, через прессу вбрасывают всякую, я извиняюсь, вредную ерунду, очень много. Не фильтруем информацию. И это, кстати, касается журналистов, которые... но журналист не знает, допустим, но должна быть это не цензура, должно быть модерирование информации, которую мы вбрасываем миллионам людей. Бегущая строка «Титан смертельно опасен» недавно пробежала везде. Где-то кто-то определил. Любой металл, если его будет много, может нанести вред. «Е-такой-то» смертельно опасен. Вы вообще импакт, вклад этого фактора знаете или нет? Зачем вообще об этом говорить? Чтобы вызвать у людей тревогу, напряжение. А вот как раз там, где есть вредные вещества... почему у нас столько-то процентов пищевых продуктов или воды имеют повышенное содержание токсичных...? Вот давайте-ка этим займёмся! Рейтинг городов. Сейчас есть зелёный патруль, что-то там определяют. Молодцы! Но на основе разговоров. Надо не на основе разговоров, а аналитики. Я имею ввиду, не аналитики бумажек, а аналитики химических методов, физических ... изучения качества среды, качества питания. 

 

Наталья Пчеловодова: Анатолий Викторович, как Вы определяете этот микронутриентный статус, Вы используете анализ волос. Почему? 

 

Анатолий Викторович Скальный: Не только волосы. Дело в том, что большинство анализов, которые мы делаем, - это анализы крови и мочи на содержание химических элементов...

 

Наталья Пчеловодова: А волосы причём? 

 

Анатолий Викторович Скальный: А волосы это уже очень интересная вещь! МАГАТЭ - международное агентство по атомной энергетике 50 лет тому назал... Многие экологические агентства сделали заключение, оно не подвергается сомнению, что волосы - это хороший диагностический субстрат для оценок гигиенических, эколого-гигиенического мониторинга, то есть, оценки токсической нагрузки на человека. И для многих, но не для всех, химических элементов, которые являются жизненно важными, - ещё и показатель обеспеченности ими. Но где-то лучше, где-то хуже, но очень удобно, неинвазивно. Из любой точки России можно выслать волосы, сделать анализ, узнать, как минимум о балансе между токсичными и эссенциальными веществами. Потом можно уточнить с помощью анализов крови, мочи. Если вы, например, определили у человека повышенное содержание свинца в волосах, - может он используют антиседин, а может как-то там внешне загрязнение произошло. Но подождите, мы же не просто делаем анализы, мы же ещё с ним беседуем, симптомы записываем. А на основании чего врач в поликлинике выписываете витамин такой-то, если он даже анализы не делал? На общих соображений? Ну, то есть, понимаете, да? Это более серьезный подход. 

 

Так вот анализы волос - это не идеальный биосубстрат, но очень важный для оценки экологических и пищевых рисков.  Нет такой суперпрямой связи между содержанием элементов в пище и в волосах, если это в пределах концентраций, близких к физиологическим. Но если есть токсические вещества в капусте, в огурцах, и человек питается этим, то часто у него точно будет прямая корреляция между содержанием этих веществ и в волосах, и в пищевых продуктах. Вот сегодня обсуждал с профессором Игорем Александровичем Левицким из МГУ, - у нас есть патент, это новинка на рынке. Патент, инвесторы, есть патент, вы что? В Китай отдадим, да, если вы будете долго соображать. Значит, у нас же часто говорят, а у нас нет проекта. Кто говорит? Кто в жизни не знает, вот я точно говорю, ребята у вас уровень экспертизы низковатый по многим проектам. Это я говорю уже как человек под 60 и имеющий право это сказать. У нас нет проектов, у нас нет, у нас нет... у нас есть проекты! Просто не все, которые наглые - умные, не все, которые умные - наглые. Не все имеют... У нас же страна чудес, те, кто имеют компетенцию не имеют полномочий, те, кто имеют полномочия зачастую не имеют компетенции. Или им некому сказать правду, не то что правду, просто важное решение, поэтому надо привлекать международные организации, которые занимаются... ВОЗ, ЮНЕСКО... организации, которые занимаются оценкой... Детский ЮНИСЕФ, то есть много организаций есть в мире, которые занимаются этим. Надо им верить, не надо искать у них козней, козней нет, есть экспертиза. Если не хватает в стране, давайте возьмём экспертизу внешнюю, но получим результат. Так вот, волосы нужны для оценки баланса... избежать опасности, не только по накоплению токсичных металлов, я возвращаюсь к МГУ и Игорю Александровичу Левицкому, а мы можем определить суммарное содержание токсинов органического происхождения. А их у нас очень много. И никто не знает... 

 

Наталья Пчеловодова: По волосам тоже...

 

Анатолий Викторович Скальный: По волосам. По крови это трудно, потому что многие являются жирорастворимыми, то есть накапливаются в определённых тканях. А по волосам это сделать можно, у нас есть патент, у нас есть предложение. Можно оценить... каждый человек, который говорит: «А я хочу заняться детоксом». А что такое детокс? Что ты собирался детоксицировать? Ты просто хочешь чаще в туалет ходить или ты реально хочешь вывести...? А что ты выводишь? Как ты оценил, что у тебя не так? Вот интересно.  Клиника детоксикации, клиника того-то... это всё должно иметь медицинское лабораторное подтверждение, клиническое. А не только «я почистился», «меня пронесло, мне стало легче», «я сбросил вес». То есть, это всё несовременно, не в 21 веке так делали. В 21 веке персонализированная медицина, персонализированное питание. Технологии позволяют каждому человеку и государству, за относительно небольшие средства, контролировать и управлять своим здоровьем. Мы тратим... если мы потратим на контроль за своим питанием 20% того, что мы тратим на косметику и шампуни, мы будем жить как минимум на 20 лет больше. 

 

Наталья Пчеловодова: А вот эта технология по выявлению органических токсинов? Она еще недоступна? 

 

Анатолий Викторович Скальный: Она уже есть и скоро будет доступна. Вы знаете, все говорят так... у нас же как в стране? Я имею опыт сравнения с зарубежными образцами. У вас есть идея? Зачем Вам, профессору, заниматься поиском инвестиций? Рассчитывать какие-то планы? И т.д., и т.п. У нас должен быть зрелый рынок, венчурный капитал. Где он? Я не хочу называть организации, чтобы никого не обидеть. Ребят, ну вы кому помогает, я не понял кому, - вы друг другу помогаете? Вы недоступны для тех, кто делает, потому что у вас какие-то непонятные критерии отбора проектов, это первое. Второе, чтобы отобрать проект, нужно быть компетентным. Покажите компетенции своих людей, - второе. Третье, не требуйте от изобретателя, от ученого, чтоб он ещё и «Плешку» закончил или Академию Госслужбы и умел рассчитать для Вас все проценты и все профиты. Каждый должен заниматься своим делом. А вы заставляете людей, которые компетентны, высоко компетентны в каких-то областях, -  заниматься обеспечением процесса. Это не их работа. 

 

Наталья Пчеловодова: Я имею ввиду, доступно ли это в Вашем центре биотической медицины? 

 

Анатолий Викторович Скальный: Это будет доступно… любую технологию нужно вначале подготовить, упаковать. Нельзя делать «Ой, я открыл. Я проверю». Люди - не кролики, и кроликов жалко, и мышек жалко, и мушку-дрозофилу жалко, а человека уж тем более. Мы знаем, что это работает хорошо, но ещё нужно какое-то небольшое время, чтобы это пошло в массы. А то, что мы делаем 30 лет. Почему оно ещё не везде? Кто мешает? Уже всё понятно. Мешает то, что мы сами себе не верим, сами не верим, что Россия может не только продавать зерно, оружие, нефть и газ. Недавно на заседании посол одного уважаемого государства сказал представителю нашей торгово-промышленной палаты, которые стали рассказывать, что мы продаём в вашу страну так много леса, так много угля, так много нефти. Он говорит: «Я знаю только одного человека, который продаёт нам высокотехнологичную продукцию. Вот он сидит слева» Понимаете? Чем мы гордимся? Тем, что земля нам дала, а мы продали? Давайте мы будем гордиться высоким переделом! Продавать не траву, а экстракты, не экстракты, а препараты. Понимаете? Не препараты, а системы. Вот мы создаём, вот я лично занимаюсь системой, в которой есть много разных деталей. 

 

Наталья Пчеловодова: А что является результатом, если я приду к Вам в центр, Ваш, биотической медицины? Что будет результатом для меня?

 

Анатолий Викторович Скальный: Первое - соответствует ли баланс питательных веществ в Вашем организме, соответствует ли понятию «норма» для Вашего возраста и пола. Говорят, нет норм. Как нет? Я всю жизнь этим занимаюсь референтными значениями, определения, что есть, какие границы... а кто этим занимается? Мы в стране этим и занимаемся. К сожалению, другие переписывают, не помогают нам заниматься тяжёлой... это очень тяжёлая работа, за которую никто не платит. Но мы должны ее делать, потому что иначе мы... собьётся прицел, мы не сможем давать верифицированную информацию. Первое. 

 

Второе - мы узнаем, правильно ли мы питаемся, качество нашей среды, а чем можно воспользоваться. Вы знаете, что многим людям мы никаких советов не даём, кроме того, что «Выспитесь». А что исправлять? У вас баланс-то нормальный. Вот баланс витаминов, определяем витамины, 9 витаминов у человека. Скажем так, далеко не у каждого есть отклонения какие-то, тем более серьезные вообще бывают редко. Серьёзные отклонения бывают у тяжелобольных людей. У алкоголиков, у наркоманов. Не может быть с грубыми нарушениями обмена витаминов, аминокислот спортсмен успешный. Понятно, что это исключено. Также как средний класс. Нет там практически людей с какими-то грубыми отклонениями. Есть пограничные - вот чуть-чуть добавил там, чуть... поменял рацион, поменял картошечку на свеклу, свеклу на морковку. То есть, я утрирую. Но это так оно и происходит.

 

А некоторым надо сказать: «Вот какие… я принимаю вот такие добавки или такие-то продукты питания, безглютеновые. Вот сейчас тема, которой я тоже занялся. Безказеиновые. А зачем? Определи. Тебе нужна безглютеновые продукты или нет, или безказеиновые продукты, и тогда их принимай. Это всё доступно. То есть, я за то, чтобы современные технологии в России были доступны каждому гражданину. И вот как раз анализ волос позволяет из любой точки страны... анализ крови, мочи посложнее, надо и температурный режим определенный… там есть определённые... фирмы биологистические, которые этим занимаются. Волосы - это как раз безопасная вещь, потому мы ими так много и занимаемся. Но реально мы делаем больше анализов не волос. Просто по волосам можно говорить и какие-то прогнозы строить. У беременной мало такого-то вещества... вот мы сейчас делаем с Университетом Лондона... с профессором Колос, Юлией Колос в Томске исследуем, и мы видим, что, если у беременной женщины были такие-то дефициты, мы можем прогнозировать, какие отклонения в здоровье, в поведении будет у их детей. И мы будем наблюдать их до 15 лет. Я вот сейчас вернулся из Китая, там есть биобанк, который каждые полгода у 10 тысяч человек набираются образцы, и мы эти образцы будем анализировать вместе с ними. Что происходит с человеком с нуля... то есть с мамой его, когда он родился и до 15-20 лет. 

 

Наталья Пчеловодова: Даже с мамой!? С нуля лет!

 

Анатолий Викторович Скальный: Конечно. Надо вообще-то заниматься ещё раньше, надо маму подготовить, чтобы потом в срочном порядке не лечить её во время беременности, когда это обязательно отрицательно повлияет на плод. Кстати, интересная тема про ЭКО. Вот опять же наши исследования с английскими учёными, что показали. Что, если женщина почему-то не может забеременеть, ей нужна эта процедура экстракорпорального оплодотворения, то она почему-то отличается от своей сверстницы с такими же проблемами, но без проблемы забеременеть, по 6 из 11 жизненно важных микро-, макроэлементам. И по накоплению двух токсических. Вопрос! Почему? Как она жила? Человек же, он накапливает... 

 

Наталья Пчеловодова: Если это исправить то, может быть, и ЭКО не нужно? 

 

Анатолий Викторович Скальный: Да... конечно! А если организм защищается, если всё в дисбалансе, не приживается даже клетка оплодотворённая, понимаете. Организм же защищается, это раз. Во-вторых, на фоне голода, а голод - это необязательно, что я голодный, голоден. Мне не хватает какого-то жизненно важного вещества, я уже голоден. Организм не хочет родить больного ребёнка, организм нормальный хочет включиться в детородную функцию, в выполнение её только в момент готовности. Поэтому, если женщина больна, она может не забеременеть, потому что она больна. Если идёт война, может не забеременеть, потому что она в стрессе. То есть, понимаете, если она голодная, она не беременеет, потому что она голодная. Потому что любой живой организм, он хочет воспроизвести себя, как говорится, в здоровой форме. 

 

Наталья Пчеловодова: Какие интересные взаимосвязи. Вот я, кстати, хотела задать Вам вопрос как раз про то... Скажем так, как часто или при каких обстоятельствах есть смысл для меня как для частного лица воспользоваться тем анализом, который предлагает Ваш центр?

 

Анатолий Викторович Скальный: Анализ, консультация... сейчас мы вводим у себя систему нутрилоджи, которая позволяет рассчитать, правильно ли вы питаетесь по подбору продуктов. То есть, немножко идём в сторону диетологии. В лаборатории молекулярной диетологии, которую я возглавляю, Института персонализированной медицины, есть целый комплекс... почему тут только микроэлементы? Весь комплекс нужно оценивать. Но я-то специалист в своей области, поэтому я за неё и отвечаю, я о ней столько и говорю. Но, тем не менее, комплексно оцениваются обмен веществ у человека, основной обмен у человека, какие показатели сердечно-сосудистой системы, мочевыделительной системы, как работает печень, потому что всё это влияет в конечном итоге на накопления этих веществ. Так вот, я считаю, что... я предложение же писал для Правительства, - мне всё говорят, нет проектов. Есть проекты, ребята. Проекты, которые прошли уже первые чтения и так далее, и тому подобное на уровне правительственных органов, в Белом доме, как мы называем, да. 

 

Экологическая диспансеризация страны. Почему нет? Почему такую проводим человеку? Откройте рот, сдайте на анализ, раз случайно... а он же не чувствует, что у него накапливается свинец, он же не чувствует, что у него накапливается ртуть, и потом будет болезнь почек через 10-20 лет, но это можно увидеть. Так вот такую диспансеризацию, если у человека нет особых проблем, ну раз в три года, в пять лет. Зачем чаще-то? А если есть проблемы, то и полгода, в США и через 4 месяца, говорят, надо проверяться. Как бы доведи до нормы и потом уже можешь перейти в какой-то режим. Отслеживай. Люди, например, болеют какими-то генетическими заболеваниями, которых, кстати много, просто мы о них раньше не знали, пока генетика не была развита. Вот надо принимать препараты цинка пожизненно при энтеропатическом акродерматите. При болезни Вильсона-Коновалова, неврологических заболеваниях, нужно принимать цинк почти пожизненно, потому что цинк - антагонист меди. А что делать? Ему проще принимать цинк, чем умереть от нейродегенеративного заболевания или применять более тяжелую артиллерию. 

 

Хочется сказать вот что. Терапия пищей, если так сказать, диетологические подходы, она самая физиологичная, самая безобидная и самая эффективная, но на длительной дистанции. Поэтому, возвращаясь к вопросу воспитания, привития у детей правильных навыков потребления напитков, продуктов. Это надо воспитывать в семье, в детском саду. Кстати, Вы знаете, что в детском саду, где дети питаются по ранжиру и первые классы, количество детей с заболеваниями меньше, чем у подростков, которые уже отпущены на волю и покупают, и едят, что хотят. 

 

Наталья Пчеловодова: Такая статистика есть?

 

Анатолий Викторович Скальный: Конечно. Это известно. Спросите у профессора Кучмы Владислав Ремировича, нашего главного специалиста по охране здоровья детей и подростков, он вам расскажет. То есть проблема возникает, когда дети не умеют пользоваться пищей. Или молодежь... нет культуры питания, ты идёшь к болезни, это однозначно. Только это будет не завтра. Но, конечно, если там сальмонеллез, то заболеешь сразу, и дизентерия. Но, есть и хронические, диабет будет через 20 лет, но ты к нему идёшь прям семимильными шагами. Или там к катаракте, вот дефицит селена может стать фактором возникновения катаракты. Но катаракта возникает же не сразу. Вот ты наел себе катаракту или недоел себе катаракту. Очень много вещей... даже как малокровие. Ну, не ем я мясо. Не ешь мяса - принимай добавки или принимай из растительных продуктов те препараты, те компоненты, которые нужны. Ну что ж ты глупый что ли? B12 дефицит или дефицит железа может быть у вегетарианца, а может и не быть, если он грамотно подходит к своей терапии. Кстати, вегетарианцы в среднем здоровее, чем не вегетарианцы. Не потому, что здоровее пища, а потому, что они за собой следят. Это уже важно, что у них образовательный ценз повышен. Пить водку литрами они не будут. Это уже здорово! 

 

Наталья Пчеловодова: Видимо, речь ещё идёт и о том, что технологии есть, но ещё нужно, чтобы люди...

 

Анатолий Викторович Скальный: Культуры нет. 

 

Наталья Пчеловодова: …да, переосмыслили самого себя в этих процессах

 

Анатолий Викторович Скальный: …моды нет. Да. Самое сложное, что исправить - это человека. Шекспировские страсти были и до Шекспира, и после Шекспира одинаково. Там меняется антураж, окружение. Люди остаются людьми. И изменить что-то, приучить людей к ЗОЖ. Я схожу с ума от счастья, что при моей жизни, я увидел, как кардинально меняется пищевые пристрастия нашего молодого поколения. Я просто счастлив, что они многое делают правильно, а многое ещё и нет. Но во всяком случае таких перекосов, которые были в эти неспокойные 90-е, когда вообще непонятно, что происходило, хаос, - конечно, нет. Но порядок к старости самое... меньше всего дефицитов микронутриентов бывает в организованных коллективах: в кадетских корпусах, в школах закрытого типа, командах, то есть, где о тебе думают. Это первая модель. А вторая модель. Вот ты хочешь быть чемпионом. Вот я писал, что хочу, чтобы Мария Шарапова и другие спортсмены, которые занимались - Светлана Кузнецова, да... чтобы они… Они когда станут вершинами, сверхчеловеками? Когда они сами научаться управлять собой. Это нужно осознанно принимать, не доктор сказал или заставил, или доктор написал. А ты-то? Это ж твоё тело. Твой товар. То есть, тело, успехи твои. И я очень рад, когда как раз вот продвинутые девчата, которых я упомянул, они на это идут. Может, потому они и дольше в спорте и становятся чемпионами. В том числе, и поэтому.

 

Наталья Пчеловодова: Но здесь же есть такая, обратная сторона процесса. Я имею ввиду, есть технологии, даже если появится осознание у человека. Но здесь ещё вопрос обеспечения чистоты продуктов, которые на нашем рынке. 

 

Анатолий Викторович Скальный: А вот подождите. Могу опять же спокойно говорить в камеру без вопросов. У нас есть распределительные центры, где пищевые продукты, вокруг Москвы. Настроили огромные-огромные распределительные центры. И 90% всего, что попадает на стол проходит через эти центры. Почему именно там не сделать контроль входной продукции и не отмаркировать её? А вот это у нас второй сорт, а вот это третий сорт, а вот это у нас вообще нельзя на стол класть, а вот это у нас высший сорт. 

 

Наталья Пчеловодова: Но это серьёзная уже тема.

 

Анатолий Викторович Скальный: А без серьёзных тем не бывает серьёзных результатов. Если мы говорим: «А мы не будем.», «А у нас такие договоренности». Живите дальше. Питайтесь не как во Франции, питайтесь как в другом месте. Понимаете? Мы должны себя полюбить, мы должны понимать, что мы есть то, что мы едим. И если мы не знаем, что мы кладём себе в рот, то мы как минимум не очень умные люди. 

 

Наталья Пчеловодова: Анатолий Викторович, при Вашем непосредственном участии в 2016 году в России была создана кафедра медицинской элементологии в РУДН. Я так понимаю, что это вообще первая, наверное, в мире кафедра подобного рода. Расскажите, как она создавалась, кто Вас поддерживал. И какова была цель Ваша, когда Вы задумали эту историю? 

 

Анатолий Викторович Скальный: Спасибо за этот вопрос. Я вообще люблю что-то делать впервые. Впервые внедрил такой-то метод в СССР, впервые открыл Институт биоэлементологии в Оренбурге при университете, который сейчас превратился в федеральный центр биотехнологий агросистем. У нас в стране - можно сделать. Что я увидел, когда создал кафедру нутрициологии и биоэлементологии в Оренбургском Государственном Университете? Первое - огромный интерес студентов любых специальностей к вопросам питания. Этот качок, этот спортсмен, эта хочет стать мамой, эта хочет быть вегетарианкой, но при этом остаться здоровой. То есть, интересует пища всех, - это элемент культуры. Питание - это элемент культуры. Это вообще высшее образование без нутрициологии, без диетологии это нонсенс. Понятно, да? 

 

Второе - у меня есть такой друг, профессор Радаш, он заместитель директора медицинского института РУДН. Мы с ним работали, как раз создавали программы по нутрициологии для Оренбургского университета, для других. Я привлекаю команды, я умею создавать команды. Могу уже так сказать, потому что 31 год я успешно их создаю, которые решают какие-то задачи. И вот он... благодаря во много его усилиям и администрации, почему же, нет, - приняли всё. Да, это интересно. Кафедра медицинской элементологии. Зачем в мединституте? А где же ещё? Вообще, я бы преподавал и для журналистов, для аграриев, для пищевых технологов.

 

Наталья Пчеловодова: Открытых лекций нет у Вас там?

 

Анатолий Викторович Скальный: Можно пригласить, можно организовать. Есть вебинары. Почему? Есть. Так вот, я хочу сказать, что опыт Оренбурга показал мне Оренбургский университет и Ярославский университет имени Демидова, где я создал лабораторию биоэлементологии, что надо это делать учебным курсом. И мы написали учебники на русском, на английском, сейчас на китайском у нас есть материалы. Готовим на арабском, потому что студенты разные. Почему именно в РУДН? А там люди из разных стран. Это очень интересно. А вот как отвечает студент?.. сейчас мы завершаем работу Анатолий Александрович Киричук защищает докторскую, эколог, как раз работает в этом университете. Защищаем докторскую на тему, чем отличается питание студентов, которые вчера приехали из разных стран? Что они выбирают в качестве питания? Как это помогает или мешает им адаптироваться к учебе в России? Они же из Южной Африки приехали на север. Понимаете, да? Или ребёнок с Дальнего Востока или с Казахстана, или Таджикистана, или из Архангельской области приехал в Москву. А он не умеет питаться вне семьи, а он не знает, как. Особенно те, кто из иностранных государств. Они не знают, какие продукты. Расскажите им, помогите им. И есть курс нутрициологии, необязательный, как электив, ходишь, приходи, слушай. Есть курс медицинской элементологии, есть учебники, они висят на сайте университета. Пожалуйста. Эти учебники переводятся на зарубежные почему? На языки иностранные? Это первые учебники в Мире, которые нужно вводить в систему образования. Пусть это будет факультатив, пусть это будет не экзамен, а зачёт у нас сдают, да? Но это должно быть. Это должно быть, потому что это... если врач не знает этого, то пациенту что он будет советовать. То есть медицина должна уйти с места, вот здесь «болезнь», она должна уйти дальше...

 

Наталья Пчеловодова: …до болезни

 

Анатолий Викторович Скальный: …не допускать до болезни. Не надо гордиться тем, что у нас так много врачей, и так много коек в больницах. Надо гордиться тем, что у нас запущенных больных мало. Вот чем надо гордиться!

 

Наталья Пчеловодова: Вы верите, что мы когда-нибудь придём к этому?

 

Анатолий Викторович Скальный: Да, конечно. Я, во-первых, в это верю, я думаю, что... во-первых, понимаете, у меня такая судьба, я кроме Австралии, большинство континентов посетил. И я знаю, как живут люди, мы обследуем этих людей. Мы нашли несколько так называемых эндемий, мест, где в стране, например, в Саудовской Аравии, в королевстве Саудовской Аравии нашли территорию, которая бедна медью. У нас уже есть, при нашей кафедре медицинской элементологии, есть аспирант из Саудовской Аравии, который занимается... потому что проблема для нескольких миллионов Саудитов. Я никогда не был в Саудовской Аравии, а тысячи людей мы обследовали, и установили связь между какими заболеваниями у них есть связь и этой средой. Знаете, основная проблема в чем, они перешли на стандарты западного питания, и они стали болеть больше. Чемпионы по метаболическому синдрому ожирения, аутизму и другим проблемам... то есть, когда люди питались той пищей, которая была адаптивно к их климату, к их культуре, к их генотипу... они потому и выживали, что они как-то подбирали эту еду. Но вегетарианцем на Северном Полюсе быть невозможно. Понимаете? При всём уважении к вегетарианству. Надо как-то подбирать, чтобы выжить. И люди за тысячелетия сформировали этот подбор. И тут вдруг приходит глобализация «Ешьте всё, что хотите», «Пейте всё, что хотите». 

 

Н.: кока-колу?

 

Анатолий Викторович Скальный: …, например, и даже не в кока-коле дело. Это не то, это не Ваше, это не Ваше. И вот те, например, японцы, эмигрировали из острова Окинава, где средняя продолжительность жизни 85 лет, или из Тайваня, где 83-84 - из Швейцарии, эмигрировали в страны и, главное, поменяли свой стиль жизни и питания, они живут также, как и местные, меньше. Никакого чуда нет! Понятно, да? Никакого чуда нет! 

 

Наталья Пчеловодова: Но мы об этом просто не знаем. 

 

Анатолий Викторович Скальный: Да, но вот для этого существует телевидение, для этого существуют книги, для этого существуют средства массовой информации, которые... Первое, повторяю это слово. Мы очень страдаем от немодерируемой информации, я не хотел сказать нецензурируемой. Я пишу статью в журнал, я горжусь тем, что её печатают, потому что её смотрели как минимум 3 рецензента, которые являются ТОП-специалистами в этой области. Я прав, раз они это принимают, скорее всего, я прав. Понимаете, да? А когда я пишу, что хочу, и вбрасываю это, и никто не может тебе сказать «нет!». «Я так чувствую» или «Мне так кажется». Извините. Это нельзя давать на всеобщее обозрение, потому что люди верят ящику, люди верят в то, что там написано...человеку очень трудно разобраться в потоке информации, которая на него вываливается.

 

Наталья Пчеловодова: Это правда, да.

 

Анатолий Викторович Скальный: Он же не знает, что есть правда. Или, например, люди говорят, вот в такой книге написано...» Я говорю, не посмотрели, какого года издание. «1966». В Америке эти способы лечения давно запрещены, ими уже не пользуются. Но книга тиражируется в Интернете, люди читают. У нас же американская книжка. Мы говорим: «Вы вообще посмотрите год издания, и поинтересуйтесь, а сейчас в США этот метод лечения разрешён или нет. Эти продукты разрешены или нет» Почему? Это наносит уже вред. А люди привыкли: «Ну как же в интернете же есть».

 

Наталья Пчеловодова: Ну, да. Много пациентов сейчас в Вашем центре? 

 

Анатолий Викторович Скальный: Нет, вы знаете, я не хотел бы говорить про центр, потому что я всегда говорю не о своём деле, я говорю об идее, потому что... есть... их больше становится.

 

Наталья Пчеловодова: Да, есть ли интерес…

 

Анатолий Викторович Скальный: Мне больше всего нравится, что больше... я люблю наших пациентов, потому что в основном это люди, которые хотят знать. Но, чтобы это стало общим местом для всех, нужно образование, нужна культура, нужны передаче не о еде, как только жарить, это тоже очень здорово, но и ещё обсуждать какие-то важные вещи. Вот я... часто меня приглашают на передачу «О главном» господин Агапкин и другие ведущие приглашают. Расскажите про селен, расскажите про магний. Люди это спрашивают. А может быть есть смысл сделать при университетах, вот доп. образование для домохозяек 40+ там или для пенсионеров по правильному питанию. У них есть время. Они хотят получать образование. Эта форма очень развита в США, например. Люди в 50, 60,70 лет идут изучать что-то, им что-то интересно. У нас же многие мамы молодые не знают, как кормить детей... собираются рожать, а вообще не знают, как это происходит. Раньше она была в семье и ей помогали тетушки, бабушки, мама, сестры, то есть, был коллектив, была община, а сейчас её нет. Понимаете? Очень много культурологических проблем привели к тому, что мы становимся, вроде, бы богаче, но слабее... потому что некому подсказать, некому сказать, некому помочь молодой маме. То есть, очень много таких, ну, как сказать... у нас так быстро меняется жизнь, что мы не успеваем менять свои привычки, остаёмся людьми Шекспировского времени, живя в космическую эпоху. 

 

Наталья Пчеловодова: Но всё-таки я верю, что мы придём к какими-то новым... новому восприятию реальности.

 

Анатолий Викторович, спасибо Вам большое! Я Вам желаю, чтобы всё что Вы создали, все Ваши научные разработки воплотились реально в реальные там проекты, в реальные продукты, и помогли реально большому количеству людей не только в России, но и за рубежом. Я искренне Вам это желаю. Ещё раз Вам большое спасибо, что были сегодня с нами.

 

Анатолий Викторович Скальный: Спасибо Вам за то, что пригласили. 

Владимир Дебабов, ГосНИИгенетика: У нас, объективно, для развития микробиологической промышленности, есть все. Нет только целеполагания и инвестиций
Юсеф Хесуани, 3D Bioprinting Solutions: Биопринтер на МКС стал технологической платформой
Дарья Яковишина, «Ксивелью»: Мы впервые вывели на рынок России сервис по племенным оценкам КРС на основе генетического анализа
Денис Морозов, «АгроБиоТехнология»: Биологические средства защиты растений для снижения пестицидной нагрузки
Открытые инновации - 2019. Андрей Зюзин, «ЭФКО Инновации». FoodTech: как технологии изменят нашу еду
Открытые инновации - 2019. Сессия «FoodTech. Будущее время: еда. Падеж винительный?»
Владимир Куценко, «Активная упаковка»: Увеличение сроков хранения пищевой продукции на базе поглотителя кислорода
Николай Бенко, «Агроплазма»: Будущие возможности повышения продуктивности – только в тесной кооперации биотехнологий и селекционеров